ТУРКМЕНЫ

Туркмены называют себя так же, как называют их все окружающие народы,— туркмен; живут они главным образом на территории СССР, где составляют основное население Туркменской ССР. В русской литературе XVIII в. и первой половины XIX в. туркмены упоминаются под искаженными названиями «трухмяне», «трухмены» или «трухменцы».

Туркменская ССР образована 27 октября 1924 г. Она занимает западную часть Средней Азии и расположена между 35°08/и42°48/ с. ш. и 52°27 и 66°41 в. д. от Гринвича.

Туркмения граничит на севере с Казахстаном, на северо-востоке — с Кара-Калпакией, на востоке — с Бухарской областью Узбекской ССР, на юге — с Афганистаном и Ираном. На западе границей республики является восточное побережье Каспийского моря.

В указанных выше границах Туркменская ССР занимает территорию в 488 тыс. кв. км. Численность населения республики, составлявшая по переписи 1926 г. 998,2 тыс. человек увеличилась за последующие 30 лет на 368 тыс. и исчислялась к 1956 г. в 1366 тыс. человек х, а на 15 января 1959 г. достигла 1516 тыс. человек 2. В то время как по своим размерам Туркмения уступает из всех союзных республик лишь Российской Федерации, Казахстану и Украине, по численности населения она занимает одно из последних мест.

В административном отношении республика подразделена на три области: Марыйскую, Чарджоускую и Ташаузскую и девять районов центрального подчинения.

Туркмения — многонациональная страна. Самым многочисленным народом являются туркмены (60,9% населения). Они живут повсеместно, преимущественно в сельских местностях; немало туркмен; в городах и промышленных центрах.

В Туркмении живут также узбеки (125,2 тыс. человек), казахи (69,6 тыс. человек) и каракалпаки (2,5 тыс. человек), обитающие главным образом в районах, прилегающих к границам соответствующих республик. Среди узбеков много городских жителей, занятых в промышленности и работающих в учреждениях; казахи в основном работают на промышленных предприятиях, транспорте и рыболовных промыслах; некоторые из них продолжают заниматься скотоводством; каракалпаки занимаются преимущественно земледелием.

В южных районах республики живет небольшое число выходцев из соседних зарубежных стран—белуджи, курды и др.; они занимаются преимущественно сельским хозяйством.

В городах и промышленных центрах республики живут русские (262,7 тыс. человек) и украинцы (21 тыс. человек), часть из них работает также в сельском хозяйстве. Из других национальностей в республике живут татары (29,5 тыс. человек) и армяне (19,7 тыс. человек), составляющие население городов и работающие в учреждениях и торговых организациях, а также азербайджанцы (12,9 тыс. человек), занятые главным образом в нефтяной промышленности.

В связи с исключительно быстрыми темпами индустриализации республики, большим притоком сельской молодежи в учебные заведения, бурным ростом культурных учреждений увеличивается численность город- . ского населения за счет сельского. На долю городского населения в 1926 г. приходилось 13,7%, в 1939 г.— 33,2%, а по данным переписи 1959 г.— 46%.

В Туркмении 13 городов, из них семь — города республиканского и областного подчинения. Наиболее значительны Ашхабад, расположенный вблизи предгорий Копет-Дага, столица республики, ее промышленный и культурный центр; Красноводск —порт на восточном берегу Каспийского моря, Мары (Мерв), Чарджоу (Чарджуй) на левом берегу р. Аму-Дарьи; меньше по величине Ташауз, Керки, Кизыл-Арват, Бай-рам-Али; самый молодой город Туркмении, Небит-Даг, обогнал по численности населения многие старые города. Остальные города Туркменской ССР являются административными и экономическими центрами районов.

За годы Советской власти в Туркмении создано 64 новых поселка городского типа. Это возникшие около промыслов, буровых вышек, рудников, водохранилищ поселки Дарваза, Кум-Даг, Поселок Северных промыслов озера № 6 на Кара-Богаз-Голе, Ташкепри на Мургабе и др.

Постепенно начинает исчезать разница между обликом города, поселением городского типа и селением. На месте старых аулов создаются благоустроенные, хорошо распланированные поселки, радиофицированные и электрифицированные, со школой, клубом, яслями, больницей и другими общественными зданиями.

Кроме городов и селений обычного типа (аулов), существуют и другие населенные пункты, чаще всего с небольшим количеством жителей — животноводческие фермы колхозов и совхозов в пустыне, поселки при железнодорожных станциях и разъездах, рыболовецкие поселки, курорты и дачные места (Арчман, Молла-Кара, Фирюза, Чули).

В соответствии с географическими особенностями и характером орошения Туркмения заселена неравномерно. Средняя плотность населения по республике — 2,8 человека на 1 кв. км, в районах песков и гор она составляет 1 человек на 10 кв. км, а в районах искусственного орошения (оазисах) — 100 человек на 1 кв. км. Наиболее плотно населена долина р. Мургаба (Марыйская область), где на небольшом сравнительно пространстве сосредоточено свыше 25% населения республики.

Общая численность туркмен в СССР определяется, по данным переписи 1959 г., в 1004 тыс. человек. По отдельным районам СССР туркменское население распределяется так: в Туркменской ССР живет 923,7 тыс. человек, в Узбекской ССР (вместе с Кара-Калпакской АССР)—54,8тыс.; кроме того,

туркмены живут в Таджикской ССР (свыше 7 тыс. человек) и Российской Федерации—в Ставропольском крае («ставропольские туркмены», или, как их там называют, трухмены), в Дагестанской АССР и в Астраханской области — 11,6 тыс. человек.

Все зарегистрированные переписью туркмены говорят по-туркменски, за исключением небольших групп, расселенных среди узбеков и говорящих по-узбекски.

За пределами СССР часть туркмен живет в северо-западных провинциях Ирана — около 330 тыс. человек, в северном Афганистане— 270 тыс. человек, в Турции, Ираке и других странах Передней Азии—немногим более 180 тыс. человек.

До последнего времени туркмены делились на племена, наиболее значительными из которых являлись теке—общей численностью свыше 270 тыс. человек, эрсари — свыше 150 тыс. человек, йомуты — свыше 100 тыс. человек, салыры — свыше 35 тыс. человек, сарыки — свыше 32 тыс. человек. Численность прочих племен, из которых более крупными считались гоклены и чоудоры, колебалась от 20 тыс. с лишним до нескольких сот человек. Каждое племя делилось на роды и более мелкие подразделения.

В связи с различными политическими и экономическими обстоятельствами размещение отдельных племен на протяжении ряда столетий неоднократно менялось. В XIX в. (начиная с его середины и кончая последними десятилетиями) важнейшие туркменские племена разместились на тер -ритории современной Туркменской ССР следующим образом. Йомуты заняли более или менее сплошную территорию на восток от Каспийского моря; границей этой территории является линия, идущая с юго-запада на северо-восток: р. Атрек — г. Кизыл-Арват — г. Куня-Ургенч. Текинцы заселили бассейны рек Мургаба и Теджена и предгорные оазисы вдоль северных склонов Копет-Дага до Кизыл-Арвата на западе; на севере границей их пастбищных территорий служили Заунгузские Каракумы. Эрсари разместились по левому и частично правому берегу Аму-Дарьи, между городами Келиф и Чарджоу; салыры — в центральной части Чарджоуской области и в Серахском районе; сарыки — в бассейне среднего течения Мургаба (районы Иолотанский и Тахта-Базарский); гоклены — в основном по рекам Сумбар и Чандыр (Кара-Калинский район); чоудоры — в Хорезмском оазисе (Калининский район); али-или (алили) — в предгорьях восточного Копет-Дага (Каахкинский район); карадашлы и емрели — в западной части Хорезмского оазиса (Ильялинский и Ленинский районы) и небольшими группами на юге Туркмении и т. д. В Иране расселились йомуты, гоклены, емрели, алили, сарыки, салыры; в Афганистане — эрсари, алили, сарыки.

Живущие замкнуто на своей территории и слабо связанные экономически с внешним миром и с соседями, отделенные иногда большими, труднопроходимыми пространствами друг от друга, туркменские племена жили обособленной жизнью.

Эта обособленность отразилась не только на различии исторических судеб каждого из крупнейших туркменских племен, но и на многих сторонах народного быта.

В результате часто повторявшихся в конце XVII в. и первой четверти XVIII в. грабительских набегов хивинских ханов на мангышлакских туркмен часть туркмен переселилась с п-ова Мангышлака на Северный Кавказ — в бассейн рек Маныча и Кумы, где потомки их живут и по настоящее время. Связь этих так называемых ставропольских туркмен с их сородичами, живущими на территории Туркменской ССР, крайне незначительна, а их бытовой уклад и язык подверглись сильному влиянию со стороны соседящих с ними ногайцев. Главная масса ставропольских туркмен отделилась от племен чоудор и игдыр, потомки которых и поныне живут в Туркмении.

Быт туркмен, живущих в районе Нурата Самаркандской области и в районе Каракуля Бухарской области Узбекской ССР, мало отличается от быта окружающего узбекского населения.

В антропологическом отношении туркмены резко отличаются от всех остальных народов Средней Азии долихокефалией. По всей вероятности, туркмены наследовали эту особенность от древнейших обитателей страны. Смешение с тюркскими народами, в первую очередь с огузами, отразилось в появлении некоторых монголоидных особенностей, но в целом древний европеоидный длинноголовый тип остался мало измененным.

Туркменский язык относится к огузо-туркменской подгруппе огузской группы тюркских языков; основу его составили диалекты западных огузских племен и племен, вошедших в состав сельджукского союза (XI в.). Значительное влияние на него оказал литературный язык Караханидского государства (X—XI вв.), а в более поздний период он приобрел некоторые черты кыпчакских языков.

В XV—XVII вв. важную роль в формировании туркменского литературного письменного языка играл староузбекский язык. Разговорный язык туркмен распадается на множество диалектов.

Происхождения названия «туркмен» точно не установлено. По толкованию Махмуда Кашгарского (XI в.), этот термин означает «тюркоподобный», «похожий на тюрка».

Впервые название «туркмен» встречается в конце X в. в арабо-язычной географической литературе: так называли часть тюркских племен (огузов, карлуков и др.), живших на границе земледельческой полосы Средней Азии или в глубине ее, среди ирано-язычного земледельческого населения. По сообщению Марвази — автора начала XII в., туркменами стали называть ту часть огузов, которая приняла ислам. Можно предполагать, что так назывались тюрко-язычные племена арало-каспийских степей и отчасти Семиречья в отличие от тюрко-язычных племен Центральной Азии.

С XI—XII вв. термин «туркмен» распространялся все шире и постепенно стал названием народности, сложившейся в западной части Средней Азии. Кроме того, туркменами назывались многие скотоводческие племена огузского происхождения, поселившиеся с XI в. в Малой Азии, Азербайджане и северном Ираке и вошедшие позднее в состав азербайджанской и турецкой народностей.

В науке еще недавно преобладала точка зрения, согласно которой туркмены (огузы) на территории Туркменской ССР появились лишь в первой половине XI в. в связи с сельджукским движением, до этого здесь они будто бы встречались лишь небольшими группами как временные пришельцы в периоды набегов на Хорезм или Хорасан.

Однако нет никаких оснований полностью отождествлять туркменскую народность с огузами и сводить всю историю ее формирования к приходу огузов из Приаралья в закаспийские степи в период сельджукского движения.

В действительности этногенез туркмен восходит к племенным союзам автохтонного населения арало-каспийских степей (дахов и массагетов) и к древнему оседлому земледельческому населению южной Туркмении и Хорасана; в этом процессе приняли участие и парфяне.

Тюркизация древнего ирано-язычного населения степей и оазисов Туркмении началась задолго до проникновения в эти области огузов. До них в IV—V вв. н. э. в эти области Средней Азии проникали хиониты и эфталиты, пребывание которых в Туркмении убедительно подтверждается новейшими археологическими и палеоантропологическими данными, а в VI в. здесь обитали уже значительные группы тюркских племен, что отмечается в письменных источниках. Большое число тюрок в конце

VII и начале VIII в. жило в районе р. Атрека и г. Дихистана (ныне развалины Мешхед-и-Мисриан). Арабские историки сообщают, что владетелем Дихистана в 716 г. был тюрк Сул и что во время похода арабского полководца Иезида в Дихистане и его окрестностях было перебито 14 тыс. тюрок.

Частичные переселения огузов в Туркмению также начались значительно раньше XI в.; одно из них было связано еще с событиями IX в.— столкновением огузов с печенегами в районе Джурджанского (Аральского) моря. После переселения печенегов на запад некоторые огузские группы захватили районы, расположенные от Устюрта в направлении к р. Эмбе, примыкавшие с северо-запада к Хорезму; отсюда значительное число огузов стало передвигаться на юг. Однако, несмотря на то, что огузы, пришедшие впервые в Туркмению, явились не на пустое место и не были первыми тюрками на этой территории, роль их в этногенезе туркмен чрезвычайно велика. Важнейшим этапом формирования туркменской народности было безусловно передвижение в XI в. сельджукских племен из присырдарьинских областей на запад, когда в Туркмению и Хорасан нахлынули значительные массы огузов, поселившиеся здесь и слившиеся с местным населением.

