ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ

В Казахстане исследовано огромное количество археологических памятников, раскрывающих историю населявших его племен и народов со времен глубокой древности. Благодаря работам археологов установлена непрерывность развития человеческого общества на территории Казахстана с эпохи палеолита. Уже в отдаленный период неолита и в бронзовом веке прослеживаются широкие связи, свидетельствующие о давности постоянного общения жителей территории современного Казахстана с племенами сопредельных территорий Сибири, Средней Азии, Урала и Поволжья. С давних времен прослеживаются и связи обитателей территории Казахстана с населением стран Центральной Азии.
Племена эпохи бронзы явились той древнейшей основой, на которой через много столетий, в результате позднейших смешений и напластований, происходивших процессе этногенеза, сформировалась казахская народность.
По данным античных источников, на территории различных районов Казахстана с VII по IV в. до н. э. обитало несколько племенных объединений. Наиболее крупное из них носило собирательное название саков. Сакские племена занимали большую часть обширной области казахстанских степей, распространяясь на юго-восток до Тянь-Шаня. К юго-западу от саков располагалось другое крупное объединение племен—массагеты, в состав которого входили, помимо обитателей нижней Аму-Дарьи хорас-миев (хорезмийцев), дербиков, локализуемых на средней Аму-Дарье, и да-хов (тохаров), живших в этот период на Куван-Дарье, также и некоторые степные сакские племена: так называемые водные саки — апасиаки и аугасии, обитавшие на территории древних дельт Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи, жившие к югу от приаральских племен сакараваки и др. В первых веках нашей эры массагеты почти полностью слились с саками. На средней Сыр-Дарье и далее к востоку, частично захватывая и Семиречье, жили ассии (ятии, ассданы, исседоны), отождествляемые с усунями древнекитайских авторов. В III — II вв. до н. э. усуни образовали на юге территории современного Казахстана крупный самостоятельный племенной союз, распавшийся лишь в IV в. н. э. Племена, населявшие в древности территорию западной части Южного Казахстана, входили в состав государства Кангюй. В степях Западного Казахстана в середине I тысячелетия до н. э. жили савроматы (сарматы), а в начале нашей эры аланы (яньцай китайских летописей).
Большинство древних степных племен, обитавших на территории Казахстана, занималось кочевым и полукочевым скотоводством, но многие, например апасиаки, аугасии, дахи, населявшие обильно обводненные дельтовые области, судя по археологическим данным, сочетали занятие скотоводством с примитивным орошаемым земледелием и рыболовством, живя в оседлых поселениях и даже городах. Существовало земледелие и у усуней в долинах рек Чу и Таласа.

Многочисленные остатки древних племен продолжали существовать и в последующие века, и потомки их вошли в состав казахского и некоторых других народов Средней Азии. Помимо местных племен (в основном саков и усуней) большое влияние на этногенез казахов оказали в древности пришлые гуннские и другие этнические элементы. В период раннего средневековья, на заре феодальной эпохи, в VI — VIII вв. н. э. важную роль в процессе этногенеза казахского народа сыграл Тюркский каганат, власть которого распространялась на юго-восточные и южные области территории Казахстана — Семиречье и бассейн Сыр-Дарьи. В Семиречье, в г. Суябе на р. Чу, находился центр Западно-Тюркского каганата. В этот период на территории современного Казахстана расселились большие группы пришедших с востока тюркоязычных племен: тюргеши, теле, карлуки, чигили, ягма и др. Тесные взаимоотношения их с местным населением сопровождались тюркизацией последнего, этническим сближением и частичным слиянием местных племен с пришельцами.
На смену Тюркскому каганату пришли Тюргешский (40-е годы VIIIb.), а затем Карлукский (766—940 гг.) каганаты, включавшие в себя в основном те же племена, что и предшествующие государства. В период существования Западно-Тюркского, Тюргешского и Карлукского каганатов наблюдалось развитие оседлости и земледелия, рост городов и усиление торговли.
В IX — X вв. территория Центрального Казахстана и область нижней Сыр-Дарьи входили в состав союза тюркоязычных племен, известных под названием огузов. Резиденцией правителя огузов, носившего титул ябгу,
был г. Янгикент в дельте Сыр-Дарьи. Западными соседями огузов были печенеги, жившие между низовьями Волги и Урала (Яика). Огузы в дальнейшем участвовали преимущественно в этногенезе туркмен, а печенеги— каракалпаков, однако обе эти группы племен оказали известное влияние и на этногенез казахского народа.
На севере и северо-востоке территории Казахстана жили степные кочевые скотоводческие племена кимаки и кыпчаки; в XI в. кыпчаки (называемые в русских летописях половцами), заняли обширные пространства казахстанских и южнорусских степей. В этот период они играли большую политическую роль. В XII в. их господство распространилось до Днепра. Кыпчакские племена в наибольшей степени участвовали в этногенезе казахов, но частично вошли также в состав узбеков, каракалпаков, башкир, киргизов и других тюркских народностей. Часть кыпча-ков, живших по соседству с Русью и другими земледельческими областями, постепенно переходила к оседлости и земледелию.
В конце X в. на территории Кашгара и Семиречья возникло сильное государство, возглавлявшееся тюркской династией Караханидов. Вскоре это государство расширилось, караханидские ханы присоединили к своим владениям Среднеазиатское междуречье, завоевав ослабевшее государство Заманидов. Это был важный период в этнической истории Средней Азии и Казахстана; в рамках феодального государства Караханидов шел интенсивный процесс экономического, культурного, этнического и языкового взаимовлияния племен и народностей Семиречья, Восточного Туркестана и Среднеазиатского междуречья.
В XII в. власть Караханидов пала, в Семиречье и на территорию Южного Казахстана вторглись переселившиеся с Дальнего Востока кидани, или кара-китаи, народность тунгусо-маньчжурского происхождения, принявшая участие в этногенезе казахов и других народов Средней Азии. Очевидно, значительная часть племен кара-китаев  местное произношение кытай, ктай была ассимилирована местным тюркским населением.
Консолидация в XI—XII вв. средневековых степных тюркских племен, тесно связанных в экономическом и культурном развитии с земледельческими оазисами, расположенными на территории Казахстана, была важнейшим этапом сложения казахской народности.
Завершение этногенеза казахов было надолго задержано нашествием монголов, вызвавшим новые значительные перемещения населения казахстанских степей и нарушившим экономическую жизнь страны.
Еще до провозглашения себя великим ханом и принятия титула Чингис-хана Темучин разбил улусы меркитов, кереитов и найманов, остатки которых перекочевали и на территорию Казахстана.

Имена их впоследствии сохранились в качестве названий крупных племен в составе казахской народности. В 1218 г. войска Чингис-хана вторглись на территорию Казахстана. Завоевание ее монголами сопровождалось уничтожением земледельческих оазисов, разрушением городов Семиречья, Отрарского оазиса и присырдарьинских городов, физическим истреблением населения, переселением и рассеиванием целых племен городов.
После смерти Чингис-хана (1227 г.) в середине XIII в. почти вся территория нынешнего Казахстана, за исключением Семиречья, вошла в состав Золотой Орды. Семиречье составляло часть улуса Чагатая.
В область культуры и в особенности языка местного населения завоеватели не могли внести какие-либо коренные изменения. Уже, в XIV в. процесс ассимиляции пришлых завоевателей местными племенами в первую очередь кыпчакскими, был настолько силен, что, по словам арабского географа аль-Омари, они все стали точно кыпчаки, как будто они с ними одного рода. Борьба потомков Чингис-хана за верховную власть в степях Казахстана и разгром Тимуром Золотой Орды повлекли за собой распад ее и образование нескольких: самостоятельных ханств—Ногайского,
возникшего в конце XIV — начале XV в. между Волгой, Камой и Яиком, и Узбекского, охватившего территорию от низовьев Сыр-Дарьи и Араль ского моря на север до Урала и Тобола и на северо-восток до Иртыша.
Этнический состав населения Узбекского ханства и Ногайского улуса был в основном один и тот же. В них были объединены кочевавшие на этих территориях тюркоязычные племена (кыпчак, карлук, канглы, аргын и др.), а также некоторые ассимилированные местным населением, но сохранившие свои названия монгольские племена (мангыт, миыг, меркит, тангут и др.). Из коренных жителей территории Казахстана в состав Узбекского ханства и Ногайского улуса не входили дулаты, большая часть усуней и некоторые другие племена, кочевавшие в Семиречье.
После смерти Абулхайр-хана в 1468 г. крупное кочевое объединение, созданное им на территории Казахстана, распалось. Вновь разгорелись феодальные войны за верховную власть в степи, в ходе которых возникло несколько феодальных владений, объединившихся в начале XVI в. в отдельное государство — Казахское ханство, с определенной территорией и населением, имевшим сходные формы хозяйства, быта, культуры и говорившим на одном языке (правда, с некоторыми диалектными различиями) .
Население этого государства вначале называлось то узбеками, то казахами, а зачастую и узбек-казахами, но с 30-х годов XVI в. за ним прочно закрепилось наименование «казак».
Крупные политические события, происходившие на территории Казахстана в XV —начале XVI в., способствовали завершению процесса сложения казахской народности. Процесс этот продолжался и в XVI в. путем включения разных крупных и мелких племенных групп. Так, в середине XVI в. в состав казахской народности влились довольно многочисленные группы родов, входивших в восточную часть Ногайского улуса, отдельные группы племен и родов, присоединившиеся к казахам после падения Сибирского ханства Кучума (вторая половина XVI в.), некоторые роды из Семиречья, находившиеся ранее в подчинении у ханов Моголиста-на, и другие этнические группы.
Однако в Казахском ханстве сохранялась феодальная раздробленность. В XVI в. окончательно завершилось образование в его составе трех обособленных владений — трех казахских жузов — Старшего, Среднего и Младшего. В дореволюционной русской литературе вместо «жуз» неправильно применялся термин «орда». Слово «жуз» означает «часть», «сторона». В Казахстане уже с древних времен определились три основных хозяйственных района, значительно обособленных друг от друга: Семиречье, Центральный Казахстан и Западный Казахстан. Каждый из них включал зимние и летние пастбищ (кыстау и жайлау), на которых кочевали определенные казахские роды. Каждый район был связан экономически с определенными оседло-земледельческими оазисами. В древности в этих районах обитали крупные племенные союзы.

Таким образом, каждый из жузов, объединявший группу казахских цлемен, занимал географически и хозяйственно обособленный район, который до образования казахских ханств и казахской народности являлся территорией племенного союза. В Семиречье образовался Старший (Большохй) жуз, в который входили племена сары yuciu, Цатлы, дулат, албан, cyan, жалайыр и др. К северу от него, в районах Сыр-Дарьи, Каратау иМуюнкумов, с летов-ками по притокам Тобола, Ишима, Нуры, Сары-Су, и в степных районах Центрального Казахстана образовался Средний жуз, в который входили племена кыпшак, аргын, найман, керей, Кондрат и др. Млзшший жуз сложился в Западном Казахстане из трех основных объединений: жетру (семь родов — табын, тама, nepdepi, жагалбайлы и др.), элгм улъг (шеме-кей, кете, терт Цара, Цара саЦал и др.) и бай улы (адай, тана, байбаЦты, бергш, серкеш и др.).
Несмотря на образование в начале XVI в. Казахского ханства во главе с Касым-ханом и завершение в этом же столетии процесса формирования казахской народности, в Казахстане в силу объективных .исторических причин не сложилось прочного централизованного государства. Не достигли своих целей и попытки создать единое казахское ханство, предпринимавшиеся в этом и в последующие столетия Хакназаром (ум. в 1580 г.), Тевеккелем (1582—1598 гг.), Есимом (1598—1629 гг.) и Тауке (1680 — 1718 гг.). Казахские жузы сохраняли свою обособленность вплоть до,присоединения Казахстана к России.
Исследователи истории казахского народа характеризуют общественные отношения казахов как патриархально-феодальные; однако в трактовке сущности этих отношений имеются расхождения. Большинство ученых считает, что по существу это были отношения феодальные, развившиеся под воздействием общих закономерностей феодальной формации, на основе возникновения и упрочения феодальной собственности на землю. Именно земля в скотоводческом кочевом хозяйстве была, по их мнению, основным средством производства.
Однако феодальная собственность на землю у казахов в условиях кочевого скотоводческого хозяйства имела свои специфические особенности. Феодальная собственность выступала в завуалированной форме, поскольку земля формально еще считалась собственностью аульной или родовой общины. Специфическая же форма феодальной собственности на пастбища в условиях экстенсивного скотоводческого хозяйства казахов выражалась в том, что феодалы присваивали себе право распоряжаться кочевьями, регулировать перекочевки. Они использовали сохранение общинного землепользования в своих интересах: лучшие летовки и зимовки находились в пользовании феодальной верхушки.
Основной формой объединения кочевников-казахов в условиях феодализма была аульная община. Это была территориальная, соседская община, основанная на общинном землепользовании, сочетавшемся с частной собственностью на скот.
Мелкие крестьянские хозяйства использовали пастбища аульной общины сообща, причем летом аульные общины объединялись, образуя большой кочевой коллектив, а зимой каждый аул занимал определенную стоянку (кыстау).
В аульной общине сохранялись патриархально-родовой быт и родовые традиции, но по социально-экономическому содержанию она была классовым, антагонистическим коллективом.
Фактическая собственность на пастбища создавала объективные условия для концентрации в руках феодалов скота, являвшегося у казахов важнейшим средством производства. Скот был основным богатством кочевников-казахов, предоставлявшим им продукты питания, материал для одежды и жилища, транспорт. Он также использовался для обмена с соседними народами на предметы первой необходимости.

Специфические особенности феодальной собственности на землю в условиях казахского кочевого хозяйства определили и характер ренты, являвшейся формой реализации фактической собственности феодалов на землю. Наиболее распространенной и древней формой ренты были отработки в хозяйстве феодала. Наряду с этим существовали различного рода подношения феодалам, а также различные виды обслуживания феодала, выдаваемые за «родовую помощь». Таким образом, и здесь была развита система внеэкономического принуждения. В пользу хана взимались с оседлого населения ymip (десятая часть урожая), а со скотоводческого населения зякет (зекет) — сороковая часть скота.
Такова точка зрения большинства исследователей по вопросу об особенностях патриархально-феодальных отношений у казахов. Исследователи, придерживающиеся другой точки зрения, считают, что патриар-
хально-феодальные отношения у казахов являлись неразвитой формой феодальных отношений, т.е. раннефеодальными.В условиях патриархальн о-феодальных отношений, при господстве кочевого скотоводства основным средством производства, по их мнению, был скот, а не земля, которая использовалась в ее естественном состоянии как пастбище. В связи с этим определяющим фактором эксплуатации, по мнению этих ученых, было владение скотом, а не землей, и взимание ренты было формой реализации собственности на скот, а не на землю1.
Формой организации казахского феодального общества была родопле-менная система. Претерпев коренные изменения в условиях феодализма, она поддерживалась и сохранялась классом феодалов, интересам которого полностью соответствовала. Родоплеменные союзы казахов в условиях патриархально-феодальных отношений по сути дела были общественными категориями, сохранявшими главным образом внешние формы племен и родов. В основе же этих образований лежал ряд экономических и политических факторов, связанных с борьбой феодалов между собой за пастбища и за верховную власть, ослаблением или исчезновением одних и усилением или появлением других феодалов.
Высшим правящим сословием в феодальной иерархии казахского общества были султаны (твре), которые не входили в родоплеменную организацию и вели свою родословную от потомков монгольского завоевателя Чингис-хана. Они считались аЦ суйек, т. е. «белой костью». За ними сохранялось монопольное право быть избранными в ханы. Ниже стояла феодально-родовая знать, не относящаяся к роду чингисидов: батыры, бии и баи. Самое низшее сословие составляли эксплуатируемые массы крестьян — кочевники-скотоводы, объединенные в родовые общины, во главе которых стояли старшины — бии или баи.
В зависимости от силы и влияния султан владел и управлял одним или несколькими родами или частями нескольких родов. Для поддержания подданных в покорности хан и крупные султаны имели при себе небольшие вооруженные группы, состоявшие из тюленгутов (см. ниже) и батыров. Хан обладал правом распоряжаться лучшими пастбищами. Хан и султаны имели также право на получение подати с общин в виде зякета, им обычно доставляли скот во время осеннего забоя (созым). Сбор зякета и согыма зависел от влияния и авторитета султана, усердия сборщиков и преданности управителей родов — биев. Хан и султаны имели право вершить суд при разрешении споров между родами, выступая арбитрами в делах, связанных с взаимными нападениями, угоном скота (барымта). Сам султан не подлежал наказанию по суду.
Другую социальную группу класса феодалов составляли батыры. Первоначально это были представители военно-демократической знати, военачальники, но в процессе феодализации общества батыры из орудия народной воли превратились в угнетателей собственного народа. Они стали выступать как самостоятельные феодальные владетели, отстранившие от власти родовых старшин и подчинившие себе весь род или несколько родов. Как и другие феодалы, они узурпировали право не только управления, но и суда.
Основной функцией батыра в условиях феодальных междоусобиц и набегов было предводительство воинами рода. По призыву батыра все способные носить оружие обязаны были явиться под его знамя (ту), чтобы выступить в поход для защиты от нападения, для ответного нападения с целью возврата разграбленного скота и имущества, для набега на враждебный род, на торговый караван. Власть батыра усиливалась во время обострения межродовой вражды.
Влиятельную группу класса феодалов составляли бии, или старшины. Ее происхождение также относится к глубокой древности, к тому времени, когда начало складываться классовое общество. Бий, он же старшина, первоначально — родоначальник, глава рода, старейшина.

Термин «бий», или «бек», употреблялся в этом значении еще в орхонских надписях VI в.
Бии как управители родов вначале выбирались, а затем стали присваивать себе эти функции. Позднее биев частично оттеснили от управления выдвинувшиеся в процессе феодальных междоусобиц батыры, ставшие во главе родов. С течением времени бии стали терять функции управления, но в их руках оставалось право суда. Постепенно судебные функции биев, которые не мог выполнять батыр, занятый в походах и на войне, расширились. К XVIII в. бии стали единственными хранителями обычного права, на основе которого производили суд у казахов. Появились батыры-бии, которые соединяли права этих дьух феодальных групп, бии-старшины, которые управляли родами и отделениями родов, но подчинялись другим владетелям, и, наконец, бии, которые являлись только судьями по адату. Бии-судьи по имущественному положению были неоднородны; среди них были и выходцы из низших слоев населения—знатоки обычного права, старики, пользовавшиеся авторитетом. Бий имел право на получение бийлика (билгк) — десятой части имущества, которая взыскивалась с ответчика; кроме того, он получал подарки мясом или скотом, не являвшиеся, впрочем, обязательными. Бий разрешал выигравшей суд стороне производить барымту, чтобы заставить ответчика выполнить судебное решение, в случае если он добровольно его не выполнял.
В XVII—XVIII вв. казахское общество знало еще влиятельных биев-владетелей, управлявших родами (ру) самостоятельно и не подчинявшихся ханам (Толе-бий, Казибек-бий). Ханы всегда считались с биями-управи-телями родов и в важных случаях испрашивали их совета. Так, некоторое подобие совета биев иногда созывал хан Среднего жуза Тауке (1680 — 1718 гг.).
К классу феодалов можно отнести и старшин-управителей родов, которые не были ни биями, ни батырами, а управляли частями родов (тайпа) как главы своего многочисленного потомства, благодаря личному авторитету. Среди них были различные по имущественному положению люди.
Феодальными привилегиями пользовались также ходжи, которые вели свою родословную от первых четырех арабских халифов; они, как и султаны, считались «белой костью».
Наиболее многочисленной группой класса феодалов у казахов были баи — богатые скотоводы. Их положение в обществе как эксплуататоров определялось имущественным положением. Бай, имевший много скота, мог кочевать дальше всех и захватывал лучшие общинные пастбища.
Каждый бай имел при себе некоторое число семей зависимых крестьян, не имевших скота. Этих крестьян, носивших название Цот\сы, бай использовал для работы в своем хозяйстве. Крупные баи имели по нескольку сот консы, баи помельче —по нескольку десятков, другие же скотоводы — одну-две семьи бедняков-сородичей. Число консы было непостоянным; оно то увеличивалось, то уменьшалось в зависимости от состояния хозяйства бая. Пользуясь различными видами «помощи» со стороны бая (уплата баем калыма за невесту его сына, выдача ему в долг хлеба), консы оказывался у него в вечной кабале. Консы были фактически бесправны, для них существовал только один закон — беспрекословное исполнение воли бая-феодала.
Помимо того, что каждый казах-кочевник принадлежал к какому-нибудь определенному роду (ру) и его отделению—тайпа, он входил вместе с другими скотоводами в ту или иную общину.

Казах-кочевник не мог уйти из своей общины, подчиненной баю, бию или батыру, и кочевать самостоятельно, отдельно от общины. В условиях
феодального строя, междоусобиц, набегов, барымты он оказался бы вне защиты рода и стал бы жертвой другого феодала или барымтачей и грабителей. Таким образом, он был как бы прикреплен к баю-феодалу через род. Он мог уйти только к другому феодалу, но это не улучшало его положения.
Кочевники-крестьяне были неоднородны по имущественному положению, среди них были группы средних крестьян, так называемых ддулеттг шару а, были группы мелких и маломощных середняцких хозяйств— кунгерЬштл шаруа, были бедняки —кедей шаруа. Последняя группа была наиболее многочисленной. Чтобы вести самостоятельное хозяйство, семья в пять человек должна была иметь в среднем до 15 лошадей, шесть голов крупного рогатого скота, двух верблюдов и 50 овец. Основная масса казахов имела значительно меньше этого количества скота и влачила жалкое, полуголодное существование, находясь в зависимости у баев.
Надо отметить еще две социальные группы — тюленгутов и рабов. Группа тюленгутов возникла в процессе феодализации казахского общества из комендации. В условиях феодальных междоусобиц многие крестьяне прибегали к покровительству какого-либо султана, на их скот ставили султанскую тамгу, и он считался условно принадлежащим султану. К покровительству султанов прибегали выходцы из различных социальных слоев: крупные скотоводы, середняки и бедняки, потерявшие связь с родом или отвергнутые им. Комендирующийся уже не считался подчиненным роду, скоро терял свое родовое имя и назывался тюленгутом. За покровительство, оказываемое султаном, тюленгуты обязаны были поддерживать его в междоусобной борьбе, выставлять воинов, сборщиков налогов, защищать его. В зависимости от имущественного положения тюленгутов их обязанности были различны; одни ограничивались только взносом налогов и поддержкой султана в распрях, другие были его воинами, третьи — слугами, а беднейшие из них обслуживали хозяйство султана в качестве пастухов и работников при султанской юрте.
Самой бесправной социальной группой были рабы. Рабов часто продавали и покупали, проигрывали на скачках, отдавали друг другу во временное пользование. Рабство имело домашний характер, существенной роли в производстве рабы не играли. Главным источником приобретения рабов служили набеги на соседние народы. Пленных обращали в рабов, большую часть которых, впрочем, продавали. Становились рабами в результате кабалы и некоторые бедняки-казахи. Казахские феодалы часто покупали рабов в среднеазиатских ханствах. Рабов имели только богатые и знатные люди. Обычно через несколько лет хозяин наделял своего раба юртой и скотом, и раб оставался жить в его ауле.
Формы феодальной эксплуатации в казахском кочевом обществе в условиях патриархально-феодальных отношений и господства патриархально-родового быта имели свою специфику.
Для Казахстана была характерна отработочная рента, одновременно с ней существовала и рента продуктами, которая, однако, имела незначительное распространение.
Эксплуатация феодалами трудящихся кочевников нередко облекалась в пережиточные патриархально-родовые формы взаимопомощи. В условиях классового общества вместо рода, помогавшего обедневшему сородичу, выступал крупный собственник, который, узурпировав функцию «родовой помощи», превратил ее в средство эксплуатации. Основное содержание феодальной эксплуатации под видом родовой помощи заключалось в том, что бай-феодал временно наделял малоскотного или бесскотного крестьянина скотом, а за это крестьянин должен был отработать баю в его хозяйстве.
Одной из форм феодальной эксплуатации под видом родовой взаимопомощи был сауын — наделение баем-феодалом бесскотного кочевника мо-
лочным скотом. Бедняк, взявший корову или кобылицу, содержал ее круглый год, одновременно растил и приплод, от нее полученный, который он был обязан отдать баю взрослым. Помимо того, он должен был выполнять еще какую-нибудь работу в хозяйстве бая: пасти скот, участвовать в стрижке овец, заготовлять дрова, помогать при перекочевке. На бая работала также жена кочевника, помогая в доении кобылиц и овец, катании войлоков, заготовке топлива.
На тех же условиях бай наделял своих бедных сородичей овцами для пользования шерстью (жун беру), лошадью или верблюдом для перекочевки (келгк майы, am майын беру).

Большое распространение имела эксплуатация трудящихся скотоводов под видом совместного выпаса скота. Эта форма эксплуатации была наиболее древней, она возникла еще в период появления имущественного неравенства отдельных семей и сложения классовых отношений. В практике кочевого скотоводства выпас скота обычно производился совместно группой хозяйств, входящих в кочевую общину. Кочевники, скот которых пасся вместе, принадлежали, однако, к самым различным социальным группам. Получалось, что бай, имевший большое стадо, и бедняк, у которого было всего несколько голов, выставляли одно и то же количество рабочей силы для выпаса, т. е. бедняк фактически бесплатно пас байский скот. Иногда бай раздавал часть своего скота на выпас по бедняцким хозяйствам, чтобы они содержали скот в течение определенного времени за какую-то долю продукции этого скота (молоко, осеннюю шерсть).
Феодалы широко использовали и другие формы родовой взаимопомощи, под видом которой собирали поборы с зависимых от них общинников или же присваивали себе их труд. Одной из них был асар — помощь в срочных сезонных работах (стрижка овец, постройка кошар, сенокос). В этом случае бай объявлял по аулам, чтобы сородичи в такой-то день шли помочь ему и отплачивал им за это угощением (мясом, кумысом). Сам €>ай, конечно, никогда не отплачивал ответным трудом, тем более, что бедняк, имевший всего несколько овец, в такой помощи не нуждался.
При потере скота или части его от стихийного бедствия бай объявлял по аулам своего рода жылу — сбор скота для восстановления своего хозяйства, т. е. просил по народному обычаю помочь ему. Зависимое от бая население аулов естественно не могло отказать в этой помощи. Баю давали лучший скот, и в иных случаях собиралось больше того количества, которое бай потерял. Для бедняка, желавшего воспользоваться этим обычаем, он превращался в сбор подаяния.
Бай собирал со своих сородичей на калым для сына или на приданое дочери, на годовые поминки по умершему родственнику. Калым также использовался для закабаления бедняка: нередко бай на долгие годы получал дарового работника из среды бедняков, за невесту которого обещал уплатить калым. Бедняк работал в течение нескольких лет, а затем, после женитьбы, вместе с женой отрабатывал уплаченный баем калым.
В казахском ауле бытовала еще одна форма эксплуатации, стоявшая несколько особняком от остальных, — эксплуатация бедняка-сородича под видом усыновления. Для обеспечения своего хозяйства даровой рабочей силой бай иногда усыновлял сына одного из бедняков своего рода. Усыновленный баем подросток выполнял всю работу, которую поручал ему бай, ничего не получая за это. Фактически он являлся приемным работником. Такого усыновленного бедняка называли еншыес (от слова enmi —доля в имуществе).
С XVII в. казахские ханства вели непрерывные войны со своим восточным соседом — Ойратским государством. Войны эти велись с переменным успехом. В ряде случаев племенам левого крыла Ойратского государства — джунгарам — удавалось вторгаться в глубь казахских степей, в особенности на юге. Особенно большой поход против казахов джунгары
предриняли в 1723 г.Весной этого года они вторглись в Семиречье.

Теснимые джунгарскими войсками, казахи откочевывали, оставляя скот и имущество. Джунгары истребляли население аулов, не успевших откочевать, а попадавших в плен превращали в рабов. Уцелевшие аулы Среднего и Старшего жузов откочевали в район Ходжента, к каракалпакам, в Хиву, а часть казахов из восточных и северных районов — к границам России. Эти откочевки совпали с джутом, начался голод, многие аулы целиком погибли. Около 1725 г. джунгары дошли до Сайрама, Туркестана и Ташкента, угрожая покорением Младшему жузу. В этот период казахи, несколько оправившись от первоначального разгрома, организовали отпор врагу. Были созданы ополчения, во главе которых стал хан Младшего жуза —султан Абулхайр. Казахское ополчение провело несколько сражений, благодаря которым движение джунгар было приостановлено.
Джунгары нанесли большой ущерб хозяйству казахов: много скота было захвачено, земледельческие оазисы Семиречья разрушены. В связи с захватом джунгарами Туркестана, Ташкента и других городов казахи оказались отрезанными от ремесленных и земледельческих центров Средней Азии. Начался упадок хозяйственной жизни, сопровождавшийся ослаблением политической власти ханов. Власть Абулхайра распространялась только на часть Младшего жуза. В Среднем жузе было два хана и несколько самостоятельных султанских владений. Несмотря на угрозу джун-гарского завоевания, феодальная знать по-прежнему продолжала междоусобную борьбу за власть. Все это ставило в крайне тяжелое положение трудовые массы казахского народа и обусловливало неустойчивость хан-ской власти в Казахстане. В этой обстановке перед казахскими политическими верхами встала задача сохранить не только свою власть, но и народ, от истребления джунгарами. Среди феодальных верхов выделилась группа батыров и султанов во главе с Абулхайром, которая решила искать, у России поддержку в борьбе с джунгарами. К сближению с Россией их побуждали также и экономические причины.
Казахи издавна тяготели к России как к более развитой в экономическом отношении стране, с которой они, начиная с XVI в., вели торговлю и имели дипломатические связи. К началу XVIII в. эти связи стали более тесными. Из всех соседних государств только Россия могла удовлетворить запросы кочевого скотоводческого населения в товарах ремесленного-и промышленного производства, а также потребность в хлебе, которого среднеазиатские ханства производили недостаточно. В то же время Россия являлась огромным потенциальным рынком для сбыта продуктов казахского скотоводческого хозяйства. В годы нашествий джунгаров тяготение Казахстана к России усилилось.
В начале XVIII в. границы России вплотную подошли к северной части Казахстана. В 1715 г. Петр I послал в Восточный Казахстан и на Алтай военную экспедицию подполковника Ивана Бухгольца. С 1715 по 1718 г. она заложила последовательно крепости на Ямышевом озере, Омскую, Железинскую и Семипалатинскую. Так было положено основание Иртышской военной линии, сыгравшей положительную роль в борьбе казахов против джунгар.

В 1720 г. экспедицией генерал-майора Лихарева была заложена крепость Усть-Каменогорская. В последующие годы началось заселение Иртышской линии казаками. По Иртышу вблизи крепостей возникали казачьи форпосты и станицы.
В 1730 г. собранные Абулхайром бии Младшего жуза поручили ему обратиться к царскому правительству с предложением заключить военный союз против джунгар. Но Абулхайр отправил грамоту с просьбой о принятии казахов в русское подданство. Царское правительство благоприятно отнеслось к просьбе Абулхайра, так как это соответствовало его политическим интересам на Востоке.
В 1731 г. к хану Абулхайру из Петербурга было отправлено посольство во главе с А. И. Тевкелевым. Абулхайр принес присягу на верность России. Позднее Тевкелеву удалось склонить к присяге и часть враждебных Абулхайру биев и батыров.
Другие султаны и батыры продолжали выступать против подданства России. Борьба вокруг подданства имела характер борьбы феодальных группировок за власть, причем вопрос о подданстве использовался ими как предлог для возбуждения недовольства против Абулхайра. Народные массы одобрительно отнеслись к принятию российского подданства. В памяти народа были живы ужасы джунгарских набегов. Непрестанные междоусобные войны, борьба между феодалами за верховную власть, выражавшаяся в набегах и барымте, несли с собой бедствия и разорение и без того истощенному казахскому хозяйству. Поэтому большая часть народа восприняла подданство как своеобразный военный союз с Россией, который мог обеспечить мирную и спокойную жизнь и возвращение в старые кочевья, покинутые под натиском джунгар.
Ориентация казахов на Россию оправдалась всем последующим ходом исторического развития Казахстана. Отличавшийся феодальной раздробленностью, экономически отсталый край, Казахстан не мог избежать участи быть завоеванным и порабощенным соседними феодальными государствами, которые по уровню экономического развития стояли гораздо ниже России. Благодаря присоединению к соседней могущественной России казахскому народу удалось сохранить свою территориальную и национальную целостность.
В последующие годы царское правительство предприняло ряд мер, направленных на закрепление господства в Казахстане. Отправленный в 1734 г. в Казахстан во главе экспедиции И. К. Кириллов построил в устье р. Ори крепость, которая была названа Оренбург. Впоследствии она •была переименована в Орск, а название Оренбург было перенесено на крепость, построенную в начале 1740-х годов.
В 1738—1741 гг. войска джунгарского хунтайши предприняли новый поход на Казахстан. Они вторглись в пределы Среднего жуза и учинили кровавый разгром казахских аулов. Тогда султан Среднего жуза Аблай и хан Абулмамбет приняли российское подданство (1740 г.). Продолжая свое движение на запад, джунгары натолкнулись на русские посты и крепость Орск и остановились. Вмешательство русских властей заставило джунгар повернуть назад и тем самым спасло казахский народ от ужасов нового нашествия.
Таким образом, к 1741 г. Младший и Средний жузы — большая часть Казахстана — приняли подданство России. Только Старший жуз (Семиречье) оставался под гнетом джунгар до их разгрома в 1758 г. Позднее он попал под власть ташкентских беков и Кокандского ханства.
В ходе присоединения Казахстана к России царское правительство построило на территории Младшего и Среднего жузов ряд укреплений и городов. Так, в середине XVIII в. возникли Уйская укрепленная линия от Верхнеяицка (ныне Верхнеуральск) до Звериноголовской крепости; Иртышская линия, соединившая Омск с Семипалатинском и Усть-Каменогорском; Новая Ишимская линия от Звериноголовска на Тоболе и до Иртыша, соединившая Уйскую линию с Иртышской. Несмотря на то, что эти линии являлись опорными пунктами царской колониальной политики, строительство их имело прогрессивное значение, так как они превратились в центры дальнейшего развития и укрепления экономических и культурных связей Казахстана с Россией.
С присоединением Младшего и Среднего жузов к России казахское хозяйство постепенно втягивалось в рыночные отношения, что не могло не сказаться положительно на его развитии, так как расширение рынков сбыта продукции скотоводческого хозяйства стимулировало развитие
скотоводствау казахов. Вместе с тем дальнейшее развитие казахско-русских торговых отношений способствовало разложению натурального хозяйства, росту товарного производства и денежного обращения в Казахстане.
Вскоре же после присоединения к России в Казахстане были открыты месторождения полезных ископаемых, что имело большое значение для экономического развития страны. В открытии некоторых из них участвовали казахи.

В 1780-х годах началась разработка отдельных месторождений, где наряду с русскими работали и казахи.
К началу XIX в. относится переселение части казахов Младшего жуза за р. Урал. Причиной этого послужило усиление феодального и национального гнета в Младшем жузе. Среди трудящихся масс Младшего жуза росло недовольство, и многие стремились откочевать в другие места. Создавшейся обстановкой воспользовался султан Букей, который хотел упрочить свое влияние среди казахов. В начале 1801 г. он обратился к императору Павлу с просьбой разрешить переселиться ему с частью казахов на постоянное жительство в Нарынкумы, расположенные между Уралом и Волгой. Переселение сюда казахов на постоянное жительство соответствовало планам царского правительства, так как разделяло и, следовательно, политически ослабляло Младший жуз. В марте 1801 г. разрешение было дано. Так было создано новое ханство, получившее название Внутренней, или Букеевской, орды. В его состав вошли представители всех трех крупных племен Младшего жуза, преимущественно племени байулы, меньше — алимулы и совсем немного родов жеты ру.
После принятия казахами российского подданства постепенным, но существенным изменениям подверглась и политическая жизнь казахского общества. Ханская власть становилась номинальной; ханы назначались и смещались, царским правительством, получали от него жалованье. Уже следующий после Абулхайра хан Младшего жуза — Нурали — целиком находился на службе царского правительства. Со смертью хана Аблая (1781 г.), который, маневрируя в своих отношениях с соседними странами, сумел сохранить относительную независимость, ханская власть в Среднем жузе пришла в упадок. Два хана, назначенные после него — Вали-хан и Букей-хан,— фактически никакой политической роли уже не играли.
С начала XIX в. царское правительство отказалось от поддержки ханской власти в Казахстане. В Среднем жузе с 1822 г. был введен в действие «Устав о Сибирских киргизах», по которому ханская власть была ликвидирована. В 1824 г. была упразднена ханская власть и в Младшем жузе. Султаны-правители стали просто чиновниками царского правительства.
Ликвидация ханской власти, ограничение прав и привилегий феодальной аристократии казахского общества — султанов-чингисидов вызвали недовольство с их стороны. Потомки ханов начали борьбу за восстановление ханской власти и своих привилегий. По Казахстану прокатилась волна феодально-монархических движений, целью которых являлось восстановление ханской власти (движение султанов Карата я Нуралиева, Габайдуллы Валиханова, Саржана и Кенесары Касымовых). Эти движения не получили широкого размаха, так как не были поддержаны массами. .
В первой половине XIX в. казахи Старшего жуза, находившиеся под властью кокандских ханов, также обратили свои взоры к России и отдельными группами и владениями вступили в подданство Российской империи. В 1819 г. подданство России приняли 55 462 казаха рода усунь во главе с султаном Сююком. В 1845 г. вступили в российское подданство казахи, кочевавшие в окрестностях Капала, и с этого времени царское правительство стало рассматривать казахов Старшего жуза как подданных России.
С 40-х годов XIX в. началось присоединение к России Южного Казахстана, которое шло с двух сторон — с запада, по Сыр-Дарье, и с востока, через Семиречье. На Сыр-Дарье было построено несколько укреплений, а в 1853 г. была взята кокандская крепость Ак-Мечеть (ныне Кзыл-Орда) и образована Сыр-Дарьинская военная линия.
В конце 40-х — начале 50-х годов XIX в. был заложен ряд укреплений в Семиречье, в том числе в 1854 г. укрепление Верное (ныне г. Алма-Ата), и здесь возникли первые казачьи станицы.

В начале 60-х годов XIX в. царское правительство начало продвижение в Среднюю Азию. В 1864 г. русскими войсками были взяты крепости Аулие-Ата, Чимкент, Туркестан. К 1865 г. вся территория Старшего жуза была освобождена от власти Коканда и присоединена к России.
В 1867—1869 гг. царское правительство ввело в Казахстане российскую систему управления. Согласно «Временным положениям», утвержденным в 1867 и 1868 гг., был образован ряд областей. Области Уральская и Тургайская были переданы в ведение Оренбургского генерал-губернаторства, Акмолинская и Семипалатинская — Западно-Сибирскому генерал-губернаторству, Семиреченская и Сыр-Дарьинская подчинялись Туркестанскому генерал-губернатору, находившемуся в Ташкенте. Во главе каждой области стоял военный губернатор, в подчинении которого находилось областное правление. Области делились на уезды во главе с уездными начальниками из офицеров, помощниками которых назначались обычно представители казахской феодальной знати. Была учреждена должность уездного судьи, назначаемого правительством. Уезды делились на волости, возглавляемые выборными волостными управителями.
Волости создавались не по родовому принципу, а по территориальному — из аулов-кыстау, расположенных по соседству. Волости в свою очередь делились на административные аулы, состоявшие из 120—200 кибиток каждый, во главе которых ставились выборные аульные старшины.
Административное деление по территориальному принципу, без учета родового деления, было введено с целью ослабить роль родового объединения и влияние родовых старшин и биев.
Выборы волостных управителей и аульных старшин были двухстепенными. От каждых 50 хозяйств назначался один выборщик. Съезд этих выборщиков выбирал волостного управителя. Аульный старшина выбирался на сходе выборщиков от каждых 10 хозяйств. Такой же порядок выборов устанавливался и в оседлых поселениях (в кишлаках и аулах). Волостные управители и старшины утверждались уездной администрацией, имевшей право отстранять их от должности.
Система выборности позволяла обладавшему большим влиянием байству захватывать в свои руки все низшее звено административного аппарата: «избранным» почти всегда оказывался бай.
Положения 1867 и 1868 гг. внеслиизменения в судоустройство Казахстана. Были введены в действие право и суд Российской империи, хотя частично оставались действующими обычное право и суд биев, функции которого были ограничены и приспособлены к новой системе управле ния. Из ведения суда биев изымались все крупные уголовные дела. Им были оставлены лишь дела по временным искам не свыше 300 руб. у кочевников и не свыше 100 руб. в оседлых районах.
«Положением об управлении степных областей», изданным в 1891 г., все земли, занимаемые казахскими кочевьями, в том числе и леса, были объявлены государственной собственностью, причем земля оставлялась в пользовании аульных обществ, а пользование этой землей определялось по «народным обычаям».
Наряду с политическими и административными мероприятиями царского правительства по освоению Казахстана происходило переселение
сюда жителей из Европейской части России. Переселялись главным образом крестьяне, которые, за исключением кулаков, не выступали эксплуататорами местного населения. Они сами являлись непосредственными производителями и своим трудом способствовали не только развитию земледелия в Казахстане, но и дальнейшему развитию казахского хозяйства вообще.
Появление первых русских переселенцев в Казахстане относится еще к началу XVIII в. Это были казаки, составлявшие гарнизоны укреплений и крепостей, построенных царским правительством. Образование казачьих поселений сопровождалось вытеснением казахов с лучших земель. В XVIII в. в Восточном Казахстане (на Алтае) осели и первые крестьяне-переселенцы, беглые крепостные, ссыльные (раскольники).
Крестьянская колонизация Казахстана усилилась в 60-х годах XIX в., после падения крепостного права, причем первоначально она происходила стихийно, без участия правительства. На местах крестьяне-переселенцы иногда даже наталкивались на противодействие местной царской администрации, боявшейся, что стихийное образование русских поселений приведет к сокращению пастбищ и нанесет урон скотоводству края. В то же время, помещики и капиталисты центральной России также не были заинтересованы в уходе крестьян, так как это могло привести к повышению цен на рабочие руки.
Несколько иное положение было в присырдарьинском районе и в Семиречье. Здесь царское правительство начиная с 1870-х годов проводило заселение в плановом порядке.

Это привело к тому, что в Семиречье уже к 1882 г. было образовано 29 новых крестьянских поселений, имевших около 15 тыс. жителей.
В дальнейшем переселение русских крестьян в Казахстан шло неравномерно: в голодные 1891 —1892 гг. число переселенцев увеличилось, в 1902—1905 гг. наблюдалось снижение потока. Наиболее массовый характер переселение приняло в годы столыпинских буржуазных реформ. Так, с 1906 по 1915 г. число переселенцев по четырем областям (Акмолинской, Тургайской, Семипалатинской и Уральской) составило 883 255 человек, что увеличило население в них на 30%.
Переселенческая политика царского правительства сопровождалась изъятием у казахов лучших земель. При этом основная тяжесть ложилась на плечи трудящихся, так как царское правительство принимало меры по охране интересов баев.
Одним из проявлений колонизаторской политики царизма было то, что большинство изъятых у казахов под видом излишков земель, переданных казакам, крестьянам и городским мещанам, не использовалось ими под посевы. Так, из 13,9 млн. десятин, изъятых в указанных выше четырех областях, крестьяне засевали всего 2043 тыс. десятин. Часть свободной и неиспользованной земли сдавалась прежним владельцам-казахам в аренду под пастбища и даже пашни за плату скотом и отработки, что ложилось тяжелым бременем на трудящиеся массы казахов.
В связи с изъятием земель площадь кочевого скотоводства уменьшилась, что привело к сокращению расстояния перекочевок. Это вызывало нарушение старых меридиональных путей кочевания. Средняя длина летних перекочевок некоторых аулов, волостей и хозяйств сократилась до 10—15 км. Сокращение пастбищных пространств и нарушение выработанной столетиями пастбищно-кочевой системы подрывали кормовую базу кочевого скотоводства. Это приводило к массовым падежам скота в суровые зимы. В конце XIX — начале XX в. в Казахстане было несколько сильных периодически повторявшихся падежей скота. В иные годы погибало от 42 до 72% поголовья. Лишенные скота кочевники были обречены на голодную смерть.
Усиление колониального гнета царизма после введения в Казахстане российской системы управления в 1860—-1870-х годах выразилось также в росте налогов. Если в первой половине XIX [В. с хозяйства взималось по 1 р. 50 к. кибиточного сбора, то теперь налог вместе с земским и другими сборами стал доходить до 10 руб. с кибитки, что было непосильным бременем для бедноты. Налоговая система открывала широкие возможности для злоупотреблений со стороны аульных старшин и волостных управителей. Последним предоставлялось право устанавливать по приговору общества сбор на общественные нужды и благотворительные цели, так называемый шыгын. Этот сбор превратился в источник дохода старшин и управителей, так как квитанций при этом не выдавалось и все собранное присваивалось сборщиком. Одновременно усилился произвол чиновников, местной администрации, стали процветать взяточничество, незаконные поборы, вымогательство различных сыйлау (подношений, подарков), в особенности со стороны переселенческих и судейских чиновников. Но несмотря на реакционную колониальную политику царизма, присоединение Казахстана к России имело прогрессивное значение, так как открыло возможность проникновения в казахские степи более передовой экономики и культуры. Включение Казахстана в сферу влияния развивавшейся экономики России было тем прогрессивным толчком, который нарушил вековую застойность и замкнутость натурального казахского хозяйства.
С начала XIX в. торговля казахов с Россией приняла еще больший размах, чем в XVIII в. Торговые сделки происходили не только в городах и крепостях, но и в форпостах и казачьих станицах. Казахстан становился крупным поставщиком скота. В первой половине XIX в. из Казахстана ежегодно вывозилось скота на 3—3,5 млн. руб. Значительное место в торговом обороте занимало животное сырье: кожа, шерсть, сало. Из России в Казахстан ввозились хлопчатобумажные ткани, металлические и галантерейные изделия. Все большее развитие получала торговля зерном.

Дальнейшее развитие торговли привело к открытию в Казахстане ярмарок, обороты которых с каждым годом росли. Вместе с тем росло и денежное обращение. Так, начиная с 1830-х годов в северных районах Казахстана почти две трети товаров у казахов покупали за день ги и только одна треть выменивалась.
Развитие торговли и спрос на скот и продукты скотоводства вели к тому, что казахское хозяйство, и в первую очередь байское, приобретало товарный характер. У казахов получили распространение рыболовство и добыча соли специально для продажи. Ввоз в Казахстан железа и железного лома содействовал развитию кузнечного ремесла.
Под благотворным влиянием экономики России и непосредственного общения с русским населением дальнейшее развитие получило земледелие. В Казахстане возникли новые земледельческие очаги по рекам Уралу, Тургаю, Илеку, Иртышу и их притокам, в районе оз. Зайсан, а также вблизи степных пресных озер Северного Казахстана.
Во второй половине XIX в. экономика Казахстана претерпела еще более существенные изменения. Развитие капитализма в России, как известно, шло не только вглубь, но и вширь. Оно захватило во второй половине XIX в. огромную территорию Казахстана, ускорило разложение патриархально-феодальных отношений в ауле, рост товарно-денежных отношений и зарождение капиталистических элементов в хозяйстве казахов. Наряду со старыми меновыми дворами и ярмарками, возникли новые крупные ярмарки с миллионными годовыми оборотами. Появилась широкая сеть торговых агентов в самых отдаленных районах страны. Они скупали в огромном количестве скот, а также всевозможные виды продуктов скотоводства, изделия из животного сырья.
Торговля с Россией все больше превращала Казахстан в район, предназначенный поставлять сырье в центральные промышленные районы России.
В результате развития земледелия Казахстан постепенно становился скотоводческо-земледельческой страной. Площадь посевов росла не только за счет хозяйств переселившихся крестьян, но и в результате развития земледелия у казахов, -как это видно из смотреть на сайте статью под номером 1.
В связи с увеличением посевной площади производство хлеба в Казахстане в предреволюционные годы значительно возросло.
С развитием русского капитализма вширь тесно связано развитие в Казахстане во второй половине XIX в. промышленности. Первыми промышленными предприятиями, появившимися на территории Казахстана, были прииски по добыче золота из россыпей, открытых в глубине степи. По архивным данным, в 1839 г. только в Кокпектинском округе Среднего жуза функционировало 15 приисков, на которых было занято 473 русских рабочих и 848 казахов.
В середине XIX в. в Казахстане зародилась горная промышленность. В 1844 г. на границе Баян-Аульского и Каркаралинского округов был построен Благодатно-Стефановский медеплавильный завод. В 1848 г. на нем работало 184 постоянных и много сезонных рабочих, в основном казахов.
В 1847 г. промышленником Ушаковым была сделана заявка на рудные месторождения в 342 верстах от Акмолинска и в урочище Джезказган. Для эксплуатации вновь открытых месторождений им был открыт ряд рудников, а в 1852 г. впервые в Казахстане была создана промышленная компания.
Одновременно с этим начала развиваться и угледобыча. В 1856 г. было открыто Карагандинское каменноугольное месторождение и начата плавка на Спасском заводе Рязановых медной руды на местном угле.
Развивалась соляная промышленность, в особенности на озерах Ба скунчак, Эльтон и на соляных копях Павлодарского уезда. Добыча на горных предприятиях увеличивалась с каждым десятилетием. В 80-х годах XIX в. Казахстан занимал в России третье место по добыче меди (после Урала и Кавказа).
Одновременно с горной развивалась и фабричная промышленность, в первую очередь по переработке сельскохозяйственного сырья. Открывались кожевенные, салотопенные, мыловаренные, винокуренные и другие предприятия — в основном кустарного и полукустарного типа, на которых было по нескольку рабочих. Однако сырьевые богатства Казахстана обусловили довольно широкое развитие местной обрабатывающей промышленности, которая по удельному весу далеко обгоняла горную промышленность.

После открытия богатейших месторождений нефти на Эмбе началось развитие нефтедобычи. Но несмотря на богатство Эм-
бенских месторождений, эксплуатировались только два из них: Доссор (с 1911 г.) и Макат (с 1915 г.)
У местных промышленников не хватало своих капиталов для создания технически оснащенных предприятий. Развитие промышленности тормозилось также отдаленностью рудников и заводов от путей сообщения. Железных дорог не было, техника добычи и обработки была примитивной.
После постройки Закаспийской, Сибирской и других железнодорожных линий усилилось не только развитие торговли, но и промышленности. Однако до революции на каждые 1000 кв. км территории Казахстана приходилось всего 0,89 км железнодорожных путей.
Во второй половине XIX в. начало развиваться пароходство. Первый пароход прошел по Иртышу до Семипалатинска в 1861 г., а в конце XIX в; по линии Омск — Зайсан открылись регулярные рейсы грузовых и пассажирских пароходов. Расширилось пароходство на линии Гурьев — Астрахань, Красноводск — Форт-Александровский. В середине 1870-х годов была проведена телеграфная линия из Верного через Аулие-Ата и Чимкент до Ташкента.
В конце XIX в. в Казахстан устремился иностранный капитал. Царское правительство отдало иностранным капиталистам лучшие рудные месторождения. Французские капиталисты получили в концессию Зы-ряновские рудники, Карагандинские копи, Успенский рудник и Спасский медеплавильный завод (последние два в 1907 г. были перепроданы английским капиталистам). В руки американского «Акционерного общества Спасских медных руд» перешло крупнейшее в Казахстане месторождение меди — Джезказган. Английское акционерное общество монополизировало крупнейшие в России Риддерские полиметаллические рудники на Алтае. Эмбенские нефтяные промыслы были приобретены английскими предпринимателями, которые учредили Урало-Каспийское нефтяное общество.
Однако иностранные капиталисты, получив концессии, не стремились к развитию добывающей промышленности в Казахстане. Концессии эти преследовали чисто спекулятивные цели. В иных случаях концессионеры искусственно тормозили добычу руды, чтобы затруднить развитие в России отечественной промышленности и поставить ее, таким образом, в еще большую зависимость от иностранного капитала. Когда же концессионеры организовывали добычу руды (например, на Риддере), она велась хищническим способом, приводившим к обесцениванию и обеднению месторождений. Капиталовложений в оборудование и механизацию не производилось — РУДУ добывали ручным способом.
Возникновение капиталистической промышленности положило начало формированию промышленного пролетариата Казахстана, в среде которого были и казахи. В середине XIX в. в ближайших к России районах насчитывалось уже немало казахов-бедняков, нанимавшихся рабочими и батраками. Так, на Оренбургской линии в это время ежегодно уходило на заработки в сельское хозяйство и в горную промышленность до 10 тыс. казахов.
Развитие товарного хозяйства, проникновение капиталистических отношений в аул ускоряли обнищание беднейших слоев казахского населения. В то же время расширение промышленности создавало возможность использования местной рабочей силы. Много казахов стало работать на шахтах, приисках, рыбных и соляных промыслах. В некоторых отраслях промышленности они составляли большинство.

Так, в горной промышленности в начале XX в. казахи составляли 70—80% рабочих; на Урало-Каспийских и Аральских рыбных промыслах они были основной рабочей силой.
Значительная часть казахских рабочих работала на предприятиях только в течение весенне-летнего сезона, прикочевывая на этот период
из отдаленных районов вместе со своими семьями и даже скотом и откочевывая на родину как только кончалась работа. Однако часть их оставалась на постоянную работу, превращаясь в кадровых рабочих.
Положение рабочих было очень тяжелым. Заработная плата была низкой и к тому же выдавалась зачастую не деньгами, а товарами из заводских лавок. Многие предприятия находились за сотни верст от населенных пунктов, поэтому рабочие вынуждены были покупать в заводских лавках продукты низкого качества и по дорогой цене. Рабочий день продолжался по 12—14,а иногда и 16 часов. Условия труда были значительно хуже, чем на подобных же предприятиях в Европейской части России.
О чрезвычайно тяжелых условиях работы на соляных промыслах Баскунчака газета «Астраханский вестник» в 1894 г. писала: «Труд его (казаха-рабочего.— Ред.) каторжный. Целый день он в озере под палящими лучами солнца, погруженный по грудь в разъедающую рапу, а вечером выходит на отдых весь в кровоточащих язвах»1.
Техника безопасности почти отсутствовала, в результате часто происходили несчастные случаи, за которые капиталисты не несли никакой ответственности. В лучшем случае искалеченному рабочему выдавались какие-нибудь гроши.
Особенно тяжелым было положение рабочих-казахов, так как они имели меньше возможностей для защиты своих интересов, чем русские. В 1912 г. за одну и ту же работу на Эмбенских нефтепромыслах чернорабочий-казах получал 70 коп. в день, русский чернорабочий — от 85 до 5 коп. Казахи, как правило, на квалифицированные работы не допускались, их использовали исключительно на наиболее тяжелых работах.
Казахи-рабочие жили в своих юртах, однако многие настолько уже обнищали, что им приходилось ютиться в шалашах или землянках с нарами в один-два ряда, с маленькими, едва пропускающими свет окнами. Здесь вповалку спали на тряпье, брошенном на нары, вместе с мужчинами женщины и подростки. Летом там было душно, зимой и осенью — холодно и сыро. Жилища казахов-рабочих на соляных промыслах состояли из четырехугольных ям, покрытых досками. В них помещалось по 30— 40 человек, которые спали на соломе в два ряда.
Хозяева некоторых предприятий строили для своих рабочих казармы. Они мало отличались от описанных выше жилищ и были, по словам очевидцев, более похожи на звериное логовище, нежели на местожительство человека, тем более, что в таких обиталищах часто можно было только сидеть в согнутом положении, как в шахтах.
Тяжелые жилищные условия, скудная, часто недоброкачественная пища, изнурительный труд пагубно влияли на здоровье рабочего и членов его семьи, сокращали продолжительность их жизни. Среди рабочих не прекращались массовые заболевания—простудные, желудочные, ревматизм, цинга, тиф. О медицинском обслуживании рабочих почти не заботились. На редких предприятиях были фельдшера, аптеки, приемные покои.
В условиях господства патриархально-феодальных отношений эксплуатация рабочих-казахов на предприятиях сочеталась с различными формами полуфеодальной эксплуатации их в ауле ростовщиком и баем-сородичем. Связи рабочих с аулом в большинстве случаев были очень прочными, что вызывалось отчасти и сезонным характером труда на многих предприятиях. Нередко рабочий, вернувшись в родной аул, весь остаток своего заработка отдавал в уплату налога или долга баю или ростовщику.
При всем том совместная работа бок о бок с русскими способствовала зарождению и укреплению дружбы между рабочими разных националь-
ностей, развитию классового самосознания среди казахских рабочих, преодолению традиций патриархально-родового быта.
С проникновением в Казахстан товарно-денежных отношений, развитием торговли и обмена и русским переселенческим движением связано появление на территории Казахстана новых городов. Возникшие в XVIII—XIX вв. сперва как крепости и форпосты, они быстро становились торговыми и административными центрами, а впоследствии, в особенности после реформы 18С8 г.,— городами. Часть крестьян-переселенцев оседала в городах, превращаясь в мещан. Население городов пополнялось также за счет татар, узбеков, башкир.
Все городские центры Казахстана были небольшими.

Жители казахстанских городов, кроме чиновников и военных, занимались земледелием и скотоводством, торговлей. На юге (Семиречье, Сыр-Дарьинская область) в хозяйстве горожанина большую роль играло садоводство. Число ремесленников в городах было весьма незначительным.
Всего в Казахстане насчитывалось 30 городов и поселений городского типа. Население городов увеличивалось медленно: к 1917 г. в среднем на город приходилось от 7 до 9 тыс. жителей. Самым крупным городом был Семипалатинск (50 тыс. жителей). Кустанай, Актюбинск, Уральск, Петропавловск имели население более чем по 20 тыс. человек.
Некоторые города становились культурными центрами края. Так, накануне революции в Верном (Алма-Ата), кроме гимназии, были учительская семинария, три высших городских училища, 14 двухклассных и четыре одноклассных училища, две русско-туземные школы, татарское но-вометодное училище, школа садоводства, лесная школа, большая городская библиотека, два музея, три клуба и несколько кинотеатров.
Изменения в экономике Казахстана, проникновение элементов капитализма и разложение натурального хозяйства казахов привели к серьезным изменениям в общественных отношениях казахского аула.
Если раньше основной формой хозяйства было кочевое скотоводство, то в XIX в. в отдельных районах все увеличивалось число оседлых земледельческих хозяйств. В некоторых северных районах к концу XIX в. уже от 70 до 80% казахов занималось земледелием, а от 40 до 50% полностью превратились в оседлых земледельцев.
В конце XIX в. в Казахстане наряду с кочевыми скотоводческими хозяйствами появились подобные русским оседлые земледельческие хозяйства и ряд переходных форм от первых ко вторым. Некоторые казахи занимались кочевым скотоводством, но в то же время имели небольшие посевы и косили сено. Были земледельческо-скотоводческие хозяйства казахов; они вели полуоседлый образ жизни, в зависимости от сезона; были также оседлые скотоводы, занимавшиеся сенокошением, но еще не перешедшие к земледельческому труду.
Одновременно с изменением в формах хозяйства менялись формы общинного землепользования, началось разложение пастбищно-кочевой общины и развитие частного пользования пастбищами и земледельческой общины с наделами. В ходе этого процесса возникали разнообразные переходные формы землепользования. В кочевом хозяйстве остались прежние формы общинного землепользования, но в отдельных районах на севере и юге происходил постепенный процесс обособления пастбищ и закрепления их первоначально за общинами и за группами хозяйств, а затем за отдельными хозяйствами в частное пользование, хотя земля по-прежнему считалась принадлежащей роду, его отделению, аулу. Прежде всего закреплялись зимние пастбища. Летние кочевья, как и весенне-осенние, в большинстве районов еще оставались в общинном пользовании.
У оседлых казахов возникла иная форма общины и землепользования. В основе оседло-земледельческой обшины лежало владение пахотной землей, а на юге и водой. Усадебные участки находились в подворно-
наследственном пользовании. Их наследовал младший сын. Эти земледельцы имели первоначально пахотные участки и сенокосы на землях кочевой общины и производили посевы и покосы там, где была свободная земля, удобная для пахоты. Но по мере присоединения к оседлым аулам новых земледельцев, из-за ограниченности удобных участков вблизи для землепользования, стали характерны периодические переделы пашен и сенокосов по хозяйствам. Таких общин было немного, они возникли прежде всего на севере (Омский и Петропавловский уезды).

В некоторых общинах из-за недостатка сенокосов применялись самые различные формы их использования. Например, сено косили сообща, а затем делили по числу выставленных косцов; в других случаях производили передел сенокосных угодий по жребию, по числу душ, иногда по количеству скота.
На юге, где земледелие было поливным, оседлая община имела несколько иные формы, сближающие ее со среднеазиатской земельно-водной общиной. Наиболее характерными в этом отношении были земельные общины по р. Чу в Чимкентском уезде. Здесь право пользования участком определялось правом на воду (на полив), а право пользования водой из арыков имел тот, кто участвовал в работах по проведению головного канала и его очистке. Площадь пашни, получаемой хозяйством от общества, определялась количеством воды, которое приходилось на его долю соответственно числу его работников, участвовавших в устройстве оросительной системы.
Как при переходе на новые земли, так и при возвращении на старые, залежные, производился передел земли, обычно весной, по жребию. В таких общинах равноправного землепользования не существовало. В связи с тем, что водный пай определялся числом участвовавших в проведении и очистке арыка работников, бай, выставляя на работы по очистке оросительной сети наемных батраков, увеличивал свой пай за счет бедняков. Со временем в таких общинах бедняки стали продавать свои паи баю. К началу XX в. многие головные каналы попали в собственность баев, которые, владея водой, закабаляли общину, отдавая крестьянам землю исполу.
В хозяйствах, сочетавших кочевое скотоводство с земледелием и сенокошением, были смешанные формы землепользования, как смешанной была и сама форма хозяйствования. На пастбищах землепользование строилось по тому же принципу, что и в кочевых хозяйствах, а пользование сенокосами, которые обычно находились вблизи зимних стойбищ, было различным: их делили по едокам, по числу выставленных на сенокос работников.
Более сложными были формы землепользования в оседлых земледель-ческо-скотоводческих общинах. Они имели в основном рогатый скот и небольшое количество овец. Зимой скот ставили в стойла, для чего заготовляли в большом количестве сено. Здесь при подворно-наследственном владении усадебным участком наблюдались различные формы пользования сенокосами и пашнями: от переделов до частного владения, в зависимости от количества пашен и сенокосов в общине. Оседлые скотоводы на время кочевки иногда присоединялись к своим дальним родственникам-кочевникам и использовали их пастбища или, чаще, отдавали свой скот на выпас, а сами оставались дома, ухаживали за посевами и запасали сено. Были скотоводческие хозяйства, которые на призимовочных участках не занимались земледелием, но запасали сено для своего скота на зиму. У них была смешанная, переходная форма землепользования: от пастбищно-кочевой общины к оседлой земледельческой. Для сенокосов они использовали обычно часть своих летних или зимних пастбищ.
По мере развития капиталистических отношений усиливалось развитие частного землевладения. Баи, пользуясь своим авторитетом, в особенности те из них, которые находились на официальных должностях,
стали захватывать отдельные участки пастбищ и пахотной земли и объявлять их своей собственностью. Зачастую захватывали они значительно больше, чем это было нужно для содержания имеющегося у них скота. Излишнюю землю они сдавали в аренду своим же сородичам под сенокосы и выпасы и даже для кочевания.
В XX в. началось сложение буржуазной земельной собственности, о чем говорит наличие денежной ренты и аренды земли. Баи стали продавать участки общинной земли русским крестьянам, мещанам, промышленникам и торговцам. В этот период началось также заключение сделок на продажу участков между отдельными крестьянами-казахами, между общиной и крестьянином другой общины.

В процессе развития товарно-денежных отношений, а затем капиталистических, все социальные группы претерпели существенные изменения. После ликвидации ханской власти только те из султанов, которые поступали на службу к царскому правительству, еще имели власть над народом. Но им было запрещено собирать налоги, производить суд и расправу. Юридически они были уравнены в правах с остальными казахами.
Феодальная группа батыров отмерла в середине XIX в., когда в Казахстане прекратились междоусобицы, барымта и было введено в действие российское уголовное право. По положению 1868 г. бием считался только тот, кто был избран на эту должность и утвержден местными властями.
Рабство в Казахстане было отменено царским правительством в 1859 г. Рабы были освобождены; некоторые остались жить при баях на правах консы, другие, имевшие скот, занялись хозяйством самостоятельно.
Дальнейшее развитие получила социальная группа баев. Появились баи нового типа, которые вели крупную торговлю скотом, скупая его в аулах, и хлебом, выращиваемым зависимыми от них земледельцами. Многие баи начали заниматься торговлей в аулах, продавая по повышенной цене необходимые скотоводам предметы. Некоторые из крупных баев стали участниками торговых компаний и поставляли в большом количестве шерсть, масло и другие продукты скотоводческого хозяйства для вывоза на европейские рынки. Они открывали небольшие предприятия по первичной обработке сырья.
Классовая дифференциация в казахском ауле усиливалась по мере проникновения капиталистических отношений. В смотреть на сайте статью под номером 2 приведены относящиеся к 1910—1911 гг. данные статистического обследования казахских аулов в двух уездах.
Как видно из этих данных, в казахском ауле в начале XX в. имелось уже значительное число байско-кулацких хозяйств, а наряду с ними —
большая прослойка бедняков, лишенных средств производства и продающих свой труд по найму. Новое, капиталистического типа байство постепенно становилось подлинным хозяином аула.
В ауле возникали новые формы эксплуатации, связанные с торговлей. Развивалось ростовщичество в своеобразной форме, приспособленной к кочевому скотоводству: бай давал бедняку в долг скот, который тот обязывался возвратить весной с приплодом. Если бедняк не мог возвратить долг, он попадал к баю в кабалу и отрабатывал долг в его хозяйстве.
В связи с развитием земледелия и ростом частного землепользования в конце XIX в. появились новые формы эксплуатации. Так, баи взимали плату за пропуск скота к водопоям через свои пастбища, сдавали в аренду общинникам пахотные участки, брали плату за пастьбу скота на захваченных ими родовых пастбищах. Развивалась капиталистическая земельная рента. Во второй половине XIX в. в земледельческих районах возникла эксплуатация в форме уртачества (от узбекского слова «уртак» — товарищ), являвшегося своеобразной формой испольщины. Если бедняк из-за отсутствия скота был вынужден заниматься земледелием, он обращался «за помощью» к баю и тот давал ему рабочий скот, а иногда и примитивное пахотное орудие. За это бедняк обязывался отдать баю треть собранного урожая. Если же бай давал не только рабочий скот, но и семена, то бедняк отдавал ему половину урожая.
В процессе развития капиталистических отношений в байском хозяйстве стал применяться наемный труд. Бай нанимал батраков обычно на сезон: пастухов на пять-семь месяцев, косцов сена на месяц или меньше. Плата была весьма низкой и производилась скотом. Однако наемный труд не получил распространения в кочевом хозяйстве казахов. Феодальная эксплуатация под видом родовой помощи была более выгодна баю, чем наемный труд. Некоторые формы родовой помощи весьма своеобразно использовались баями в новых условиях. Так, обычай жылу баи стали применять для покрытия своих торговых долгов, производя сборы зачастую деньгами. Устойчивость пережшочных форм феодальной эксплуатации, особенно отработок под видом родовой помощи, тормозила проникновение в казахский аул капиталистических отношений.