Монгольские полчища, пришедшие в Среднюю Азию в начале XIII в., с особенной силой обрушились на оседлое население северного Хорасана. Города были разорены, многие ирригационные сооружения разрушены и заброшены, всей древней земледельческой культуре был нанесен тяжелый удар. На первое место в хозяйстве выдвинулось кочевое и полукочевое скотоводство. Тюркоязычная часть местного оседлого населения в XIII—¦ XV вв. окончательно получила общее название «туркмен», а за территорией их расселения начало постепенно закрепляться название «Туркменистан», т. е. страна туркмен.

Завершение процесса формирования туркменской народности относится, по-видимому, к XIV—XV вв., когда в оазисах современного южного Туркменистана в основном уже произошло слияние осевших степных племен (языров, огузов) с оседлыми северными хорасанцами и когда в степях и пустынях северного Туркменистана из частей древних огузских и других скотоводческих племен (аланы, кыпчаки и т. д.), а также из части хорезмийцев на основе территориальной общности сложились новые племена, сохранявшие свои названия до недавнего прошлого. В XIV— XV вв. складывался туркменский язык (включавший ряд племенных диалектов и местных говоров). Его основой был огузский язык (или языки огузских племен), который обогатился множеством слов и даже некоторыми грамматическими формами персидского, таджикского, хорезмийского и других языков коренного земледельческого населения Средней Азии.

На рубеже XV и XVI вв. среднеазиатские туркмены заселяли все восточное побережье Каспийского моря, п-ов Мангышлак, берега огромного Сарыкамышского озера, Каракумы, северо-западные окраины Хорезмского оазиса и оазисы южного Туркменистана, где наряду с туркменами сохранялось еще довольно многочисленное ираноязычное население, главным образом в городах. В степях и пустынях юго-восточного

Туркменистана, помимо туркмен, жило немало кочевников из различных других тюркских и иранских племен (так называемые чагатаи и аймаки), в районе Чарджоу было довольно много арабов.

Основными источниками, из которых мы узнаем о расселении туркмен в XVI в., служат труды хивинского историка XVII в. Абуль-Гази-хана «Шеджере-и-тюрк» («Родословное древо тюрков») и «Шеджере-и-теракиме» («Родословная туркмен»), хроники хивинских историков XIX в. Му-ниса и Агехи «Фирдаус-уль-Икбаль», археологические исследования Хорезмской археолого-этнографической экспедиции в районе Сарыка-мыша и туркменские предания, поныне бытующие в народе.

Самыми северными из туркменских племен в XV—XVI вв. были чоудоры и родственные им абдалы и арабачи, населявшие Мангышлак и северную часть Устюрта. Эта группа туркменских племен и родов носила общее название эсен-хани- (хасан эли). Все остальные туркменские племена относились к группе саин-хани.

Южнее на берегах Сарыкамышского озера и на Больших Балханах жили теке, салыры, сарыки, йомуты. Эта наиболее сильная и многочисленная группировка туркменских племен возглавлялась, видимо, салыр-ской феодально-племенной знатью, так как салыры считались «старшим» племенем; теке, йомуты и сарыки назывались «внешними салырами» (ташки-салыр), в отличие от собственно салыров, которые назывались «внутренними салырами» (ички-салыр)2.

Кроме салырской группировки, на Больших Балханах обитало племя эрсари, ранее также входившее в ее состав; на восточном берегу Са-рыкамыша жили адаклы-хызыр, на Узбое — алили, дюечи, караойли. Очевидно, в этом же районе жило тогда и большинство гокленов, а также эймуров и ата (точных сведений о расселении их в начале XVI в. не имеется).

В южном Туркменистане жили туркменские племена языр (карадашлы), емрели, нохурли, а также часть баятов, основная масса которых обитала южнее, на территории восточного Ирана. Трудно сказать точно, с какого времени в состав туркменской народности вошли племена мурчали, мехинли, махтум, анаули, меджеур и многие другие, более мелкие, происходившие от коренного ираноязычного оседлого населения южного Туркменистана, ассимилированного тюркоязычными степными племенами. Во всяком случае, включение этих племен в состав туркменской народности произошло несколько веков назад, если судить по тому, насколько глубоко усвоены ими общая туркменская культура и быт.

В южном Туркменистане проживала и часть салыров. Известно, что еще в XV в. существовало сел. Салур в окрестностях Нисы. Туркмен-салыр Гулаль Салыр-баба, проживавший в Нисе, в 60-х годах XVI в. перевел на чагатайский язык для хорезмского Али-султана «Сборник летописей»Рашид-ад-дина. Возможно, именно эта часть салыров называлась «хорасанскими салырами».

Основным занятием большинства северных туркменских племен было скотоводство. Туркмены разводили курдючных овец, верблюдов и лошадей. В то же время все туркменские племена в какой-то мере занимались

и земледелием;

наименьшее значение оно имело на Мангышлаке и Больших Балханах, но и здесь немногочисленные мелкие родники использовались для орошения полей. Зато в окрестностях Сарыкамышского озера туркмены, в первую очередь адаклы-хызыр, создали сложную систему искусственного орошения, позволившую освоить не менее 50 тыс. га земли. Следы туркменского примитивного земледелия обнаружены и в западной части Хорезмского оазиса. Южные туркменские племена имели старинное и развитое земледельческое хозяйство (языры — с XII в.), хотя скотоводство у них также играло большую роль.

Для большинства туркменских племен в XVI в., как и позже, было характерно сочетание орошаемого земледелия с кочевым или отгонным скотоводством и связанный с этим полукочевой образ жизни, при котором часть одних и тех же групп населения (чарва) кочевала вместе со стадами, а другая часть (чомры) жила оседло, занимаясь земледелием. О полукочевом образе жизни туркмен рассказывает Абуль-Гази в «Родословном древе тюрков», подчеркивая, что кочевали только те, кто имел скот, т. е. более богатые.

Ремесло у туркмен было развито слабо, городов почти не было; известны лишь укрепленный город Адак, принадлежавший племени адаклы-хызыр, язырская крепость Дурун, да несколько довольно значительных туркменских поселений на островах Каспийского моря.

В целом туркмены XVI в. по степени экономического развития отставали от населения Ирана, Мавераннахра и Хорезма с их высокой земледельческой культурой, большими ремесленно-торговыми городами. Отсталые и разрозненные туркменские племена не смогли создать собственного государства и оказались под тяжелым игом феодальных правителей Среднего Востока — шахов Ирана, султанов и ханов Хорезма и Бухары.

В XVI—XVIII вв. происходило массовое переселение северных туркменских племен в южный Туркменистан. Этот процесс был вызван постепенным усыханием Сарыкамышского озера, что заставило туркменские племена, жившие на его берегах, искать себе новые пахотные земли. В результате теке, салыры, сарыки, эрсари, гоклены, алили и частично йомуты заселили оазисы и степи южного Туркменистана, вытеснив или подчинив и ассимилировав многие южнотуркменские племена (языров, емрели и др.), а также остатки ираноязычного населения. Эти передвижения племен сопровождались бесконечными межплеменными распрями, которые разжигались соседними феодальными властителями и еще более ослабляли туркменские племена.

В XVI в. на территории Туркменистана развернулась ожесточенная борьба между шахами Ирана и ханами Бухары. Воспользовавшись этой борьбой, ослабившей обе стороны, узбекские ханы Хорезма подчинили себе большую часть туркменских земель, включая Ахал, Мерв, Большие Балханы и Мангышлак. Многие из узбекских ханов опирались не только на узбекскую, но и на туркменскую феодально-племенную знать. Несмотря на это, установление власти хорезмских ханов встретило отчаянное сопротивление туркменских племен. В 20-х годах XVI в. произошло массовое восстание туркмен салырской группировки. Восстание было жестоко подавлено, туркмен обложили огромной контрибуцией, превратившейся потом в постоянный налог.

Туркмены, поселившиеся по берегам Гургена и Атрека, попали под гнет иранских шахов и их наместников. В 1550 г. здесь произошло крупное восстание туркмен под предводительством Аба-сердара. Туркмены, получившие помощь от Али-султана, хана Хорезма, разбили несколько иранских армий, но позднее в результате предательской, капитулянтской политики туркменской знати в этом районе была восстановлена власть Ирана.

К началу XVII в. вся прикопетдагская полоса и Мерв были покорены иранскими пщхами; среднее течение Аму-Дарьи удержала Бухара. Весь северный Туркменистан — от Больших Балхан до Мангышлака остался под властью хорезмских ханов. Здесь развернулась ожесточенная борьба между туркменской и узбекской феодально-племенной знатью. В 20-х годах XVII в. туркменской знати удалось посадить на хорезмский престол своего ставленника Исфендиар-хана (1623—1643 гг.), но в дальнейшем верх взяла узбекская знать; ее победы сопровождались грабительскими набегами на туркменские кочевья, что усилило переселение туркмен на юг. В середине XVII в. на побережье среднего течения Аму-Дарьи осели эрсари, на юг переселились сарыки и частично теке и йомуты. В XVII в. продолжались войны между иранскими шахами, бухарскими и хивинскими ханами за обладание оазисами южного Туркменистана; кроме того, территория Туркменистана подвергалась опустошительным набегам калмыков.

Начиная с 20-х годов XVIII в. туркменские земли стали объектом нападений со стороны Надира, крупного хорасанского феодала, с 1736 г. ставшего шахом Ирана. Спасаясь от грабежа и истребления, часть туркмен (йомутов, теке, эрсари и сарыков) на время вернулась в Хорезм, а после 1740 г., когда Надир-шах завоевали Хивинское ханство, туркмены ушли на Мангышлак и Большие Балханы. Большая часть туркменских племен вынуждена была формально подчиниться завоевателю, но фактически восстания туркмен против кровавой власти Надир-шаха не прекращались ни на один год, вплоть до его гибели в 1747 г. и распада его империи.

После смерти Надир-шаха туркменские племена, временно ушедшие на север, вновь устремились в южный Туркменистан. Теке окончательно заселили Ахал, вытеснив оттуда алили (ушедших в Атек), емрели и кара-дашлы (ушедших в Хорезм), салыры заняли Мервский оазис, йомуты подразделения чони-шереф заселили побережье Атрека и Гургена. В то же время в Хорезме йомуты подразделения байрам-шали вновь вступили в ожесточенную борьбу с узбекскими феодалами и даже на время захватили весь оазис, но узбекская знать сумела спровоцировать столкновение меж ду йомутами, теке и салырами и вернула себе власть в Хивинском ханстве. Йомуты, а также пришедшие в Хорезм карадашлы и емрели были поселены на западных окраинах оазиса, несколько севернее их разместилась часть чоудоров, вытесненных казахскими феодалами с северного Устюрта и Мангышлака; другая часть их подчинилась казахским султанам. Мерв был в конце XVIII в. захвачен войсками бухарского эмира Шах-Мурада. По его приказанию была разрушена плотина на Мургабе„ что повлекло за собой упадок старого Мерва; салыры переселились в Серахс, Мервский оазис был заселен сарыками и теке, которые создали новое поселение на берегу Мургаба.

И в XIX в. на территории Туркменистана продолжались бесконечные войны, взаимные грабительские набеги и междоусобные распри, В первой половине XIX в. хивинские ханы овладели богатым Мерв-ским оазисом и прикопетдагской полосой и насильственно переселили в Хорезм племена гоклен и алили. В то же время территория южного Туркменистана неоднократно подвергалась нападениям иранских войск, которые разрушали крепости, угоняли скот, уводили в рабство жителей; так, в 1832 г. иранцы разрушили Серахс, принудив салыров переселиться в Иолотань. Район Серахса временно заселили текинцы.

Испытывая феодальный гнет и тяжелое чужеземное иго, туркменские племена неоднократно поднимали восстания. В 1800 г. восстали мервские сарыки и теке, в 1801 г. — керкинские эрсари, в 1802 — 1803 гг. разгорелась настоящая война на границах Хорасана: гоклены и йомуты подняли восстание на Гургене, в то время как в Теджене поднялись теке, а в Серахсе — салыры. В 1804 г. восстали емрели и йомуты в Хивинском ханстве, в 1813 г. вновь восстали йомуты на Гургене, в 1821—1822 гг. продолжали борьбу против эмира бухарского эрсари, которые затем частично переселились в Мерв; в 1827 г. мервские сарыки опять восстали против хивинского хана.

Основной движущей силой этих восстаний было крестьянство, поэтому все они имели целью добиться смягчения феодальной эксплуатации, в частности отмены налогов. Обычно в этих восстаниях участвовала и знать, которая стремилась в своих интересах использовать народное возмущение: обеспечить себе возможность получать как можно больше дохода со «своего» крестьянства, не отдавая значительной доли иранскому шаху или хивинскому хану.

Но та же знать, боясь своего народа, легко переходила на сторону врага. Поэтому восстания туркменских племен в большинстве своем сравнительно быстро подавлялись феодальными правителями.