Феодальная эксплуатация и произвол со стороны баев-феодалов вызывали сопротивление трудящихся-скотоводов. Стремясь избавиться от эксплуатации, они чаще всего откочевывали от своего феодала. Распространенность такой формы борьбы объясняется спецификой кочевого хозяйства. Скотовод имел больше возможности для ухода, чем крестьянин-земледелец, который не мог взять с собой своего хозяйства. Откочевки совершались группами и целыми общинами. Массовость откочевок делала их эффективной формой сопротивления скотоводов феодалу, поскольку они наносили материальный ущерб эксплуататору и подрывали систему внеэкономического принуждения. За откочевку феодалы жестоко наказывали захватом скота, разгромом аулов. Это ожесточало скотоводов, заставляло их организовывать отпор и ответные набеги.
Во многих случаях классовая борьба против феодалов принимала форму межродовой борьбы, сопровождавшейся кровавыми столкновениями, набегами, барымтой. Иногда обнищавшие, недовольные казахские крестьяне в одиночку или группами нападали на табуны феодалов и угоняли скот. Угон скота у феодала беднотой считался воровством, грабежом, и за него жестоко карали.
Вспыхивали и крестьянские восстания, но они были мало характерны для казахского патриархально-феодального общества. Специфическая особенность крестьянской борьбы в Казахстане, как колонии, состояла в том, что, выступая против своих феодалов, трудящиеся массы вместе с тем выступали и против царизма, на службе у которого находилась феодальная верхушка. Поэтому в ходе выступления трудящиеся массы име-
ли против себя не только реакционные силы местных феодалов, но и вооруженные силы царского правительства. Крестьянские выступления против феодалов приобретали, таким образом, черты национально-освободительной борьбы .
Важным этапом в национально-освободительной борьбе казахов было их участие в крестьянском восстании Емельяна Пугачева 1773—1775 гг. Восстание яицких казаков быстро распространилось на все Приуралье, вызвав волнения среди казахов. Сам Пугачев, придавая большое значение участию казахов в восстании, обратился к ним с воззванием, обещая даровать землю и свободную жизнь. Часть казахов примкнула к Пугачеву и вместе с башкирами участвовала в сражениях с царскими отрядами. Жители аулов снабжали войска Пугачева скотом для продовольствия. Группы казахов по своей инициативе нападали на форпосты, расположенные внутри линии, доходя до Новоузенска и берегов Волги. Однако от широкого участия в восстании Пугачева казахов удерживала феодальная верхушка Младшего жуза во главе с ханом Нурали, который регулярно доносил о намерениях казахов царским властям и требовал посылки карательных отрядов против своих подданных.
После подавления восстания Пугачева в 1775 г. казахи долгое время не верили, что он казнен, и ждали его появления в степи, чтобы снова начать борьбу против царизма.
Одно из крупных крестьянских восстаний против феодального и колониального гнета произошло в 1836—1837 гг. под руководством Исатая Тайманова и Махамбета Утемисова в Букеевской орде. Оно было подавлено царскими карательными отрядами. В 1857 г. произошло восстание в районе форта Казалы на Сыр-Дарье, вызванное притеснениями местных чиновников и изъятием пашен. Восставшие осадили форт Казалы, но были разбиты подошедшими из Перовска (Ак-Мечеть) войсками. Такое же локальное стихийное крестьянское восстание против колониального гнета произошло в 1871 г. на Мангышлаке.
Господство экстенсивных форм хозяйства и патриархально-феодальных отношений определяло и культурную отсталость трудящихся казахов. Опираясь на баев-полуфеодалов, царизм, не заинтересованный в развитии культуры народа, стремился консервировать отсталость Казахстана как в экономическом, так и в культурном отношении. Массы оставались в темноте и невежестве. Население было сплошь неграмотным, только в среде господствовавшего класса и мусульманского духовенства встречались грамотные.
Отсталым патриархально-феодальным отношениям соответствовали игравшие большую роль в духовной жизни примитивные верования, характерные для периода разложения доклассового общества, сочетавшиеся с феодальной религией—исламом. Пережитки домусульманских верований были весьма сильны в народе, в некоторых случаях они были едва прикрыты мусульманской оболочкой.
У казахов сохранялись культ неба (квк тэнгр), культ предков, культ огня. Культ неба к XIX в. уже сочетался с мусульманским представлением о едином боге — аллахе. Было распространено верование, что многие несчастья являются результатом гнева небесного. Особенно устойчивой была вера в духов умерших предков (аруак), которые якобы являлись покровителями и защитниками своих живых родственников. Почитание умерших находило выражение в тщательном оберегании могил предков и в уважении к ним. На могилах ставили памятники: богатые—из камня и глины (мола, мазар), бедняки — в виде груды камней или высокого шеста, к которому привязывали пучок конских волос. На могилах предков приносили жертвы, клали на них кости животных. Казахи верили в очистительную силу огня и выполняли обряд очищения. Очищающийся должен был пройти между двух огней (аластау). С этой же целью иногда при
отправлении на летние пастбища прогоняли скот между двух костров. То же делали во время эпизоотии.

Огонь считался покровителем жилища, нельзя было его топтать, плевать в костер. Молодая жена, вступавшая в юрту мужа, совершала обряд поклонения очагу.
Казахи верили также в сверхъестественные существа в образе мужчин и женщин—джиннов и пери, в злых духов (албасты), в наносящие вред существа с медными когтями (жез тырнак), леших (еврее), великанов (дэу, алып). Для ограждения от злых духов пользовались различными амулетами (тумар), заговорами. Особая защитная роль приписывалась филину (у кг). Значительная часть амулетов была из его перьев или когтей (ук1 аяк). Заговоры нередко сопровождались мусульманскими молитвами.
Казахские шаманы (баксы) считались обладаюпщми способностью общаться с духами и изгонять их из тела больного. Камлание сопровождалось игрой на смычковом инструменте (кобыз), которой шаман якобы вызывал своих духов-помощников. Злых духов он изгонял громкими дикими криками, ударами по телу больного рукой или кусками мяса. После камлания шаман уводил больного в степь, где протаскивал его через шкуру с костями козла или овцы, затем оба возвращались, не оглядываясь, в юрту. Считали, что после этого болезнь оставалась вместе со шкурой в степи. Иногда при камлании шаманы читали также мусульманские молитвы или призывали святых.
Ислам впервые проник в южные районы Казахстана в VIII—IX вв., после завоевания арабами Средней Азии, и стал одной из религий оседлого населения земледельческого Юга. Дальнейшее распространение он получил в южных районах в X—XI вв. в период Караханидов.
После образования в XVI в. казахских ханств ислам стал господствующей религией феодальных верхов казахского общества, однако в гущу народных масс он проникал медленно. Влияние ислама усилилось после присоединения Казахстана к России в XVIII — начале XIX в. В период колонизации царизм в своих интересах укреплял позиции ислама в Казахстане. Специальными указами царское правительство предлагало строить мечети и посылать в казахские роды мулл. Одновременно и казахская знать, стремясь закрепить господствующее положение и свои феодальные привилегии, тоже ратовала за насаждение ислама в низах, для чего предпринимала постройку мечетей и мусульманских религиозных школ.

К середине XIX в. мечети имелись в большинстве возникших в Казахстане городов и во многих русских торговых пунктах. Почти в каждом казахском роде или отделении имелись муллы. Наибольшее распространение ислам получил в близких к России районах.
Со второй половины XIX в. царское правительство изменило свое отношение к исламу и стало стремиться ограничить его распространение и влияние. По положениям 1868 и 1891 гг. казахам разрешалось иметь только одного муллу на волость и запрещалось строить мечети без разрешения русских властей, были запрещены также принудительные сборы в пользу мулл.
В начале XX в., в связи с развитием панисламизма и пантюркизма среди народностей России, исповедовавших ислам, царское правительство заняло по отношению к нему резко отрицательную позицию.
Ограничивая влияние ислама, царское правительство одновременно обращало серьезное внимание на расширение миссионерской деятельности в казахской степи и насаждение среди казахов христианства. Провозгласив принцип «просвещения инородцев» на родном языке, оно пыталось путем крещения и русификации казахов добиться внедрения через христианство идеологии самодержавия. Однако попытки в этом направлении дали ничтожные результаты.
Присоединение к России открыло возможность проникновения в Казахстан более передовой культуры русского народа. Влияние и воздейст-
вие передовой экономики и культуры России содействовало повышению культурного уровня населения. В 1789 г. в Омске была открыта «азиатская» школа, готовившая из детей казахов переводчиков и чиновников для местной администрации. Представителям казахской знати был открыт доступ в войсковые училища и кадетские корпуса. В 1841 г. была организована школа в Букеевской орде, в 1850 г.— семилетняя школа для казахских детей в Оренбурге.
В дальнейшем с каждым годом число школ увеличивалось. После введения положения 1868 года было открыто много так называемых русско-киргизских (русско-казахских) школ. Школы эти, независимо от желания царского правительства, ставившего перед ними задачу русификации народа, играли прогрессивную роль в приобщении казахов к культуре русского народа.
Одновременно во второй половине XIX в. в Казахстане были открыты первые больницы и введено оспопрививание, которое ослабило эпидемии оспы. Карантины, устанавливаемые во время эпидемий, ограничили распространение холеры, чумы, тифа.
В конце XIX — начале XX в. в Казахстане начали выходить первые газеты и книги на казахском языке. Формировалась казахская интеллигенция, испытывавшая сильное влияние передовой русской демократической культуры. В XIX в. появились первые казахские просветители: талантливый востоковед Чокан Валиханов (1835—1865 гг.); педагог-просветитель, последователь Ушинского — Ибрай Алтынсарин (1841—1889 гг.); поэт, классик казахской литературы Абай Кунанбаев (1845—1904 гг.).
Передовые слои казахского общества видели единственно верный путь для выхода из вековой темноты и невежества в сближении с русским народом и в приобщении казахов к русской культуре. «Изучай культуру и искусство русских,— говорил Абай Кунанбаев,— это ключ к жизни».

Большое значение для проникновения русской культуры в Казахстан имела деятельность передовых русских ученых — исследователей Азии: географа П. П. Семенова-Тян-Шанского, географа Н. А. Северцова, военного историка М. И. Венюкова, востоковедов Г. Н. Потанина, Н. А. Аристова, писателя В. И. Даля. В отличие от реакционных правительственных кругов они с большой теплотой отзывались о казахском народе и искренне желали его просвещения. Через их труды передовые слои
русского общества знакомились с Казахстаном, с населяющим его народом и его культурой.
Казахские крестьяне, соприкасаясь с населением русских сел и станиц, заимствовали у него навыки земледелия. В хозяйство казахов, особенно зажиточных, начали проникать русские земледельческие орудия, орудия ремесла. Скотоводы на севере Казахстана одновременно с частичным переходом к стойловому животноводству стали предпринимать первые попытки улучшения пород разводимого скота.
Проникновение русской культуры вызывало реальные сдвиги не только в быту и хозяйстве, но и в психическом складе казахов. В близких к России районах, в особенности у оседлых казахов, появилось стремление жить «как русские» (орысша). Усиливалась тяга к образованию; постепенно, в связи с изменением бытового уклада, начали отмирать многие из традиционных обычаев и норм обычного права, например плата за кровь—кун.
В связи с развитием наемного труда и уходом части обедневшего населения на заработки в русские города и села у этой части населения постепенно нарушалось традиционное представление о единстве рода, могуществе родственных связей и о власти родовых биев и старшин.
Постоянное общение казахов с русским населением, в особенности совместный труд на заводах и рудниках, укрепляли дружбу казахского и русского народов. Эта дружба росла и крепла не только в процессе совместной трудовой деятельности, но главным образом в борьбе против безудержной эксплуатации. Так, уже в конце XIX в. на ряде предприятий Казахстана происходили забастовки казахов и русских. Одной из первых была забастовка на Зыряновских медных рудниках 5 марта 1898 г. Более значительные забастовки произошли в годы промышленного кризиса 1901—1903 гг. Так, в июне 1903 г. объявили забастовку более 3 тыс. рабочих Экибастузских каменноугольных копей Воскресенского общества. В декабре 1903 г. произошли забастовки и в других местах Казахстана. Во время этих забастовок рабочие-казахи выступали совместно с русскими.
Революционное движение в России оказывало большое влияние на трудящихся Казахстана, в том числе и на его молодой промышленный пролетариат. Казахский народ включался в революционную борьбу русского пролетариата против общего врага — царского самодержавия. Весной 1905 г. по Казахстану прокатилась волна забастовок рабочих и служащих. На этот раз рабочие не ограничились уже экономическими требованиями, как это было раньше, а выдвинули и политические требования. На Успенском руднике забастовкой в декабре 1905 г. руководил созданный рабочими «Русско-киргизский союз». Забастовка кончилась победой рабочих: хозяева вынуждены были частично снизить цены на товары, по высить заработную плату и удовлетворить ряд других требований рабочих.
В 1905 г. в Казахстане возникли первые большевистские организации и кружки, развернувшие революционную работу среди трудящихся. Наиболее крупная социал-демократическая организация была создана в г. Уральске. Она имела связь с Петербургским комитетом РСДРП и Центральным Комитетом.
Забастовочное движение не утихало и после первой буржуазно-демократической революции. Революционная борьба не прекращалась и во время национально-освободительного восстания казахов в 1916 г.
В годы первой мировой войны колониальный гнет усилился. Царское правительство ввело обязательные поставки сельскохозяйственных продуктов, увеличило земские сборы и налоги. Производились реквизиции скота, кошем, кож, фуража. Одновременно усилились произвол, взяточничество и воровство чиновников, наживавшихся на поставках армии. В городах снизилась заработная плата, возросли цены. В связи с этим на некоторых предприятиях вспыхнули забастовки, в городах — бунты солдаток. Росло недовольство в казахском ауле, особенно усиливавшееся в свя-
:ш с тем, что в эти годы продолжалось еще в большем объеме изъятие казахских земель.
25 июня 1916 г. царское правительство издало указ «О реквизиции» в армию на тыловые работы казахов, узбеков, туркмен и др. В списки лиц, подлежащих набору, включалась только беднота, так как байство фактически вследствие ряда льгот было освобождено от мобилизации. Этот указ переполнил чашу терпения казахского народа. В Казахстане вспыхнуло национально-освободительное движение. Первоначально оно охватило всю Семиреченскую область, где восстали также и киргизы. Одним из руководителей восставших в Семиречье был Токаш Бокин. Однако здесь в отдельных районах феодально-клерикальные элементы спровоцировали реакционные антирусские выступления.
Наибольшего подъема восстание достигло в Тургайской области. Повстанцы под руководством Амангельды Иманова осадили г. Тургай. Царское правительство, встревоженное размахом восстания, вынуждено было снять с фронта несколько казачьих полков и направить их на подавление восстания. К концу 1916 г. во всех областях, кроме Тургайской, восстание было жестоко подавлено. Сотни аулов были уничтожены, десятки тысяч людей погибли от рук карателей. Из Семиреченской области более 300 тыс. казахов и киргизов бежали в пределы Китая, в Кульджин-ский край и Кашгарию. Активное участие в борьбе с повстанцами и в расправе с ними принимали буржуазные националисты и казахские баи.
В Тургайской области, после неудачной осады Тургая, повстанцы ушли в глубь степей, где их застала февральская революция.

После февральской революции в Казахстане, как и во всей стране, создалось двоевластие. Наряду с органами Временного правительства образовались Советы рабочих и крестьянских депутатов. Особенностью двоевластия в Казахстане было то, что органы Временного правительства опирались здесь не только на русскую буржуазию и кулачество, но и на феодально-байскую верхушку казахского аула и на формировавшуюся казахскую буржуазию. Казахские буржуазные националисты в июле 1917 г. оформились в партию «Алаш».
Временное правительство в Казахстане продолжало проводить колониальную политику царизма. По-прежнему велась расправа с участниками восстания 1916 г.; по-прежнему действовали органы Переселенческого управления, отмежевывая у казахов лучшие земли.
Процесс революционной мобилизации широких народных масс в Казахстане развивался под непосредственным влиянием революционных событий в центральной России. Росло влияние большевиков в Советах.

Этому способствовали возвращавшиеся в аулы солдаты-фронтовики и участники тыловых работ в районах действующей армии.
Ярким показателем роста политического сознания и активной мобилизации народных масс летом и осенью 1917 г. явились массовые выступления трудящихся и забастовки в ряде городов и промышленных центров Казахстана — на Риддере, Экибастузе, Эмбе, в Петропавловске, Семипалатинске, Павлодаре, Лепсинске — против контрреволюционного Временного правительства и эсеро-меньшевистского руководства в Советах; население же деревень и аулов поднималось против кулаков и баев, отбирая у них землю и скот.
Установлению Советской власти в Казахстане способствовали разгром корниловского мятежа и революционные события в сентябре 1917 г. в Ташкенте.
Осенью 1917 г. руководство Советами рабочих и солдатских депутатов в Оренбурге, Перовске (Кзыл-Орда) и Петропавловске перешло к больше-
викам. В ноябре 1917 г. Советская власть была установлена в Сыр-Дарь-инской области, в декабре 1917 и январе 1918 г.— в Акмолинской и Семипалатинской областях.
Наибольшей остроты борьба за установление Советской власти достиг-ла в Тургайской и Семиреченской областях. Здесь англо-американским империалистам удалось организовать через своих агентов контрреволюционные очаги в виде «войсковых» и «национальных» правительств. С помощью меньшевиков, эсеров и казахских буржуазных националистов — алаш-ордынцев атаман Дутов захватил власть в Оренбурге. Однако уже в январе 1918 г. Красная гвардия освободила Оренбург. Вслед за этим Советская власть была установлена во всей Тургайской области.
В результате руководимого большевиками вооруженного восстания в Верном (март 1918 г.) установилась Советская власть и в Семиречье. В Уральской области развернулась вооруженная борьба местного Совета, возглавляемого большевиками, против контрреволюционного «Войскового правительства» Уральского казачьего войска.
В 1918—1920 гг. империалисты Антанты, во главе с США, попытались отторгнуть Казахстан и Среднюю Азию от Советской России, реставрировать там феодально-капиталистические порядки и превратить эти территории в свои колонии. С помощью белогвардейцев, буржуазных националистов, меньшевиков и эсеров они организовали антисоветские мятежи w военные походы. Однако в результате успешных боевых действий Красной Армии на Восточном фронте в январе 1919 г. были освобождены захваченные белогвардейцами Оренбург и Уральск и восстановлена железно дорожная связь с Советской Россией. В Тургайской области большую работу по организации национальных частей Красной Армии провел Аман-гельды Иманов. В конце 1919 — начале 1920 г. советские войска во главе-с М. В. Фрунзе и В. В. Куйбышевым разгромили армию Колчака, а затем и уральских белоказаков, ликвидировав Актюбинский и Уральский фронты.
Активную помощь Красной Армии в борьбе против контрреволюяион-ных белогвардейских войск оказывали широко развернувшие свои действия партизанские отряды, руководимые большевиками.
В марте 1920 г. советские войска разгромили последнюю на территории Казахстана белогвардейскую армию на Семиреченском фронте.
В 1920 г. агенты иностранных империалистов подготовили в Верном кулацкий мятеж. Но и этот мятеж был подавлен при активном участии уполномоченного Реввоенсовета Туркестанского фронта Д. А. Фурманова.
Уже в ходе революции и установления Советской власти в Казахстане казахи вместе со всем советским народом приступили к социалистическому строительству. Были созданы новые органы власти — Советы, проводилась национализация земли, промышленности, транспорта и банков. Советская власть, опираясь на союз рабочего класса и крестьянства, создавала новые, социалистические формы хозяйства, преодолевая ожесточенное сопротивление отживающих классов.

Победа Великой Октябрьской социалистической революции в России спасла казахский народ от империалистической эксплуатации и закабаления, создала условия для его национального возрождения и консолидации в социалистическую нацию.
На основе указаний Коммунистической партии и Советского правительства в Казахстане шла подготовка к образованию советской автономии. 26 августа 1920 г. В. И. Лениным и М. И. Калининым был подписан декрет ВЦИК и Совнаркома РСФСР о создании Киргизской (первоначальное название будущей Казахской) Автономной Советской Социалистической Республики в составе областей Семипалатинской, Акмолинской,
Тургайской, Уральской (и части Астраханской губернии, населенной казахами). В октябре 1920 г. была образована Киргизская (Казахская) АССР, вошедшая в состав РСФСР.
В результате национально-государственного размежевания Средней Азии, проведенного в 1924 г., из состава Туркестанской АССР были выделены и вошли в Киргизскую (Казахскую) АССР части Сыр-Дарьинской и Семиреченской областей, населенные преимущественно казахами. Присоединение этих областей завершило воссоединение казахского народа в единое национальное советское государство. В 1925 г. V съезд Советов Казахстана восстановил исторически правильное название казахов и соответственно изменил название республики, которая стала именоваться Казахской Автономной Советской Социалистической Республикой.
В соответствии с Конституцией СССР, принятой 5 декабря 1936 г. Чрезвычайным VIII съездом Советов СССР, Казахская АССР была преобразована в союзную республику.
После победы Великой Октябрьской социалистической революции казахский народ под руководством Коммунистической партии, на основе советского государственного строя, в результате социалистического преобразования экономики, развития национальной по форме, социалистической по содержанию культуры консолидировался в социалистическую нацию.

ОСНОВНЫЕ ЗАНЯТИЯ

Природные условия Большая часть территории Казахстана представляет собой плоские равнинные пространства (низменности, невысокие плато), чередующиеся с мелкосопочником — невысокими округлыми холмами, остатками древней горной страны. Наиболее пониженные части территории лежат на западе и юго-западе — в Прикаспийской низменности. Южнее ее расположено невысокое плато Устюрт и горы Кара-Тау и Актау на п-ове Мангышлак, На востоке Мугоджарские горы и Подуральское плато отделяют Казахстан от обширной Туранской низменности, также окаймленной невысоким плато. К востоку рельеф постепенно повышается. Центральный Казахстан в основном занят мелкосопочником, который на севере, понижаясь, сливается с южной окраиной Западно-Сибирской низменности. Восток и юго-восток Казахстана заняты высокими хребтами, чередующимися с межгорными впадинами. Это Рудный и южный Алтай, с высотами свыше 4 тыс. м (в районе горы Белуха), Калбинский хребет, Саур и Тарба-гатай. На юге — Джунгарский Ала-Тау с вершиной Кокжота (4463 м) и ряд хребтов Тянь-Шаня: Кетмень, Терскей Ала-Тау, Чу-Илийские горы и др. Наиболее крупные межгорные впадины — Балхаш-Алакольская, Зайсанская, Илийская, Иртышская и Чуйская.
Реки Казахстана, за исключением Иртыша, принадлежат к внутренним бассейнам морей Каспийского и Аральского, озер Балхаша, Зайсана, Марка-Куля и др. Они обычно имеют истоки в горных массивах, многие из них из-за сухости климата теряются в равнинах. Главные реки: Иртыш с притоками Тобол и Ишим; Урал и Эмба — бассейна Каспия; Сыр-Дарья — бассейна Аральского моря; Или, Каратал, Аягуз — бассейна Балхаша. Кроме них, на территории Казахстана протекают реки Чу, Сары-Су, Нура, Иргиз и другие, часть из них питает небольшие озера.
Природные условия Казахстана очень разнообразны. Климат резко континентальный и сухой, с резкими колебаниями температуры. На большей части территории республики за год выпадает менее 250 мм осадков. Наибольшей засушливостью отличаются области Приаралья, Прикас-пия, Прибалхашья и некоторые районы Центрального Казахстана (Бет-Пак-Дала).
В районах предгорий и гор, а также на южной окраине Западно-Сибирской низменности количество осадков значительно выше, здесь вполне возможно богарное (бесполивное) земледелие.
На севере страны простираются разнотравно-злаковые степи на обыкновенных и южных черноземах с островками древесной растительности (березовыми колками и сосновыми рощами). В целом черноземы занимают немногим более 7% площади Казахстана. Южнее расположена значительная полоса равнинного Казахстана, характеризующаяся преобладанием почв каштанового типа и совпадающая с зоной сухих ковыльно-типчако-вых и полынно-типчаковых степей. Далее идет зона бурых и серо-бурых почв с полынно-злаковыми степями и полынно-солянковыми пустынями. Эта зона занимает около 35% территории республики. Тут широко распространены голые пески и солончаки, занимающие до 16% площади Казахстана. На юге, в зоне предгорий, развиты сероземы на толщах лёссовых отложений. Горные районы Казахстана в зависимости от высоты имеют несколько почвенно-растительных зон: степь, лесостепь, горные леса, высокогорные альпийские луга. Выше них расположены ледники.
Богат и разнообразен животный мир Казахстана. Многочисленны виды водящихся здесь птиц. В степях и пустынях много грызунов: хомяки, сурки, суслики, зайцы, встречаются крупные копытные звери — сайга, джейран, марал. Из хищников водятся волки, гиены, лисицы, шакалы, еще недавно в камышовых зарослях Балхаша и пойме Сыр-Дарьи встречались тигры. Реки и озера изобилуют рыбой.
Недра Казахстана скрывают разнообразные и богатые залежи полезных ископаемых: каменный уголь, нефть, цветные металлы, золото, железные руды, редкие металлы, химическое сырье. По запасам меди, свинца, цинка, никеля Казахстан занимает первое место в СССР, по нефти — второе, по углю — третье.
Казахстан обладает богатыми природными ресурсами, обеспечивающими возможность широкого развития народного хозяйства. Обширные травянистые степи и высокогорные луга издавна служили базой для животноводства. Северные степи и лесостепи, области предгорий на востоке и юге Казахстана благоприятны для развития земледелия. Огромные запасы водной и других видов энергии и полезных ископаемых создали предпосылки для развития промышленности и способствовали быстрому превращению отсталого аграрного Казахстана в индустриальную страну.
На протяжении многих веков основной отраслью
Сельское хозяйство хозяйства казахов являлось кочевое скотоводство, в прошлом г
v базировавшееся на круглогодичном пастбищном со-
держании скота и целиком зависевшее от природных условий.
Состав стада определялся, с одной стороны, значением того или иного вида скота в домашнем хозяйстве казахов, а впоследствии, с развитием торговых связей с Россией, и потребностями рынка, а с другой — особенностями и количеством пастбищ и степенью приспособленности к ним местного скота. Основными видами скота, разводимого казахами, были овцы, лошади, крупный рогатый скот и верблюды; держали также немного коз.

Ведущее место по хозяйственному значению и количеству занимали овцы. Разводили преимущественно грубошерстных курдючных овец. Мясо и молоко их служили пищей. Огромное значение в хозяйстве казаха-кочевника имели овечья персть, овчина, мерлушка. Вместе с тем овца являлась предметом обмена и долгое время служила в степи эквивалентом стоимости, заменявшим деньги.
Не менее важную роль в хозяйстве казахов играло коневодство. Лошадь служила основным средством передвижения. Из молока кобылиц приготовляли кумыс — ив наше время излюбленный казахами напиток; мясо лошади, особенно жеребенка, служило лакомым кушаньем. Шкуры
кожи, конский волос широко применялись для изготовления многих предметов быта. Казахские лошади отличались большой выносливостью и нетребовательностью к уходу и корму и сравнительно легко переносили суровые условия круглогодичного выпаса.
Верелюдоводство было особенно развито в южных, центральных и западных пустынных и полупустынных районах Казахстана. При скудости пастбищ и водных источников в этих местах верблюды имели огромное хозяйственное значение: они были незаменимы для перекочевок и перевозки грузов. В Казахстане разводили одногорбых верблюдов (нар) и двугорбых (айыр вркеш), существовали различные помеси и разновидности этих пород. Особенно ценились одногорбые верблюды, наиболее сильные и выносливые. Помимо использования верблюдов как транспортных животных, казахи снимали с них шерсть, доили верблюдиц; питательный и вкусный напиток из верблюжьего молока (шубат) местами служил летом основной пищей населения.
Крупный рогатый скот до середины XIX в. занимал в казахском хозяйстве довольно незначительное место, так как он не приспособлен к условиям круглогодичного выпаса и особенно к добыванию корма из-под снега. Его разводили преимущественно бедняки, имевшие очень мало скота и утратившие возможность кочевать, а также некоторые богатые скотоводы, оставлявшие свой рогатый скот и летом на призимовочной территории под ответственность зависевших от них бедняков. На зиму для него заготовляли сено и камыш. Из-за плохих условий содержания скот этот отличался малым живым весом и низкой продуктивностью (40—50 ведер молока за период удоя).
На основе многовекового опыта ведения скотоводческого хозяйства казахи выработали рациональный порядок чередования пастбищ, приемы и методы выпаса домашних животных. Вся территория выпасов делилась
на четыре типа сезонных пастбищ: зимние (кыстау,) весенние (кектеу), летние (джайляу) и осенние (кузеу). Под зимние пастбища выбирали места, защищенные от холодных ветров и снежных заносов горами, камышовыми или лесными зарослями, песчаными барханами. Летние пастбища находились обычно в ковыльных степях, по долинам рек и озер, а также на высокогорных лугах. Господствующим направлением перекочевок в Казахстане было меридиональное (с юга на север). Так, в Западном Казахстане с зимовок, находившихся на Мангышлаке и Устюрте (в горах или песчаных барханах), казахи уходили на лето к северу — в долины рек Уила, Сагыза, Эмбы, Хобды; с северного побережья Каспийского моря откочевывали на летовки в долины рек Большой и Малый Узени. Значительные группы казахов, зимовавшие в долинах рек Сыр-Дарьи, Чу, Таласа, Или, в прибрежных камышах оз. Балхаша, уходили летом на север Казахстана.
В горных районах Восточного и Южного Казахстана практиковалась вертикальная система кочевания, при которой летовки находились на альпийских лугах, а зимние пастбища в предгорьях.
Радиус перекочевок был различен и достигал иногда значительных расстояний. В XVIII в. зажиточные казахи Младшего и Среднего жузов совершали перекочевки на расстояние в 1000—1200 км, а казахи Старшего жуза — на 200—300 км. Места стоянок наиболее сильных и многочисленных родов и их отделений находились всегда на одной и той же территории, а кочевые пути были строго определены и на них никто не мог посягать.
Необходимость содержания скота на пастбищах в течение круглого года вынуждала казахов-скотоводов к постоянному кочевому образу жизни. С наступлением весны казахи спешили покинуть зимовку — кыстау, так как зимние пастбища были истощены, а скот к этому времени обычно был изнурен длительным полуголодным режимом питания. Время перехода на весенние пастбища в различных местах Казахстана зависело от климатических условий, характера весны. В южных районах с зимовок уходили, начиная с февраля, но в основном откочевывали в первой половине марта.
После суровой и трудной зимы перекочевка на весенние пастбища была для казахов настоящим праздником. В назначенный день на верблюдов навьючивали юрты и домашние вещи. Шествие каравана (кэш) открывали девушки в ярких цветных нарядах, сидящие на конях. Празднично одетые женщины с детьми ехали на верблюдах. За верблюдами двигался байский скот под присмотром едущих верхом батраков. Вперед высылали конные дозоры, чтобы разведать безопасные пути, состояние пастбищ, водопоев, наметить места стоянок. Следом за богатыми байскими кошами шли коши середняков и верблюды с жалким скарбом бедняков.
Отощавший за зиму скот не был в состоянии совершать длительные переходы, поэтому вначале аулы проходили не более 10—15 км в день и останавливались на отдых где-нибудь у естественного водоема или колодца. К концу марта — началу апреля аулы достигали весенних выпасов. Здесь скот отдыхал и поправлялся на молодой траве. На весенних пастбищах происходил окот овец, приносили приплод верблюдицы и кобылицы.
Появление молодняка и первого молока у домашних животных казахи отмечали угощением. Так, согласно обычаю, очевидно, весьма древнего происхождения, после появления на свет первого верблюжонка хозяин приглашал соседей и угощал их молозивом верблюдицы (уыз).
На весенних пастбищах стригли овец, снимали с верблюдов шерсть, приучали к седлу гулевых трехлеток и четырехлеток. В мае готовили стада к перекочевке на джайляу: метили ягнят, козлят и годовалых жеребят, разбивали на косяки (yuip) конские табуны. В конце мая — начале
июня, в зависимости от характера весны, казахи отправлялись на летние пастбища.
Кочевые пути проходили обычно в местах с обильными кормами, удобными перевалами и хорошими водопоями. Водопои имели особенно важное значение при многодневных переходах. В случае отсутствия по пути естественных водоемов казахи выкапывали колодцы. Колодцы были двух типов: очень глубокие (шъщырау цудъщ), встречающиеся на Мангышлаке, Устюрте, в Центральном Казахстане, и мелкие (саяз кудык). Из глубоких колодцев воду доставали большими кожаными мешками (мес) емкостью в несколько ведер; мешки поднимали при помощи верблюдов или лошадей на веревке, перекинутой через простой блок (айыр агаш). Из мелких колодцев воду доставали вручную кожаными ведрами (кауга), привязанными к веревке.
Устройство глубоких колодцев, требовавглее затраты значительного времени и труда, было под силу только крупным коллективам. Нередко такие колодцы сооружали богатые скотоводы и считали их своей собственностью. Остальные кочевники могли пользоваться ими с разрешения хозяина или в его отсутствие.
Мелкие колодцы ежегодно очищали или же рыли новые. За несколько дней до откочевки уезжала вперед группа мужчин, которая готовила колодцы на пути следования каравана.