Наиболее упорным было восстание сарыков, теке и салыров юго-восточного Туркменистана против хивинских ханов, длившееся с 1842 по 1855 г. Ни ежегодное вытаптывание посевов, ни разрушение плотин на Мургабе, ни угон скота и разграбление имущества восставших, — ничто не могло подавить сопротивления народа. В 1855 г. текинцы, сосредоточившиеся в Серахсе, наголову разбили хивинскую армию, причем был убит хан Мухаммед-Рахим. Вслед за этим началось массовое восстание туркмен в самой Хиве.

Видя ослабление Хивы, усилили свою агрессию против туркмен иранские шахи, которым удалось захватить Ахал, Атек, вытеснить текинцев из Серахса и поселить там салыров, признавших власть Ирана. Текинцы дернулись в Мары и потеснили сарыков, которые вынуждены были переселиться в Иолотань и Пенде, расположенные выше по течению Мургаба. Нов 1858 и в 1861 гг. текинцы нанесли сокрушительные поражения шахским войскам под Кара-Кала и Мервом. В бою подМервом в 1861 г. 30-тысячная иранская армия была полностью уничтожена, текинцы захватили 30 пушек, казну и тысячи пленных. Однако текинцы, добившиеся независимости от Ирана, все же были вынуждены хотя бы формально подчиниться Хиве.

С целью наживы туркменская знать организовывала грабительские набеги (аламан) на соседние страны. Главными участниками этих набегов были рядовые туркмены. При организации аламанов знать использовала ненависть народа к иноземным властителям; участникам аламанов она внушала надежду на улучшение экономического положения в результате удачно проведенного набега.

Постоянные войны и набеги, столетиями терзавшие туркменский народ, приводили к разрушению производительных сил страны и препятствовали экономическому, общественному и культурному развитию туркменских племен, закрепляли их крайнюю отсталость, обрекали на нищету и страдания.

Русско-туркменские связи, прежде всего торговые, начали развиваться со второй половины XVI в., после выхода Русского государства на берега Каспийского моря. Важнейшими центрами русско-туркменской торговли стали Астрахань и пристани на п-ове Мангышлак. Туркмены охраняли русские торговые караваны, шедшие в глубь Средней Азии через Мангышлак и Устюрт. Непрерывно развивалась русско-туркменская торговля на берегах Каспийского моря; туркмены покупали хлеб, деревянную посуду, чугунные котлы, продавали рыбу, овчины, шерсть. В первой половине XVII в. туркменские торговцы ездили уже и в Москву. Русско-туркменские связи особенно окрепли при Петре I. Представитель прикаспийских туркмен Ходжа Непес, явившись в Петербург, просил Петра I принять туркмен в русское подданство и повернуть воды Аму-

Дарьи в Каспийское море для орошения туркменских земель. В 1715— 1717 гг. в Хивинское ханство была направлена русская экспедиция под руководством Бековича-Черкасского, а на восточном берегу Каспийского моря были построены три русские крепости. Однако при попытке проникнуть в глубь Средней Азии отряд Бековича был истреблен хивинцами и оказались заброшенными. Припреемниках Петра I активность России в Закаснии ослабела, хотя прикаспийские туркмены и позднее не раз обращались к русскому правительству с просьбой принять их в русское подданство.

В конце XVIII и первой половине XIX в. восточный берег Каспийского моря посетил ряд русских экспедиций — Войновича, Муравьева, Карелина и др. Сюда проникали русские рыбопромышленники; русские товары все шире распространялись в Туркменистане, вплоть до Мерва. К середине XIX в. около 115 тыс. прикаспийских туркмен добровольна приняло русское подданство. На Мангышлаке было построено русское укрепление — форт Александровский. Приатрекские йомуты участвовали в русско-иранских войнах 1804—1813 и 1826—1828 гг. на стороне России. Наиболее видную роль в укреплении политических связей прикаспийских туркмен с Россией в первой половине XIX в. играл йомут-ский предводитель Киат-хан. О принятии хорезмских йомутов в русское подданство в 50-х годах XIX в. просил также руководитель восстания туркмен против Хивы Ата-Мурад-хан. Идея добровольного присоединения к России, наиболее сильному государству, способному прекратить феодальные войны, обеспечить мир в туркменских землях и наладить снабжение Туркменистана хлебом и промышленными товарами, приобретала все большее распространение среди туркмен.

Это было уже время усиления колониальной экспансии царизма в Средней Азии. В 1869 г. отряд русских войск высадился на восточном берегу Каспийского моря и основал г. Красноводск. В 1874 г. из присоединенных туркменских земель был образован Закаспийский отдел, подчиненный Кавказскому наместничеству. В тот же период России подчинились Бухара (1868 г.) и Хива (1873 г.) вместе с туркменскими племенами, жившими на их территории.

Прикаспийские туркмены (йомуты, гоклены и др.) встретили русские войска дружелюбно и оказывали им всяческое содействие. Но вскоре грубые и насильственные действия царских колонизаторов стали оскорблять и раздражать местное население. При попытке проникнуть в глубь Туркменистана русские войска встретили упорное сопротивление текинцев Ахала. В 1879 г. русский отряд,1 пытавшийся взять штурмом крепость Геок-Тепе, был разбит и отступил с большими потерями. В 1880 г. царское правительство направило в Ахал значительные силы русских войск во главе с генералом Скобелевым. 12 января 1881 г. крепость Геок-Тепе была взята штурмом, и Ахал был присоединен к России. В 1884 г. русское подданство добровольно приняли мервские текинцы, в 1885 г.— салыры Серахса и сарыки Иолотани и Пенде.

В 1881 г. на территории Туркменистана была создана Закаспийская область, с 1898 г. включенная в состав Туркестанского края. Хорезмские туркмены остались в составе Хивы, приамударьинские — на территории Бухары, вассальных государств России. Таким образом, туркменский народ оказался в политико-административном отношении разделенным на три части (не считая туркмен, проживавших на территории Ирана и Афганистана).

В Закаспийской области был установлен жестокий военно-колониальный режим. Высшая власть была сосредоточена в руках русской военной администрации. Низшие "должности (аульных старшин, аульных судей и т. п.) замещались представителями туркменской феодальной знати, охотно шедшей на царскую службу.

Царизм всячески стремился задержать

экономическое развитие Туркменистана, сохранить его в качестве аграрного придатка центральной России, помешать проникновению в Туркменистан русской демократической культуры, революционных идей.

Однако вопреки колонизаторской политике царизма присоединение Туркменистана к России имело объективно прогрессивные последствия для туркменского народа. Прекратились феодальные войны, опустошавшие туркменские земли. Туркменистан стал втягиваться в экономическую систему российского капитализма.

В 1880—1885 гг. через территорию Туркменистана была проведена Закаспийская (Среднеазиатская) железная дорога, которая, по словам В. И. Ленина, «стала «открывать» для капитала Среднюю Азию» На Аму-Дарье было создано речное пароходство. В Закаспийской области появились города с пришлым (русским и армянским) населением, возникли промышленные предприятия — железнодорожные мастерские в Ки зыл-Арвате, судоремонтные мастерские в Чарджоу, хлопкоочистительный и маслобойный заводы в Байрам-Али. Трудящиеся туркмены стали сближаться с русскими рабочими и приняли участие в борьбе против царизма и капитализма.

С возникновением промышленности и появлением пролетариата в Туркменистане с 1900-х годов началось революционное движение, возглавлявшееся кружками и группами Российской социал-демократической рабочей партии, появившимися первоначально в Ашхабаде и Кизыл-Ар-вате. Под руководством партии трудящиеся Закаспийской области вместе с революционными рабочими всего Туркестанского края приняли активное участие в революции 1905—1907 гг. В Закаспии действовало шесть организаций РСДРП, создавших в феврале 1907 г. Закаспийский областной комитет партии, имелось пять подпольных типографий, издавались нелегальные социал-демократические газеты «Молот» и «Солдат», распространялись большевистские газеты и сочинения В. И. Ленина. В городах происходили забастовки рабочих, получившие особенный размах в октябре-ноябре 1905 г. Летом 1906 г. произошли солдатские восстания в Ашхабаде и Красноводске, в некоторых городах были созданы Советы.

Революция 1905—1907 гг. сыграла огромную роль в политическом пробуждении туркменского крестьянства. Дайхане (так назывались туркменские крестьяне) отказывались платить налоги, требовали возвращения земель, ранее захваченных царским правительством, устанавливали связь с городскими революционными организациями, укрывали революционеров. Немногочисленные туркменские рабочие активно участвовали в стачках, митингах и демонстрациях.

В 1911—1913 гг. быстро выросла нефтяная промышленность о-ва Челекен, где было довольно много рабочих туркмен. Здесь под руководством И. Т. Фиолетова сложилась сильная большевистская организация, которая провела ряд стачек, распространяла газету «Правда».

Колониальный гнет в Туркменистане особенно усилился в годы первой мировой войны. После опубликования царского указа о наборе на тыловые работы рабочих из местного коренного населения в Закаспийской области, как и во всем Туркестанском крае, началось массовое движение дай-хан, достигшее наивысшего подъема в июле 1916 г. Это движение было стихийным, так как не получило пролетарского руководства. В некоторых, главным образом отсталых, районах народным движением воспользовалась наиболее реакционная часть феодальной знати, которая организовала антирусские феодально-националистические восстания под панисламистскими лозунгами. Эти восстания были жестоко подавлены царскими карательными отрядами.

Общественный строй туркмен и после присоединения к России отличался глубокой отсталостью, сохраняя пережитки патриархально-родовых социальных институтов.

В XVIII—XIX вв. еще в полной мере сохранялось родоплеменное деление. В названиях многих туркменских племен и родов сохранились этнонимы огузских и других, подчас очень древних, групп, участвовавших в этногенезе туркмен. Кроме крупных племен (тайпа, ил) — теке, ёмут, эрсары, сарык, салыр, човдур, гвклен и других, существовало еще много более мелких племен, сохранявших свою самостоятельность или постепенно сливавшихся с более крупными. Среди них следует назвать емрелы, алили, гарадашлы, нохурлы, мэхинлы, эневли, мурчали,сунчалы, арбачы, ата, хоща, магтым, шых, саят, мущевур, баят, эски, мукры, улам, огурщалы, абдал г. Племена делились на множество более мелких родовых подразделений — тире, уруг, ковум. Так, племя теке делилось на два колена — отамыш и тохтамыш; колено тохтамыш делилось на более мелкие подразделения: бег и векил, бек — на гон-ур и аманша-гвкче; иногда последнее подразделение делилось на два самостоятельных; конгур — на ак-гоцур и гара-гон/ур. Йомуты разделялись на крупные поколения байрам-шалы и гара-чока, или чоны-шереф; последние — на чоны-атабай и шереф-щафарбай, распадавшиеся в свою очередь на более мелкие подразделения. Эрсари делились на гара и бековул, гунеш и улуг-депе; салыры — на кичи-ага, гараман, ялавач; гоклены — на гайы и до-дурга; алили - на онбеги ийузбашы.

Все указанные выше родовые подразделения крупных туркменских племен не были последними в цепи родоплеменного деления: такие племена, как теке или йомуты, насчитывали до 5—6 ступеней. Более мелкие племена, хотя и не имели такой сложной многоступенной структуры, так же состояли из многих родов; так, например, нохурли делились на два колена: нохурлы и зертлы, которые в свою очередь состояли из большого числа родов общей численностью до 24.

Существование этой разветвленной сложной родоплеменной системы давало повод некоторым авторам говорить о «родовом строе», якобы сохранившемся у туркмен до начала XX в.2 В действительности у туркмен родовой строй был разрушен уже много веков назад. В XVIII—XIX вв. сохранялись лишь его традиции в общественном строе и сильные пережитки родовых обычаев; экстенсивное кочевое и полукочевое скотоводство способствовало сохранению патриархального быта. Но туркменские «роды» давно уже не были первобытными кровнородственными коллективами, а представляли собой конгломерат самых разнообразных этнических элементов, часто даже нетюркского происхождения.

Об этом свидетельствуют даже сами родовые названия, встречающиеся у туркмен: овган, арап, еуллар, гурд, гурама, тат, кыпчак, аймаклар, гирей, газак, галмыклар, гарамугол и многие другие. В этих названиях отражается лишь последний этап этногенеза туркменского народа, происходивший в условиях классового общества, когда существование родовой организации туркмен являлось уже пережитком. Многие роды и племена возникли в силу тех или иных причин из объединений, сложившихся вокруг крупного степного феодала, и даже сохраняли имя (эрсари, хы-зрили) или почетный титул своего основателя: бек, векиль (почетный представитель), юзбаши (сотник), онбеги (десятник). Некоторые составились из населения какого-либо городка или аула, которое в условиях господства патриархального быта стало рассматриваться как особое «племя» (анаули, мехинли, неразымли). Иногда в племя превращалась даже та или иная сословная группировка (сеид,ходжа, меджеур). Образование этих поздних форм «родов» и «племен» было связано с тем, что в процессе этногенеза туркмен ведущую роль играли кочевые и полукочевые скотоводческие племена (например, огузы) с устойчивыми традициями родоплеменного деления, оказавшие влияние на возрождение у древнего оседлого населения земледельческой полосы давно исчезнувшей у него родоплеменной организации.

До присоединения к России в туркменском обществе существовало патриархальное рабство. Рабов мужчин было не особенно много —их предпочитали продавать в Бухару и Хиву или отпускать за выкуп; большее значение в домашнем хозяйстве имели рабыни-наложницы.

Наличие пережитков родового строя и, в частности, родоплеменной организации обусловливало сохранение в туркменском обществе архаического деления на иг — полноправных членов родовой общины («чистокровных»)?/ — рабов, грнак — рабынь и ярым — потомков от смешанных браков свободных с рабынями. К этим основным социальным категориям следует добавить гелмишек — пришельцев, принадлежавших к другим родам и племенам, и тат — потомков тех покоренных оседлых племен, которые еще не были полностью ассимилированы (например, часть таджикоязычного населения в дельте Аму-Дарьи). Но это деление далеко не соответствовало реальному положению, так как среди самих иг не было равенства.

Туркменские племена, особенно наиболее крупные, редко выступали как единое целое. Хорезмские йомуты, например, чаще выступали совместно с хорезмскими емрели,чем с гургено-атрекскимийомутами. Многие роды были рассеяны еще в большей степени, чем племена. Части текинского рода сычмаз, например, жилиив Бахардене, и в Меана, и в Мерве, кизыл-гёз — в Ахале и в Чаача. В то же время многие аулы имели смешанное население. Так, в Кеши жили представители восьми различных текинских родов, в Багире — теке, махтумы и др. Случаи, когда весь род жил в одном ауле, были очень редки; как правило, роды были разбросаны по нескольким аулам, а иногда и по разным оазисам.

Длительное сохранение родоплеменной структуры у туркмен объясняется, помимо других причин, и условиями их политической жизни. Отсутствие своего государства заставляло племя, а иногда и род принимать на себя функции защитника племенной или родовой собственности на землю и воду, организовывать народ на ее защиту в случае военной опасности. Почти вплоть до присоединения Туркмении к России военную организацию туркмен составляли все способные носить оружие мужчины племени.

В XVIII—XIX вв. основу туркменского войска составляли отряды нукеров (воинов) феодально-племенных вождей и родоплеменное ополчение. Обычно войско состояло из всадников (атлы), вооруженных саблями, легкими ружьями, копьями, и пеших стрелков-охотников (мерген), вооруженных тяжелыми нарезными ружьями (хырлы) на подсошках. Туркмены особенно ценили сабли и кинжалы из булатной стали (щовхер-гылыч и щовхер-пычак). Защитное снаряжение (кольчуги, шлемы, щиты) употреблялось редко; луки и стрелы, бывшие в XVI—XVII вв. излюбленным оружием туркмен, с середины XVIII в. также почти вышли из употребления, хотя изредка встречались даже накануне.присоединения Туркменистана к России.

Туркменские всадники, располагавшие отличными конями, быстро и легко передвигались по степям и пустыням. Их набеги, которые организовывали обычно ханы и сердары (военные вожди), были грозой для населения соседних стран. Мергены в бою располагались на гребнях холмов и барханов, маскируясь в траве и кустах, а конница маневрировала, стремясь заманить противника под огонь стрелков, чтобы затем энергично атаковать и опрокинуть его. Туркменские воины известны были своим неудержимым натиском в рукопашном бою и искусством владеть холодным оружием, а также умением совершать внезапные нападения и набеги.

В тех случаях, когда враг нападал на туркменские аулы, за оружие бралось все население, даже женщины и подростки. Это народное ополчение было вооружено ножницами для стрижки овец, привязанными к длинным палкам, ножами, палицами, утыканными гвоздями, а то и просто дубинами; однако оно не раз проявляло массовый героизм и решало исход битв.

Почти в каждом туркменском ауле в земледельческой полосе имелись небольшие крепости (гала) с башнями по углам и у ворот, построенные из. пахсы или сырцового кирпича. Стрелки размещались в башнях и вели огонь через маленькие бойницы. Иногда стены с башнями и бойницами окружали весь аул. Племя теке во второй половине XIX в. стало строить огромные крепости (Коушут-Хан-Кала, Геок-Тепе), куда в случае войны укрывались десятки тысяч людей с имуществом и частью скота.

К концу XIX в. фактически общественной организацией туркмен был не род, а оба — территориальная (сельская) община, аул, населенный иногда представителями одного рода, иногда — нескольких родов; оба являлась собственником орошаемой земли и воды, организатором сельскохозяйственных и других общественных работ. Родственные связи (га-рынд ашлык), в широком смысле этого слова, прочно сохранялись в созна-ч нии людей, но в хозяйственной и общественной жизни частично вытеснялись и заменялись территориальными связями (обадашлык).

Туркменская община ежегодно (а иногда по два раза в год) перераспределяла пахотную землю и воду между полноправными членами общины; такой порядок назывался санашык. Почти каждый аул имел свои местные правила, на основании которых производились подобные переделы.

Однако первоначально, до сложения территориальной общины, владельцем земли и воды являлся род, который и выступал самостоятельной первичной единицей в сфере земле-водопользования. Еще в конце XVIII и в первой половине XIX в. при занятии земель нынешнего расселения туркмены оседали целыми родами, захватывая у прежних обитателей землю и расчищая старые или прорывая новые арыки, которые они называли своим родовым именем 1. Так было в Ахальском, Атекском и Мервском оазисах, так было и на средней Аму-Дарье при занятии земель эрсарин-цами и другими туркменскими племенами, пришедшими с запада. В Хо резмском оазисе туркмены получали от хивинского хана землю также в большинстве случаев на целую родовую группу, а затем уже вождь делил ее между отдельными семьями.

Члены рода проводили арыки на свои поля и периодически очищали от ила ирригационную сеть, орошавшую их земли, а в случае военной опасности вставали на защиту своих аулов и земель. Именно поэтому участками земли и долями воды —сув— первоначально (в XVIII и в начале XIX в.) наделяли всех взрослых мужчин, способных носить оружие,

позднее ими стали наделять только женатых. Как и когда совершился этот переход — неизвестно, но он имел немалое значение для экономического расслоения аула, так как баи (богатые люди) получили дополнительную возможность концентрировать орошаемую землю в своих руках. Они женили малолетних сыновей и получали на каждого по одному су, в то время как многие бедняки, не имевшие возможности уплатить калым за жену, оставались холостыми и безземельными.

Женщины не имели права на землю и воду, так же как и пришельцы из других аулов. Аульные старшины (яшулы) обычно получали несколько су. Таким образом, сана-шиковое землевладение не обеспечивало полного равенства земельных наделов, хотя затрудняло концентрацию земли и создание крупной земельной собственности.

Наряду с санашиковой формой пользования землей широкое распространение (особенно в Ахале, на Мургабе и Аму-Дарье) имел мулк — частное землевладение. Мюльковая земля и вода передавались по наследству и продавались, хотя продажа была затруднена рядом ограничений и формальностей. Размеры мюльков были различны. Так, текинские семьи, захватившие орошенную землю сел. Кеши у курдов, поделили между собой эту землю и воду на правах мюлька. Почти всегда мюльками считались земли рода, который первым захватил водные источники. Это были сравнительно мелкие крестьянские владения. Но были и крупные мюльки, возникавшие на основе пожалования земли и воды туркменским предводителям соседними феодальными владетелями. Этот вид мюлька представлял типичную феодальную собственность, служившую основой для различных феодальных форм эксплуатации крестьянства.

В туркменских районах Хорезма существовал еще один вид феодального землевладения — служилое держание (атлык). Хивинские ханы принимали часть туркмен на военную службу в качестве нукеров, получавших земельные наделы, обычно по 20—50 танапов (8—20 га), через родовых вождей. За это нукеры являлись на войну на своем коне, со своим оружием и продовольствием. Феодально-родовые вожди сосредоточивали в своих руках по 20—50 атлыков и содержали целые дружины.

Несколько иначе обстояло дело в скотоводческих районах. Формально пастбищные территории принадлежали всему племени и могли использоваться любым туркменом. Но колодцы и водосборные ямы (как), без которых скотоводческое хозяйство в Туркменистане невозможно, принадлежали тем, кто их соорудил, т. е., как правило, баям, крупным скотовладельцам, в руках которых сосредоточивалось подавляющее большинство скота, особенно овец и верблюдов. Бедняки-крестьяне, не владевшие колодцами и располагавшие несколькими головами скота или вовсе не имевшие его, не могли на практике осуществить своего чисто формального права на владение общинными пастбищами. Фактически пастбища находились в руках богатых собственников стад и колодцев. Некоторые из них, имея тысячи голов овец и сотни верблюдов, владели десятками тысяч гектаров пастбищных территорий и эксплуатировали множество пастухов и другой бедноты, связанной со скотоводческим хозяйством.

В Туркменистане часть земли и воды представляла собой вахым (вакф)— участки земли, пожертвованные отдельными владельцами в пользу мечетей, медресе и духовных орденов, а также сылаг-сув — участки земли, которые общины выделяли в пользование духовенства.

Правители Ирана, Хивы и Бухары, опираясь на мусульманское феодальное право (шариат) и полагая себя верховными собственниками туркменских земель, требовали от туркмен уплаты ренты-налога: зекат со скота и харащ с возделанной земли. Таким образом, все трудящиеся туркмены, в том числе и лично свободные общинники, владевшие землей на правах санашика и даже мюлька (крестьянского, не пожалованного государем), подвергались жестокой феодальной эксплуатации. Против

этого туркменские племена боролись особенно упорно, поднимая десятки восстаний. Ахальским, мервским, атрекским и балханским туркменам удавалось иногда освободиться от уплаты ренты-налога, но хорезмские туркмены, сидевшие на так называемых подшалычных (принадлежавших хану) землях Хивинского ханства, а также приамударьинские эрсари и другие мелкие племена, получившие от эмира бухарского участки на амля-ковых (государственных) землях, почти всегда платили высокие налоги. Единственно, чего обычно удавалось добиваться хивинским и бухарским туркменам, это того, чтобы налоги с туркменских племен собирали не ханские и эмирскиё чиновники, а туркменские старшины и феодально-племенные вожди.

В результате неравномерного распределения собственности на средства производства в самом туркменском обществе, прежде всего на землю, воду и скот, в нем также существовала эксплуатация, чаще всего прикрытая патриархальными формами, но от этого не менее грубая и жестокая.

В земледельческих оазисах одной из наиболее распространенных форм эксплуатации была издольная аренда. Далеко не все крестьяне имели достаточно земли, воды и инвентаря для ведения самостоятельного хозяйства. Недостающее приходилось арендовать у бая из доли урожая. Чаще всего арендатор получал половину урожая (ярпачы, ярымчы), иногда одну четверть или даже меньше (чэръекчы, соответствующее узбекско-таджик-скому «чайракар»).

В скотоводческом хозяйстве существовали различные специфические формы эксплуатации. Бедняк, не имевший колодца, должен был за пользование колодцем бая пасти байский скот и чистить колодец; бедняк, имевший немного скота, мог присоединить его к байскому стаду, но за это должен был обрабатывать землю бая в оазисе или пасти байский скот; бедняцкие хозяйства могли получить у бая некоторое количество молочных продуктов или шерсти, но за это женщины из бедняцких хозяйств должны были «помогать» женам и рабыням бая перерабатывать молочные продукты, прясть шерсть, валять кошмы. Таким образом, в скотоводческом хозяйстве туркмен преобладали разные формы отработок.

Весьма архаической формой эксплуатации, распространенной у туркмен, была отработка калыма (выкупа) за жену; бедняк вынужден был отрабатывать у бая взятое в долг для уплаты калыма, иногда же просто работать условленное количество лет в доме тестя.

Довольно широко был распространен труд наемных работников — гуллукчы, хызматкэр. Но это не был капиталистический наем — бай формально оказывал «благодеяние» обедневшему сородичу и в порядке «родовой взаимопомощи» давал ему работу в своем хозяйстве. Фактически же «облагодетельствованный» сородич расплачивался за это годами тяжелого труда за харчи и обноски.

В корыстных целях баи использовали и пережитки коллективного труда общинников, сохранившиеся в виде обычаев ёвар и уме, близких по типу к русской «помочи».

Несмотря на то, что туркменское общество имело классовую структуру» У туркмен сохранялись значительные пережитки патриархально-родовых отношений.

Эксплуататорскую верхушку туркменского общества составляли феодалы — вожди племен (ханы, беки), военное лужи лый люд (нукеры), высшее духовенство (пир, ишан, казы). Это были крупные землевладельцы, собственники огромных стад скота, колодцев. Они же были, как правило, рабовладельцами и работорговцами, вели другие торговые операции, занимались ростовщичеством, были организаторами аламанов — грабительских набегов. Вожди родов и племен умело использовали свои традиционные права и авторитет для угнетения эксплуатируемой бедноты.

Промежуточное положение между феодалами и трудящимися крестьянами занимали баи — богатые крестьяне, эксплуатировавшие труд издольщиков, батраков, а часто и рабов. Однако по методам эксплуатации баи мало отличались от крупных феодалов.