Путь к летним пастбищам некоторые аулы проходили без продолжительных остановок, другие задерживались, встречая хорошее пастбище, на более или менее продолжительное время (до двух недель).
На летних кочевьях казахи находились с июня до конца августа — начала сентября. Это был наиболее важный и ответственный период в кочевом цикле. От умения и инициативы скотоводов зависел успешный нагул скота, подготовка его к предстоящей суровой зиме. Вместе с тем после трудностей зимнего выпаса скота жизнь на джайляу летом, благодаря сравнительной легкости ухода за скотом и обилию молочных продуктов, была самым привольным временем для кочевников. Прибытие на летние
кочевья было значительным событием в жизни казахов. Было принято устраивать по этому поводу особое торжество — ерулж: аул, прикочевавший ранее других, приглашал к себе в гости соседний, прибывший позднее. Встреча обоих аулов сопровождалась угощением, всевозможными увеселениями и играми.
Летом скот выпасался в непосредственной близости от аула, возвращаясь в него на ночь. По мере стравливания ближайших пастбищ аулы перекочевывали на новые места. Крупные байские хозяйства отгоняли основную массу скота под присмотром пастухов на отдаленные пастбища. Около аулов оставалась лишь часть дойного скота, верховые лошади и рабочий скот.
Дойных овец и коз пасли недалеко от аула, отдельно от ягнят. Перед доением ягнят и козлят привязывали за шею при помощи веревочных петель (буршак) к длинному аркану (квген), растянутому по земле, концы которого укрепляли на кольях. Доили овец и коз два раза в день с последующим подпусканием ягнят к маткам.
Через три недели, а в местах, бедных травостоем (Мангышлак), через два месяца после появления на свет жеребят наступал период их привязывания (жаусытЦан). Их ловили по одному за шею шестом (Цурьщ) с петлей на конце, надевали на них волосяную оброть (ноЦта) и привязывали к аркану (жел1), укрепленному на земле. С этого времени начинали доить кобылиц. Доили их пять-шесть раз в день. Перед началом доения и после него к маткам подпускали жеребят. На ночь жеребят пускали пастись вместе с кобылицами, а остальное время держали на привязи.
Верблюдиц доили три — пять раз в день. Верблюжата также днем находились на привязи, а во время доения матки сосали другую сторону вымени или подпускались до начала доения.
Крупный рогатый скот, который разводили полуоседлые и оседлые казахи, пасся вблизи аула. Дойных коров пригоняли в аул и доили два раза в день с предварительным подпусканием телят.
На летних пастбищах проводилась кастрация самцов, подбор производителей и первая стрижка ягнят, шерсть которых шла на изготовление войлоков. Женщины занимались прядением и изготовлением необходимой одежды, мешков, выделкой кож и шкур, готовили на зиму консервированные молочные продукты (сыры, масло, творог). П С наступлением осени казахи начинали двигаться со скотом на осенние пастбища, пребывание на которых также играло большую роль в хозяйственной жизни скотоводов. Дневные переходы в первые пять-шесть дней не превышали 10—15 км, так как ожиревший за лето скот больших расстояний не выдерживал, затем дневные переходы увеличивались до 25— 30 км, а иногда и больше, в зависимости от расположения естественных водоемов или колодцев. На осенних пастбищах, которые находились на пути к зимним, останавливались на более или менее длительное время, в зависимости от состояния погоды, наличия кормов и расстояния между летними и зимними выпасами. Здесь вскоре после прибытия начинали осеннюю стрижку овец (кой куземх). По окончании стрижки приступали к валянию войлоков, приводили в порядок и ремонтировали к зиме ве>сь необходимый инвентарь (кетмени, вьючные и верховые седла, загородки из чия, попоны), изготовляли веревки, тесьму, шили теплую одежду, запасали топливо, подготовляли к зиме жилища, помещения для скота. В октябре — начале ноября производили случку овец, коз и массовый забой скота для заготовки мяса на зиму (согым).
В ноябре, а в Южном Казахстане в декабре казахи возвращались на зимние стойбища. Корм на зиму до середины XIX в. не заготовляли или заготовляли в незначительных количествах, поэтому основная масса скота продолжала находиться на подножном корму, добывая его из-под снега. В сильные бураны и метели скот загоняли в камышовые или лес-
яые заросли, в ущелья гор или между песчаными барханами. Лишь изредка сооружали для него небольшие затиши и загоны из камыша, чия или камня. Зимняя пастьба скота отличалась значительными трудностями. При этом особенно важны были опыт, хорошее знание пастбищ, погоды, правильная организация выпаса стад.
При благоприятной зиме и достаточном количестве подножного корма неприхотливый и привычный к суровым условиям скот перезимовывал благополучно. В холодные зимы, с глубокими снегами или во время резких переходов от тепла к морозам, когда земля покрывалась толстой и прочной ледяной коркой, скот сильно страдал от бескормицы. В таких случаях все население аулов, вооруженное лопатами, кетменями, топорами, выходило в степь и старалось взломать корку льда и разгрести снег, чтобы дать возможность скоту добыть корм. Наиболее богатые скотоводы перегоняли тогда свой скот на дальние урочища или в камыши, если они имелись поблизости. Однако гололедица и связанная с ней бескормица часто приводили к массовому падежу скота — джуту (жут). Так, в результате тяжелой зимы 1827 г. во Внутренней орде, на территории между Уралом и Волгой, погибло около 1200 тыс. голов скота. Для спасения стад казахи решались даже на дальние зимние перекочевки, чтобы уйти от гололедицы. Но истощенный скот не выдерживал больших переходов и погибал десятками тысяч.
Джуты, наносившие казахскому скотоводству огромный урон, повторялись очень часто, в среднем через каждые 10—12 лет, охватывая какую-то часть или даже весь Казахстан.

С этим связано поверье о «тяжелых годах», входивших в 12-летний животный цикл летоисчисления у кочевников; неблагоприятными для скотоводов считались годы мыши (тыш-Цан), зайца (коян) и курицы (тауыц). Самым опасным, однако, казахи считали год зайца, особенно улкен Цоян, якобы повторявшийся через 35 лет и всегда сопровождавшийся жестоким джутом.
Огромный урон скотоводству наносили также периодически вспыхивавшие в степи массовые заболевания скота (эпизоотии), нападения хищных зверей, особенно волков. От этих бед страдала больше всего беднейшая и середняцкая часть кочевников, нередко лишавшаяся всего скота и тем самым — средств к существованию.
Во второй половине XIX — начале XX в. в скотоводстве произошли значительные изменения, вызванные развитием производительных сил Казахстана в связи с включением его в орбиту общероссийской экономики. Начался переход к более интенсивным формам хозяйства — земледелию, полустойловому содержанию скота, сенокошению, усилилось оседание кочевников. Сокращение пастбищных территорий, вызванное переселенческой политикой царизма, развитие сенокошения и земледелия привели к значительному сокращению длины кочевых путей. Казахи стали раньше возвращаться к зимним стоянкам, чтобы собрать урожай и накосить сена. В некоторых частях Казахстана значительные группы казахов проводили на зимних стойбищах до полугода, а на лето откочевывали на небольшие расстояния (10—20 км).
На изменении форм скотоводства сказалось и непосредственное влияние русских и украинских крестьян. Так, развитию сенокошения способствовало знакомство с русскими косами, горбушей и литовкой, намного облегчавшими и ускорявшими эту работу. В 1900 г. в трех уездах Семипалатинской области заготовкой сена занималось уже 75% хозяйств.
Со второй половины XIX в. казахи перешли к массовому строительству зимних помещений для скота. К концу XIX в. в Северном и Восточном Казахстане каждое самостоятельное хозяйство имело какое-то количество построек для скота на зиму. Хотя и в меньших размерах, но тоже наблюдалось и в других частях Казахстана.
Изменение форм скотоводства отразилось и на составе стада. Все большее значение приобретал крупный рогатый скот, особенно в хозяйстве оседавших и полуоседлых казахов. Об этом говорят следующие цифры. В Верненском уезде в 1870 г. крупный рогатый скот составлял 3,1% всего поголовья, к 1911 г. его количество возросло до 5,92%. Еще показательнее было изменение стада в Семипалатинской области: в 1883 г. там было 3,65% крупного рогатого скота, а в 1909 г.— 55,06%.
Расширение рынка сбыта скота и продуктов скотоводческого хозяйства стимулировало превращение скотоводческого хозяйства из натурального в товарное. Если прежде торговля скотом и сырьем велась только частью феодально-байской верхушки, то теперь в нее включилась значительная часть средних хозяйств. В связи с увеличившимся спросом на отдельные виды скота и сырья наметилась специализация скотоводческих районов. В Кокчетавском и Кустанайском уездах широко развивалось коневодство, в Актюбинском уезде преобладало разведение крупного рогатого скота, а в полупустынных степях Атбасарского уезда — овцеводство. Отдельные байские хозяйства приступили к улучшению пород скота, повышению его продуктивности.
Многовековой опыт выращивания скота и ухода за ним помог кочевникам приобрести эмпирические знания в области лечения заболеваний домашних животных, из которых наиболее распространенными и губительными были сибирская язва (топалат\— у овец, жамандат— у лошадей, Царабез — у верблюдов), ящур (аусыл), сап (мсл\Ца), заболевание от клещей (зы тусу). Сибирскую язву казахи лечили прижиганием каленым железом или срезанием больного места. При ящуре полость рта больного животного полоскали настоем сосновых углей и соли на керосине. Раны от укусов клещей лечили специальной мазью (цыймайы), которую приготовляли сами. Этой же мазью лечили чесотку овец, коз и верблюдов. Широкое применение в народной ветеринарии имели медный купорос, нашатырный спирт, семена некоторых дикорастущих трав. Однако положительные результаты от применения этих средств часто были ничтожными.
Научная ветеринария в дореволюционном Казахстане была слабо распространена. Первый ветеринарный врач был послан в Казахстан в 1841 г.

Немногочисленные ветеринарные пункты и появившиеся позднее отдельные специалисты обслуживали главным образом хозяйства русского городского и сельского населения, а также отдельных представителей казахской знати. Во второй половине XIX в. и особенно в начале XX в. ветеринарное обслуживание в Казахстане значительно улучшилось. Так, в 1900 г. только в Семипалатинской области работало уже 30 ветеринарных врачей и 32 ветеринарных фельдшера. Однако этого числа ветеринаров для эффективной борьбы с заболеваниями скота было явно недостаточно. Все эти улучшения не привели к коренным изменениям в скотоводстве, и оно по-прежнему сохраняло экстенсивный характер и полную зависимость от погоды.

Земледелие играло в хозяйстве казахов второстепенную роль. До XIX в. оно было слабо развито, хотя в Южном Казахстане — в Семиречье, на склонах Кара-Тау, по рекам Чу, Таласу и Сыр-Дарье, а также в верховьях Иртыша и местами в Центральном Казахстане (например, в Каркаралинс&ом районе) издавна существовали очаги земледельческой культуры. Занимались земледелием преимущественно беднейшие казахи, лишившиеся скота. Феодальные междоусобицы, набеги внешних врагов (джунгар и др.) нередко служили причиной гибели земледельческих оазисов и разрушения оросительных сооружений.
Присоединение Казахстана к России, сопровождавшееся постепенным сокращением междоусобиц и ликвидацией угрозы нападений соседних фео-
дальних государств, а также непосредственное соседство русских и украинских переселенцев создали благоприятные условия для развития земледелия у казахов. В конце XVIII — начале XIX в. существовало земледелие у казахов Среднего и Младшего жузов в степном Казахстане, по рекам Эмбе, Темиру, Иргизу, Тургаю, в долинах Нуры и Иртыша, возле озер Кургальджина, Зайсана.
Вовлечение Казахстана в общероссийскую экономику вызвало во второй половине XIX в. серьезные сдвиги в хозяйстве казахов и в частности привело к значительному развитию земледелия, особенно в Северном, Северо-Восточном и Южном Казахстане, где оно сопровождалось полным или частичным оседанием бывших кочевников. Переход к оседлому земледелию обусловливался проникновением в казахские степи капиталистических, товарно-денежных отношений, что способствовало резкой имущественной дифференциации. Проводившаяся царскими властями отрезка значительных массивов земель вела к сокращению пастбищ. Большое значение для развития земледелия у казахов имел пример русских и украинских крестьян-переселенцев, которые поднимали целинные земли и знакомили казахов с более передовой сельскохозяйственной техникой. На землю оседала значительная прослойка бедняков, лишившихся скота (жатак, eeiumi). В то же время и баи захватывали крупные участки лучших пахотных земель для производства товарного хлеба. В начале XX в. ряд районов Казахстана уже снабжал хлебом соседние области. Из Семиречья хлеб вывозили в хлопководческую Фергану. Небольшие запашки были и у полукочевых скотоводов.
Развитие земледелия у казахов в разных районах происходило крайне неравномерно. В некоторых районах земледельческое хозяйство приобретало все более важное значение, а в других оно по-прежнему было развито слабо.
Так, в 1913 г. в районе р. Чу и низовьев Таласа (Черняевского и Ау-лиеатинского уездов), где был относительно низкий процент оседлости,посевы имели 58% хозяйств. В Актюбинском уезде в начале XX в. посевы имели 95,4% казахских хозяйств, а в Омском уезде земледелием занималось всего 3,2% хозяйств.
Размеры обрабатываемых участков на одно хозяйство были весьма-различны и зависели как от состоятельности хозяев, так и от природных условий местности. Преобладали небольшие участки. Так, в Семиречье в 1910 г. в среднем на сеющее хозяйство приходилось около 2,2 десятины пашни.
В том же районе р. Чу и низовьев Таласа в 1913 г. свыше 9/10 сеющих хозяйств засевали менее 3 десятин и даже двух, а хозяйств с посевами выше 5 десятин было зарегистрировано всего несколько десятков.
Наряду с крохотными участками в 5—10 кв. сажен, характерными для полукочевых скотоводческих хозяйств, были и чисто земледельческие хозяйства, засевавшие по 2—6 десятин, и байские, запахивавшие до 20 десятин и более. В конце XIX в. отдельные крупные баи имели сотни десятин посевов. Однако они или нанимали батраков, или, чаще, дробили свои участки и сдавали в испольную аренду джатакам.
До появления русских переселенцев казахи запахивали только искусственно орошаемые земли. В степном Казахстане, где летом нередко выпадает достаточно осадков для роста хлебов, искусственное орошение применяли лишь в засушливые годы, но сеяли все же на землях, где была проведена оросительная сеть. Наибольшее распространение имела самотечная арычная система.

Реку или горный ручей перегораживали выше пашен плотиной (тоган) и там из нее выводили головной арык (бас арыц), из которого вода по ответвлениям шла на поля. Многие исследователи отмечали довольно высокое искусство казахов-земледельцев в проведении оросительной сети, несмотря на ручную технику. Арык «в своем длинном-
пути,— сообщается в корреспонденции о земледелии в Каркаралинском уезде,— пересекает овраги, через которые с одного берега на другой перекидывается особое ложе, сплетенное из ив и обмазанное глиною; увалы, в которых приходится делать глубокие выемки, и, наконец, низины, в которых делается насыпь. Вся эта сложная работа производится под руководством кого-нибудь из земледельцев киргиз, который не пользуется никакими нивелирными приборами., обнаруживает поразительную сметку и опытность»1,
Местами (по Сыр-Дарье, Тургаю и другим рекам) использовалось лиманное орошение: посевы производились на участках, заливаемых водой при весенних разливах рек. Нередко затопляли водой пахотные участки во время весенних разливов, строя плотины. На Сыр-Дарье, Тургае, Ир-гизе, Нуре и других реках, текущих в глубоких руслах и с незначительным уклоном, орошение осуществлялось путем подъема воды на поверхность. Возле берега выкапывали водоем, куда вода поступала из реки и откуда ее поднимали на поля. Наиболее примитивным способом подъема воды был ручной: воду доставали кожаными ведрами или деревянным лотком на длинном шесте, подвешенном к треноге (атпа). Работающий держал в руках конец шеста и, раскачивая его, выплескивал воду на поверхность. Таким способом можно было полить только небольшой участок, а требовалось на это не менее целого дня тяжелой работы.
Значительно более сложным и развитым водоподъемным сооружением был чигирь (шыгыр), хорошо известный и другим народам Средней Азии. Чигирь приводился в движение животными (верблюдом, быком). В районах Тургая и Иргиза применялся чигирь оригинальной формы — аяк шыгыр; работающий приводил его в движение ногами. Такой чигирь употреблялся еще в 1920-х годах 2.
Если берега реки были очень высоки, воду подавали в два приема: на определенной высоте делали водоем, который наполнялся водой при помощи нижнего чигиря, верхний же черпал воду из этого водоема и подавал ее на поля.
Опыт неполивного (богарного) земледелия был принесен русскими переселенцами, и оно стало быстро распространяться с середины XIX в.; с 80-х годов богарное земледелие уже стало известно и в южных районах. Его развитию содействовало знакомство с русской сельскохозяйственной техникой.
У казахов господствовала экстенсивная форма земледелия. Наиболее обычна была переложная система без севооборотов и удобрений. Один участок земли засевали в течение нескольких лет (до пяти—семи), а когда земля истощалась, его забрасывали и распахивали соседний. Нередко причиной заброса участка был буйный рост сорняков, появлявшихся в результате неглубокой вспашки. Заброшенную землю оставляли «отдыхать» на длительный срок, до 20 лет. Местами существовала определенная строгая система перелогов. По Сыр-Дарье, в районе севернее современного Казалинска, казахские пашни располагались в двух местах — в долине р. Айгерик и на берегах оз. Камышлы-Баш. Когда земля на Айгерике истощалась, долину заполняли водой и одновременно восстанавливали плотину Карабугут, преграждавшую приток воды из реки в оз. Камышлы-Баш. Озеро постепенно мелело, аего берегапомеревысыханиязапахивали. Озеро высыхало за несколько лет, в течение которых долина Айгерика находилась под водой, восстанавливая свое плодородие, затем пашни вновь переносили в долину.
Земледельческий инвентарь у казахов был весьма простой. Землю пахали деревянным орудием типа одно-зубого рала (mic агаш, омаш), представлявшим собой изогнутый кусок дерева, с одной стороны заостренный. Посередине проделывалось отверстие для дышла, к которому припрягали пару верблюдов или быков, реже лошадей. Там, где почвы были твердые, на острый конец надевали железный или чугунный сошник (mic). Пахали несколько раз вдоль и поперек, но глубина вспашки была очень незначительна. Посев производили обычно до пахоты. По вспаханному полю затем волочили бревно (мала), на которое для тяжести становился человек. Местами боронили просто пучком сучьев, накладывая на них камни. Бедняки-джатаки нередко вскапывали землю кетменями, а затем разбивали комья палками или дубинками. Сеяли вручную.
Созревший хлеб срезали ножами и казахскими серпами, имевшими длинную рукоятку и лезвие со слабым изгибом; иногда просто выдергивали колосья руками. Молотили на ровной утоптанной площадке (кыр-ман), сделанной тут же на поле; снопы укладывали на ток и гоняли по ним животных (лошадей или быков). Затем зерно провеивали лопатами на ветру и в мешках отвозили к местам зимовки, где для его хранения выкапывали глубокие ямы, обмазанные глиной.

Сверху зерно прикрывали соломой и присыпали землей.
Развитие экономики в XIX в. и непосредственное влияние русского крестьянского населения привели к некоторому прогрессу в земледельческой технике. Старое пахотное орудие обычно стали употреблять с чугунным сошником; распространились русская борона с деревянными и железными зубьями, русский круглый серп с зазубренным лезвием, косы — горбуша и литовка. У зажиточных появились вначале деревянные, затем и железные плуги, а также конные сельскохозяйственные машины — молотилки, жнейки, сеялки. Для хранения зерна стали строить амбары с глинобитными закромами, приобретали также русские деревянные лари.
Широкому распространению более передовой русской техники препятствовала бедность огромного большинства казахов-земледельцев. Баи же, пользовавшиеся дешевым трудом бедных сородичей и применявшие патриархально-феодальные методы эксплуатации, не проявляли большой заинтересованности в приобретении новых, более совершенных орудий труда. Поэтому до самой революции в казахском земледелии преобладал примитивный самодельный инвентарь. Земледельцы среднего достатка чаще покупали у русских крестьян уже бывшие в употреблении орудия {сохи, бороны), на новые не хватало средств.
Муку казахи мололи на небольших водяных мельницах простейшего» устройства и очень низкой производительности. Г. Н. Потанин1 сообщал в 1860-х годах, что обычно мельница смалывает в день не более 15 пудов зерна, а есть и такие, которые мелют только по 5 пудов. Помимо того, широко пользовались ручными мельницами (дшрмен), имевшимися в каждой семье, или толкли зерно в ступе. В районах, где жили значительные группы русского населения, казахи обычно отдавали зерно на помол русским мельникам.
Главное место на полях казахов занимали просо и пшеница. Сеяли также ячмень, овес, на юге кунак (сорт проса) и джугару, горох, на севере — рожь. В бассейне Сыр-Дарьи, по р. Чу и в других местах издавна возделывали бахчевые культуры (арбузы и дыни). На юге в небольших размерах занимались огородничеством и садоводством.
Итак, в предреволюционные годы под влиянием русского населения и проникавших в степь капиталистических отношений в земледельческом хозяйстве наблюдался некоторый прогресс. Все большее число казахских хозяйств переходило к земледелию и увеличивало запашки. Земледелие появилось даже в таких засушливых местах, как Западный Казахстан, Мангышлак. Примитивные земледельческие орудия постепенно заменялись фабричными русскими. Но этот процесс шел очень медленно, его задерживало господство феодально-патриархальных отношений; искусственные препятствия создавала для него и колониальная политика царизма. Царские чиновники отбирали у казахов под переселенческие участки наиболее плодородные, иногда и орошенные земли. Они поддерживали баев-феодалов, мало заинтересованных в развитии земледелия. Нередки были случаи потрав пашен бедняков-джатаков.
Огромная, слабо населенная территория Казахста-и ыболовство на с Разно°бразным животным миром давала большие возможности для охоты. Однако у казахов охота не выделилась в самостоятельное занятие какой-то части населения, оставаясь второстепенной, хотя и довольно важной отраслью натурального хозяйства. Меха пушных зверей (лис, волков, выдр) шли на одежду. Лисий мех до сих пор охотно используется как материал для зимних головных уборов. Часть пушнины шла на обменную торговлю со Средней Азией, а с XVIII в.— с Россией. Укрепление торговых связей с Россией повысило товарность пушной охоты; в XIX в. в Казахстане появилась и промысловая охота, в часаности у казахов. Так, в 1888 г. в Степном крае было добыто зверей на сумму свыше 33 тыс. руб. Однако число охотников, преимущественно из бедняков, лишившихся скота, было невелико. Охотились казахи обычно от случая к случаю, чаще на отгонных пастбищах и в отдаленных урочищах. Для баев охота служила любимым развлечением.
Существовало несколько видов охоты: с ловчими птицами, гоньба по степи, охота загоном, охота с борзыми собаками (тазы); на мелкую дичь (зайцев, куропаток) зимой ставили различные силки и ловушки, например петли из белого конского волоса. Некоторых зверей (барсуков, лис, хорьков) выкапывали из нор.
Наиболее древняя форма охоты — загоном — практиковалась только на сайгу. К концу XIX в. она сохранялась лишь в западных степях, где еще встречались тысячные стада сайги. Охотники устраивали четырехугольную изгородь из заостренных стеблей камыша, втыкая их так, что часть камышин была направлена острием внутрь изгороди. Такая изгородь состояла из 7—12 рядов, поставленных на расстоянии 50—70 см один от другого. Со стороны водопоя в изгороди оставляли проход, по бокам
которого охотники прятались в засаду. Как только показывалось стадо, его загоняли в изгородь, и загнанные звери, пытаясь перескочить ограду, натыкались на заостренные камышины.

Раненых сайгаков охотники добивали ножами.
Чаще на сайгаков и других копытных животных, а также на волков и лисиц охотились верхом, гоняя их по степи. Уставших зверей добивали дубинками или нагайками.
Наиболее популярна была охота с ловчими птицами. Казахи обладали умением воспитывать и готовить к охоте до восьми видов различных хищных птиц (орла-беркута, ястреба, кобчика, сокола и др.), каждый из которых предназначался для определенного вида дичи. Так, с беркутом охотились зимой на волков и лисиц; с кречетом, ястребом и соколом — на зайцев и перелетную птицу — гусей и уток. Умение правильно воспитать охотничью птицу передавалось из поколения в поколение, а крупные баи держали при себе особых знатоков ловчих птиц (Цусбегг).
Орудиями охоты у казахов служили ножи, длинные, в 1,5—2 м, палки € набалдашником (сойыл) из корня дерева, обычно аргала или березы; плетеные из кожи нагайки (Цамшы), иногда с каким-нибудь грузом, зашитым в конце; сложные луки (садаЦ) из дерева, обвитого жилами, иногда прослоенного роговыми пластинками, и стрелы из камыша с железными наконечниками. Дорогие и редкие в степи огнестрельные ружья использовались обычно лишь для военных целей. С XVIII в. в казахскую степь стали проникать и русские ружья заводского производства. В XIX в. кремневые винтовки-малопульки получили значительное распространение среди казахов, их стали широко применять для охоты на крупных животных. От русских переселенцев казахи заимствовали новые для них способы охоты, которые особенно широко применялись в конце XIX в.: установка фабричного производства капканов на волков, на мелкую дичь и птиц, применение стрихнина для отравы волков и др. Охота с ружьем и капканами в значительной мере вытеснила загоны, гоньбу по степи и другие старые виды охоты, привела к изменению ее организации. Если прежде преобладала коллективная охота, то в конце XIX в. обычно охотились уже в одиночку с ружьем или капканом. Лук и стрелы вышли из употребления уже к середине XIX в.
По мере истощения пушных богатств Казахстана удельный вес охоты падал, и в начале XX в. она потеряла прежнее значение в хозяйстве.
Рыболовство в Казахстане играло незначительную роль. Им занимались немногие бедняки, осевшие по берегам рек и озер. Значение его увеличилось в XIX в. в связи с происходившим бурным процессом расслоения казахской общины, появлением значительного числа джатаков, лишившихся возможности заниматься кочевым скотоводством. Часть их оседала у водоемов, богатых рыбой: на побережье Каспия и Арала, по течению Сыр-Дарьи, Тургая, на берегах озер Балхаша, Зайсана и др. На развитие рыболовства благотворное влияние оказали русские, у которых казахи стали приобретать более совершенные орудия — железные крючки, сети, неводы, морды и другие снасти.
Наиболее древние способы рыболовства напоминают охоту. Так, в начале XIX в. в Младшем жузе ловили рыбу зимой следующим образом: «Сделав во льду прорубь, опускают туда багор, примечают, когда рыба пойдет: как скоро поровняется она с зубцами, на крюке вверх торчащими, тотчас приподнимают багор и вытаскивают рыбу»1. Рыбу глушили дубинами, летом били трезубой острогой, иногда, в мелкой воде, убивали стрелами. У осевших бедняков главными орудиями лова были удочки, сети из конского волоса, а также сети и невода русского производства. На мелких речках Восточного Казахстана ловили рыбу в волосяные петли.
Зимой и осенью во время хода рыбы (на Сыр-Дарье, Балхаше) ее ловили мешком из редкой ткани (сузгш), забрасываемым на палке. На Сыр-Дарье этим способом ловили леща. Часть улова продавали, а большую часть сохраняли на зиму; этой рыбой казахская семья питалась до весны, когда начинали доить скот.
Рыболовство с годами развивалось и к концу XIX — началу XX в. стало самостоятельным промыслом. Особенно развиты были рыбные промыслы на р. Урале и Сыр-Дарье, на Аральском море, Зайсане, на Мангышлаке и в Гурьевском уезде. Рыболовство приобрело товарное значение, часть улова казахи продавали. Много рыбы шло на вывоз в Россию.

Производства, связанные с обработкой животного и растительного сырья, при общем низком уровне развития производительных сил в ауле, находились в своем большинстве на стадии домашних промыслов. Лишь позднее, с расширением торгово-экономических связей Казахстана с Россией, отдельные отрасли домашней промышленности начали приобретать признаки ремесла и отчасти стали отделяться от скотоводческо-земледель-ческого хозяйства в самостоятельную отрасль труда. Однако ремесло, возникшее и развившееся в условиях кочевого скотоводческого хозяйства и отсталых форм патриархально-родового быта, сильно отличалось от ремесла оседлых народов Средней Азии. В противоположность среднеазиатским цеховым организациям ремесленников казахские мастера работали в одиночку, нередко на дому у заказчика, на полном его обеспечении.
В большинстве случаев ремесло не служило основным источником существования, а являлось дополнением к животноводческо-земледель-ческим занятиям.
В домашних промыслах у казахов существовало разделение труда. Переработка шерсти и изготовление из нее различных изделий целиком лежали на женщине. Обрабатывать кожи и шкуры могли как женщины, так и мужчины. Изделия из металла и дерева изготовляли исключительно мужчины.
Преобладающим видом сырья в хозяйстве скотовода была шерсть овец и верблюдов. Основная масса овечьей шерсти осенней стрижки (ку-зем жун) шла на изготовление войлоков, имевших в домашнем быту широкое применение. Шерсть, предназначенная для кошмы, предварительно сортировалась по цвету. Белая шерсть шла на изготовление высококачественных войлоков для покрытия юрты, для войлочных ковров и ,головных уборов; черная и бурая — на войлоки более низкого качества. Отобранную шерсть тщательно очищали от ости и раскладывали] на шкуре крупного рогатого скота (тулаЦ). Вокруг нее садилось несколько женщин, которые специальными палками (сабау) ритмичными ударами по шерсти взбивали ее. Это заменяло расчесывание шерсти. Необходимое для изготовления войлока количество шерсти настилали слоями на чиевую циновку, по величине равную будущему войлоку, при этом вначале расстилали слой шерсти худшего качества, а затем белую. Обильно сбрызнув горячей водой, шерсть скатывали вместе с циновкой в трубку, которую обвязывали в нескольких местах веревкой, и начинали катать по земле, толкая ногами. Затем циновку разворачивали, снова поливали шерсть горячей водой и, свернув полусвалянный войлок уже без циновки, опять начинали его катать, на этот раз руками.
Процессы валяния войлока сменялись в определенной последовательности. Валяние продолжалось до тех пор, пока войлок не становился достаточно плотным и эластичным. Готовый войлок расстилали на солнце для просушки.
Из шерсти овец и верблюдов женщины пряли при помощи деревянного веретена (уршык) с каменным, костяным или свинцовым пряслицем нитки, из которых затем ткали армячину на простейшем узконавойном станке (врмек). Армячину более высокого качества изготовляли из шерсти молодых верблюдов. Перед тканьем пряжу кипятили в соленой воде, затем просушивали, после чего приступали к подготовке основы. Ткацкий станок у казахов довольно прост. Главные его части — натянутая на колья параллельно земле основа, распялка (адареы), нитченки (кузеу), привязанные к тонким палочкам и подвешиваемые к деревянной треноге, бердо (Цылыш), челнок в виде палочки или камышинки с намотанной нитью утка (аркау). При тканье женщина садилась на основу лицом к нитченкам. На этом же станке ткали узкие шерстяные полосы (бау), шедшие на скрепление остова юрт. Узкую тесьму плели на четырех дощечках.
Из верблюжьей и овечьей шерсти делали подпруги (курайыл) и цветную узкую тесьму (тацеыш). Толстые нитки располагали в ряд на палке соответствующей толщины. Длинной иглой с толстой ниткой в один прием прошивали все ряды сначала в одну, а затем в обратную сторону, близко друг к другу; получалась очень прочная тесьма. Из овечьей шерсти весенней стрижки (жабаеы жун) с добавлением конского волоса вили веревки (ар/$ан), всевозможные шнурки и тесемки, имевшие широкое применение в домашнем хозяйстве казаха-скотовода.
Издавна была распространена выделка шкур и кож домашних животных. Из кожи крупного рогатого скота, коз, лошадей, верблюдов изготовляли обувь, различные виды кожаной посуды. Из кожи лошадей и верблюдов делали конскую сбрую, кожаные принадлежности седла, всевозможные ремни. Шкуры шли на изготовление одежды. Из них делали также коврики — подстилки на пол.
Выделка кож и шкур производилась с помощью молочно-кислых продуктов. Шкуру мыли теплой водой и тщательно соскабливали с мездры остатки мяса и сала. Затем мездру густо смазывали слегка посоленным кислым молоком в смеси с отрубями, сворачивали шкуру шерстью наружу
и оставляли в таком положении на несколько дней. По истечении этого срока шкуру разворачивали, промывали мездру теплой солоноватой водой и просушивали. Затем ее мяли руками, или, если это была толстая шкура крупного животного, специальной кожемялкой (талцы) до тех пор, пока она не становилась совершенно мягкой и годной к употреблению.