Трудовое крестьянство состояло из полноправных общинников, ведущих самостоятельное хозяйство, и из малоземельных или безземельных издольщиков. Окончательно обедневшие и разорившиеся крестьяне переходили на положение батраков. Низший слой эксплуатируемой массы составляли рабы. Наличие у туркмен при господстве феодальных отношений многочисленных пережитков патриархально-родового строя, в частности сохранение родоплеменной организации и патриархального рабства, позволяет определить общественные отношения туркмен XVI—XIX вв. как патриархально-феодальные.

В силу преобладания патриархально-феодальных отношений у туркмен в XVIII—XIX вв. в туркменском обществе не сложилось наследственного и замкнутого феодального сословия. В общественном сознании туркмен их общество делилось не на классы, а на роды и племена. Сословное деление у туркмен было связано не столько с классами, сколько с родовой принадлежностью, с «чистотой» крови (иг, ярым, гул).

Это, несомненно, затушевывало классовые противоречия, затрудняло развертывание классовой борьбы внутри туркменского общества. И если имеется множество фактов, говорящих о борьбе туркменских племен против чужеземных поработителей, то почти ничего не известно о борьбе туркменской бедноты против своих ханов и баев. Однако несомненно, что классовые противоречия в туркменском обществе достигли большой остроты. Об этом свидетельствуют произведения туркменских поэтов демократического направления Махтумкули, Зелили и особенно Кемине, который не только обличает жадных богачей и их покровителя — продажного судью (казия), ной прямо грозит последнему расправой со стороны бедняков. А в туркменских преданиях рассказывается о восстании туркменского населения области Дурун против текинского хана Кара-оглана.

Туркменская феодально-племенная знать играла видную роль в политической жизни государств, где было туркменское население (особенно Хивинского ханства), и являлась иногда главной опорой того или иного правителя. Туркменские вожди часто выступали в роли наместников хивинского хана или иранского шаха в туркменских землях, что позволяло им использовать силу государственной власти для угнетения туркменского крестьянства.

В то же время у туркменских племен сохранялись остатки общинно-племенного самоуправления, приспособленные частично к нуждам феодального общества. Феодально-племенные вожди не являлись единоличными правителями, они были вынуждены считаться с мнением совета родовых старейшин и духовенства (маслахат или ген\еш). Генгеш стоял даже выше хана, так как ханы выбирались и смещались им. Однако наиболее важный орган общинно-племенного самоуправления — народное собрание — у туркмен уже не существовал. Сохранялись лишь остатки его в виде аульных сходок.

В юридической надстройке сильнее удерживались пережитки дофеодальных порядков, в частности большое значение имел суд старейшин (яшулы),судивший на основе обычного права (адат). Он пользовался большим авторитетом, чем казийский суд, где судопроизводство велось на основе шариата. Юридически ответственным за проступки или преступления той или иной личности по обычному праву являлось не только отдельное лицо, но и племя, род, к которому оно принадлежало. Если преступник оказывался не в состоянии уплатить наложенный на него штраф, его должны были внести сородичи,в первую очередь ближайшие родственники. По адату совершившего убийство полагалось убить. Если убийца успевал скрыться, представители потерпевшей стороны мстили одному из его родственников. Позднее, в результате ослабления родовых уз, а также вследствие вмешательства русской администрации в дела, решавшиеся по адату, за убийство все чаще присуждался денежный штраф (хун), издавна существовавший наряду с кровной местью.

Туркменский адат фактически охранял интересы зажиточной верхушки общества, защищал ее частную собственность, власть над рабами, бесправие женщин и поэтому мог до известной степени удовлетворять нужды феодально-племенной знати.Но вместе с тем он сохранял принцип общинной земельной собственности и личной свободы крестьян, мешая свободному развитию феодальных отношений.

Накануне Октябрьской революции в общественном укладе туркмен наряду с патриархально-феодальными значительную роль играли капиталистические отношения. В связи с ростом товарно-денежных отношений повысилась стоимость земли, особенно в хлопковых районах, сильно возросло значение мюльковой земельной собственности, большое количество санашиковых земель перешло фактически на положение мюльков, участились захваты и присвоение общинных земель ханами, родовыми старейшинами, а также ишанами и казнями. Они становились фактическими распорядителями воды. Крестьяне вынуждены были бесплатно обрабатывать поля своего хана — иначе они могли лишиться получаемой ими незначительной доли воды. Земельная собственность некоторых ханов и других влиятельных лиц достигала 700—800 га на одно хозяйство при средней величине крестьянского надела в 0,25 га — 0,5 га. Помимо дарового труда зависимых крестьян, крупные ханские и феодально-байские хозяйства пользовались также дешевым трудом батраков.

Лишившийся скота или земли туркменский крестьянин-бедняк вынужден был работать в качестве батрака или пастуха (чопан) в хозяйстве бая; иногда он уходил в поисках работы в город, где поступал в мастерские или на завод, а часто существовал на скудный заработок поденщика. Некоторая часть нуждавшегося в заработках крестьянства нанималась на сельскохозяйственные работы в крупное поместье царской фамилии — Мургабское «государево имение» или становилась ремонтными рабочими на железной дороге.

В западной, прибрежной части Туркмении избыток рабочих рук отчасти поглощался местными рыбными промыслами. Не имея своих сетей и другого необходимого оборудования, туркмены нанимались в качестве рабочих на купеческие рыбные промыслы; иногда же объединялись в небольшие артели и вели лов самостоятельно, но, лишенные оборотных денежных средств, были вынуждены продавать свою продукцию за бесценок кредиторам-скупщикам. Часть туркменского населения восточного побережья Каспийского моря была занята на нефтяных, озокеритовых и соляных промыслах на о-ве Челекене, близ маяка Куули-Маяк, а также на Узбое в местности Молла-Кара и в других местах.

Туркмены издавна вели довольно оживленную торговлю с соседними странами. Они приезжали на базары Хивы, Бухары и Ирана, продавая там продукты скотоводства, ковры и рабов, сами же покупали хлеб, а также оружие, ткани, посуду и другие ремесленные изделия. Туркмены настолько нуждались в этой торговле, что запрещение посещать базары было одним из средств усмирения непокорных туркменских племен, и это средство неоднократно использовали феодальные государи Среднего Востока. Большие базары были и в туркменских оазисах, в частности в Мерве, Куня-Ургенче и в эрсаринских селениях по среднему течению Аму-Дарьи.

Часть туркменских племен, как отмечалось выше, уже с XVIII в. вела довольно оживленную торговлю через Каспийское море с Россией. Важную посредническую роль в торговле с соседними странами Востока играл г. Мерв.

После присоединения к России торговля в Туркмении получила значительное развитие. Хлопок, каракулевые шкурки, шерсть и кожевенное сырье являлись главными предметами вывоза в Россию. Из России ввозились чай, сахар, текстильные, металлические и прочие промышленные изделия, а также хлеб, лесные материалы.

Основными центрами торговли стали города Красноводск, Ашхабад, Мерв, Чарджуй и Керки.

Втягивание Туркменистана в экономическую систему российского капитализма привело к быстрому развитию товарного производства в ауле. Особенное значение имело развитие хлопководства, начавшееся с середины 90-х годов. К 1915 г. хлопчатник в Мервском уезде, например, уже занимал свыше 50% всех посевных площадей. Хлопок скупался у дайхан русскими текстильными фирмами при посредничестве местных баев и ростовщиков. Сложная система контрактации и выдачи денежных авансов под хлопок вынуждала дайхан для расплаты с долгами отдавать хлопок скупщикам по цене вдвое ниже рыночной. Земля все больше концентрировалась в руках феодалов и баев. Туркменские крестьяне задыхались от малоземелья, 60, 8% крестьянских хозяйств Закаспийской области имело не более 2 десятин посева на хозяйство.

Наряду с обнищанием и разорением широких дайханских масс началось развитие буржуазии из среды туркменского байства, особенно в хлопкосеющих районах. Баи стали заводить паровые мельницы, кирпич-ные заводы и другие предприятия. В то же время сельскохозяйственная техника оставалась по-прежнему примитивной — в 1914 г. туркмены Закаспийской области имели всего 64 фабричных плуга.

Характерной чертой экономики дореволюционной Туркмении, как и других окраин царской России, являлось почти полное отсутствие обрабатывающей промышленности при низком уровне сельского хозяйства, приспособлявшегося в большинстве районов к производству сырья для промышленных центров метрополии. Преобладали полукустарные предприятия по первичной переработке сельскохозяйственного сырья и производству строительных материалов, с 10—15 рабочими. Наиболее крупным отрядом пролетариата в Закаспии были железнодорожники, которых насчитывалось до 4 тыс. человек. Численность промышленных рабочих не превышала 1 тыс. Среди них туркмен было всего 200—300 человек, и они по преимуществу были чернорабочими.

В начале XX в. в Закаспийской области усилилось развитие капиталистических отношений. Росло производство хлопка, продажа шерсти, каракуля. В связи с развитием товарно-денежных отношений стала развиваться денежная аренда, денежная форма оплаты труда батраков. Крепла национальная буржуазия (преимущественно сельская), зародилась местная буржуазная интеллигенция. Вместе с экономическим развитием Туркменистана началось складывание туркменской буржуазной нации, но этот процесс не успел завершиться до Великой Октябрьской социалистической революции.

Весть о победе февральской буржуазно-демократической революции подняла на борьбу трудящихся Туркменистана. В результате массовых выступлений русских революционных рабочих и солдат совместно с туркменским трудовым дайханством в марте 1917 г. царская администрация Закаспийской области была свергнута.

В Закаспии, как и во всей России, установилось двоевластие. В Советах засели меньшевики и эсеры. Туркменские феодалы и буржуазные националисты создали свои органы — «туркменские исполнительные комитеты», пытаясь оторвать туркменский трудовой народ от союза с российским революционным пролетариатом. Дайхане требовали возвращения земли и воды, захваченной царским правительством и русскими плантаторами, в аулах начались повсеместные перевыборы старых судей и старшин; эти перевыборы происходили в обстановке острой борьбы, часто сопровождались кровавыми столкновениями. В городах продолжались забастовки и массовые политические демонстрации; в демонстрациях активное участие принимали туркменские трудящиеся. Революционную борьбу трудящихся масс Туркменистана возглавляли большевист-

ские организации; разгромленные царизмом в годы реакции и мировой войны, они были вновь восстановлены в городах Закаспия осенью 1917 г.

Временное правительство продолжало колонизаторскую политику царизма, что вызывало недовольство трудящихся и способствовало укреплению боевого союза туркменского крестьянства с российским революционным пролетариатом.

Туркменские трудящиеся принимали активное участие в Великой Октябрьской социалистической революции. В ноябре 1917 г. дайхане повсеместно отказывались подчиняться чиновникам Временного правительства, поднимались против них с оружием в руках, изгоняли их, а местами стали силой отнимать землю и воду у феодалов.

2 декабря 1917 г. IV областной съезд Советов провозгласил Советскую власть в Закаспийской области. Туркменские ханы и буржуазные националисты попытались организовать контрреволюционный переворот, но дайханство не пошло за ними, оставшись верным союзу с российским пролетариатом, возглавляемым Коммунистической партией.

С первых же дней установления Советской власти в Закаспии началось создание туркменской национальной советской государственности. Представители туркмен вошли в Ашхабадский, Байрам-Алийский, Тедженский, Кара-Калинский и другие Советы, а затем и в Совнарком Закаспийской области. С весны 1918 г. стали организовываться Советы в. туркменских аулах. Большое количество туркмен вместе с русскими рабочими вступило в Красную гвардию, а затем в том же году стали формироваться самостоятельные туркменские красноармейские части и красногвардейские отряды в Ашхабаде, Теджене, Кушке и Мерве. Наиболее-сознательные, передовые туркменские трудящиеся (и среди них мервский машинист Заман Заманов, ашхабадский дайханин Овезберды Кулиев и др.) вступили в ряды большевистской партии. При поддержке туркменских трудящихся масс Закаспийский Совнарком в феврале 1918 г. разогнал контрреволюционный Областной мусульманский комитет, возглавлявшийся туркменскими буржуазными националистами.

Летом 1917 г. в Хиве начались восстания туркменских племен против хивинского хана, но вскоре один из наиболее реакционных туркменских феодально-племенных вождей Джунаид-хан сумел забрать руководство движением в свои руки; в январе 1918 г. Джунаид-хан захватил власть в Хиве (сохранив, однако, хивинского хана на престоле в качестве своей марионетки) и установил там кровавую контрреволюционную диктатуру. Хива, как и Бухара, сделались оплотом антисоветских сил в Средней Азии.

В июле 1918 г., воспользовавшись экономическими трудностями, эсеро-меныпевистские главари, контрреволюционное офицерство и туркменские буржуазные националисты, установив связь с английскими империалистами, подняли вооруженный мятеж и свергли Советскую власть в Закаспийской области. От руки мятежников пали лучшие сыны большевистской партии и трудового народа Закаспия — Овезберды Кулиев и др. Вскоре в Закаспийскую область вступили английские войска. Так началась гражданская война и иностранная военная интервенция в Закаспии.

Рабочие Чарджуя при поддержке подоспевших частей Красной Армии дали отпор наступавшим белогвардейцам, но ликвидация антисоветского очага в Закаспии затянулась более чем на год.

Интервенты и белогвардейцы установили в Закаспии режим террора. Английские интервенты грабили Туркменистан, вывозили нефть, хлопок, ковры, ахалтекинских коней, музейные редкости. Тех, кто осмеливался поднять голос протеста, бросали в тюрьмы, вешали, расстреливали, зарывали живыми в землю. Контрреволюционное временное правительство Закаспия проводило массовые принудительные мобилизации русского и

туркменского населения в белую армию. В ноябре 1918 г. белые войска вновь перешли в наступление. В то же время многотысячные банды Джунаид-хана осадили Петроалександровск и пытались прорваться к Чарджую.

Однако мужественное сопротивление частей Красной Армии и вооруженных трудящихся сорвало планы интервентов, белогвардейцев и туркменских феодалов. В тылу у белых начали действовать подпольные большевистские группы и отряды красных партизан. Наиболее крупным из них был смешанный русско-туркменский отряд Аллаяра Курбанова, действовавший в долине Сумбара. Туркмены, насильно мобилизованные в белую армию, сотнями бежали с фронта, отдельные туркменские отряды с оружием в руках переходили на сторону Красной Армии. Революционное брожение началось также среди сипаев — солдат английских колониальных войск. Английское командование было вынуждено вывести свои войска из Закаспия.

В мае 1919 г. Красная Армия перешла в решительное наступление на Закаспийском фронте. В ее рядах вместе с полками, состоявшими из русских рабочих и крестьян, сражались узбекские батальоны и отряды интернационалистов — чехов, венгров, австрийцев. С июня 1919 г. возобновилось формирование туркменских красноармейских частей, впоследствии сведенных в Туркменскую конную бригаду. Туркменское дайханство восторженно встречало Красную Армию и обеспечивало бесперебойное снабжение ее продовольствием и фуражом. 9 июля был освобожден г. Ашхабад, переименованный в Полторацк в память большевика-комиссара П. Г. Полторацкого, расстрелянного белыми в 1918 г. 6 февраля 1920 г. войска Красной Армии освободили Красноводск, и Закаспийский фронт был ликвидирован. В Закаспии была восстановлена Советская власть.

Части Туркменской конной бригады и другие туркменские отряды и подразделения участвовали в освобождении Казахстана, Киргизии и Азербайджана. Из среды туркмен вышло немало отважных красных командиров — Сапар Мурадов, Гаип Назаров, Аннамурад Сарыев и др.

Успехи Советской власти в Туркестане способствовали возникновению революционной ситуации в Хиве; в ноябре 1919 г. в северо-западных районах ханства началось вооруженное восстание отдельных туркменских племен против Джунаид-хана. К восставшим присоединилась часть узбеков, казахов и каракалпаков, в движении приняла участие также узбекская торговая буржуазия во главе с партией младохивинцев и даже часть туркменских феодально-племенных вождей. Хорезмские революционеры обратились за помощью к правительству Советской России; при помощи красногвардейских отрядов банды Джунаид-хана были разбиты, сам он бежал. Хорезмская революция завершилась ликвидацией феодального строя в Хиве — хан отрекся от престола, власть перешла к Ревкому.

В сентябре 1920 г. совершилась народная революция в Бухаре. Она началась также в туркменских районах — в Сакаре и окрестностях Старого Чарджуя, где дайханство выступило с оружием в руках против чиновников эмира.

Гражданская война разрушила и без того отсталое хозяйство Туркменистана. Промышленные предприятия почти полностью прекратили работу, посевы хлопчатника сократились более чем в 10 раз, поголовье скота уменьшилось более чем вдвое. Транспорт работал с перебоями. Население испытывало нужду в самом необходимом. В песках действовали контрреволюционные басмаческие банды, нападавшие на мирные аулы. Восстановленные в 1919—1920 гг. советские и партийные органы возглавили борьбу народных масс с хозяйственной разрухой и басмачеством.

В 1920—1924 гг. трудящиеся Закаспийской (с 1921 г. — Туркменской) области под руководством Областной организации РКП (б) добились значительных успехов в восстановлении народного хозяйства. В результате

проведения новой экономической политики оживились сельское хозяйство и промышленность, стал налаживаться товарооборот между городом и деревней. Были ликвидированы басмаческие банды.

С ноября 1920 г. ревкомы, созданные после освобождения Закаспия от белогвардейцев, были повсеместно заменены Советами, что способствовало повышению политической активности дайханства. В 1921 г. был создан союз «Кошчи» («Пахарь»)— первая массовая крестьянская организация в Туркменистане, сыгравшая историческую роль в деле вовлечения широчайших масс туркменского дайханства в советское строительство. Создавались и крепли аульные партийные организации. Много туркмен было выдвинуто на руководящую советскую и партийную работу. Часть национальной буржуазной интеллигенции выразила готовность сотрудничать с Советской властью. Началось развитие туркменской советской культуры.

Одновременно в Хорезмской и Бухарской народных советских республиках шел процесс развития туркменской национальной советской государственности. В Бухарской НСР районы, населенные туркменами, были выделены в Аму-Дарьинский (Туркменский) округ, состоявший из двух вилайетов — Чарджуйского и Керкинского; были созданы Советы в туркменских аулах. В Хорезмской НСР, где после вмешательства Туркестанского бюро ЦК РКП (б) были прекращены разжигавшиеся младохивин-цами многовековые распри между узбеками и туркменами, было создано Туркменское исполнительное бюро под руководством М. Ходжамамедова, а позднее на территории республики была образована Туркменская область. Однако вследствие крайней отсталости хорезмских туркмен и живучести феодальъо-патриархальных порядков в туркменских районах Хорезма местные Советы здесь были образованы позднее.

В 1924 г. было проведено национально-государственное размежевание Средней Азии, основы которого были намечены еще в 1920 г. Предпринятое по инициативе Коммунистической партии, оно отвечало коренным национальным интересам и чаяниям народов Средней Азии. Решение о проведении размежевания было принято советскими и партийными органами Туркестана, Бухары и Хивы и утверждено сессией ЦИК СССР 27 октября 1924 г.

14 февраля 1925 г. в Полторацке1 открылся I Всетуркменский съезд Советов, который провозгласил создание Туркменской ССР и принял декларацию о вхождении ее в СССР. Все туркменские земли были отныне воссоединены в едином туркменском национальном социалистическом государстве. 8 мая 1925 г. Туркменская ССР вошла в Советский Союз. На II Всетуркменском съезде Советов в 1927 г. была утверждена Конституция Туркменской ССР.

Одновременно с I съездом Советов состоялся I съезд Коммунистической партии (большевиков) Туркменистана, которая в то время насчитывала 5647 коммунистов, объединенных в 194 партийных ячейки.

Образование Туркменской ССР и Коммунистической партии Туркменистана создало наиболее благоприятные условия для всестороннего развития края, национальной консолидации туркменского народа и формирования туркменской социалистической нации.

Теоретической основой решения о строительстве социализма в Туркменской ССР, как и в других отсталых республиках и областях, где до революции преобладали докапиталистические отношения, являлось ленинское положение о том, что «с помощью пролетариата передовых стран отсталые страны могут перейти к советскому строю и через определенные

ступени развития — к коммунизму, минуя капиталистическую стадию развития»

Важнейшее значение для построения социализма в Туркменской ССР имели решения X и XII съездов РКП (б) о ликвидации фактического неравенства между народами нашей страны путем подтягивания отсталых, ранее угнетенных народов России до уровня передовых наций Советского Союза. Большую роль в ликвидации фактического неравенства сыграла широкая и действенная помощь ранее отсталым народам со стороны передовых наций, направляемая правительством СССР и ЦК РКП (б). В отдельные годы дотации из союзного бюджета составляли до 80% государственного бюджета Туркменской ССР.

В Туркменскую ССР было направлено большое количество опытных партийных и советских работников, квалифицированных специалистов разных отраслей народного хозяйства, работников культуры и искусства, врачей, учителей. В то же время принимались все меры для подготовки туркменских кадров и приближения государственного и партийного аппарата к массам туркменского населения. Туркменская ССР во все возрастающих размерах получала промышленное оборудование, современную сельскохозяйственную технику, минеральные удобрения. Благодаря осуществлению ленинской национальной политики Коммунистической партии туркменскому народу удалось в короткий исторический срок преодолеть свою отсталость, унаследованную от времен феодализма и колониализма, и построить социалистическое общество.

Важнейшей задачей в борьбе за построение социализма в Туркменской ССР было осуществление социалистической индустриализации и создание туркменского рабочего класса.

Борьба за социалистическую индустриализацию Туркменистана развернулась уже с 1927—1928 гг., но в первое время здесь создавались главным образом предприятия легкой промышленности. В частности, начали работать текстильная и шелкомотальная фабрики в Ашхабаде. Одновременно проводились широкие геологические изыскания, в которых участвовали виднейшие ученые СССР — академики И. М. Губкин и А. Е. Ферсман. Были найдены богатые запасы полезных ископаемых, особенно нефти.

Решающие успехи в области социалистической индустриализации Туркменской ССР были достигнуты в годы второй пятилетки, когда были созданы крупные предприятия нефтедобывающей и химической промышленности в западном Туркменистане (Небит-Даг, Кара-Богаз-Гол, Че-лекен). Добыча нефти в 1937 г. выросла по сравнению с 1925 г. в 74 раза и стала одной из основных отраслей народного хозяйства Туркменской ССР. На нефтяных промыслах сложился и вырос один из наиболее многочисленных и сплоченных отрядов рабочего класса Туркменистана; в рядах нефтяников много рабочих-туркмен.

В 1941 г. удельный вес промышленной продукции в общей продукции народного хозяйства Туркменской ССР достиг 73% против 28,9% в 1925 г. При этом уже в 1938 г. 94% промышленной продукции давали предприятия, построенные или полностью реконструированные в годы первых двух пятилеток. Место прежних полукустарных предприятий в Туркменистане Заняли крупные фабрики и заводы, оборудованные новейшей техникой. Ашхабадская железная дорога первой в СССР перешла на тепловозную тягу.

Рабочих и служащих, занятых в промышленности и строительстве, числилось в 1940 г. почти 42 тыс. человек; из них более 30% составляли туркмены. Решена была проблема создания туркменского рабочего класса и технической интеллигенции. Многие высококвалифицированные рабочие-

туркмены (железнодорожник Ораз Ходжаев, текстильщица Дурдынияз Сапармухаммедова и др.) показали замечательные примеры мастерства и трудового героизма.

Второй важнейшей и наиболее трудной задачей было социалистическое преобразование сельского хозяйства. Оно было облегчено земельно-водной реформой 1925—1927 гг. в земледельческой полосе Полторацкого и Мервского округов, в ходе которой свыше 27 тыс. малоземельных и безземельных хозяйств получило 58 тыс. десятин орошаемых земель. Реформа повысила политическую активность дайхан. Большую роль в подготовке коллективизации сыграло очень широкое распространение в Туркменской ССР в 1920-х годах снабженческо-сбытовой и кредитной сельскохозяйственной кооперации, мелиоративных и машинно-прокатных товариществ, снабжение туркменских аулов современными сельскохозяйственными орудиями.

Первые бедняцко-батрацкие колхозы в Туркменистане возникли в 1926 г., а с 1929 г. здесь под руководством партии началось массовое колхозное движение.

Преодолев с помощью ЦК ВКП (б) ошибки, допущенные на первом этапе массового колхозного движения (нарушение принципа добровольности коллективизации, стремление, не считаясь с условиями, насаждать сразу высшие формы коллективных хозяйств, вплоть до коммун), партийная организация Туркменской ССР обеспечила победу колхозного движения в ауле. В 1932 г. в колхозы входило 75%, а в 1937 г. — 95,4% всех дайханских хозяйств. При этом, если в первые годы коллективизации в Туркменистане были наиболее распространены товарищества по совместной обрабоаке земли, то после 1935 г. почти все колхозы перешли на устав сельскохозяйственной артели.

Байство было ликвидировано как класс. В результате деятельности политотделов машинно-тракторных станций, проведения партией ряда мероприятий в годы второй пятилетки было осуществлено значительное организационно-хозяйственное укрепление колхозов, что привело к окончательной победе колхозного строя в Туркменистане, как и во всем Советском Союзе.

В то же время произошло массовое оседание кочевого населения; кочевое скотоводство как форма ведения хозяйства перестало существовать. Одновременно были созданы крупные животноводческие совхозы.

В 1937 г. в республике имелось уже 49 машинно-тракторных станций с 3900 тракторами, которые обслуживали 96,2% посевных площадей колхозов; появились тракторные сеялки, культиваторы, комбайны, хлопкоуборочные машины. Были проведены крупные работы по созданию новых ирригационных сооружений и реконструкции всей старой оросительной сети. На поля Туркменистана ежегодно поступало много минеральных удобрений. Но животноводство находилось в тяжелом положении, так как в результате деятельности классового врага поголовье скота в первой половине 1930-х годов резко сократилось.