Для изготовления кожи, лишенной шерсти, только что снятую шкуру верблюда или лошади опускали в котел или кадку с густопосоленным айраном, куда добавляли отруби, и держали там в течение шести-семи дней. После этого смывали айран, соскабливали остатки шерсти, кожу просушивали и мяли описанным выше способом. Казахи умели также выделывать из шкуры овец и сайгаков кожу под замшу, из которой шили халаты.
Немалое место в быту казахов занимали изделия из дерева. Обработка дерева была одним из наиболее развитых ремесел, в нем наметилась даже некоторая специализация ремесленников по разным видам изделий. Основными центрами производства изделий из дерева были северные и северо-восточные районы Казахстана, богатые лесом. Инструменты мастеров по дереву были весьма несложны и состояли из теслообразных топориков (шаппа тот) с лезвиями плоской pi полукруглой формы, стамесок (Цашау), ножа (пышаЦ), струга (жонгы).
Специальные мастера (yuuii) делали остовы юрты. Решетчатую часть остова и купольные жерди изготовляли при помощи простейшего станка (тез), на котором их выгибали, а сверлили отверстия в них столь же простым станком (ycni).
Большой популярностью в степи пользовались хорошие мастера по изготовлению деревянных частей седел (epuii), на которые шла обычно береза. Мастера по дереву (аеаш шебер) делали, кроме того, деревянные кровати, сундучки и другие предметы быта, вытачивали, чаще из березы, разнообразную посуду. Значительного развития достигло производство циновок из чия (ши).
На территории Казахстана издавна было известно металлургическое производство. На местах древних горных выработок производилась выплавка железа. Из железа кузнецы (темЬршг) изготовляли различные инструменты для кузнечного дела, для обработки дерева, земледельческие орудия (кетмени, серпы, сошники), а также некоторые предметы домашнего обихода. Значительное место в работе кузнецов занимало изготовление оружия: ружей, кинжалов, сабель, копий.
В XIX — начале XX в. ремесла и домашние промыслы казахов испытали влияние товарно-денежных отношений. С середины XIX в. повысился спрос на некоторые изделия казахских промыслов (войлоки, армячи-ну, арканы), что привело к расширению их производства на рынок. Некоторые виды ремесел начали отделяться от сельского хозяйства, появились ремесленники, работавшие на рынок (кожевники, мастера по дереву). Наряду с этим казахские ремесленники начали заимствовать у русских мастеров фабричные инструменты, некоторые приемы изготовления новых для казахского быта вещей (упряжи, телег, русской мебели).
В северо-восточных лесных районах у казахов появились новые виды промыслов — заготовка строительного леса, смолокурение, обжиг угля. Широкое распространение получил извозный промысел.
Великая Октябрьская социалистическая револю-Развитие социалисти- ция 0ТКТ)ЫЛа перед казахским народом новый, со-
ч6ского ХСПЯИРТВЭ т"»
Промышленность циалистический путь развития. В условиях советского строя Казахстан в короткие сроки превратился в страну с передовой индустрией и высокоразвитым сельским хозяйством.
В первые годы Советской власти Казахстан оставался отсталой аграрной республикой весьма слабо развитой промышленностью. В ауле в значительной степени сохранялись кочевое скотоводческое хозяйство и патриархально-феодальный быт. К общей экономической отсталости добавилась еще хозяйственная разруха, вызванная империалистической и гражданской войнами. Кулацкие контрреволюционные банды и белогвардейцы превратили ряд городов, деревень и аулов в развалины. Посевные площади к 1920 г. уменьшились по сравнению с 1914 г. на 40%. Еще значительнее они сократились в тех местах, где происходили длительные бои, например в Уральской области — на 70%, в Семиречье — больше чем вдвое1. Пришло в упадок животноводство. Большая часть промышленных предприятий была выведена из строя или не работала из-за отсутствия топлива и сырья.
Перед Коммунистической партией и Советским правительством встала задача не только восстановить народное хозяйство, но и ликвидировать экономическую отсталость Казахстана, помочь казахскому народу перейти от патриархально-феодальных отношений к социалистическим, минуя капитализм.
Наряду с аграрными мероприятиями, направленными на ликвидацию последствий колониальной политики царизма и засилья кулацко-байских
элементов, решающим этапом социалистического строительства в Казахстане явилась его индустриализация.
Восстановительный период в Казахстане затянулся, и в 1925 г. валовая продукция промышленности республики составляла всего 45% довоенной, а большинство крупных предприятий (Риддер, Джезказган, Карсакпай) только начало восстанавливаться. В промышленности преобладали мелкие кустарные предприятия. Природные богатства края были изучены очень слабо, отсутствие хороших путей сообщения затрудняло эксплуатацию открытых месторождений и строительство на их базе промышленных предприятий. Остро ощущался недостаток в кадрах промышленных рабочих и технической интеллигенции.
Для преодоления этих трудностей необходима была серьезная помощь. Добиваясь социалистической индустриализации Казахстана, Советское государство вложило огромные средства в народное хозяйство республики.

Если в восстановительный период в промышленность Казахстана было вложено 48,5 млн. руб., то в годы первой пятилетки — уже 434 млн. руб., а во второй пятилетке свыше 1,5 млрд.
Многочисленные экспедиции, отправляемые в Казахстан союзными научными учреждениями, начали планомерную разведку богатейших залежей полезных ископаемых, на базе которых можно было развивать промышленность.
Огромную помощь в индустриализации Казахстана оказал русский рабочий класс, снабдивший новостройки Казахстана первоклассной отечественной техникой, пославший тысячи своих представителей на промышленные предприятия Казахстана. Они передавали свой опыт национальным кадрам казахских рабочих.
К 1933 г. промышленная продукция уже составила около 40% всей продукции республики, а во второй пятилетке ее удельный вес возрос до 56,8%. Таким образом, в результате социалистической индустриализации
Казахстан в кратчайшие сроки превратился из отсталой страны в передовую индустриально-аграрную республику.
За годы первых пятилеток Казахстан стал третьей угольной базой СССР. Большое развитие здесь получила тяжелая промышленность: нефтяная, металлургическая, химическая и машиностроительная. Были построены новые промышленные гиганты — шахты Караганды, Джезказганский медеплавильный завод, Лениногорский полиметаллический комбинат, Чимкентский свинцово-цинковый завод, Актюбинский химический комбинат, ряд крупнейших заводов обрабатывающей промышленности. Вокруг промышленных центров выросли новые социалистические города: Караганда, Балхаш и др.
В третьей пятилетке промышленность Казахстана достигла новых успехов в своем развитии.
Проведенная в Казахстане огромная работа по развитию промышленности привела к большим сдвигам в ее структуре и территориальном размещении. Крупные промышленные пентры теперь имеются везде — на Алтае, на Эмбе, в Кара-Тау и Алма-Ате и особенно в Центральном Казахстане, который превратился в основной индустриальный очаг Казахской ССР.
В современной промышленности республики ведущее место занимает тяжелая индустрия. Среди ее отраслей важнейшая роль принадлежит цветной металлургии (Балхаш, Чимкент, Усть-Каменогорск, Текели5. Джезказган), угольной (Караганда, Экибастуз) и нефтяной (Эмба) промышленности. С постройкой передельного завода в Темиртау и Актюбинском завода ферросплавов была создана черная металлургия. Эвакуированные в годы войны из западных районов СССР заводы послужили основой развития машиностроительной промышленности (Алма-Атинский завод тяжелого машиностроения, Актюбинский завод рентгеноаппа-ратуры, Карагандинский завод горного оборудования, Чимкентский
завод пресс-автоматов). Крупные масштабы приобрела химическая промышленность, целиком базирующаяся на местном сырье (фосфориты Кара-Тау, заводы синтетического каучука в Темиртау и Караганде, производство искусственного волокна). Бурное развитие промышленного, жилищного, дорожного строительства вызвало большой рост производства строительных материалов.
Из отраслей легкой промышленности наиболее развиты разные виды пищевой промышленности, кожевенная, меховая, валяльно-войлочная, швейная. Новыми для Казахстана явились хлопчатобумажное и трикотажное производства.
За годы, прошедшие после XX съезда КПСС, в развитие народного хозяйства Казахстана вложено средств в полтора раза больше, чем за все предыдущие 35 лет. Были вызваны к жизни новые промышленные районы с их богатейшими природными ресурсами. Благодаря этому коренным образом изменился экономический облик республики. Возникли новые индустриальные центры, города, сотни крупных рабочих поселков. Заложен фундамент новой крупной металлургической базы на востоке СССР.
Валовая продукция промышленности Казахстана за годы Советской власти выросла в 57 раз. За послевоенные годы в республике заново организовано производство чугуна, стали, проката, добыча железной руды, выпуск сельскохозяйственных машин, производство минеральных удобрений, цемента.
По объему промышленной продукции Казахская ССР заняла уже третье место среди республик Советского Союза, уступая только Российской федерации и Украинской ССР. Многочисленные виды оборудования и машин вывозятся из Казахской ССР не только в другие экономические районы страны, но и в различные зарубежные страны.
В результате Октябрьской революции и последующего социалистического строительства в Казахстане выросли многочисленные кадры рабочих из среды казахов и других местных национальностей. Формирование казахского рабочего класса в процессе индустриализации Казахстана коренным образом отличалось от формирования рабочего класса в эпоху капитализма.

Если прежде оно происходило на основе разорения трудя-
щегося крестьянства, то при Советской власти оно основывалось на социалистическом преобразовании аула и общем подъеме материального и культурного благосостояния трудящихся.
Подготовке и воспитанию национальных кадров рабочих Коммунистическая партия и Советское правительство уделяли особое внимание. В казахских аулах велась постоянная агитационно-массовая работа, направленная на вовлечение казахских трудящихся в промышленность. Казахам, пожелавшим работать в промышленности, предоставлялись определенные льготы и преимущества. С начала 1930-х годов в основу вовлечения казахских трудящихся в промышленность был положен принцип организованного набора путем заключения договоров с колхозами. В результате в 1934 г. казахи составляли уже 46,5% общего числа промышленных рабочих, в то время как в 1926 г. около 24%. Численность их за это время возросла в 4,5 раза.
Казахские трудящиеся, пришедшие в промышленность и на транспорт, овладевали производственной квалификацией. Этой цели служили многочисленные курсы и школы. Сотни казахских рабочих обучались на передовых промышленных предприятиях в центре страны. Высшие учебные заведения и техникумы РСФСР готовили кадры казахской технической интеллигенции.
В промышленность Казахстана пришло много женщин, в том числе и казашек. Это имело огромное значение для осуществления фактического равенства женщин. Вовлечение женщин в промышленность сопровождалось строительством детских яслей и садов, работой по повышению культурного и политического уровня женщин.
За годы пятилеток в промышленное производство влились сотни тысяч человек, из них почти половина — казахов. В 1960 г. численность рабочих и служащих в народном хозяйстве республики достигла 3 млн. человек, в том числе в промышленности — 500 тыс., строительстве — 304 тыс., сельском хозяйстве — 672 тыс. человек.
Предприятия социалистической промышленности Казахстана оснащены первоклассной техникой, все трудоемкие производственные процессы механизированы. Так, до революции в Караганде, как и в других угольных копях Казахстана, уголь добывался вручную, теперь же здесь высятся копры мощных шахт, оснащенных богатейшей техникой. На Балхашском медеплавильном заводе только одна пятая рабочих занята непосредственно металлургическим процессом,— обогащением и плавкой. Четыре пятых — это механики, энергетики, ремонтники.
Переход к новой технике, освоение ее, развитие социалистического соревнования обусловили значительное повышение производительности труда, в частности и рабочих-казахов. Из темного, забитого в прошлом бедняка, пришедшего из аула и нередко приписывавшего машине свойства «злого духа», казах вырос в передового советского рабочего. Вместе с овладением современной техникой производства и приобретением квалификации в новых, социалистических условиях произошла коренная ломка сознания людей, расширился их политический и культурный кругозор.
С необычайной быстротой менялись быт и культура казахских рабочих. Росли потребности, менялись вкусы и привычки.
В быту рабочих особенно быстро исчезли пережитки патриархально-феодальных отношений, устаревшие предметы национального быта (в одежде, утвари).
Большую роль в изменении домашнего быта сыграла культурно-просветительная работа среди казашек. Наряду с кружками по ликвидации неграмотности и другими для них создавались специальные кружки гигиены и ухода за детьми.
.В первое время пришедшие из аула на промышленные предприятия казахи нередко жили в юртах или землянках. Своеобразен был вид новостроек, рядом с которыми целые улицы состояли из юрт. Казахи не сразу привыкли к русской пище, поэтому в столовых готовили блюда с учетом национальных вкусов рабочих и их семей. В открывшемся в 1934 г. на строительстве Балхашского комбината детском саду дети-казахи отказывались от овощных блюд, ели только мясную или молочную пищу, поэтому вначале для казахских детей готовили отдельные блюда.
Однако очень скоро казахи привыкли к новым формам быта, юрты и землянки исчезли, их место заняли современные дома. В быт быстро входили предметы городского обихода — мебель, электрические приборы.
Городское население Казахстана за годы Советской власти возросло в несколько раз. Если в 1913 г. городских жителей насчитывалось 541 тыс. человек и они составляли 9,7% всего населения, то на 15 января 1959 г. число горожан возросло до 4 млн. человек с лишним (44% населения).
Город Алма-Ата — вначале заилийское укрепление Верный, созданное в 1854 г., затем небольшой городок — за 40 лет стал центром индустриально-аграрной республики. По пыльным улицам Верного скрипели только арбы, двигались пешеходы, всадники на лошадях и ослах, проходили караваны верблюдов. Теперь в Алма-Ате трамвайное и троллейбусное движение, по асфальту широких проспектов движутся сотни автомобилей. Двух-, трехэтажные жилые дома, здания общественных, государственных и научных учреждений, клубов, кинотеатров, школ украшают город. Алма-атинцы гордятся зданием оперного театра имени Абая, построенным в 1940 г. В центре города возведены крупные архитектурные ансамбли — Дом правительства, здание Академии наук. Алма-Ату заслуженно называют городом-садом. Проспекты его обсажены высокими пирамидальными тополями, деревья почти закрывают здания, в городе несколько великолепных тенистых парков. Алма-Ата — центр культурной и научной жизни республики. Здесь имеются научные учреждения, высшие учеб-
ные заведения, библиотеки, казахские и русские драматические и оперный театры, государственная филармония; издается несколько республиканских газет и журналов. Город стал также крупным промышленным центром. В нем развиты новые отрасли промышленности: металлообрабатывающая, текстильная, трикотажная, мясоконсервная.
Одним из красивейших областных центров Казахстана стал г. Чимкент. Он принадлежал ранее Кокандскому ханству и жизнь в нем до 1864 г. была типична для старого Востока. С присоединением к России жители города начали испытывать влияние русской культуры. Но все же и к 1910 г. здесь было всего три начальных школы, один врач, два фельдшера и повивальная бабка. Зато было 42 мечети и три православных церкви.

При мечетях работало восемь духовных школ — медресе.
На месте старого Чимкента ныне вырос социалистический город, на широких улицах которого, в зелени деревьев, построены многоэтажные дома. На окраине высятся корпуса величайшего в Европе и Азии свинцово-цинкового завода им. Калинина. Недалеко от него, там, где стоял сантонинный завод купца Иванова, вырос Химико-фармацевтический завод им.Дзержинского — единственное в мире предприятие, производящее из дикорастущих степных трав сантонин. Там же вырабатывается эфедрин и другие ценные препараты. Город насчитывает 153 тыс. жителей. Молодежь всех населяющих его национальностей — казахская, узбекская, русская — получает высшее и среднее образование в учительском и технологическом институтах и пяти техникумах. С утра до поздней ночи заполнены читальные залы библиотек. Сотни людей посещают различные лекции. В областном театре идут современные пьесы. В городе выходят две газеты.
В новых промышленных районах Казахской республики, в недавно еще мертвых - степях и в горах рождаются новые города, рабочие поселки, рудники, заводы и фабрики. Так, на берегу бухты Бертыс оз. Балхаш, в голой степи, где почти не встречались даже стойбища казахов, вырос город меди — Балхаш, население которого достигло уже 53 тыс. человек.
Несмотря на трудности, связанные с неблагоприятными почвенно-клима-тическими условиями и недостатком пресной воды, город и его окрестности за короткое время были озеленены, на площади в несколько десятков гектаров раскинулся созданный медеплавильщиками ботанический сад. Построены многоэтажные дома с канализацией, водопроводом, электрическим освещением. В городе работают начальные и средние школы, горно-металлургический и сельскохозяйственный институты, детские сады и ясли, драматический театр, клубы, библиотеки, стадион, водноспортивная станция, кинотеатр — все, что необходимо для удовлетворения культурных потребностей советских людей.
Караганда — крупный город Казахстана, занимающий со своими шахтерскими поселками десятки квадратных километров и насчитывающий 398 тыс. жителей. В центре его высоко поднимаются нарядные многоэтажные дома со всеми удобствами для их обитателей. Вдоль улиц тянутся аллеи деревьев и кустарников, на площадях разбиты яркие цветники, на окраинах широко раскинулись густые зеленые парки. Огромный город продолжает расти и строиться. Сооружены величественное здание Дворца горняков, новые клубы, школы, целые кварталы многоэтажных жилых Домов. Непрерывно расширяется сеть предприятий коммунально-бытового обслуживания.
В совсем недавно возникших новых городах — таких, как Рудный, Текели, Темиртау, Абай, Шахтинск, Чулак-Тау, наряду с большим строительством проводятся мероприятия по благоустройству. В Чулак-Тау, городке горнохимического комбината Кара-Тау, для рабочих построены десятки небольших особняков. Рабочий городок электрифицирован. В двухэтажном здании зимнего клуба имеются звуковая киноустановка, обширный читальный зал, библиотека, комнаты для кружков художественной самодеятельности. В красивое здание средней школы многие горняки по вечерам приходят с тетрадями и книгами: они получают здесь среднее обр а зов ание.
Как и во всей стране, в Казахстане широким фронтом развернулось жилищное строительство. После XX съезда КПСС государственными и
кооперативными организациями построено около 12 млн. кв. м жилой площади, или в 1,6 раза больше, чем за предыдущие 15 лет.
Современный быт казахских рабочих мало отличается от быта горожан других национальностей. Около предприятий для рабочих возведены высокие многоквартирные дома с паровым отоплением, электричеством, водопроводом. Наряду с этим на окраинах городов нередко целые кварталы застраиваются индивидуальными домиками рабочих типа коттеджей. Чистые светлые квартиры обставлены хорошей удобной мебелью. Городская меблировка сочетается с красочным убранством комнат в национальном стиле. Во многих семьях сохраняется пользование традиционным низеньким столом для еды, кровать завешивается белым пологом (тымыл-ды1$), в убранство входят тканые ковры, паласы, орнаментированные войлочные ковры.
Городские рабочие большей частью носят одежду фабричного производства, приобретаемую в магазинах. Пища обогатилась множеством новых блюд, ранее не известных казахам. Однако немалое место в питании продолжают сохранять и традиционные казахские кушанья; вошли в обиход блюда из узбекской и уйгурской кухни —плов, манты.
Показателем культурного роста казахских рабочих является любовь к книге, тяга к искусству. Нет, пожалуй, ни одной рабочей семьи, которая не имела бы домашней библиотечки. Многие рабочие получают газеты и журналы, берут книги в городских или клубных библиотеках.
Советское государство оказывает большое внимание обслуживанию культурных запросов рабочих. Одним из первых общественных зданий в каждом новом рабочем поселке строят клуб. В промышленных центрах воздвигаются дворцы культуры. Великолепный Дворец культуры горняков сооружен, например, в Караганде.

Казахский рабочий класс занимает передовые позиции в развитии быта и культуры. Именно он является проводником нового, социалистического быта в аул. Но казахские рабочие не утрачивают национальных особенностей быта и культуры. Все лучшее, прогрессивное, что имелось в традиционной национальной культуре казахского народа, сохраняется и полу-
чает развитие и в рабочей среде. В кружках художественной самодеятельности звучат казахские ¦ народные мелодии и современная профессиональная казахская музыка, разучиваются казахские и русские песни. Казахское прикладное искусство живет и в домашних женских рукоделиях. Некоторые старинные формы получили новое содержание. В этом отношении интересны поэтические состязания (айтыс), которые на ряде предприятий стали традицией.Так,вконце 1957 г. в клубе шахты им. Кирова в Караганде состоялся традиционный айтыс молодых акынов Караганды, посвященный итогам социалистического соревнования угольщиков. Молодые акыны-горняки Максут Бейсеитов и Орымбай Айма-гамбетов в своих песнях воспевали успехи рабочих—передовиков своего предприятия и в шуточном споре, востро сатирических стихах критиковали имеющиеся недостатки в работе и строительстве на других шахтах.
Одним из первых мероприятий Советского правительства в области сельского хозяйства Казахстана была ликвидация последствий колониальной политики царизма. 3 января 1918 г. Совет Народных Комиссаров Туркестанской республики издал декрет о ликвидации Переселенческого управления. Более 3500 тыс десятин было передано трудящимся после ликвидации помещичьих имений, земельных владений крупных торгово-промышленных! предприятий и верхушки казачьего войска. Казахское трудовое население получило несколько миллионов гектаров, в том числе из свободного переселенческого фонда, пригодной для земледелия и богатой прекрасными сенокосами и выпасами земли. Многие тысячи казахских хозяйств освободились от кабальной зависимости, отработок и уплаты больших сумм за пользование землей.
В 1921—1922 гг. была проведена земельно-водная реформа в Семире-ченской и Сыр-Дарьинской областях, в результате которой казахские трудящиеся получили более 230 тыс. десятин земли из излишков, отобранных у кулачества. Реформа способствовала дальнейшему укреплению союза русского рабочего класса с трудящимся казахским крестьянством, нанесла сильный удар кулакам-колонизаторам и ослабила позиции байства.
Уже в результате первых аграрных мероприятий Советского правительства значительно сократилось число беспосевных и бесскотных трудовых хозяйств и в то же время уменьшилось кулацко-байское землепользование. Большую роль в подготовке условий для осуществления социалистического преобразования сельского хозяйства сыграло проводившееся в 1923—1928 гг. землеустройство трудящегося крестьянства, особенно кочевого и полукочевого казахского населения. Землеустраиваемым выдавался кредит для приобретения скота и инвентаря с рассрочкой платежа на 10 лет, бесплатно отпускался лес для сооружения домов и хозяйственнъгх построек. Это способствовало переходу бедняцких и середняцких слоев казахского населения на оседлость, расширению посевных площадей и дальнейшему ограничению эксплуататорских элементов. В результате уже к 1925 г. посевные площади достигли 67,6% довоенного уровня, а поголовье скота 75%.
В 1926—1927 гг. в казахском ауле был проведен передел пахотных и сенокосных угодий, в ходе которого аульная беднота и середняки получили дополнительно 1250 тыс. га пахотной земли и 1360 тыс. га сенокосов, ранее принадлежавших баям и другим эксплуататорским элементам. Затем, в 1928 г., последовала конфискация у 700 крупных баев-полуфеодалов скота, а также строений, транспортных средств, сельскохозяйственного инвентаря и другого имущества. Скот и имущество получили 25 тыс. бедняцких и середняцких хозяйств. На базе конфискованного у баев скота и инвентаря было также создано около 300 новых колхозов и пять образцовых совхозов. Наиболее антисоветски настроенные баи и потомки феодальной казахской знати были выселены. Ликвидация оплота патриархально-феодальных пережитков подготовила полную ликвидацию эксплуататорских классов в Казахстане. Сельское хозяйство шло по пути подъема; уже в 1929 г. посевные площади превысили уровень 1913 г.
Коммунистическая партия и Советское правительство систематически и во все возрастающих масштабах оказывали помощь в развитии производительных сил и ликвидации вековой отсталости в ауле. Трудовому крестьянству отпускался семенной материал, денежные кредиты; расширялась зооветеринарная и агрономическая помощь. Все это усиливало доверие трудящихся масс аула к Советской власти и создало необходимые условия для коллективизации.
Первые коллективные хозяйства в Казахстане возникли в 1918 г.; их организовали батраки, бедняки и частично рабочие.

Одной из основных форм сельскохозяйственной кооперации в Казахстане в первые годы были товарищества по общественной обработке земли (ТОЗы), в которых крестьяне постепенно получали навыки коллективного труда.
На юге Казахстана большое распространение получили мелиоративные товарищества, помогавшие крестьянским хозяйствам в улучшении оросительной сети: объединенные ими хозяйства строили каналы, которые затем совместно использовали. В кочевых и полукочевых животноводческих районах, вследствие слабого развития земледелия и наличия сильных пережитков патриархально-феодальных отношений, преобладали другие первичные формы кооперации: снабженческо-сбытовые кооперативы, колодезные и другие товарищества.
Коренной перелом в развитии производственных отношений произошел в Казахстане, как и во всей стране, в 1929 г. К этому времени были достигнуты успехи в индустриализации страны, сельское хозяйство получило много машин. В 1929 г. в Казахстане было организовано 30 совхозов, пять машинно-тракторных станций.
Большую роль в проведении сплошной коллективизации в Казахстане сыграли направленные партией в конце 1929 — начале 1930 г. в деревни и аулы промышленные рабочие-двадцатипятитысячники (свыше 1000 человек), основное ядро которых осталось работать в колхозах.
К концу 1929 г. по сравнению с его началом число колхозов в республике удвоилось, а число хозяйств, вошедших в колхозы, увеличилось более чем в 3,5 раза. В последующие годы темпы коллективизации увеличивались. К концу 1934 г. колхозы Казахстана объединяли уже 85,9% всех трудовых% крестьянских хозяйств и свыше 90% посевных площадей. В 1937 г. сплошная коллективизация была завершена; в колхозы объединились 97,5% хозяйств.
Одновременно со сплошной коллективизацией отсталых кочевых и полукочевых казахских хозяйств и на ее базе осуществлялось оседание быв-
ших кочевников. Советское государство оказывало им огромную помощь кредитами, сельскохозяйственными машинами и др.
Объединение единоличных крестьянских хозяйств в крупные производственные коллективы решило успех реконструкции сельского хозяйства Казахстана. Рост колхозов сопровождался оснащением сельского хозяйства сложными сельскохозяйственными машинами и инвентарем. В 1931 г. для обслуживания колхозов было создано 43 МТС. В 1934 г. МТС уже обеспечивали обработку 53% посевных площадей колхозов. В годы первой пятилетки МТС и созданные при них политотделы провели большую работу по организационно-хозяйственному укреплению колхозов, выращиванию колхозных кадров, подъему политического уровня колхозного населения, В 1940 г. на полях республики работало уже более 30 тыс. тракторов и 11 тыс. комбайнов.
В результате победы колхозного строя старые производственные отношения в аулах и селениях Казахстана сменились новыми, социалистическими. В республике выросло высококультурное механизированное земледелие, сосредоточенное в крупных колхозах и совхозах.
Большинство посевных площадей находится в северных и южных районах республики. Огромные пространства Центрального и Западного Казахстана используются главным образом для отгонного животноводства. В северных районах зерновое хозяйство сочетается с молочным животноводством. В южных районах, в предгорьях Джунгарского Ала-Тау и других горных систем Тянь-Шаня, развито поливное земледелие и мясо-молочное животноводство. На поливных землях наряду с зерновыми возде-лываются ценнейшие технические культуры.
Большую роль в развитии сельского хозяйства сыграло происходившее в 1950—1953 гг. укрупнение сельхозартелей. Однако самое важное значение для дальнейшего подъема сельского хозяйства имели решения сентябрьского (1953 г.) и последующих пленумов ЦК КПСС. Осуществляя выдвинутую Коммунистической партией задачу—довести в 1965 г. валовой сбор зерна в стране до 11,7 млрд. пудов, трудящиеся республики вместе с огромной армией новоселов, по зову партии прибывших в Казахстан из других братских республик, провели огромную работу по освоению целинных и залежных земель, развернув самоотверженное наступление на пустовавшие веками степные просторы. За короткий срок здесь было освоено
более 23 млн. га новых земель. В степи выросли сотни новых благоустроенных поселков с жилыми домами, клубами, больницами, школами, библиотеками, проложены тысячи километров железных и шоссейных дорог, построены новые элеваторы и зерносклады. Освоение целины стало великим трудовым подвигом всех народов Советского Союза.
Ведущую роль в освоении целинных земель сыграли созданные здесь сотни новых крупных зерновых совхозов. Их теперь насчитывается свыше 700. Во много раз увеличили производство зерна и колхозы республики. За годы освоения целины производство товарного зерна увеличилось в 4,3 раза. Казахстан превратился во вторую после РСФСР житницу советской страны. За успехи в освоении целинных и залежных земель Казахская ССР была удостоена высокой правительственной награды — ордена Ленина.
Большое значение для Казахстана имеет орошение. Орошаемые земли (их насчитывается более 1400 тыс. га) расположены главным образом в Южно-Казахстанском крае. За годы Советской власти проделана огромная работа по орошению больших массивов плодороднейших земель, не использовавшихся раньше из-за отсутствия воды. Так, например, реконструкция старых оросительных систем и строительство новых дали в 1945 г. по сравнению с 1915 г. 400 тыс. га новых площадей. На орошаемых землях выросли новые культурные районы поливного земледелия. Колхозники Южного Казахстана покрыли Голодную степь мощной сетью каналов, выведенных из Сыр-Дарьи. Первый хлопководческий совхоз «Пахта-Арал», организованный около 40 лет назад в южной части этого пустынного в прошлом района, стал крупнейшим хлопководческим хозяйством, он имеет более 5,5 тыс. га посевов хлопчатника и собирает высокие урожаи хлопка (в 1961 г. по 35—36 ц с 1 га). Здесь широко применяется машинный сбор хлопка. Совхоз развивает также животноводство, садоводство и виноградарство. Его центральная усадьба стала городом с многочисленным населением.

Богатейшие колхозные нивы раскинулись на территории трех новых районов — Пахта-Аральского, Кировского и Ильичевского. Помимо хлопка и зерновых культур, здесь значительные площади занимают сады и виноградники, бахчевые культуры. К концу семилетки в казахстанской части Голодной степи будет обводнено 73 тыс. га новой земли, сооружено Чардаринское водохранилище.
В настоящее время в республике ведется строительство крупных оросительных каналов и водохранилищ: на юге Казахстана — Большого Туркестанского канала, Большого Чуйского, Терс-Ащибулакского и Кур-тинского водохранилищ; на западе — Урало-Кушумской обводнительной системы, Тайпакского магистрального канала; в долине Сыр-Дарьи — левобережного канала. В сельском хозяйстве применяются такие эффективные способы полива, как бороздковый, сифонный, дождевание.
Большое значение для развития сельского хозяйства Казахстана имеет строительство Кзыл-Ординской железобетонной плотины, которая даст возможность оросить свыше 100 тыс. га под посевы риса.
Высокого уровня достигла механизация земледелия в Казахстане. На совхозных и колхозных полях работает 363 тыс. тракторов (в 15-сильном исчислении), в том числе 234 тыс. в Целинном крае, 100 тыс. зерновых комбайнов, почти полностью обеспечивающих посев и уборку зерновых культур. Здесь применяются новейшие сельскохозяйственные машины: широкозахватные жатки, плуги без отвалов и др. Ручной труд и простые машины с конной тягой все больше вытесняются из процессов обработки полей и уборки урожая технических и огородных культур (хлопка, сахарной свеклы и др.). В сельскохозяйственном производстве внедряется электроэнергия.
Значительно изменилось соотношение сельскохозяйственных культур на полях. Большое развитие получило возделывание ценных технических культур, в особенности хлопчатника (Южно-Казахстанский край), сахарной свеклы (Алма-Атинская и Джамбулская области), табака. Распространены также посевы подсолнечника, лекарственного мака. На юге Казахстана много садов и виноградников. Увеличились площади под огородными и бахчевыми культурами, особенно под картофелем, арбузами и дынями. Из зерновых культур главными являются яровая и озимая пшеница, кукуруза, просо, ячмень. В долине Сыр-Дарьи развито рисосеяние.
Улучшение структуры посевных площадей идет в настоящее время до линии замены малоурожайных культур такими, как кукуруза, сахарная свекла и бобовые, особенно горох. В зерновом балансе республики
все большее значение приобретает кукуруза. В 1961 г. ею были заняты сотни тысяч гектаров. Ее плантации простираются уже от Волгв до Алтая, от Заилийского Ала-Тау до Уральских гор. Широкую известность получили такие мастера возделывания кукурузы, как Марьям Ния-зова, Турсун Ушуров, Усман Маметов. В 1961 г. в республике было собрано по 50 ц сухого зерна кукурузы с 1 га.
Вместе с ростом посевных площадей и широкой механизацией сельскохозяйственных процессов происходит массовое внедрение передовых агротехнических мероприятий. Это обеспечивает получение высоких урожаев, уменьшает и постепенно ликвидирует зависимость земледелия от капризов природы.
Показателем успехов земледелия является повышение урожайности зерновых и технических культур. Если в 1909—1913 гг. урожайность зерновых составляла в среднем 5,1 ц с 1 га, то в 1961 г. она достигла 15—17 ц с 1 га, многие совхозы и колхозы собирали и более высокие урожаи.

Знатный просовод Актюбинской области Чаганак Берсиев установил в 1943 г. мировой рекорд, доведя урожайность проса до 201 ц с 1 га. Этот рекорд вскоре был перекрыт Алусбаем Аманбаевым, собравшим 207 ц с 1 га. В Кзыл-Ординской области достигнуты мировые рекорды урожайности риса; так, Ибрай Жахаев (колхоз «Кзыл-Ту») добился урожая 171 ц с 1 га. Установлены также мировые рекорды урожайности сахарной свеклы.
Огромные успехи в земледелии были достигнуты благодаря самоотверженному труду колхозного крестьянства, рабочих совхозов и специалистов сельского хозяйства. В ходе развития социалистических отношений в ауле, реконструкции земледелия и животноводства изменился характер труда, изменились люди и их отношение к общественному делу.
Труд в сельском хозяйстве все больше связывается с машинами, все больше становится трудом профессиональным. Из казахов-крестьян выросло много механизаторов: трактористов, комбайнеров, шоферов. Сельское хозяйство обслуживает целая армия специалистов. Современный уровень техники и агротехники, требуя значительных знаний, в большой степени способствует повышению культурного уровня трудящихся.
Глубочайшие изменения произошли и в животноводстве. Для перестройки этой отрасли сельскохозяйственного производства казахскому народу пришлось провести огромную работу. Классовая борьба, развернувшаяся в первые годы социалистического переустройства казахского аула, массовое уничтожение скота кулаками и баями, ошибки й перегибы, допущенные при проведении коллективизации и оседания, привели вначале 1930-х годов к резкому снижению поголовья скота в Казахстане.
Ряд последовавших за этим специальных мероприятий партии и правительства помог выправить допущенные ошибки. В результате уже к 1933 г. был успешно закончен реконструктивный период. Колхозы и совхозы республики развернули борьбу за увеличение поголовья скота, за превращение Казахстана в основную базу животноводства на востоке СССР. К 1940 г. Казахстан по темпам роста поголовья занял первое место в СССР, увеличив количество скота в 1940 г. по сравнению с 1933 в 2,5 раза.
В послевоенный период на подъем общественного животноводства было обращено особое внимание партийных и советских органов. В результате уже в 1950 г. количество овец и коз только в колхозах превысило довоенный уровень почти в 3 раза, лошадей — на 106%, крупного рогатого скота — на 75%. За пять с половиной последних лет, к октябрю 1961 г., только поголовье овец возросло на 16,3 млн., составив (вместе с козами) 34 млн. В республике насчитывается свыше 6 млн. голов крупного рогатого скота, более 2 млн. свиней, 28 млн. штук птицы.
Наличие в республике огромных естественных пастбищ позволило широко использовать особую форму животноводства — отгонное животноводство, базирующееся на сезонном использовании естественных кормовых ресурсов. Социалистическое отгонное животноводство республики в корне отличается от кочевого скотоводства дореволюционного Казахстана. Сочетая достижения современной науки с богатым практическим опытом, казахский народ в условиях социалистического строя создал крупное общественное животноводство. Его отличает высокая товарность, господство новых, социалистических форм организации труда, наличие передовой сельскохозяйственной техники, применение научных методов и приемов хозяйствования.
Создание страховых запасов кормов на участках отгона, сооружение водоемов и теплых помещений для скота, зоотехническое и ветеринарное обслуживание—все это обеспечивает эффективность современного отгонного животноводства, способствует повышению его продуктивности.
Огромное внимание уделяется в настоящее время вопросам механизации производственных процессов в животноводстве. В колхозах и совхозах республики все шире применяется механизированная заготовка кормов, закладка силоса, подача воды на животноводческие фермы, электромеханическая дойка коров, электрострижка овец.
Современный период развития животноводства характеризуется всемерным укреплением отгонно-пастбищной системы содержания скота в животноводческих районах и переходом к стойловой системе в земледельческих районах.
Наличие в Казахстане 170 млн. га естественных кормовых угодий, значительная часть которых используется еще недостаточно, позволяет расширить и укрепить отгонно-пастбищное животноводство, особенно такую его важнейшую отрасль, как овцеводство. Освоение миллионов гектаров целинных и залежных земель дает возможность развивать продуктивное животноводство на базе широкого внедрения высококалорийных кормовых культур, таких, как кукуруза, сахарная свекла, кормовые бобы, горох. Республика в настоящее время борется за увеличение производства важнейших продуктов животноводства, особенно мяса.
Значительные работы проведены в Казахстане по улучшению местных пород скота, а также по выведению новых. На территории республики созданы многочисленные племенные питомники, пункты искусственного осеменения скота.

Разведение крупного рогатого скота наиболее развито в северных областях Казахстана (Северо-Казахстанской, Павлодарской, Кустанай-ской, Кокчетавской и Целиноградской), где преобладает молочное направление животноводства. Здесь разводят главным образом красную
етепную породу рогатого скота, отличающуюся высокой удойностью. В обширной зоне степей (Семипалатинская и Уральская области) разводят симментали-зированный скот. Наряду с хорошей молочностью, этот скот отличается высокими мясными качествами. В сухо-степной и пустынно-степной зонах, в районах преимущественно пастбищного содержания (Центральный и Южный Казахстан), преобладает новая высокопродуктивная казахская белоголовая порода, которая лучше, чем другие, переносит условия зимнего пастбищного содержания. Она создана на основе метизации местной малопродуктивной породы коров с астраханской и герефордекой породами. Из года в год увеличивается число колхозных и совхозных ферм с ала-тауской, швицкой, аулие-атинской и другими породами рогатого скота.
В республике разводят также более десяти основных пород овец (в том числе советский меринос, казахская тонкорунная, кавказская, алтайская, ставропольская). Ведутся работы по созданию новых пород тонкорунных овец применительно к особенностям различных зон республики: бескарагайский меринос в Павлодарской области, приаральская тонкорунная, приспособленная к существованию в условиях пустынь Кзыл-Ординской области, и др. На значительных площадях пустынь и полупустынь Южного, Центрального и Западного Казахстана разводят высокопро уктивные породы овец мясо-сального направления (эдельбаевские курдючные и каракульские).
Местная порода лошадей улучшается на основе использования английской, англо-донской и донской пород. Распространяется местная адаев-екая порода лошадей, отличающаяся быстротой и выносливостью. Основное поголовье разводимых в Казахстане лошадей сосредоточено на естественных пастбищах степной и полупустынной частей Западного, Центрального и Южного Казахстана. Здесь же расположена большая часть колхозов и совхозов, занимающихся верблюдоводством.
За годы Советской власти огромные изменения произошли в организации выпаса и в условиях содержания скота. При господстве отгонной системы в животноводстве большое внимание уделяется созданию прочной кормовой базы. Казахские животноводы, сочетая опыт своих предков с новейшими достижениями сельскохозяйственной науки, организуют сезонный выпас тех видов скота, которые содержатся в основном на естественных пастбищах. С наступлением весны стада колхозов и совхозов, находившиеся на скотных дворах в местах зимовки, передвигаются на весенние пастбища, а затем на летние (джайляу) и обратно. Перегон скота
проводится под наблюдением специалистов-зоотехников по заранее разведанным маршрутам. На участках отгона и на трассах перегона десятки гектаров засеваются кормовыми травами, оборудуются водопои. В местах зимовки устраиваются помещения для скота, создаются запасы грубых и концентрированных кормов. С целью расширения кормовой базы ежегодно осваиваются десятки тысяч новых естественных пастбищ, их орошают, засевают многолетними травами и кормовыми культурами. Совхозы и колхозы строят новые типовые помещения для скота, переводя все большее его количество на стойловое содержание.
С ростом и укреплением экономики колхозов и совхозов значительно улучшились культурно-бытовые условия жизни колхозников, вынужденных большую часть года проводить на отгонных пастбищах, вдали от населенных пунктов.
В отдаленных районах чабанские бригады, находящиеся на пастбищах, держат связь с колхозами посредством радио.
На зимних участках для животноводов построены тысячи жилых домов. В летнее время животноводы живут в легких, удобных для перевозки юртах. Для их массового изготовления в республике производятся тысячи деревянных каркасов и сотни тонн войлоков. Наряду с этим возникла необходимость в изготовлении более дешевых и портативных переносных жилищ для животноводов. Институт пластмасс разработал и изготовил образцы юрт из синтетических материалов. Легкий разборный каркас такой юрты сделан из пенопласта и покрыт снаружи капроном. В ней имеется несколько окон из органического стекла, которые легко вынимаются при проветривании помещения. Юрта большого размера (28 кв. м) предназначается под красный уголок. Разработан также образец юрты-школы для детей животноводов. Юрты нового типа в 1,5—2 раза легче и долгов ечнее в ой л очных.
На отгонных участках созданы сотни межколхозных центров, где имеются школы-интернаты для детей животноводов, зооветеринарные пункты, радиоузлы, больницы, библиотеки, бани, торговые точки. Для куль-
турного обслуживания животноводов организованы красные юрты и передвижные автоклубы, регулярно посещающие отдаленные фермы и участки, где демонстрируются художественные и научно-популярные фильмы, проводятся лекции, беседы.
За годы Советской власти в Казахстане выросли десятки тысяч специалистов животноводства, успешно борющихся за увеличение общественного поголовья скота, рост его продуктивности. Многие сотни животноводов удостоены высокого звания Героя Социалистического Труда.
Семилетний план развития народного хозяйства СССР открыл новую страницу в истории хозяйственного развития Казахстана.

В течение 1959—1965 гг. наме-
чено дальнейшее развитие цветной металлургии, энергетики, машиностроения, химической, нефтяной, угольной, цементной, пищевой и легкой промышленности.
Капитальные вложения в народное хозяйство Казахской ССР предусмотрены в объеме 116—119млрд. руб., или в 2,3 раза больше, чем в предшествующем семилетии. Валовая продукция промышленности к концу семилетия увеличится в 2,7 раза по сравнению с 1958 г., в том числе добыча железной руды вырастет в 6,2 раза, выплавка стали в 17 раз. Выработка электроэнергии достигнет 26 млрд. квт-ч.
В соответствии с семилетним планом в Казахстане развернулось строительство новых промышленных гигантов. На западе, недалеко от Куста-ная, вступил в строй крупнейший на Востоке Соколовско-Сарбайский горно-обогатительный комбинат производительностью 26 млн. т железной руды в год. Продолжается строительство «Казахстанской Магнитки» — Карагандинского металлургического завода в Темиртау, который превзойдет по мощности Кузнецкий комбинат. Здесь уже введены в эксплуатацию две доменные печи и три коксовые батареи. С вводом в действие этих предприятий, а также Атасуйских рудников Казахстан стал впервые производить чугун и кокс, а добыча железной руды увеличилась в 30 раз. Казахстан превратился в сырьевую базу и для всей металлургии Южного Урала. На берегу Иртыша близ Павлодара сооружается второй в республике завод ферросплавов. В Павлодаре строится алюминиевый завод на базе Тургайского бокситового рудника.
Предусматривается строительство крупных машиностроительных предприятий, увеличение добычи угля в 1,5—1,6 раза. Высокими темпами будет развиватьсяj химическая промышленность: производство
минеральных удобрений, искусственного волокна, синтетического каучука, автомобильных покрышек. Уже строится ряд предприятий большой химии.
За три года семилетки в Казахстане введено в эксплуатацию свыше 400 новых промышленных предприятий и цехов. Валовая продукция промышленности за этот период возросла на 28%.
Преобразование всей экономики республики происходит на базе развития энергетического хозяйства. Построени мощные тепловые и гидроэлектростанции Крупнейшая Усть-Каменогорская ГЭС построена в годы пятой пятилетки. Введена в эксплуатацию Бухтар-минская ГЭС. Предусмотрено строительство Шульбинской ГЭС на Иртыше, Капчагайской на р. Или, Карагандинской ГРЭС № 2 и многих других.
В области сельского хозяйства семилегний план ставит перед Казахстаном задачу дальнейшего производства зерна, технических культур и продуктов животноводства. Производство сахарной свеклы к концу семилетки по сравнению с 1958 г. должно увеличиться в 1,9—2,2 раза, хлопка-сырца — в 1,7—2, мяса — в 2,5, молока — в 1,8, шерсти — в 2,1 раза.
В последнее время, по призыву Коммунистической партии, развернулось широкое движение за развитие животноводства и увеличение производства мяса в районах целинных земель. Это движение рассматривается тружениками сельского хозяйства Казахстана как освоение второй -животноводческой—целины.
Еще более величественные перспективы открываются перед Казахстаном после XXII съезда КПСС, утвердившего новую Программу партии. В соответствии с этой Программой роль Казахстана в создании материально-технической базы коммунизма резко возрастает.
В течение ближайшего двадцатилетия в Казахстане будет создана одна из новых мощных общесоюзных металлургических баз страны. Здесь появится ряд новых крупных электростанций, в том числе Иртышская энергетическая группа. В Казахстане будет производиться ежегодно 120— 130 млн. т железной руды, 30—35 млн. т стали, 40—50 млн. т нефти, 140— 150 млн. т угля, 200 млрд. квт-ч электроэнергии, огромное количество меди, цинка, свинца и других цветных металлов.
Большие перспективы открываются и перед сельским хозяйством республики. Здесь будут осуществлены крупные ирригационные работы, которые дадут возможность создать новые районы хлопководства (в казахстанской части Голодной степи) и рисосеяния (в низовьях Сыр-Дарьи). Намечается переброска больших масс воды из Иртыша с целью водообес-печения Центрального Казахстана. Казахстану отводится большая роль в увеличении производства зерна. Валовой сбор зерна будет доведен здесь
до 3,5 млрд. пудов, в том числе более 2 млрд. пудов товарного хлеба. Наряду с производством зерна Казахстан будет давать миллионы тонн мяса, молока и других животноводческих продуктов. На бескрайних пастбищах республики возникнут сотни новых овцеводческих совхозов. Таким образом, Казахстан внесет весомый вклад и в создание изобилия продуктов сельского хозяйства.
Социальный характер ремесла и домашнего произ-Современное водства казахов претерпел после Октябрьской ре-произТодство волюции большие изменения. Современное домашнее производство уже не основывается на эксплуатации чужого труда. За последние десятилетия значение и удельный вес домашних промыслов в личном хозяйстве казахского колхозного крестьянства резко уменьшились. Тем не менее отдельные виды домашнего производства еще сохраняются до наших дней в довольно широких размерах, особенно те виды его, которые связаны с обработкой шерсти. К ним относится производство войлоков разного назначения: на покрытие юрт, для подстилки на пол и на постели, как принадлежностей для седла (потники) и др. Продолжают еще изготовлять грубую ткань для мешков (1$ап) и переметных сум (Цоржын), вьют арканы, имеющие широкое применение в хозяйстве. Местами, особенно в быту животноводов, сохранилась в небольших размерах выделка кож и шкур домашних животных, из которых шьют зимнюю одежду (шубы, тулупы, кожаные шаровары, головные уборы). Казахи-колхозники изготовляют также кожаную посуду для кумыса и молочных продуктов, шьют из сыромятной кожи конскую сбрую, выделывают ремешки для скрепления остова юрты.
Часть этих изделий предназначается для общественных нужд, остальные потребляются в личном хозяйстве колхозников. В большинстве случаев это предметы, спрос на которые обусловлен национальными традициями, бытовыми привычками, а также хозяйственными навыками.
В новых условиях некоторое развитие получила обработка дерева и металла (железа), которая стала составной частью колхозного производства.
Обработка дерева в настоящее время сосредоточена в основном в колхозных мастерских, производящих ремонт сельскохозяйственного инвентаря и все плотничные работы, связанные со строительством жилых и хозяйственных зданий. Кроме того, колхозные плотники и столяры изготовляют для общественных нужд и для личных потребностей колхозных семей столы, стулья, сундучки. В отдельных селениях встречаются мастера, занимающиеся изготовлением деревянных остовов юрт, седел, детских колыбелей (бесгк) и других предметов национального быта.

Производство, связанное с обработкой железа, сосредоточено в колхозных кузницах, обслуживающих в основном нужды общественного хозяйства. Технические приемы обработки дерева и железа претерпели существенпые изменения. Мастерские обычно оборудованы фабричным инструментарием. Только при производстве предметов национального быта отдельные мастера используют старинные инструменты.
До революции проблема путей сообщения и средств Средства передвижения передвижения на огромных просторах Казахстана
и связи г ~> и гл •>
была особенно острой. Слабое развитие транспортных средств в степи долгое время сдерживало развитие производительных сил казахского общества.
Колесный транспорт на территории Казахстана известен давно. Первые сведения о наличии у казахов двухколесных арб и четырехколесных повозок (куйме) относятся еще к XVI—XVII вв., однако сколько-нибудь широкого распространения этот вид транспорта не имел. Гужевые дороги здесь отсутствовали совершенно. Основными путями сообщения вплоть до XIX в. оставались караванные дороги, пересекавшие казахские степи во всех направлениях. Они связывали Орск и Оренбург через Казахстан с Хивой, Бухарой и Ташкентом; Астрахань и Среднее Поволжье с Хивой и Ургенчем; Семипалатинск с Кульджой и Чугучаком.
В середине XIX в., с усилением торгово-экономических связей Казахстана с Россией, с ростом городов и появлением в степи значительного русского населения, возникли гужевые дороги и начал развиваться колесный транспорт. Однако основная масса казахов по-прежнему пользовалась для перевозок вьючными животными: верблюдами, лошадьми и быками. Для каждого вида животных были специальные вьючные седла: для верблюдов жазы и ауыт, для лошади и быка — ъщыршаЦ. В ряде районов на
востоке и юге Казахстана применялись волокуши —cyupemni. Главным средством передвижения были верховые лошади, а в полупустынных и пустынных частях Казахстана — верблюды.
Казахские верховые седла (ер) подразделяются на мужские и женские, несколько различающиеся формой задней луки. Остов казахского седла делается из нескольких кусков дерева. В форме казахских седел имеются некоторые территориальные различия. В Северо-Восточном и Центральном Казахстане передняя лука невысока, она имеет округлую форму, выпуклую или плоскую переднюю часть. В Западном и Южном Казахстане преобладают седла с высокой передней лукой, оканчивающейся цельной или раздвоенной головкой. Встречаются здесь также седла с округлой, но высокой передней лукой. Ленчики седел обивают кожей или войлоком и покрывают подушкой, под седло подкладывают войлочный потник, обшитый сверху кожей. На ленчике, ближе к передней луке, делают прорез для подпруги и для ремней стремян. Седло снабжается подхвостником, а нередко и нагрудником. Стремена делают деревянные или металлические. В прошлом зажиточные казахи всю верховую сбрую, в том числе и седло, украшали металлическими пластинками с серебряной насечкой.
Водные пути в Казахстане использовались в прошлом очень мало. Судоходство существовало лишь по Иртышу и на Каспийском и Аральском морях.
Накануне Великой Октябрьской революции железнодорожная сеть в Казахстане составляла всего 2081 км. Огромное значение для Казахстана имела Сибирская железная дорога, построенная в 90-х годах прошлого столетия, с ответвлениями на Уральск, Кустанай, Петропавловск и Семипалатинск. В 1905 г. была закончена постройка железной дороги Оренбург — Ташкент. Железнодорожное сообщение способствовало более интенсивному развитию экономики Казахстана, расширению капиталистических отношений, вызвало к жизни новые отрасли промышленности, содействовало росту товарности сельского хозяйства, общественного разделения труда. Однако бездорожье на основной территории по-прежнему оставляло недоступными неисчерпаемые богатства Казахстана.
Такие виды связи, как телеграф, телефон, почта, функционировали в конце XIX — начале XX в. лишь в городах и больших населенных пунктах. Основная масса казахского населения пользовалась передачей све-
дении устно от человека к человеку. Эта связь носила название узын ЦулаЦ (длинное ухо).
Чтобы сделать достоянием народа таившиеся в недрах Казахстана естественные богатства, а также ранее пустовавшие земли, дать стране уголь, цветные металлы, хлеб, мясо, хлопок, необходимо было решить проблему транспортного строительства. Поэтому железнодорожное строительство стало развиваться в республике уже в первое десятилетие Советской власти. В 1927—1931 гг. была построена Туркестано-Сибирская-железная дорога (Турксиб), протяженностью в 1445 км. Эта дорога открыла прямой путь сибирскому хлебу, углю-и лесу в Среднюю Азию, хлопку и нефти — в Сибирь. Турксибу суждено было в дальнейшем сыграть огромную роль в экономическом; и культурном раз итии Казахстана.
В годы первых пятилеток сооружались главным образом ответвления от основных магистралей. К 1940 г. республика имела уже 6581 км железны дорог.
В послевоенный период, в связи с новым мощным подъемом народного хозяйства республики, была построена и сдана в эксплуатацию новая железнодорожная магистраль Моинты—Чу, связавшая республики Средней Азии с Карагандинским угольным бассейном, Сибирью и Уралом-Освоение целинных и залежных земель потребовало резкого увеличения железнодорожных линий, особенно в северных и северо-восточных областях республики. Только за 1954—1955 гг. здесь было построено 1050 км новых широко- и узкоколейных дорог. В результате протяженность ли ний железных дорог республики по сравнению с 1913 г. возросла более чем в 5 раз и составила в 1960 г. 11 470 км, в том числе 3840 км в Целинном крае. Объем грузоперевозок вырос более чем в 45 раз.
Ряд участков железных дорог переведен на более эффективную тепловую и электрическую тягу. К концу семилетки на электротягу перейдут 1200 км железных дорог. В дальнейшем будет осуществлено строительство новых железнодорожных линий: Гурьев — Астрахань, Моинты — Карагайлы, Октогай — Балхаш — Джезказган — Аральское морег Кунград — Макат, Чулак-Тау — Чулак-Курган, Экибастуз—Иртышское — Куломзино. Будут построены также новые пути — звенья проектируемой Средне-Сибирской магистрали.
Важное значение для хозяйственного развития Казахстана приобрел водный транспорт. На территории республики создан ряд пароходств, в том числе Уральское, Верхне-Иртышское, Аральское, Каспийское. Ежедневно от пристаней и причалов Казахстана отправляются в различных
направлениях, в том числе и за пределы республики — в РСФСР, Азер-байджан, Туркмению, сотни пароходов с грузом и пассажирами.

Для многих районов республики водные пути играют первостепенную роль в снабжении их необходимыми промышленными и сельскохозяйственными продуктами.
Наиболее массовым видом транспорта на территории Казахстана стал автомобиль. За годы Советской власти республика покрылась густой сетью шоссейных и грунтовых дорог, связывающих города, поселки, колхозные аулы, по которым идут сотни тысяч грузовых и легковых автомобилей. Каждый колхоз и совхоз имеет свои автомашины, число которых нередко доходит до нескольких десятков. При помощи автомобилей осуществляется перевозка основных грузов, сообщение с далекими фермами и отгонными участками. Наряду с автомобилями в колхозном производстве используется и гужевой транспорт, а также верховые лошади.
Многие трудящиеся городов, сел и аулов имеют собственные легковые автомобили и мотоциклы. Силами колхозников, а также государственными организациями за последние годы на территории республики сооружен ряд автомагистралей, в том числе «Восточное кольцо», связывающее воедино промышленные и сельскохозяйственные районы Восточного Казахстана и Семипалатинской области, дороги Алма-Ата — Сары-Озек, Джамбул — Байкадам, Алма-Ата — Фрунзе и многие другие. Масштабы автодорожного строительства непрерывно увеличиваются, особенно в районах освоения целинных и залежных земель и в новых промышленных районах Кустанайской, Актюбинской, Павлодарской областей.
Самым молодым, но столь же бурно развивающимся видом транспорта в Казахской республике является авиация. Еще около четверти века назад над территорией Казахстана не проходило ни одной воздушной линии, в настоящее же время их протяженность составляет многие десятки тысяч километров. Ежедневно из столицы Казахстана — Алма-Аты — вылетают самолеты в Москву, Ташкент, Фрунзе, Свердловск, Новосибирск, Омск, Иркутск и десятки других городов и промышленных центров СССР, с различными грузами, почтой и пассажирами. Алма-Ата связана также
воздушным сообщением со всеми областными центрами республики, которые в свою очередь имеют авиасвязь с наиболее отдаленными районными центрами, колхозами и отгонными участками, куда доставляются почта, медикаменты, продукты. Широкое применение получила авиация и в народном хозяйстве республики. Ее используют для борьбы с сельскохозяйственными вредителями, для подкормки колхозных полей удобрениями, медицинского обслуживания далеких населенных пунктов, разведки на рыбных и тюленевых промыслах.


МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

Жилище и поселения Основным видом жилища казахов в XVIII — начале XIX в. была юрта (ки1з уй), хорошо приспособленная к условиям кочевой жизни. Надо сказать, что и в наше время юрта, утратив прежнее значение единственного вида казахского жилища, сохраняется в большей части Казахстана в качестве подсобного жилого помещения — на пастбищах, полевых станах и в домашнем быту.
По устройству казахская юрта очень близка к юртам киргизов, каракалпаков и других народов Средней Азии и отличается только некоторыми деталями. Она состоит из деревянного остова и войлочного покрова. Основой ее стен служит решетка (кереге) из тальника. Из перекрещенных планок, скрепленных сыромятными ремешками из верблюжьей кожи(квк), делают звенья решетки (канат), свободно раздвигающиеся и складывающиеся. Число этих звеньев определяет размеры юрты: большая имеет их до восьми-десяти, маленькая состоит из четырех-пяти. Между двумя из них привязывают дверную раму с двустворчатой деревянной дверью (ест). На юге Казахстана деревянные двери нередко отсутствовали, и обитатели юрты довольствовались только навесной дверью из войлока.
Купольную часть юрты образуют обод, связанный из двух гнутых березовых стволов (шаныраЦ),. жерди (уык), сделанные из тала и выгнутые в нижней части, чем и придается кровле форма купола. Жерди встав-
ляют вверху в отверстия обода, а внизу привязывают к верхним развилкам , деревянной решетки. Обод скрепляют несколькими (2—6) парами перекрестных дужек (кулЫреугш), обращенных выгибом кверху.
Части деревянного остова, звенья решетки, дверная рама и жерди связываются узкими тканными из шерсти лентами (бау) и веревками (аркан), которые изготовляют женщины почти в каждой семье. Широкая, обычно узорная, тканая полоса (баскур) стягивает снаружи решетку там, где к ней прикрепляются жерди купола. Узкие тесьмы (тангыш) наперекрест охватывают купол юрты.
Войлочный покров юрты состоит из четырех частей. Три-четыре квадратных куска войлока (туырлык) закрывают решетку и нижнюю часть купола; между решеткой и войлоками ставят циновки из чия. Два войло-ка трапециевидной формы (узЬк) покрывают купол. Длинный прямоугольный кусок войлока (myndin) накидывается на обод; его привязывают за три угла, а четвертый оставляют свободным, чтобы можно было открывать верхнее отверстие, через которое проникают в юрту свет и воздух и выходит дым от очага.Четвертую часть войлочного покрова составляет навесная дверь — прямоугольный, сшитый вдвое кусок войлока, укрепленный на чиевой циновке. Юрту снаружи опоясывают толстым арканом или тканой полосой (белдеу).
Юрты в разных частях Казахстана имеют некоторые различия, главным образом в форме купола, устройстве обода и украшении. Так, на юге, на прежней территории расселения Старшего жуза, юрта имеет высокий купол с небольшим ободом и менее изогнутыми жердями. В северном, степном Казахстане преобладает юрта с более плоским куполом и большим ободом.
В течение веков кочевой жизни казахи выработали строгое распределение ограниченной жилой площади юрты, на которой надо было разместить все необходимое для домашнего обихода так, чтобы нужные вещи были всегда под рукой.
Посередине юрты отводилось место для очага (от басы). Весь пол, за исключением места для очага и небольшой площадки возле дверей, застилали войлоками. Против двери за очагом около стен находился жук —
сложенные один на другой сундуки, войлочные чехлы и тюки (тпец) с домашними вещами, запасные войлоки. Все это укладывалось на специальной деревянной подставке (жуЦаяц). Место перед жюком (тер) считалось самым почетным в юрте. Его покрывали поверх простого войлока орнаментированными войлоками, коврами, меховыми или войлочными подстилками для сидения. Часть юрты, вправо от входа, считалась женской половиной. Ближе к входу держали хозяйственные припасы и посуду, кожаный мешок для кумыса (саба), шкафчик (кебеже) для самых ценных продуктов (колбасы, сахара, чая и пр.). Обычно эту часть отделяли ширмой из чия. Далее находилось место хозяина и хозяйки дома. Здесь на ночь устраивалась постель из войлоков, одеял и подушек, которую днем» убирали на жюк, нередко тут стояла деревянная кровать (тее агаш)у которая к концу XIX — началу XX в. получила уже довольно большое распространение; раньше большей частью обходились деревянными подголовниками (жастык аеаш). Кровать зачастую завешивали пологом (шымылдъщ).
Налево от входа было место младших членов семьи. У небогатых хозяев нередко в этой части юрты помещался и женатый сын. Слева от двери вешали сбрую, клали седло, охотники помещали здесь беркута или сокола на невысокой подставке или даже любимую охотничью собаку. В холода сюда заводили больных или слабых животных.
Имущественное расслоение казахов находило яркое отражение в жилище.

Юрты богачей резко выделялись среди юрт рядовых сородичей и бедняков своими размерами, качеством остова и войлочного покрова, убранством и украшением. Юрта бая состояла из восьми-десяти звеньев, а нередко он имел две или три юрты, да еще запасные для гостей. Покров состоял из плотных, хорошо свалянных белых войлоков. Все крепления юрты представляли собой тканые полосы с красивым орнаментом, решетки были обнесены узорными чиями, деревянная утварь украшена резьбой и росписью. Огромный жюк из сундуков и тюков, доходящий до кровли, орнаментированные войлоки, ковры, постеленные на полу, узорные резные сундучки, кровати, подставки — все это было характерно для юрт
степной знати. К тому же у богачей нередко жилая юрта была освобождена от хозяйственных вещей, так как все домашние работы производились в специальной юрте. Беднее и проще было убранство юрт рядовых кочевников. Довольно большие по размерам (пять-восемь звеньев), они имели в качестве обстановки лишь необходимый набор постельных принадлежностей, войлоков, одежды, посуды. Юрты бедняков вообще мало походили на человеческое жилье. Маленькие, в четыре-пять звеньев, крытые рваными войлоками, единственным «украшением» которых были разноцветные заплаты, они и внутри имели одну-две ветхих кошмы для сидения и постели, чугунный котел, две-три пиалы, да сундук с самыми ограниченными припас ами.
При перекочевках юрту разбирали на составные части; раньше ее перевозили вьюком, на верблюдах, реже на быках, а с середины XIX в. в северных областях Казахстана распространилась перевозка юрты и всего имущества на телегах. Вся работа по разборке юрты, погрузке ее и всей утвари была женским делом, так же как и установка юрты на новом месте; только тяжелый обод поднимал мужчина. На сборку юрты уходил один час, столько же времени тратилось и на ее разборку. Обычно юрту ставили несколько женщин.
Помимо юрты, казахам были известны и другие переносные жилища, более примитивные, но обычно состоявшие из частей юрты. Они использовались на кратких стоянках во время перекочевок, а в XIX в. стали обычным летним жилищем бедноты, особенно пастухов байских стад.
Наиболее простым из них был шалаш (курке), составленный из двух звеньев решетки и покрытый одним-двумя войлоками. Другой вид жилища (жаппа, кос) состоял только из жердей, несущих вверху обод, т. е. купола, также накрытого одним или двумя войлоками. Более сложной была маленькая юрта из трех-четырех звеньев, с кровлей в виде конуса из жердей, связанных вверху (без обода). Обычно ее называлижолым уй (дорожный дом), она была известна русским под названием «джуламейка».
До начала XIX в. юрта была не только летним, но и зимним жилищем большинства казахов. На время холодов юрту ставили около естествен-
ных укрытий от ветра и буранов, покрывали двойным слоем войлоков, обкладывали снегом, снопами камыша, иногда даже обносили полукруглой каменной стеной. Вокруг юрты устраивали загоны для скота, складывали рядом заготовленное сено, кучи кизяка. В юрте круглые сутки горел костер, но, несмотря на это, в морозные дни обитатели ее не снимали теплых овчинных тулупов или ватных халатов.
Первые известия об оседлых жилищах у казахов относятся к концу XVIII в. В XIX в., особенно в его второй половине, под влиянием изменений в хозяйстве начался процесс частичного, а местами и полного оседания, что сопровождалось массовым строительством постоянных жилищ на зимовьях. Так, в 1860-х годах уже две трети всех букеевских казахов имели постоянные постройки на зимовьях, а к 80—90-м годам только на юге Семиреченской и Сыр-Дарьинской областей, да на п-ве Мангышлаке еще значительная часть казахов зимовала в юртах, в остальных же районах Казахстана все казахи строили себе прочные зимние жилища.
Разнообразие природных условий Казахстана вызвало различия в строительной технике, отоплении и планировке возникавшего оседлого жилища. Сильно сказалось и влияние оседлых соседей (русских, а на юге также узбеков и уйгуров).
Для всех северных и центральных областей (Акмолинской, Семипалатинской, Тургайской) была характерна тесная связь жилища с помещениями для скота. Зимнее стойбище казаха представляло собой единый комплекс построек: жилых комнат, хозяйственных помещений, складов и хлевов, связанных общей крышей и одним входом. Вход в жилое помещение был со двора. На всей территории Южного Казахстана связь жилых построек с хозяйственными была более слабой и количество крытых помещений для скота значительно меньше. Это объясняется более мягкой зимой на юге, тогда как в условиях степного Северного Казахстана тесная связь жилых помещений со скотным двором позволяла обслуживать скот в сильные бураны и морозы.
Первоначальной формой оседлого жилища в значительной части Северо-Восточного Казахстана было оригинальное юртообразное сооружение шошала, или тошала, хорошо известное у народов Западной Сибири. Оно имело цилиндрическую форму и коническую кровлю. Стены складывали из дерна, плетня, дерева, камыша, т. е. из доступного строительного материала. Наверху делали круглое или квадратное дымовое отверстие в деревянной раме, которую изнутри поддерживали три-четыре столба. От рамы к стенам шли наискось жерди, кровлю засыпали землей или обкладывали дерном. Жилище такой же формы из глины или сырцового кирпича было известно казахам Южного Казахстана.
Другой древней формой оседлого жилища была землянка (жер теле, или казба уй), уходившая в землю на глубину до 1,5м.