Сельское хозяйство Туркменистана в 1936 г. обслуживалось многочисленными квалифицированными специалистами, среди них было 283 агронома, 267 зоотехников, ветеринарных врачей и фельдшеров, 135 гидротехников и более 3 тыс. механизаторов. В массовом порядке готовились колхозные кадры.

Посевные площади Туркменистана к 1941 г. расширились по сравнению с 1928 г. на 24% (в том числе под хлопчатником на 36,3%), урожайность основной сельскохозяйственной культуры — хлопчатника — выросла до 15,5 ц с 1 га против 7,1 в 1925 г. Увеличились доходы колхозного крестьянства. В 1940 г. в республике имелось 67 колхозов-миллионеров. Туркменская ССР внесла немалый вклад в обеспечение хлопковой независимости СССР.

Построение социализма в Туркменистане осуществлялось в ожесточенной борьбе с силами старого мира. Феодалы и баи дважды — в 1927 и в 1931 гг. — поднимали вооруженные восстания против Советской власти. Басмаческие банды, вооруженные английским оружием, нападали на аулы, районные центры и железнодорожные станции; баи и их агенты убивали из-за угла колхозных активистов или, пробравшись в колхозы, пытались их развалить. Буржуазные националисты стремились отравить сознание туркменских трудящихся, восстановить их против Коммунистической партии и русского народа. Но все выступления классового врага встречали отпор сплоченных вокруг партии и Советского правительства туркменских трудящихся масс и неизменно терпели поражение.

В 1937 г. среди туркмен насчитывалось 31,9% рабочих и служащих, 56,9?6 колхозников и кооперированных кустарей, 6,5% трудящихся единоличников и некооперированных кустарей и 4,7% прочего населения (пенсионеров, военнослужащих и т. п.) Ни феодалов, ни капиталистов, ни кулаков, ни частных торговцев уже не существовало.

Великие исторические перемены в Туркменистане были закреплены в новой Конституции Туркменской ССР, составленной на основе Конституции СССР и утвержденной VI съездом Советов Туркменской ССР 2 марта 1937 г.

С началом Великой Отечественной войны лучшие сыны туркменского народа ушли на фронт и мужественно сражались с немецко-фашистскими захватчиками, освобождая временно оккупированные ими земли. 51 воину Советского Туркменистана, среди них Курбану Дурды, Пена Реджепову, А.йдогды Тахирову было присвоено звание Героя Советского Союза, свыше 19 тыс. человек было награждено орденами и медалями СССР. В тяжелых военных условиях трудящиеся Туркменской ССР продолжали снабжать промышленность Советского Союза хлопком, нефтью, серой, шерстью; движимые высоким чувством советского патриотизма, они собрали в помощь фронту 243 млн. руб. и 7392 кг серебра и золота 2.

За активное участие и братскую помощь в восстановлении разрушенных войной районов трудящиеся Туркменской ССР получили благодарность от украинского народа, от населения Волгоградской области, от населения Волоколамского района Московской области, Ельнинского района Смоленской области и др. 4 тыс. комсомольцев Туркменистана работали на строительстве оборонных предприятий, на восстановлении Донбасса.

В настоящее время туркменский народ вместе со всеми братскими народами Советской страны успешно решает задачи, намеченные семилетним планом развития народного хозяйства.

Занятия населения Советского Туркменистана многообразны. Основная часть работает в промышленном и сельскохозяйственном производствах, многие заняты на транспорте, в торговле, работают в общественных и административно-политических учреждениях, участвуют в культурном строительстве. Почти пятая часть населения обучается в специальных высших и средних учебных заведениях, либо в общеобразовательных школах.

Многообразие занятий населения обусловлено различными причинами, в том числе особенностями природных условий. Географическая среда, в которой развивается хозяйственная деятельность туркмен, своеобразна. Большая часть пространства Туркмении (70%) занята обширной песчаной пустыней Каракумы, общей площадью 350 тыс. кв. км. Каракумы ограничиваются на юге горами Копет-Даг и предгорьями Паропамиза, на севере—Хорезмским оазисом, а на востоке Аму-Дарьей.

На юге пустыня частично прорезается долинами рек Мургаба и Тед-жена, образующих здесь цветущие оазисы. Такие же оазисы существуют в неширокой (от 10 до 40 км) предгорной равнине, расположенной между Копет-Дагом и Каракумами, а также в низовьях и по среднему течению Аму-Дарьи (Ташауз, Чарджоу, Керки и некоторые другие). Остальное пространство Каракумов занято песками, образующими во многих местах правильно расположенные гряды. Барханные пески, лишенные растительности, встречаются лишь в некоторых районах; больше всего их в приамударьинской части Каракумов. Кроме различного рода песчаных образований, в Каракумах встречаются такыры — плоские понижения с чрезвычайно плотной, как правило, лишенной всякой растительностит почвой, а также—шоры, т. е. солончаки, иногда с изреженной солевыносливой растительностью.

Постоянная жизнь в Каракумах возможна лишь около колодцев, разбросанных в отдельных местах пустыни нередко на расстоянии многих десятков километров один от другого. Горы, окаймляющие Туркмению на юге, принадлежат к Копет-Даг-Гиндукушской системе, описывающей огромную дугу от Памира до Красноводского залива.

Из наиболее значительных горных возвышенностей следует отметить северные отроги хребта Паропамиз—Бадхыз и Карабиль, расположенные между реками Аму-Дарья, Теджен и Мургаб, ряд хребтов Копет-Дага, составляющих естественную границу между Туркменской ССР и Ираном, Кюрен-Даг — западный отрог Копет-Дага, Малый и Большой Балханы и Красноводские горы, заканчивающиеся на северном побережье Красноводского залива. Высота гор колеблется от 500 до 2000 м, лишь отдельные вершины хребтов Копет-Дага достигают почти 3000 м.

Во многих местах горы прорезаны поперечными ущельями, в которых берут начало мелкие речки, орошающие южные и северные предгорья. Последние покрыты лугами и представляют собой хорошие пастбища.

На северо-западе Туркмении, между Каспийским и Аральским морями, расположено плато Устюрт, южные обрывы которого достигают высоты 325 м.

В Туркмении находятся наиболее глубокие депрессии СССР: Сарыка-мышская впадина (—44,7 м), впадина на плато Эшек Анкрен (— 92м)у впадина Каспийского моря ( — 27,9 м).

Недра Туркмении богаты полезными ископаемыми, среди которых важнейшее место занимают нефть и природный газ. Значительные месторождения нефти в западной Туркмении начали разрабатывать только в годы Советской власти. Всесоюзное значение имеют запасы мирабилита в заливе Кара-Богаз-Гол Каспийского моря. На высокую ценность их обратил внимание в 1918 г. В. И. Ленин х. Туркмения известна также месторождениями серы, сосредоточенными частью в горных районах (Гаурдак), частью в Каракумах, залежами калийной соли (Гаурдак), брома, йода, озокерита (Челекен) и др.

На большей части территории Туркменской ССР выпадает ничтожное количество осадков, не превышающих 100—200 мм в год и приходящихся почти исключительно на весну и зиму. Узкая полоса предгорий на юге

Туркменской ССР характеризуется несколько большим количеством осад ков (от 250 до 350 мм), выпадающих впрочем также только в холодное полугодие, и более умеренными температурами. Наибольшая разница между высшими температурами жаркого и низшими холодного времени года достигает здесь 75°. По количеству безморозных дней южная часть Туркменской ССР занимает первое место среди среднеазиатских республик (свыше 270 дней в году), так же как и по количеству тепла (свыше 4800°) за вегетационный период. Велико в Туркмении количество ясных дней в году (свыше 180).

Почвы Туркменской ССР довольно разнообразны. В районах предгорий и долинах рек преобладают лёссовидные сероземы, отличающиеся отсутствием засоленности и высоким содержанием углекислых солей При достаточном орошении почвы эти очень ценны для земледелия.

Важнейшее значение для Туркмении имеет орошение.Основная и наиболее крупная водная артерия — р. Аму-Дарья — орошает узкую полосу на восточных границах республики — от Келифа на юге до Дарган-Ата на севере. Аму-дарьинские воды важны для Хорезмского оазиса, где они используются для орошения больших площадей. С проведением Каракумского канала воду Аму-Дарьи получили юго-восточная Туркмения, ряд районов южной Туркмении и г. Ашхабад.

Ряд крупных каналов — Газават, Шават, Совет-яб и др., выведенных из Аму-Дарьи на территории Хорезмской области Узбекистана, достигает своими низовьями Ташаузской области Туркмении и обеспечивает поливной водой все ее районы. Вторая по величине река — Мургаб — орошает большой и богатый Марыйский оазис. К западу от Мургаба и параллельно ему протекает р. Теджен (Герируд), берущая начало, как и Мургаб, за пределами СССР, в Афганистане.

На западе республики течет р. Атрек с притоком Сумбар, служащая почти на всем протяжении (кроме верховьев) государственной границей СССР с Ираном. Раньше р. Атрек впадала в Каспийское море. Теперь ее воды летом не доходят до моря, они в значительной мере разбираются на орошение еще в Иране.

Водные ресурсы Туркмении достаточно велики. Только ежегодный сток рек Аму-Дарьи, Мургаба, Теджена, Атрека, мелких горных речек и кяризов достаточен для орошения в вегетационный период свыше 4 млн. га земель. Однако фактически орошается только десятая часть этой площади. Географическое расположение рек в Туркмении не соответствует расположению земель, пригодных для сельскохозяйственного использования. Районы наиболее плодородных, пока не используемых земель находятся главным образом на юге, северо-востоке и западе, в то время как главнейшие реки, такие, как Аму-Дарья, Мургаб, протекают на востоке.

На территории Туркмении судоходное значение имеют только Аму-Дарья и часть Каракумского канала. Велико для республики также рыболовное и судоходное значение Каспийского моря.

Из островов Каспийского моря следует отметить Огурчинский, представляющий собой хорошую базу для рыбной ловли, из полуостровов — Челекен, известный нефтяными и озокеритовыми месторождениями, и Красноводский, на юге которого расположен крупный промышленный центр и порт Туркмении — Красноводск.

Для водопоя скота, а частично и орошения, в Каракумах используются, кроме колодцев, временные скопления воды, образующиеся в дождливое время года в различных искусственных водохранилищах.

Растительный мир Туркменской ССР довольно разнообразен и богат. Широко представлены кустарники, к которым относятся многочисленные виды кандыма (гандым)и саксаула (сазак), песчаная акация, древовидные солянки (черкез) и некоторые другие. Среди полукустарников наибольшее

значение имеют полыни. Травянистая растительность Каракумов— песчаная осока,селин, пырей и другие злаки, зонтичные, крестоцветные — пышно расцветает весной, но в начале лета большая часть ее засыхает.

Растительность в песках не образует сплошного покрова. Помимо кормового и топливного значения, песчаная растительность важна тем, что скрепляет пески, не позволяя им передвигаться и засыпать соседние оазисы. Особенно большую роль в этом отношении играет песчаная осока (илак).

Характерными растениями предгорной полосы являются мятлик луковичный, пустынная осока толстостолбиковая, ирисы, дикий мак, а на культурных землях — верблюжья колючка (яндак) и некоторые другие сорняки. В горах и горных ущельях встречаются заросли джиды (лох), барбариса, жимолости, фисташки, миндаля, гранатника, арчи, клена, платана и других видов кустарниковых и древесных пород. По берегам рек имеются заросли камыша, рогоза, дикого сахарного тростника, солодки и различных кустарников, а также древесных пород. Наиболее распространены гребенщик (йылгын), тополь, джида.

Различие природных условий определило своеобразие экономики отдельных районов Туркменистана. Это, во-первых, оазисная часть — обеспеченные водой, преимущественно земледельческие, густонаселенные территории, с развитой промышленностью: Аму-Дарьинский, Мургабский, Тедженский, Копет-Дагский, состоящий из ряда более мелких оазисов; во-вторых, западная Туркмения — преимущественно промышленные районы, почти лишенные поверхностных текучих вод, и, в-третьих, пустынная — животноводческая часть, где для обеспечения скота водой роют колодцы.

Аму-Дарьинский оазис образован р. Аму-Дарьей. Это наиболее крупный из всех оазисов Туркменистана: на его долю приходится около поло-

вины сельского населения и свыше 40% поливных площадей республики.

В пределах Туркменской ССР Аму-Дарьинский оазис делится на Средне-Амударь-инский и Нижне-Амударь-инский оазисы.

Средне - Амударьинский оазис протянулся на многие сотни километров почти непрерывной лентой возделанных полей. Обширные пространства пойменной зоны заняты зарослями солодкового корня, дикого сахарного тростника, камыша и другими влаголюбивыми растениями, пригодными в качестве сырья для различных произ водств. В оазисе издавна распространены хлопководство, шелководство, а также бахчеводство; ныне по производству хлопка и шелковых коконов он является одним из первых среди других районов Туркмении. В советские годы в южных районах оазиса стали успешно выращивать тонковолокнистые сорта хлопчатника. Значительна роль оазиса в производстве кенафа и в поставке дикорастущего солодкового корня (буян), который добывается только в этом районе. Выращиваемые на бахчах Чарджоуского оазиса необыкновенно сочные, сладкие и душистые дыни сорта «гуляби» известны далеко за пределами республики.