Над ямой надстраивали стены и землянку покрывали плоской крышей. Позднее стены стали возводить со дна ямы. Окна в землянках вначале устраивали в кровле, рядом со специальными отверстиями для дыма. Землянки были распространены в Западном Казахстане и Семиречье.
Однако во второй половине XIX в. эти формы, особенно шошала, были уже отживающими; оседлыми жилищами стали наземные четырехугольные помещения. В конце XIX в. шошала служила только кухней или жильем для батраков, хотя и была обязательным компонентом усадьбы.
Строительные материалы и строительная техника были весьма разнообразны. Наиболее древними были постройки из дерна (шым), из двух рядов плетня, пространство между которыми засыпали землей, а также глинобитные и каменные. В XIX в. казахи применяли при возведении жилищ кладку из сырцового кирпича и деревянные срубы. Постройки из сырцового кирпича широко распространились в конце XIX—началеXX в.,
повсюду вытесняя более примитивные жилища. Деревянные срубные дома повсеместно, за исключением немногих районов, богатых лесом (северные и восточные районы Казахстана, горные районы), возводили только баи, феодалы и торговцы; рядовым казахам они были недоступны,
Жилище строили обычно без фундамента, с маленькими окнами, расположенными высоко над полом. Кровлю чаще делали плоской, державшейся на одной-двух матицах (мэтке, белагаш), поперек укладывали жерди (сыргауыл), которые застилали хворостом, камышом и сеном. Сверху крышу засыпали землей или покрывали пластами дерна. Позднее стали делать полого-двускатную кровлю: от центральной матицы слеги с легким наклоном шли на длинные стены; высота ската зависела от диаметра матицы. Полы преобладали земляные, только в богатых домах настилали деревянные полы, причем нередко прямо на землю. Местами (в Акмолинской области) в жилищах половину комнаты занимал деревянный помост (cdKi), на котором протекала вся жизнь обитателей дома.
Жилище XIX в. большей частью представляло собой однокомнатное помещение, которое в морозы нередко служило также приютом для теленка и ягнят. Это было довольно большое помещение, в плане близкое к квадрату, отапливавшееся уже, в отличие от шошалы и землянок, очагом с прямым дымоходом; в очаг вмазывали котел. С середины XIX в. в Северном Казахстане стали распространяться так называемые голландки, русские печи и очаги с калориферной стенкой, в которой проходил дымоход в трипять колен. К началу XX в. голландки и очаги с обогревателями были распространены повсюду, за исключением Южного Казахстана и Семиречья.
Развитие типа оседлого жилища до революции шло по линии преврзь щения его в двухкамерное и выделения хозяйственных помещений. С од ной стороны, комплекс жилых построек у рядовых казахов стал дополняться отдельным неотапливаемым помещением, служившим кухней и кладовой (отдельно стоящая шошала), с другой — происходило деление первоначально одной комнаты на две, с увеличением ее размеров., причем
вместо квадратной формы ей придавали уже продолговатую. Печь ставили посредине комнаты, и сама печь (или обогреватель) делила комнату на две части; одна, ближе к двери, служила прихожей и кухней (ауыз уй), другая, большая по размерам,— чистой жилой комнатой и гостиной (тер уй, ЦонаЦ уй). В начале XX в. в некоторых домах уже появились отделяв-шие эти комнаты тонкие перегородки, правда, редко доходившие до потолка.
В оседлом жилище проявлялись резкие социальные различия. Баи, купцы, феодальная знать имели на зимовьях большие усадьбы, состоявшие из деревянных и кирпичных домов самих баев, обширных хозяйственных построек и домов, вернее лачуг, для батраков или бедных родственников. Для последних нередко строили примитивные землянки или использовали старые шошала. Дома баев обычно ставили русские плотники и каменщики или татары. Это были дома на высоком фундаменте, состоявшие из нескольких комнат, нередко с высокими крышами. Во внутреннем убранстве их обитатели стремились подражать городским татарским домам.
Но подобные усадьбы и благоустроенные жилища имели только богачи или феодальная верхушка, в значительной мере воспринявшие городской быт. Большинство же байских жилищ отличалось лишь размерами и убранством, а также качеством строительного материала, но отнюдь не типом жилища. Они были столь же тесно связаны со скотными дворами, лишены притока свежего воздуха и лишь немного менее мрачны, темны и сыры, чем жилища рядовых казахов.
Пристанищем бедняков, особенно батраков, не имевших своего жилища и обслуживавших баев, были землянки, мало отличавшиеся от хлевов для скота.

Очевидец, побывавший в Акмолинской области в 1878 г., характеризовал их как «образцы жилищ первобытного человека, вкопанные в землю, с небольшим бревенчатым срубом, покрытым жердями, с земляной насыпью и дымовым отверстием»1.
Зимним помещением пользовались около трех-четырех месяцев, местами пять-шесть. Появление печи и дробление жилища на две части еще более изменили обстановку по сравнению с юртой. Благодаря наличию сараев, кладовых и других подсобных помещений жилая площадь освободилась от хозяйственных припасов и некоторых вещей.
Обстановка оседлого дома напоминала юрту. Основу убранства составляли войлоки — ими застилали пол, завешивали стены. В чистой половине у стены складывали жюк, справа от него располагалась постель. По стенам и на жердях, подвешенных к потолку, развешивали одежды, сбрую, оружие. Около печки или в отдельной кухне складывали посуду н хозяйственную утварь.
Значительно больше стало деревянной мебели: сундуков, шкафчиков, кроватей. Вошли в обиход низенькие круглые столики. Местами появились своеобразные буфеты, посудные полки, ряд вещей был заимствован из русского обихода: столы, стулья, самовар, фаянсовая посуда. Распространилось освещение керосиновыми лампами, сменившими прежние мае ляные светильники (шырак).
Оседлое жилище на зимовьях было шагом вперед по сравнению с юртой и надежно укрывало своих обитателей от суровых морозов и ветров. Но в подавляющем большинстве дореволюционное оседлое жилище было крайне неблагоустроенным, отчасти из-за необеспеченности огромного большинства казахов, не имевших средств на покупку хороших материалов н наем опытных строителей, отчасти в силу старой кочевнической традж-
ции, согласно которой зимние дома считались временным, второстепенным жильем и к их благоустройству не прилагалось особых усилий. Так, широко было распространено обыкновение на лето, при откочевке, забирать с собой все рамы окон и двери со створками. В результате непрочная постройка за лето наполовину разваливалась и ее приходилось каждую осень основательно ремонтировать.
Земляные полы, отсутствие фундаментов, несовершенство строительной техники приводили к тому, что жилище быстро сырело. Зимой в нем -было душно, так как оно не имело притока свежего воздуха. Это усугублялось тем, что все испарения кухни оставались в комнате. Нередко, помимо людей, в помещении находилось несколько животных, да и соседство жилья со скотным двором далеко не способствовало чистоте воздуха. Помещение обычно было низким, и кубатура воздуха была недостаточна для живших в нем людей.
Антисанитарные условия жизни в зимних домах способствовали развитию различных заболеваний — кожных, простудных, глазных. Жизнь в юрте летом была несравненно легче, и недаром даже джатаки, которые не могли кочевать, все же стремились сохранить хотя бы и плохую юрту и с весны переселялись в нее, ставя ее около дома или близ поселка.
Развитие оседлого жилища до революции тормозилось социальными причинами: обнищанием масс, сохранением кочевого скотоводства как основной формы хозяйства и связанным со всем этим низким культурным уровнем трудящихся. Только Октябрьская революция и последующее строительство социализма в казахском ауле привели к быстрому и коренному изменению форм жилища, ускорили процесс оседания казахов.
Особенно крутой перелом в этом отношении произошел с того момента, когда Коммунистическая партия и Советское правительство в союзе с широкими массами трудящихся нанесли серьезные удары по эксплуататорским классам и в Казахстане победил колхозный строй, что сопровождалось массовым оседанием казахов. На этой основе произошли изменения во всем бытовом укладе, в культуре и психологии казахского крестьянства. С этого времени начался новый этап в развитии оседлого жилища у казахов.
С периодом коллективизации связано появление и развитие новой формы поселения. Господствующий тип поселения у казахов до революции мы условно называем гнездовым. Пять-десять хозяйств (а иногда и два-три), кочевавших вместе летом, ставили рядом и свои зимние дома. От другого «гнезда» их могли отделять несколько сот метров или десятки километров. Этот тип поселения соответствовал дореволюционному хозяйственному быту и социально-экономическому укладу казахов. Около рек, в районах развития земледелия такие гнезда располагались близко ©дно от другого и образовывали длинные (вдоль берега) селения, протяженностью в несколько километров. Так, в Амангельдинском районе Кустанайской области на берегу р. Тургая встречаются развалины зимних жилищ старого аула, насчитывавшего 200 хозяйств.
Р, Наряду с этим типом поселения складывался другой: селения джата-ков—бедняков, лишившихся скота и перешедших целиком к занятию земледелием, имели уже уличный и линейный планы. Эти селения возникали ббычно в районах со значительным количеством русского переселенческого крестьянства и строились по примеру русских сел.
Процесс создания колхозных поселков развивался неодинаковыми темпами в разных районах Казахстана. В земледельческих районах в 1930-х годах создавались довольно крупные (50—100 домов и больше) «еления, преимущественно с уличной планировкой. На юге (Джамбул екая область) местами возникали селения с беспорядочной застройкой. В этих селениях дома имеют все члены колхоза, в том числе и жнвотнове-
ды, работающие на отгонных пастбищах. Для южных селений характерно озеленение.
В животноводческих районах Центрального и Западного Казахстана процесс создания колхозных поселков шел медленно и еще не завершился и поныне. Во многих районах он развернулся в основном в послевоенные годы. В центральных поселках колхозов идет ныне большое строительство новых общественных и жилых зданий. Преобладает уличная планировка (односторонка).

Основное население центрального поселка составляют семьи рядовых колхозников, работающих в полеводстве и в мастерских, и семьи работников аппарата правления колхоза, служащих, сельской интеллигенции. Животноводы-отгонщики живут на колхозных фермах. Там построены теплые зимние дома для людей и помещения для скота. Летом животноводы живут в юртах. В некоторых областях (Уральская, Кокчетавская) на летних пастбищах также выстроены небольшие поселки или отдельные домики для животноводов; юрты там постепенно уходят из быта. В последнее время Алма-Атинский совнархоз приступил к производству нескольких тысяч цельнокамышитовых одноквартирных домов, предназначенных для участков отгонного животноводства, а также для полевых станов.
В Целинном крае, а также в других областях Казахстана, где созданы совхозы, в большинстве случаев в необжитых местах выросли сотни новых населенных пунктов — совхозных поселков.
В настоящее время для совхозных поселков разработан проект двухэтажных домов с вертикальным размещением квартир: внизу — кухня, столовая, вверху — спальня, детская.
Эти дома будут возводиться из каркасных панелей, камышитовых плит, со всеми удобствами. В Алма-Атинской области приступили к строительству таких домов.
Массовое строительство домов колхозников началось в 1930—1934 гг., когда стали возникать и колхозные селения. Создание нового типа жилых построек происходило не одинаково быстро в разных районах Казахста-
на, в зависимости от особенностей природных и хозяйственных условий. Наиболее быстро оно шло в областях с развитым земледелием, т. е. в Южном Казахстане, Семиречье, ряде районов Восточного Казахстана, в Северном Казахстане и по Сыр-Дарье. Там, где преобладало животноводство, в условиях господства отгонно-пастбищной системы усовершенствование жилого дома и развитие поселков замедлялось, так что в некоторых местах только после войны, в результате укрупнения колхозов, были созданы большие колхозные селения нового типа. Несмотря на это, всюду в довоенное время сложился новый тип оседлого жилища, в целом имеющий характерные черты для всего Казахстана, несмотря на значительные локальные различия.
В основе его лежит двухкомнатное жилое помещение, состоящее из парадной комнаты (конак уй, тёр уй) и рабочей комнаты и кухни (ауыз. уй). В Центральном Казахстане, в животноводческих районах (Семипалатинская, Карагандинская, Целиноградская, южная часть Кустанай-ской области) еще сохраняется тесная связь жилых помещений с обширным крытым хозяйственным двором. В Южном, Северном и Западном Казахстане эта связь выражается лишь в пристройке помещения для скота к жилому дому, но они имеют отдельные входы с усадьбы. Жилища строят теперь комфортабельные — увеличивается площадь и высота комнатг число и величина окон и дверей, улучшается система отопления, внутренняя и внешняя отделка дома. В целом жилища этого типа представляют собой усовершенствование зимних домов тех типов, которые сложились еще до революции. Количественно они преобладают в колхозных поселках и в настоящее время.
Намечается два основных типа планировки усадьбы: открытая просторная усадьба в южных районах и закрытая — в центральных. На юге дворы в большинстве случаев отделены от улицы или от соседних участков невысоким глинобитным дувалом. Задняя часть усадьбы используется под огородные или кормовые культуры, местами появились и фруктовые сады. Спереди расположены жилой дом и хозяйственные постройки, при-
легающие к нему или стоящие отдельно. Иногда ими застроена вся передняя часть двора по периметру. Помимо крытых хлевов и сараев, во дворе имеется один-два навеса для летнего содержания лошадей. Жилой дом в основном двухкомнатный, но нередко состоит из трех комнат, причем третья комната служит жильем семьи близкого родственника хозяина (сына, брата, матери с младшими детьми), реже — кладовой.

Характерно, что все помещения, даже хозяйственная пристройка, вытянуты в одну линию. Окна и двери ориентированы преимущественно на юг, реже на запад или восток. Местами к дому пристраивают террасу. Такой план дома обнаруживает сходство с планом узбекского жилища.
] Распространенным типом усадьбы в степном Центральном Казахстане был раньше комплекс хозяйственных и жилых помещений под одной кровлей с входом через закрытый обширный двор. За годы Советской власти вследствие сокращения числа помещений для скота этот тип усадьбы несколько упростился, но общий план остался тот же. Жилые комнаты, обычно две, занимают угол усадьбы. Окна в связи с этим обычно расположены против двери. Основную часть усадьбы составляет обширный двор (Jjopa), в котором иногда выделены отдельные хлевы для скота. Далее идет сенек своего рода холодные сени, служащие летом рабочим помещением, отчасти складом хозяйственных вещей, орудий труда, упряжи. Из сенек одна дверь ведет в какую-либо жилую комнату, а другая — в кладовую или кухню — темную комнату с крохотным оконцем, называемую гиогиала. В Семипалатинской и Карагандинской областях шошала нередко освещается через отверстие, в которое вставляется обод юрты. В случае увеличения числа жилых комнат, их располагают в один ряд с другими или двумя рядами, в зависимости от вкуса хозяина.
Встречаются усадьбы и с более совершенным планом: вход ведет в коридор — сенек, по одну сторону которого расположены жилые комнаты и шошала, а по другую хозяйственные помещения и хлевы. Характерно отсутствие приусадебной площади или весьма слабое ее использование. Огороды очень редки.
Наконец, промежуточный план усадьбы представлен в Западном Казахстане, где, впрочем, он не очень устойчив. Хозяйственные постройки непосредственно примыкают к жилому дому сбоку или сзади, но имеют отдельный вход. Вход в жилой дом через коридор, из которого иногда имеется специальный проход в хозяйственные помещения. Наряду с этим встречаются и открытые усадьбы с отдельно стоящими хозяйственными постройками. В отличие от жилища южных районов, на западе Казахстана перед жилыми комнатами всегда имеется большое холодное помещение — сенек, служащее летом комнатой.
Для внутренней планировки жилого дома Западного Казахстана характерна тенденция к дроблению двухкамерного в основе жилого помещения на множество мелких комнат. Из прихожей — ауыз-уй — выделяются маленькая столовая и темный коридор, куда выходят устья печей; иногда в коридоре стоят очаги. От чистой комнаты отделена печью с обогревателем крохотная спальня.
Разнообразие строительных материалов и техники значительно уменьшилось в связи с тем, что перестали бытовать некоторые наиболее старые и несовершенные виды строений. В безлесных районах Казахстана основным материалом для постройки служит сырцовый кирпич, местами сохранились дерновые (Тургай) и глинобитные (Семиречье) постройки, широк© еще применявшиеся в первые годы строительства колхозных поселков. В районах, богатых лесом (Кокчетавская область, север Кустанайской области), широко распространена срубная постройка. Для строительной техники казахов в безлесных районах характерно отсутствие деревянног©
каркаса. Но стены достаточно прочны и держат на себе тяжелую кровлю дома. В больших помещениях (крытых дворах, коридорах) основные балки кровли поддерживаются дополнительными столбами, вкопанными в пол внутри помещения и возле стен. Иногда столбы-подпорки ставят и в комнатах. Кровля преобладает плоская и полого-двускатная.
Пол в домах обычно земляной, обмазанный глиной, стены штукатурят также глиной, смешанной с соломой, и белят известью. Бревенчатые дома, как правило, штукатурят глиной и белят. Такие дома обычно имеют деревянные полы и зашитые досками потолки.
Начиная с предвоенной пятилетки, у казахов стал появляться новый тип жилища, получивший развитие в основном в послевоенные годы. Его характерные черты: полная изоляция от хозяйственных построек, наличие глинобитных или дощатых полов; плоский потолок, над которым возведена высокая двускатная, реже четырехскатная, дощатая, камышовая, иногда черепичная или крытая железом кровля.
Рост культурного уровня колхозников и повышение материального благосостояния вызвали появление многокомнатного жилища, варьирующего в зависимости от размеров семьи. Дома нового типа отличаются хорошей освещенностью, тщательной отделкой, совершенством отопления. Наибольшего развития достиг этот процесс на юге Казахстана. Так, в Джамбулской и Алма-Атинской областях после укрупнения колхозов развернулось строительство новых поселков на центральных колхозных усадьбах. В Кегенском районе Алма-Атинской области объединились два маломощных колхоза — «Унгурли» и «Социалистик Казахстан». В 1951 г. было организовано строительство жилых домов для колхозников силами строительной бригады. В первую очередь строили дома для тех, кто переселялся на центральную усадьбу из поселков двух объединившихся колхозов. Строители возводили стены и кровлю домов, причем за их труд им начисляли по установленным нормам трудодни за счет тех семей, которым строили дома. За два-три года вырос новый поселокг состоящий мз • благоустроенных домов.
Благодаря близости леса в этом районе строят срубные жилища. Дом возводят на высоком (60—70 см) фундаменте, срубы делают в 16—17 венцов. По желанию будущих хозяев строят дома в две-четыре и даже шесть комнат; в противоположность прежним обычаям комнаты расположены чаще в два ряда. Окна выходят на три стороны, дверь на четвертую, обычно северную. Большие и светлые окна, высокие дощатые потолки, дощатые полы, двускатные тесовые кровли — характерные черты этих жилищ. Иногда к дому пристраивают небольшую веранду во всю его длину или в одну четверть ее.
Другим примером новой застройки может служить поселок колхоза «Бельбасар» Чуйского района Джамбулской области. Вначале поселок был основан на неудобном месте, после войны его перенесли. Весь поселок застроили стандартного типа домами из сырцового кирпича. Стены стоят на высоком фундаменте, на высоту его внутри дома сделан глинобитный пол (в некоторых домах крытый досками). Крыша высокая, двух- или четырехскатная, крытая камышом. Дом, обычно квадратный в плане, делится на три-четыре помещения (две-три жилые комнаты и кладовая). Угол дома занимает веранда с деревянной балюстрадой. Обычно во дворе стоит небольшое отдельное помещение — летняя кухня с земляным полом и плоской кровлей. Все дома имеют высокие потолки и тщательно отделаны. Окна нередко снабжены створчатыми ставнями, окрашенными, как и наличники, масляной краской.
Для северных районов и особенно для Центрального Казахстана, где процесс перехода к новому типу жилища осуществляется медленнее, характерно в настоящее время усовершенствование жилища старого типа. В нем прежде всего увеличивается число комнат. Так:, в Семипалатинской и Карагандинской областях, а также в Тургае преобладающим становится трехкамерное жилище с весьма характерным планом: в середине прихожая, из нее вход в две комнаты по бокам. Жилище с такой планировкой обычно обозначают термином Царсы уй (от Царсы — противоположный), или Цоржын уй (1доржын—переметная сума).
Изоляция от хозяйственного двора также происходит постепенно: вначале делали отдельные входы в жилой дом и во двор. Некоторые дома строят уже так, что хотя хозяйственные помещения и примыкают к дому и связаны с ним кровлей, но входы у них отдельные. Исчезает устаревшая техника постройки—дерновая, плетневая и др. Улучшается сам дом—выше делают потолки, увеличивают размеры окон. Наконец, некоторые колхозы и совхозы возводят дома нового типа: с дощатым потолком и полом, высокой кровлей, иногда на несколько квартир.
Совершенствуется и способ отопления. В настоящее время всюду начинает преобладать наиболее удобная в условиях Казахстана печь-обогреватель, уже давно вошедшая в быт населения северных, центральных и западных областей. Позднее (уже в годы Советской власти) она стала распространяться и в Южном Казахстане. Топится она обычно через низкий очаг, используемый для приготовления пищи, для чего в него вмазан котел (такой очаг называют ЦагандыЦ). В Семипалатинской и Карагандинской областях, кроме того, нередко встречаются голландки и русские печи.
Значительные перемены произошли в убранстве жилого дома. В домашний обиход казахского крестьянства вошло много элементов городского быта — различная мебель (кровати, столы, шкафы), зеркала, электрическое освещение, радио. Окна и двери обычно завешаны белыми занавесками и портьерами из пестрого ситца. Стены украшены портретами членов семьи, фотографиями, репродукциями картин, иногда красочными плакатами или географическими картами.
Вместе с тем убранство жилого дома сохраняет национальный стиль. Характерно расположение вещей вдоль стен комнаты; середина ее остает-
ся свободной и застелена войлоками, алашой или ковром. Кровати задернуты белыми или вышитыми пологами. У одной из стен сложен жюк, обычно закрытый вышитой занавеской. Интерьер казахского дома красочно оформлен узорными войлоками, коврами, узорной алашой (терме алаша), настенными войлочными или сделанными из ткани и украшенными вышивкой или аппликацией ковриками (тусктз).
Во многих домах сохраняются старые предметы быта: резные деревянные ящики (кебеже) или расписные сундучки , а также сундучки, украшенные тисненой кожей и серебром, узорные войлочные, ковровые или вышитые сумки для мелких вещей. Национальные традиции сказываются в стремлении по возможности украсить такие бытовые предметы, как покрывало, полотенце, сундучок. Повышение материального уровня предоставляет эту возможность каждому рядовому колхознику и рабочему.
Развитие новых, современных форм архитектуры Казахстана наиболее ярко прослеживается в городском строительстве. Некоторое оживление городского строительства наблюдалось и в дореволюционный период, после окончательного присоединения Казахстана к России. Бывшие военные крепости превращались в города, становившиеся новыми центрами культурного и экономического тяготения отдельных районов Казахстана.

Строительство этих городов, имевших прямые и широкие улицы и некоторые элементы внешнего благоустройства, было прогрессивным явлением в практике градостроительства Казахстана.
В то время как в городском строительстве в западных и северных районах Казахстана господствовали приемы и формы различных стилей русской архитектуры, в южных и степных районах строительство велось на основе использования местных традиций. Возрождалась техника ароч-но-купольных конструкций из жженого и сырцового кирпича в Южном и Центральном Казахстане и из естественного камня — в Западном. Применялись терракотовые и глазурованные плитки для облицовки зданий (Центральный и Южный Казахстан). Совершенствовалась техника резьбы по камню и стенной росписи в Западном Казахстане (долина р. Эмбы и Мангышлак).
Большое число памятников культовой архитектуры, многие из которых являются подлинными произведениями искусства, относится к XIX — началу XX в. Таковы здания мавзолеев Жуздена и Торт-Кара (Центральный Казахстан), Шокея и Кара-Сопы (Южный Казахстан), Айтмана, Калишева и Жубана (Западный Казахстан).
Великая Октябрьская социалистическая революция создала необходимые условия для расцвета новой архитектуры.
Создание гигантов социалистической индустрии, сооружение железнодорожных магистралей, создание новых городов и рабочих поселков, массовое строительство в совхозах и колхозах, коренная реконструкция старых городов и других населенных пунктов — все это является одним из ярких выражений социалистических преобразований обширной территории Казахстана.
Прогрессивное развитие архитектуры Казахстана, как и любой из национальных республик Советского Союза, идет в общем русле становления новой советской архитектуры, обусловлено единым идейным содержанием. Начиная со второй половины 30-х годов, проводилась усиленная работа по критическому освоению наследия классической и национальной архитектуры. Многочисленные общественные и жилые здания крупнейших городов, построенные в довоенный период, отличаются целесообразностью планировки, логичностью композиции и ясностью художественных образов.
Одним из важных достижений советской архитектуры Казахстана является развитие ее национальной формы. Архитектура здания Казахского
академического театра оперы и балета, законченного в начале войны, представляет собой первый положительный опыт поиска национальной формы, основанный на творческом использовании мотивов казахской орнаментики. Вторым и более удачным примером может служить строительство жилого городка нефтяников в г. Гурьеве (архитекторы С. В. Васильков-ский, А. Г. Арефьев, В. Романовская, удостоенные Государственной премии).
В архитектуре большого количества жилых, общественных и культурно-бытовых зданий, возведенных в послевоенный период, более широко применяются приемы и формы народного зодчества и мотивы богатого орнаментального искусства. В той или иной степени национальный характер носит архитектура зданий нового Дома Правительства республики, Академии наук Казахской ССР, больницы Турксиба, аэровокзала в Алма-Ате, зданий Дворца шахтеров, почты и телеграфа в Караганде, клуба и жилых домов в поселке суперфосфатного завода в Джамбуле, павильона Казахстана на Выставке достижений народного хозяйства в Москве и многих других.

Из крупных уникальных архитектурных сооружений, выстроенных в последние годы, можно отметить Центральный стадион на 30 тыс. зрителей и широкоэкранный кинотеатр «Ала-Тау» в г. Алма-Ате, Дворец культуры в Усть-Каменогорске, здание Ленинского райкома партии в Караганде.
Здание Дома Правительства, являющееся стержнем ансамбля центральной площади им. В. И. Ленина в г. Алма-Ате, выполнено в крупных, мону-ментальныхформах. Национальныйхарактер архитектуры подчеркнут восьмигранными колоннами и своеобразным рисунком капителей, оригинальной трактовкой венчающего карниза, стрельчатыми арками въездных ворот. Здание сооружено из высококачественных материалов — железобетона, гранита, церезитовой штукатурки.
Внешняя архитектура Центрального стадиона с четким рисунком пилястр и широкими проемами окон, опоясывающими всю окружность спортивного ядра и трибун, проста и выразительна. После сооружения закрытого плавательного бассейна, крытого спортивного зала, теннисных кортов он будет одним из крупнейших спортивных комплексов страны.
За последние годы архитекторами республики разработано несколько серий типовых проектов жилых домов и объектов культурно-бытового назначения, имеющих более рациональную планировку, отражающую современный уровень развития строительной техники, особенности природно-климатических условий республики.
Огромные масштабы строительства в республике потребовали комплексной разработки проблемных вопросов строительства и архитектуры. Этим занимается созданный в республике филиал Академии строительства и архитектуры СССР.
Национальная одежда казахов в прошлом" была дежда тесно связана с кочевым бытом и господствующей
отраслью хозяйства — скотоводством. Это выражалось и в формах одежды, и в материалах, применявшихся для ее изготовления. Наиболее древними материалами для одежды у казахов были ткань из верблюжьей, реже овечьей шерсти, тонкий войлок, кожи и шкуры домашних и диких животных. Однако в быт казахов давно уже вошли хлопчатобумажные, шелковые и шерстяные ткани, привозившиеся из Средней Азии, Китая; с XVIII в. в степь стали проникать русские фабричные материалы, которые благодаря своей дешевизне быстро вытесняли все остальные. В XIX в. фабричные ткани начали вытеснять из быта, в первую очередь зажиточных казахов, сукна домашнего изготовления, а также кожи и шкуры. Значительную роль в этом сыграл рост товарности казахского хозяйства. Шерсть и кожи стали продавать, а для своих нужд покупали готовые ткани. Однако еще в конце XIX в. одежда, изготовлен-
ная из продукции своего хозяйства, занимала видное место, особенно там,где сильнее сохранялся кочевой быт. Ткани покупали главным образом хлопчатобумажные, легкие для нижней одежды и плотные для верхней; шерстяные и шелковые ткани могли приобретать только зажиточные.
В советское время ткани фабричного производства заняли основное место среди материалов, идущих на пошив одежды. При этом значительно расширились возможности покупки дорогих тканей: сукна, шелка, плюша, из которых шьют праздничную одежду в большинстве колхозных семей.
Наиболее ранние описания казахской одежды содержатся в трудах русских ученых и путешественников второй половины XVIII в. (Георги, Палласа, капитана Андреева, Гладышева и Муравина и др.). Это было связано с изменением всего строя жизни, обусловленным развитием производительных сил Казахстана, ростом товарности хозяйства, начавшимся процессом оседания, а также влиянием одежды других народов, поселившихся в XIX в. в Казахстане (татар, русских, украинцев). Особенно значительны были заимствования из татарского костюма.
Мужская нательная одежда состояла из рубахи и штанов, служивших бельем, а отчасти и летней рабочей одеждой; их шили из легкой светлой ткани, преимущественно хлопчатобумажной, а в семьях бедняков в XIX в.— нередко еще из армячины. В старину распространена была распашная рубаха (жейде, желде). С середины XIX в. ее стали заменять просторной рубахой (квйлек) с широким отложным воротником и разрезом спереди. Обычно завязывали ее тесемками или шнурками, пришитыми к вороту. В XX в. рубахи стали шить уже со стоячим воротником, а разрез обшивали тесьмой и застегивали на пуговицы. Для рубах предпочитали белые ткани, но нередко шили их из полосатых или светлых цветных.
Нижние штаны (дамбал) были с широким шагом, для чего прямые штанины соединяли в шагу большой ромбовидной вставкой. Верхнюю часть штанов подшивали широким рубцом, в который продергивали шерстяной шнурок или тесьму для завязывания.
Поверх рубахи надевали бешметы (бешпент, мегипент), узкие, расширяющиеся к подолу, длиной до колен, застегиваемые от горла до пояса, с узким стоячим воротником и длинными узкими рукавами. Носили также длинные безрукавки с открытым воротом.
ное изменение одежды проел ежи-
Наиболее распространенной формой верхней одежды были халаты (шапан) — наплечная распашная одежда с открытым воротом, первоначально туникообразного покроя, без шва на плечах, с довольно широкими, суживающимися книзу рукавами.

В прошлом рукава были очень длинные, так что в холода с успехом заменяли рукавицы. Халаты, которые носили поверх рубах, шили длиной до колен, на матерчатой подкладке; халаты, служившие верхней одеждой, были длиннее, их подбивали верблюжьей или овечьей шерстью, на юге — ватой. На халаты шли разнообразные ткани: бедные носили хлопчатобумажные халаты, богатые шили парадные халаты из тонких сукон, бухарского или китайского шелка и бархата ярких расцветок. Халаты не имели застежек, их запахивали и подвязывали поясом.
В холодную погоду надевали несколько халатов, один на другой. Богачи нередко независимо от погоды щеголяли в нескольких халатах; верхними были обычно бархатные халаты, расшитые золотом или обшитые галуном по подолу, бортам, вороту и концам рукавов, иногда опушенные полосками дорогого меха.
Верхние штаны (шалбар) обычно шили из мягкой кожи желтого или красного цвета, богатые их расшивали шелком или галуном. Они были очень широки, так что в холодное время мужчина, ехавший верхом, забирал в них полы одного, а то и нескольких халатов. С середины XIX в. штаны стали чаще шить из плотной хлопчатобумажной или шерстяной ткани. Зимой носили также штаны из овечьих шкур шерстью внутрь.
В XVIII — начале XIX в. была распространена верхняя одежда из кожи и шкур домашних животных. Из мягкой замши шили нарядные халаты, нередко украшая их вышивкой.
Из шкур животных с короткой шерстью (чаще конских, иногда козьих или телячьих) шили несколько видов наплечной распашной одежды (жаргаЦ): короткие кафтаны, длинные шубы. Особенно нарядной считалась одежда из шкур жеребят, сшитая так, что на спину и рукава приходились гривы. Из шкур шили также короткие меховые безрукавки, которые надевали зимой под шубы или халаты.
На зиму шили одежду из свалявшихся пластов верблюжьей шерсти (пут), покрывая верх тканью, и из овечьей шерсти (ш1дем nyni). Носили длинные шубы из овчин, лисьего или волчьего меха, крытые сатином, сукном или другой тканью (imin): и нагольные тулупы (тон), чаще из овчин, окрашенные снаружи в желтый или черный цвет. Богачи шили шубы из меха дорогих пушных зверей (бобров, куниц, выдр). Необходимым элементом верхней одежды был шеппен, игравший роль плаща. Его шили из сукна верблюжьей шерсти, без подкладки, и надевали поверх всего, особенно в бураны или дождь.
Непременной составной частью костюма был пояс, сшитый из двух слоев кожи; реже носили кушаки из хлопчатобумажной ткани, а богатые в торжественных случаях надевали бархатные пояса с серебряными и позолоченными бляхами. Для воина и охотника незаменим был ременный длинный и довольно узкий пояс (nice), к которому подвешивали кожаные ножны с ножом, сумку (Цалта), первоначально служившую для хранения запаса пуль, пороховницу, а также огниво, трут, кисет с табаком и другие нужные в дороге вещи. Эти подвески к поясу и сам пояс украшали металлическими бляхами или вышивкой, а богатые — серебром. В XIX в., постепенно утратив свое значение, подвесные сумки и футляры превратились просто в украшение.

Значительные социальные различия до революции мало сказывались в формах одежды, они главным образом касались комплекта костюма, материала, из которого он изготовлен, и украшений. Полный комплект перечисленных форм одежды имели немногие. Трудящиеся казахи довольствовались очень скудным набором принадлежностей одежды. Так, в кон-
це XIX в. мужчина обычно имел всего одну пару нательной одежды, которую носил без смены до ее полного обветшания, один или два бешмета, один халат и шубу или два халата. Мальчики-подростки обходились без
шубы. Нередко на всю семью была всего одна шуба, которой пользовались и мужчины, и женщины.
Основными элементами нижней женской одежды были рубаха и штаны. Старинная рубаха, одновременно служившая и платьем, имела туни-кообразный покрой; ее шили большей частью со стоячим воротником, большим разрезом спереди, завязываемым у горла тесемками, и широкими прямыми рукавами, которые пришивали к полотну станины под прямым углом. Во второй половине XIX в. рубахи стали шить отрезными в талии; более широкую нижнюю часть пришивали в талии в сборку. Нарядные платья молодых женщин и девушек украшали двумя-тремя оборками из ткани того же цвета, нашиваемыми на юбку; их обычно вышивали, обшивали позументом и шелковыми лентами. Вышивкой украшали также воротник, обшлага и грудь вокруг разреза. В Семипалатинской области разрез обшивали отдельным куском вышитой ткани (enip).
Платья шили из хлопчатобумажных тканей. Пожилые и старые женщины предпочитали белый или темные цвета, молодые шили цветные платья; с проникновением русских ситцев они стали выбирать яркие пестрые ткани с преобладанием красного цвета. Нарядные платья в зажиточных семьях шили из атласа и шелка.
Молодые женщины и девушки поверх платья надевали специальные нагрудники, служившие своего рода украшением. В Западном Казахстане такой нагрудник (ецгршё) шили из сукна, ситца, богатые — из бархата и шелка. Расширявшийся книзу, он имел трапециевидную форму, лицевая сторона его была расшита нитками, а нередко снабжена и разнообразными украшениями — галуном, позументом, монетами, металлическими и серебряными бляхами. Нагрудник сочетался с шейным украшением (mm жаеа), представляющим собой небольшой стоячий воротник, украшенный бусинками, кораллами, шариками из дутого серебра. В Центральном и Восточном Казахстане нагрудники (алЦа) были меньшего размера, полукруглой формы и застегивались сзади на шее; их также украшали вышивкой и серебряными монетами. Эти украшения к платью в начале XX в. уже выходили из употребления.
Обязательным элементом женского костюма были штаны с широким шагом (дамбал), сшитые из той же ткани, что и рубаха. Штанины, довольно узкие, достигали щиколоток. На юге нередко края штанины обшивали плетеной узорной тесьмой (жиек).
Поверх платья даже дома носили безрукавки (камзол) длиной до колен, сшитые в талию, с открытым воротом и застежкой на груди до пояса. Носили и более короткие камзолы, длиной до талии, обычно из шелка или бархата, вышитые или украшенные галуном. Распространенной выходной одеждой во второй половине XIX в. были украшенные галуном бешметы (мешпет, бешпент, Цыймал шапан) с длинными или с короткими рукавами. Камзолы и бешметы шили из плотных хлопчатобумажных, шерстяных, шелковых и бархатных тканей. Излюбленными цветами были красный, малиновый, зеленый. Верхней одеждой женщин служили широкие, прямого покроя халаты (шапан, Цаптал шапан), обычно на вате. Зимней верхней одеждой, как и у мужчин, были купи из овечьей или верблюжьей шерсти.
Верхнюю одежду женщины опоясывали кушаком из ткани или широким кожаным поясом, нередко украшенным металлическими пряжками и бляхами (белд1к). В парадный костюм богатых девушек и женщин входили расшитые бархатные и шелковые пояса (кемер) с серебряными украшениями, иногда позолоченными.
Обувь мужская и женская имела много общего. Самым старинным видом обуви казахов были кожаные (часто юфтевые) сапоги, сшитые на одну колодку (без разделения на левый и правый). Различались сапоги легкие, летние, с более короткими голенищами, сапоги для верховой езды с длин-
ными голенищами, широкие оапоги для зимы (саптама етЫ), которые натя-~ гивали на валяный чулок кшз байпак. Делали их на толстой кожаной подошве, на высоком деревянном каблуке. Шили также нарядные сапоги» из зеленой или красной кожи с острыми загнутыми кверху носками.
Бедняки носили иногда обувь типа сандалий из куска кожи или шкуры, шерстью наружу, стягиваемого узеньким кожаным ремешком. Широко распространены были в качестве нарядной обуви мягкие ичиги (мэа);ъ XIX в. их чаще шили из цветной кожи, сафьяна, даже бархата и расшивали иногда шелком. Поверх них носили кожаные калоши (кебгс). Женщины носили также кожаные туфли на высоком каблуке.
Раньше мужчины никогда не ходили с обнаженной головой. Волосы на голове сбривали, а усы и бороду подбривали около губ. Постоянно ходили в тюбетейке, которую не снимали даже ложась спать. В Западном Казахстане летом нередко тюбетейку заменяли бумажным платком. Выходя на улицу, казахи обычно надевали поверх тюбетейки другие головные уборы. В древности головные уборы казахи шили из войлока, меха и шкур. На юге и в ряде областей Западного Казахстана и теперь бытует летняя шляпа из тонкого белого войлока с отгибающимися разрезными полями (айыр ЦалпаЦ), подшитыми черной, красной или синей тканью. Богатые казахи украшали ее вышивкой или позументом. Из войлока же, а позднее из ткани шили башлык, в прошлом широко распространенный в Центральном, Восточном и Северном Казахстане.

Башлык (жалбаеай, далбай, кулэпара) состоял из различной высоты тульи с небольшим козырьком и широкой лопасти, закрывавшей уши и шею. Его носили и летом, а зимой надевали поверх меховой шапки во время буранов.
Более обычным головным убором были меховые шапки.

Шапку с матерчатой тульей и широким меховым околышем (берЬк) носили летом, весной и осенью. Наиболее старинной ее формой был колпак из шкуры, мехом внутрь, края которого отгибались. Таким образом, шапка по мере надобности больше или меньше закрывала голову и уши. Позднее такую шапку стали покрывать тканью — сукном, плисом, бархатом, а отвороты превратились в околыш, прочно пришитый к тулье.
Незаменимый в условиях суровой зимы головной убор тымаЦ состоит из довольно высокой тульи и четырех широких лопастей, сшитых из ткани и подбитых мехом, чаще лисьим (обычно применяется мех с лисьих лапок — бушпаЦ). Передняя лопасть защищает лоб, боковые и задняя — уши, шею и верхнюю часть спины. В отдаленном прошлом тымак, очевидно, шили также из выделанной шкуры, позднее его стали покрывать войлоком и тканью. Еще в XIX в. бытовали тымаки, крытые тонким белым или серым войлоком.
В покрое головных уборов наблюдались значительные локальные или племенные различия. Так, по форме тымака нетрудно было узнать племенную принадлежность казаха или место его обитания. У аргынов они были с высокой узкой тульей, у найманов, наоборот,— с широкой, так как надевались обычно поверх другой шапки — бёрик; в районе Тургая вместо боковых и задней лопастей пришивалась одна сплошная.
Особенно большие различия по областям или родоплеменным группам наблюдались в женских головных уборах. Кроме того, форма головного убора зависела от возраста и семейного положения женщины.
Девушки заплетали на голове множество (до 30) мелких косичек, но концы их обычно соединяли в две косы. Местами (Западный Казахстан, Мангышлак) женщины надевали специальные футляры для кос (шаги кап), сшитые из ткани и украшенные вышивкой или бляшками. В XIX в. они уже редко употреблялись.
Наиболее древний девичий головной убор представляет собой шапку с матерчатой тульей и широким меховым околышем (такыя, бврт). Еще в конце XVIII — начале XIX в. она имела форму высокого остроконеч-
ного колпака, опушенного внизу мехом. Верхушку его украшали бляшками, монетами, вышивкой. Почти обязательным украшением девичьей шапки служил пучок перьев филина (уки), игравший роль оберега. К концу XIX в. форма шапки сильно изменилась, уменьшилась ее высота, а тулью стали шить плоской или полусферической, реже остроконечной.
В XIX в. получила распространение легкая шапочка типа тюбетейки, цилиндрической формы, сшитая на твердом (картонном, бумажном) каркасе; его обтягивали хлопчатобумажной, шелковой, бархатной тканью, предпочтительно красного или другого яркого цвета. Шапочку украшали монетами, серебряными бляшками и подвесками, на макушке пришивали кисточку из шелковых или бисерных нитей с подвешенными к ним монетами; богатые девушки нередко носили шапочки с драгоценными камнями, вышитые жемчугом.
Перед тем как девушку-невесту сажали на коня для переезда в аул будущего мужа, ей меняли девичью прическу на женскую (заплетали волосы в две косы) и надевали на нее особый головной убор сэукеле. Саукеле были разнообразны по форме, в зависимости от местности и богатства невесты. Саукеле состояло из конусообразного каркаса до 70 см высотой, покрытого красным сукном или бархатом, богато украшенного разнообразными подвесками, бусами, отделанного мехом, бляхами, драгоценными камнями в оправе. Подвески, нити бус и цепочки спускались вдоль щек на плечи. Сзади к саукеле прикрепляли ленту из галуна или пришивали две затылочные лопасти, также с узорами. Сверху спускалась длинная белая или цветная вуаль или шелковая шаль, закрывающая спину. Иногда спереди к саукеле прикрепляли специальную серебряную узорную пластинку, украшенную драгоценными камнями (мацдайша). У богачей стоимость саукеле доходила до 2 тыс. руб. серебром. В менее зажиточных семьях саукеле были проще и украшались галуном, серебряными и золотыми нитями.
Саукеле обычно переходило по наследству от матери к дочери. Уже во второй половине XIX в. саукеле стало исчезать из быта, и в настоящее время его образцы можно видеть только в музее. Саукеле стали заменять кашемировыми или шелковыми цветными шалями, набрасываемыми поверх тюбетейки.
Молодая женщина носила саукеле в течение года после замужества, обычно надевая его при гостях и во время перекочевки. Через год его снимали и надевали головной убор замужней женщины. В семьях рядовых казахов эта замена происходила быстрее. Наиболее распространен-
ной формой женского головного убора был кимешек, род капюшона из белой хлопчатобумажной, редко шелковой ткани, закрывающий голову, грудь, плечи и спину и имеющий вырез для лица. Нагрудную и лицевую часть кимешека, а иногда и заднюю лопасть украшали вышивкой. Иногда вырез для лица обрамляли рядами вышивки, нашитых бусинок, кораллов, серебряных бляшек. У разных родоплеменных групп кимешеки различались по покрою, форме и размерам задней лопасти («хвоста»).
Кимешек служил домашним головным убором. При выезде из аула и приеме гостей женщины надевали поверх кимешека еще род тюрбана. Чаще всего это было большое полотнище тонкой •белой ткани, особым образом сложенное и обмотанное вокруг головы. В различных племенных группах этот убор имел разную форму и свое название. У казашек Старшего жуза его называли
кундт, он имел вид высокого тюрбана, верхушка которого склонялась набок или вперед. У аргынов (Средний жуз; территория современных •Семипалатинской и Карагандинской областей) молодые женщины повязывали поверх кимешека небольшой платок (шаргиГ), пожилые сверху наматывали кундик. В Акмолинской области шарши делали в виде высокого тюрбана, иногда даже на бумажном каркасе.
В районах современных Актюбинской и Кустанайской областей (Младший и Средний жузы) бытовали совершенно иные формы женского головного убора.

Молодая женщина после снятия саукеле покрывала голову платком, концы которого скрещивались на груди и завязывались на спине; поверх платка она надевала шапку на твердом каркасе (картонном, ранее берестяном), имевшую форму усеченного конуса, 30—40 см высотой, обшитую куском легкой, чаще белой ткани, спускавшимся на спину свободными складками. Такой головной убор назывался жаулыц.

В более зрелом возрасте женщины на нижний платок накручивали тюрбан уже без каркаса.
В западных районах весь головной убор пожилых женщин состоял из одного большого белого полотнища, накрученного на голову так, что им была обмотана шея, небольшой конец спускался на спину, а другой висел сбоку головы.
Во второй половине XIX — начале XX в. у казашек вошли в моду разноцветные шелковые шали с кистями, привозившиеся из России. Молодые женщины в первые годы после замужества накидывали такие шали поверх кимешека или на девичий головной убор. Старинные чалмообраз-ные уборы сохранялись лишь у пожилых женщин.
Женские украшения были весьма разнообразны по назначению и формам. Значительную группу составляли украшения для головы. Девушки вплетали в косы шнурки с монетами на концах, ленты с нашитыми деньгами и серебряными украшениями (толпы, шашбау) или длинные черные шелковые кисти.
В Западном Казахстане на женский головной убор накалывали специальное украшение: когти филина в серебряной оправе, очевидно вначале имевшие характер оберега; от пластинки, к которой они были прикреплены, спускались цепочки с монетами и серебряными бляшками или коралловые бусы. Носили также украшение, центр которого занимала треугольная плоская коробочка с заключенной в ней молитвой, написанной на бумаге (тумарша).
Разнообразны были и серьги. Преимущественно носили серебряные сережки, состоящие из дужки или петли серебряной проволоки, с прикрепленным внизу украшением в виде дутых шариков, чеканной или гравированной пластинки, нередко с подвесками из бисера, бус или серебряной цепочки. У богатых в XIX в. были в обычае большие серебряные серьги с подвесками и цветными камнями, нередко столь тяжелые, что их привязывали к волосам, чтобы они не разорвали ушей.
В качестве шейного украшения у девушек Западного и Южного Казахстана были распространены коралловые, бисерные и стеклянные бусы. Украшением являлись также серебряные узорные бляхи, иногда с драгоценными или полудрагоценными камнями, служившие застежками камзолов или бешметов, оправленные в серебро пуговицы из камня или цветного стекла, наконец, шелковые и бархатные пояса с серебряными бляхами.
Наиболее популярны были серебряные или медные браслеты и кольца, которые имелись у каждой женщины, даже самой бедной. Формы их были очень разнообразны. Так, на юге и в Семипалатинской области (среди найманов) были распространены толстые браслеты, круглые в сечении, с несомкнутыми концами, поверхность их часто покрывалась узором (штамповка, гравировка, насечка). У аргынов и кереев в Карагандинской области обычны были плоские толстые браслеты, покрытые насечкой, нередко с фигурными концами (в форме листика, головы змеи). В Тургайской степи кыпчаки и аргыны носили плоские тонкие браслеты, также орнаментированные, нередко с камешком в оправе, часто с застежкой. В Западном Казахстане бытовали массивные, широкие дутые браслеты, похожие на каракалпакские или туркменские.

Здесь, как и в Туркмении, носили и своеобразные гарнитуры — браслеты, соединенные цепочками с двумя-тремя перстнями. Тут же встречались надевавшиеся сразу на два пальца массивные серебряные кольца, украшенные огромной бляхой.
Со второй половины XIX в. на казахской одежде начало сказываться влияние русского костюма, особенно в среде казахской интеллигенции и купечества, связанного с городом. В конце XIX — начале XX в. русская одежда распространилась среди рабочих, отчасти батраков, работавших в русских кулацких семьях.
Наиболее быстро и сильно влияние городского костюма сказалось после Октябрьской революции, а в аулах — с периода сплошной коллективизации. Современный костюм казахов представляет собой сочетание одежды городского типа с традиционной. В костюме казахов-горожан, мужчин и женщин, национальные черты в значительной мере утрачены. Колхозники-мужчины также в большинстве своем носят городской костюм, но сохраняют и некоторые отдельные элементы старинной национальной одежды. Только у пожилых мужчин, особенно у тех, кто занят в отгонном животноводстве, еще широко бытует одежда национального покроя.
В быт вошло употребление нательного белья, трикотажного, покупаемого в магазинах, или сшитого из хлопчатобумажной ткани. Носят бу-
мажные и шерстяные костюмы, сорочки, пальто, популярны гимнастерки! и брюки-галифе военного образца. Многие шьют такую же одежду дома, но чаще костюмы и пальто покупают готовыми. В качестве рабочей верхней одежды используют ватные куртки.
Многие виды национальной одежды мужчин в разной степени еще сохраняются в быту сельского населения. Безрукавки, бешметы, халаты распространены среди пожилых мужчин, однако покрой их претерпел некоторые изменения. Так, халаты стали не столь широки, как раньше, их длина — ниже колен, рукава у них несколько короче и уже. Иначе-шьют и рубахи, их покрой теперь приближается к городскому.
Современная женская одежда сохранила больше национальных черт. Полностью по-городскому одеваются только жительницы городов, а в сельских местностях даже для интеллигенции обычен костюм, сочетающий городские и национальные элементы. В выборе городских фасонов платья тоже сказываются определенные вкусы и традиции.
Новое явление в женской одежде — ношение белья. Пожилые, а местами и молодые женщины шьют платья национального покроя из разнообразных хлопчатобумажных и шелковых тканей, причем молодые женщины предпочитают тона ярких цветов. У молодых обычный покрой платья слегка видоизменен, но одновременно среди них распространены платья городских фасонов. Продолжают бытовать в современном костюме пожилых женщин длинные штаны, причем они нередко сочетаются с чулками, которые натягивают поверх штанин. Изредка носят длинные камзолы и бешметы. Почти обязательным элементом женской одежды стала короткая безрукавка (желетче), приближающаяся по форме к мужскому жилету. Шьют ее из разных тканей, предпочитая бархат или плюш ярких цветов. Вместо бешмета надевают короткий жакет (кастгм) с отложным воротником и отворотами, также сшитый из сукна, бархата, плюша. В качестве верхней одежды обычно носят пальто городского покроя, особенно популярны плюшевые разных цветов.
В сельской местности многие казахи носят старинного типа сапоги, ичиги с калошами. Калоши предпочитают глубокие, так называемые азиатские. Но все же преобладает обувь фабричного производства.
Национальная специфика сохраняется отчасти в фасонах мужских и женских головных уборов.

Средних лет и пожилые мужчины в аулах обычно бреют голову и, придерживаясь старой традиции, постоянно носят головной убор. Молодые большей частью отпускают волосы и нередко летом ходят с непокрытой головой. Бороды отращивают только пожилые, усы носят и мужчины среднего возраста. Теплые мужские головные уборы, а также войлочные шляпы (калпак) и поныне широко распространены среди сельского населения.
Зимняя шапка тымак — до сих пор незаменимый головной убор пастухов. Наряду с этим вошли в употребление и разнообразные городские головные уборы, покупаемые в магазинах. В аулах летом молодые и средних лет мужчины носят фуражки, фетровые шляпы, заменяющие войлочный калпак. В Южном Казахстане распространены среднеазиатские тюбетейки, особенно чустская, а среди пожилых мужчин — и чеченские широкополые войлочные шляпы. В холодную погоду носят русские ушанки (ЦулаЦшын).
В современном ауле наиболее распространенным женским головным убором является платок фабричной работы, зимой вязаные или шерстяные шали и мужские ушанки. Девушки на юге Казахстана носят узбекские тюбетейки и часто ходят с непокрытой головой. Изредка еще встречаются девичьи шапочки, однако их носят лишь некоторые девочки; теперь их шьют главным образом для участников художественной самодеятельности. Почти обязательным головным убором женщин аула с 40-летнего возраста является кимешек. Тюрбаны носят только старые женщины.
Перестало бытовать большинство видов местных серебряных украшений; некоторые заменились покупными, другие употребляются лишь в праздники. Больше всего носят браслеты, кольца, перстни. Молодые женщины надевают также браслеты из бус или бисера. Новым видом украшения стали часы с браслетом, которые имеются у многих девушек-колхозниц. На юге носят разнообразные бусы — коралловые (маржан), бисерные, стеклянные фабричного производства. Девочки и молодые девушки по-прежнему украшают камзол и шапочки монетами, серебряными пуговицами, бляшками. Старинные украшения на косы и пояса с серебряными бляхами надевают только в исключительных случаях, обычно ими украшают комнату или хранят как реликвию.
Значительные изменения народной одежды за сравнительно короткий •срок особенно ярко свидетельствуют о коренной перестройке всего быта казахского аула, связанной с социалистическим строительством. С переходом к оседлости создались новые условия жизни и возникла необходимость облегчения одежды, чтобы она стала удобней для ходьбы и работы. В изменении одежды сказались связи с русской культурой, сильное влияние городского быта в ауле, рост культуры казахского населения, коренное улучшение благосостояния трудящихся.
Для современного быта, в частности сельского, характерно обилие одежды в семьях. Каждый член семьи, рабочей или колхозной, имеет, как правило, полный комплект верхней одежды, летней и зимней, и белья. В каждой семье есть несколько смен одежды и обуви, запас мануфактуры. У многих имеется особая праздничная одежда для взрослых и детей. В формах праздничной одежды наблюдаются определенные различия между разными поколениями. Пожилые люди, нередко и среди горожан, шьют себе праздничную одежду старинного покроя, иногда носят и старинные головные уборы, кожаные пояса. Молодежь предпочитает в качестве праздничной одежду городского типа, сшитую из хорошего материала.
Основой питания населения казахского аула слу-Пища и домашняя жили в первую очередь молочные, затем мясные и утварь частично растительные продукты. В прошлом пре-
обладание молочных продуктов приводило к тому, что питание имело сезонный характер. С ранней весны, т. е. с получением приплода и началом доения домашнего скота, и до глубокой осени в пище казахской семьи преобладали различные виды молочных продуктов.
Казахи использовали молоко всех домашних животных. Характерным для кочевого быта было то, что молоко не употребляли в свежем виде. Овечье и коровье молоко сразу же после доения кипятили в котле и заквашивали, добавляя старую простоквашу. Полученное таким образом кислое молоко (цатыц, или айран) служило основной пищей летом. Бедняки обычно разбавляли айран водой (этот напиток называли шалап). Из сливок (каймак) сбивали масло (сары май), сохраняя его до зимы в сосуде из бычьего желудка. На зиму заготовляли также кислый сыр (курт). Для этого скисшее снятое молоко варили в котле, затем сливали в мешок и подвешивали на один-два дня, чтобы стекла сыворотка. Оставшуюся массу отжимали руками, скатывали в комочки и сушили. Полученный сухой сыр был кисловат на вкус, богат казеином; его разводили по мере надобности в воде или бульоне; этот напиток прекрасно утолял голод и жажду.
Для приготовления сладкого сухого сыра ({ргмшхк) заквашивали молоко специальной закваской: в сосуд из желудка ягненка наливали молозиво и добавляли отрубей. Закисшее молоко варили в котле, а полученную творожную массу отделяли от сыворотки и помещали в мешочек, в котором ее сушили. Из мелко растолченного и смешанного со сливочным маслом и сахаром иримшика приготовляли особое лакомство — жент. Оставшуюся сыворотку снова варили в котле до выпадения осадка,
мз которого руками формовали лепешки, а затем сушили их. В результате получали еще один вид сухого сыра — сарысу.

Излюбленным напитком казахов и поныне является кумыс (цымыз) из заквашенного кобыльего молока. Для приготовления кумыса молоко сливают в кожаный сосуд (торсъщ или саба) и заквашивают старым кумысом или специально приготовляемой закваской. Затем дают ему постоять день-другой, часто взбалтывая специальной мутовкой (тспек). В западных и южных областях Казахстана, где разводят верблюдов, приготовляют верблюжий кумыс (шубат). Кумыс и шубат перед употреблением наливают из кожаного сосуда в глубокое деревянное блюдо (шара, или тегене), откуда разливают по фаянсовым (кесе) или деревянным (аяц) чашкам специальным половником для кумыса (ожау). Посуду для кумыса нередко украшали резьбой и даже серебром, кожаную — художественным тиснением.
Из зерновых культур наиболее древней было у казахов просо. Пшеницу, рис, ячмень казахи издавна покупали в Средней Азии, а ¦с XVIII в. поставщиком зерна стала Россия. Развитие земледелия в Казахстане, особенно во второй половине XIX в., привело к увеличению мучных продуктов в пищевом рационе казахов. Хлеб стал обязательным элементом питания летом и зимой.
Из пшеничной муки пекут пресные лепешки (нан) на стенках раскаленного котла или прямо в горячей золе. Жарят в масле или бараньем сале небольшие кусочки пресного теста (бауырсак, кыйыцша нан). Со второй половины XIX в. распространился новый способ выпечки лепешек: в двух чугунных сковородках, зарываемых в горячую золу. В Южном Казахстане появились хлебные печи (тандыр) узбекского и уйгурского типа. На севере, в местах близкого соприкосновения с русскими, казахи научились выпекать хлеб из кислого теста. Из муки пекут также лепешки, напоминающие блины (жука нан) и оладьи.
Значительно реже в теплое время года употребляли смешанную мо-лочно-растительную пищу — всевозможные похлебки. Пища из растительных продуктов преобладала осенью, преимущественно после сбора урожая, и зимой.
Мясные блюда в теплое время года раньше употребляли редко. Даже в богатых семьях резали скот только в том случае, если приезжали гости, или в праздники. С наступлением осени, когда переставали доиться домашние животные, основное место в питании населения занимали растительные и мясные блюда: различные похлебки (квже) из проса или пшеницы с добавлением кусочков сала или мяса, лапша (кеспе) с мясом или •с молоком, жареное и вареное мясо.
В ноябре, после возвращения на зимовку, наступал период массового забоя скота (согым) для заготовки мяса впрок, на всю зиму. Бедняки резали одну-двух овец, а состоятельные откармливали для этой цели более десятка лошадей, несколько верблюдов, много овец. Мясо вялили, позднее стали солить. В таком виде оно хранится очень долго. В этот же период в богатых семьях готовили одно из лакомых блюд казахов — копченую конскую колбасу (казы). Ее делали из жирного мяса, которым начиняли кишки.
Лакомым блюдом у казахов издавна было вареное мясо (ет) без приправ. Позднее, в конце XIX — начале XX в., в мясо стали добавлять куски раскатанного теста. На юге Казахстана это блюдо называют кул-шетай. Для приготовления другого блюда — бесбармак — варят в {котле баранье мясо, затем, вынув его, опускают в котел кусочки или полоски тонко раскатанного теста. После того как тесто готово, его вынимают из котла деревянной ложкой и накладывают в большое деревянное блюдо (табак). Сюда же крошат вареное мясо, добавляют бульон (туздык) и, размешав, подают. Вареную голову барана при этом, по обычаю
преподносят самому почетному гостю. Обычай этот раньше был распространен повсеместно. Запивают мясо бульоном (сорпа), в котором оно варилось. Из легких, печени, сердца зарезанных животных приготовляют жаркое (куырдак) на бараньем сале.
На юге Казахстана распространены большие пирожки с мясом (манты) и плов (палау), заимствованные у соседних народов — уйгуров и узбеков.
Кроме молочных напитков, с середины XIX в. в богатых семьях стал-распространяться чай. Пьют его со сливками или с молоком (сут) из фаянсовых чашек. К чаю раньше подавали сахар и другие сладости толька у богатых, а бедняки в лучшем случае пили чай со сладким сухим сыром — иримшик.
В тех местностях, где казахи занимались земледелием, издавна готовили из пшеницы, проса или риса напиток, напоминающий брагу (боза)~
Наиболее бедная часть казахских трудящихся (кедей, джатак), нередко не имевшая даже муки, особенно в голодные годы, молола семена дикорастущего злака — кумарчика (Agriopyllum arenarium) и из этой муки готовила похлебку. Употребление в пищу муки из кумарчика нередко, вело к тяжелым кишечно-желудочным заболеваниям, часто встречавшимся среди бедноты.
Рыбу и дичь употребляли в пищу немногие.

Рыба служила важным видом питания у бедняков. Из дичи в пищу шло мясо сайги, джейранов, горных козлов, а также птиц (гусей, уток, дроф, уларов).
Овощи и фрукты были редким явлением в пище казахов и употреблялись главным образом на юге, где некоторые земледельцы издавна занимались огородничеством и садоводством. Трудящейся массе кочевого и полукочевого населения эта пища была недоступна.
Таким образом, в прошлом пища казахского населения была однообразной и отличалась преобладанием в ней продуктов животного происхождения. Следствием минерального голода было позднее физическое-развитие детей у казахов.
Ели прежде на полу. Поверх войлока или ковра расстилали скатерть (дастарЦан), на которую ставили посуду. В некоторых районах Казахстана (раньше всего на юго-востоке) вошли в употребление низенькие круглые столики.
Кочевой и полукочевой образ жизни обусловил характер употреблявшейся в быту посуды. У казахов преобладали различные виды кожаной и деревянной утвари. Для перевозки и хранения молочных продуктов шили различные мешки (саба, торсык) из выделанных кож домашних животных. Из хорошо выделанной, нередко украшенной тиснением кожи изготовляли фляги (кеукерин, Цазмойын). Из кожи делали также подойники для кобыльего молока (квнек), ведра для воды (кауга). Деревянная посуда состояла из всевозможных больших блюд для мяса (табак) и кумыса (те-гене), корытец для мяса (астау), небольших чашек для еды и питья (аяк), поварешек для кумыса (ожау), маслобоек (кубъ). Легкая, небьющаяся, она была удобна для перевозки при перекочевках. Для фаянсовой посуды (кесе, пияла) изготовляли из войлока специальные красиво орнаментированные футляры.
Металлической посуды было немного — котел для варки пищи (Цазан) + самовар, чайники, медный или чугунный кувшин (куман).
Национальные блюда в значительной степени и теперь являются основой питания казахов-колхозников. Сохранились также способы заготовки и хранения мясных и молочных продуктов. В ряде животноводческих районов Казахстана, где занятие земледелием и огородничеством в силу климатических условий затруднено (Гурьевская область, юг Куста-найской области), свежие овощи по-прежнему почти отсутствуют в питании местного населения. В таких местах сохранилась и сезонность в питании казахского крестьянина. Однако старые национальные блюда стали питательнее и вкуснее, так как жиры и мясо доступны теперь всей массе трудящихся. В целом же в Казахстане за годы Советской власти огородничество получило широкое развитие. Овощи прочно вошли в пищевой рацион казахского населения. Многие продукты, в прошлом совершенно не известные основной массе казахов (различные кондитерские изделия, фрукты, крупы, макароны), теперь пользуются большим спросом. Благодаря тесному общению с русским населением многие казахские семьи, особенно в городах, стали приготовлять русские и украинские блюда (супы, борщ, каши). Очень многие как в городах, так и в сельских местностях, пользуются общественными столовыми, где наряду с обычными русскими блюдами готовятся и среднеазиатские блюда—куырдак, манты, палау.
В несравненно более широких размерах казахи потребляют теперь хлеб. Наряду с его национальными видами (бауырсак, таба нан и др.) во многих областях пекут в специальных печах (нан пеги) кислый хлеб. Вместе с тем многие городские хлебозаводы наладили выпечку национальных пресных лепешек, пользующихся спросом и у казахского, и у русского населения. Полностью сохранили свое значение старые национальные молочные напитки и сыры. Любимый напиток казахов — кумыс — пользуется большой популярностью и в городах среди русского населения.
Сохранение в значительной степени национальных традиций в питании местного, особенно сельского, населения обусловило использование некоторых форм национальной посуды: кожаных мешков и фляг, деревянных блюд, котлов для приготовления пищи. Вместо старой, связанной с кочевым бытом и поэтому исчезающей посуды широко бытует новая, более удобная и гигиеничная: фарфоровые и фаянсовые чашки с блюдцами, стаканы, эмалированные тазы, ведра, кастрюли, чайники, ложки, вилки. Не редкость в колхозах примусы, керогазы, а также электроплитки.