В пресноводных озерах оазиса начато разведение нутрии, дающей высококачественный мех. В прилегающих пустынях пасутся стада каракульских овец; колхозы и совхозы района дают почти треть каракулевых шкурок республики.

За годы Советской власти в оазисе и в прилегающем горном Гаурдак-Кугитангском районе началось усиленное развитие промышленности по переработке сельскохозяйственной продукции и ценных минеральных ресурсов. Здесь обнаружены крупные месторождения серы, которые усиленно разрабатываются; имеются большие запасы калийных и других солей, различных строительных материалов, цветных металлов.

Центр оазиса и Чарджоуской области — город Чарджоу расположен в узле железных дорог —Ашхабадской и Чарджоу-Кунградской, на берегу Аму-Дарьи. Это второй по численности населения город и один из самых крупных индустриальных центров Туркменистана. В нем действуют крупнейший в Туркмении хлопкоочистительный завод и ватная фабрика, каракулевый и солодковый заводы, судоремонтный завод, предприятия по ремонту железнодорожного подвижного состава и автомашин. В окрестностях города построен крупный суперфосфатный завод. В пригородной зоне развито садоводство и виноградарство, бахчеводство и огородничество.

Другой значительный пункт оазиса—Керки, связан переправой с правобережным населенным пунктом Керки-чи, расположенным на железной дороге и имеющим хлопкоочистительный завод по переработке тонковолокнистого хлопка-сырца, выращиваемого в южных районах оазиса.

У сел. Боссага, южнее Керки, берет начало Каракумский канал.

Нижне-Амударьинский оазис составляет часть обширного Хорезмского оазиса и расположен в низменной равнине древней дельты Аму-Дарьк, имеющей незначительный уклон от реки на запад; территория оазиса входит в состав Ташаузской области. В большей своей части оазис удален от Аму-Дарьи и питается водами из многочисленных каналов и арыков, густой сетью кото-

рых (а также староречий) из-Чарджоу. Улица в современном городе резана его территория. Кли-

мат оазиса более континентальный, чем в остальных оазисах республики; он характеризуется высокими летними и сравнительно низкими зимними температурами.

Оазис играет важную роль в сельскохозяйственном отношении. Здесь выращиваются средневолокнистые сорта хлопчатника и его спутника — люцерны, семена которой своими высокими качествами славятся в СССР и за границей. В оазисе выращивают также рис, джугару, кукурузу, мак, кенаф и кунжут. Значительную роль в хозяйстве района играет животноводство, а также шелководство, виноградарство, огородничество и бахчеводство.

Все крупные и значительная часть мелких промышленных предприятий сосредоточены в областном центре — г. Ташаузе, выросшем за советские годы из небольшой крепости. Здесь имеются заводы хлопкоочистительный, маслоэкспеллерный, пивоваренный, стройматериалов, а также по переработке кенафа.

Мургабский оазис — самый южный оазис Туркмении и всего Советского Союза. Это второй по величине оазис республики; на его долю приходится примерно четверть населения Туркменистана и такая же часть его поливных площадей.

Население здесь выращивает тонковолокнистый хлопок, разводит овец каракульской породы, занимается шелководством и выделывает лучшие в мире текинские и пендинские ковры.

Река Мургаб, вода которой в значительной степени разбирается на орошение в Афганистане, может оросить лишь около 100 тыс. га земель. В 2—3 раза большая территория плодородных земель, расположенных в дельтовой части реки, издавна оставалась неосвоенной. В маловодные же годы и орошаемые площади оазиса сильно страдали от недополивов, и многие тысячи гектаров посевов гибли или давали пониженный урожай. Так

было до1959 г., когда в строй вступила первая очередь Каракумского канала. Теперь обводнены миллионы гектаров пастбищ и десятки тысяч гектаров посевных площадей. В зоне канала, где прежде была пустыня, созданы новые поселки и среди них один из самых крупных Карамет-Нияз. В Карамет-Ниязе благоустроенные дома, завершается строительство водопровода; есть кинотеатр, клуб, магазин, детский сад, школа, больница, разбит парк. В окрестностях поселка разместились животноводческие фермы, станы охотничьих и рыболовецких бригад.

Центробласти и оазиса, г. Мары, один из главных городов республики. Он расположен по обоим берегам Мургаба на соединении Ашхабадской железнодорожной магистрали и Кушкинской ветки, ведущей к самой южной точке Советского Союза — Кушке.

В Мары имеются хлопкоочистительный, кожевенный, пивоваренный, гренажный заводы, фабрика первичной переработки шерсти, мельничный комбинат, хлопкопрядильная, швейная и красильная фабрики, хлебный и мясной комбинаты, а также мастерские по производству ковров и по крашению ковровой пряжи.

В г. Байрам-Али находится крупный масложирокомбинат; за годы Советской власти он значительно расширен и оснащен новой техникой. Имеющиеся здесь здания б. царского имения использованы под санаторий общесоюзного значения для лечения почечных заболеваний.

Тедженский оазис, значительно уступающий по своим размерам первым двум, питается водами р. Теджен. Оросив земли Афганистана и Ирана, она приносит на территорию Советского Туркменистана лишь остаточные и паводковые воды, которых обычно не хватало для орошения полей.

Сооружение Тедженского водохранилища и проведение Каракумского канала полностью обеспечивает развитие сельского хозяйства в оазисе.

Население производит главным образом хлопок, кунжут, зерновые культуры, развивает виноградарство и бахчеводство. В прилегающих к оазису пустынных районах выпасаются каракульские и мясо-шерстные овцы.

Оазисы, расположенные вдоль предгорий Копет-Дага и орошаемые небольшими водными источниками, составляют Копет-Дагский оазис.

Горная система Копет-Дага является водосборным бассейном, который питает многочисленные горные речки, источники, кяризы, буровые скважины. На склонах гор имеются значительные земельные площади для неполивного земледелия, используемые лишь в небольшой степени. Горы и предгорья богаты минеральным сырьем, которое широко используется в промышленности строительных материалов—цементной, стекольной и др.

Население в распространенных здесь пригородных хозяйствах выращивает преимущественно овощи, бахчевые и частично зерновые; здесь же сосредоточена большая часть виноградников республики. Развито садоводство, местами культивируются также тонковолокнистый хлопчатник и в порядке опыта — цитрусовые. Наряду с полеводством сельское население занимается животноводством, разводя овец сараджинской и каракульской пород, коз и верблюдов. Крупный рогатый молочный скот находится на стойловом содержании в оазисах и выгоняется на пастбище лишь на дневное время. Копет-Дагский оазис является родиной знаменитых ахалтекинских лошадей. Зеленые, богатые водой Фирюзинская и Чулий-ская горные долины с их мягким климатом превратились за годы Советской власти во всетуркменскую здравницу с многочисленными санаториями, домами отдыха и пионерскими лагерями.

Весь район тяготеет к Ашхабаду, расположенному на стыке пустыни и предгорий Копет-Дагского хребта.-

Ашхабад, насчитывающий лишь три четверти века существования, в дореволюционное время был областным центром Закаспийской области, одной из опорных баз царского самодержавия в Средней Азии и крупным пунктом торговли Российской империи с Персией.

Происшедшее в октябре 1948 г. землетрясение почти до основания разрушило город и ближайшие к нему селения. Из руин ныне поднялся новый социалистический город с широкими озелененными улицами, красивыми зданиями, садами и парками.

Ашхабад теперь является наиболее развитым в промышленном отношении городом республики. В нем сосредоточены большой стекольный завод, ряд предприятий пищевкусовой и легкой промышленности,

(прядильно-ткацкая, шелкомотальная, швейная, трикотажная и др. фабрики).

Имеются машиностроительные и электротехнические предприятия, предприятия металлообрабатывающей, мебельной промышленности, промышленности строительных материалов, полиграфии, кинофабрика. В городе развито экспериментальное и промышленное ковроделие. В окрестностях Ашхабада построена новая тепловая электростанция, поблизости от нее работает крупный цементный завод. В промышленных предприятиях занято свыше 16 тыс. человек. Развивается Ашхабад и как научный, культурный центр республики. За годы Советской власти выросли многочисленные кадры туркменской интеллигенции — люди науки, просвещения, различных видов искусства, писатели, инженеры, работники здравоохранения. В Ашхабаде сосредоточены Туркменский государственный университет, сельскохозяйственный и медицинский институты, Академия наук Туркменской ССР, 14 техникумов и средних специальных учебных заведений, многочисленная сеть научно исследовательских учреждений, музеи, Государственный театр оперы и балета, русский и туркменский театры драмы, филармония, разветвленная сеть других культурно-просветительных и медицинских учреждений.

Западная Туркмения, совпадающая с территорией б. Красноводской области, представляет собой огромные почти безводные пустынные пространства с небольшим оазисом, орошаемым р. Атрек. Это один из наиболее индустриальных районов республики. По своим производственным мощностям западная Туркмения не уступает Копет-Дагскому оазису и превосходит его и другие районы по численности рабочих. Ныне значительная часть сельского населения западной Туркмении вовлечена в промышленность, морской или железнодорожный транспорт.

Невысокие горы западной Туркмении располагают разнообразными минеральными и топливно-энергетическими ресурсами полезных ископаемых.

Население занято добычей мирабилита в районе залива Кара-Богаз-Гол, нефти с ее спутниками—озокеритом, горючими газами, водами, содержащими йод и бром в районах Небит-Дага, Кум-Дага, Челекена, Чикиш-ляра и Кеймира, имеющих важное значение для всего Советского Союза. Определенный интерес представляют месторождения бентонитовых глин (Огланлы). В районе Красноводска добываются различные строительные материалы — известняки, легко поддающийся пилке строительный

камень — гюша, из которого построена большая часть зданий Красно-водска и многие здания Ашхабада, бутовый камень, а также поваренная соль.

Западная Туркмения, несомненно, будет иметь в ближайшее время еще большее значение как район развитой нефтяной и химической промышленности. Ныне на Красноводском нефтеперерабатывающем заводе сооружен первый в Советском Союзе крупный цех по производству синтетического моющего вещества.

Сельское население занимается разведением овец, коз и верблюдов, в небольших размерах — посевом зерновых или бахчевых культур, а также рыболовством. По добыче рыбы этот район имеет всесоюзное значение. В бассейне р. Атрек наряду с зерновыми возделываются субтропические растения: маслины, инжир, гранат, финиковая пальма.

Каспийское море, омывающее берега западной Туркмении, служит ближайшим путем в другие районы Советского Союза. Здесь добывается глауберова и поваренная соли, развито рыболовство.

На берегу залива, у южной окраины Красноводского плато, расположен центр западной Туркмении — г. Красноводск — «ворота Средней Азии». Некогда военный форпост России на подступах к Средней Азии, этот городок с постройкой железной дороги приобрел значение торгового, перевального, портового пункта. Ныне он вырос в значительный тран-спортно-индустриальный центр. За последние годы в городе возникли кварталы новых благоустроенных белокаменных домов, дворец культуры и другие общественные здания. Новым для города является озеленение его центральной части и новых кварталов.

На восток от Красноводска расположена «столица туркменских нефтяников» — г. Небит-Даг, благоустроенный и озелененный. Город вырос вместе с нефтяной промышленностью республики. Красноводск, Челекен и Небит-Даг сейчас получают в достаточном количестве пресную воду местных источников, тогда как прежде в Красноводск она доставлялась из Баку морем, а из Кизыл-Арвата и Джебела по железной дороге.

Пустынные территории Каракумов и других равнинных пустынь занимающие большую часть площади республики, входят в той или иной части в состав каждой из трех административных областей Туркменистана и теснейшим образом связаны с хозяйством оазисов. Их объединяет однообразие песчано-пустынных ландшафтов, отсутствие поверхностных текучих вод, исключительно малое количество атмосферных осадков и высокие летние температуры. Вместе с тем это зона богатейших пастбищ круглогодового пользования для выпаса овец, коз и верблюдов. На огромных просторах пустыни от колодца к колодцу чабаны перегоняют многочисленные отары овец.

В центре Каракумов с первых лет создания Туркменской ССР производилась промышленная выплавка серы на серном заводе, много лет служившем основным поставщиком самородной серы для народного хозяйства Советского Союза.

Туркменская ССР — индустриально-аграрная страна; ведущую роль в ее народном хозяйстве играет созданная за годы Советской власти промышленность. Основное направление экономического развития республики — дальнейший рост главных отраслей ее промышленности: нефтяной, газовой и химической, легкой (текстильной и др.) и пищевой,а в области сельского хозяйства—продолжение специализации по производству хлопка, особенно тонковолокнистых сортов, каракулеводству, по которому Туркмения занимает одно из первых мест в мире, и шелководству.

Из года в год рос рабочий класс, численность которого достигает теперь нескольких сотен тысяч человек. Валовая продукция промышленности республики сравнительно с 1913 г. выросла в 22 раза и в общей продукции народного хозяйства Туркмении занимает свыше 70%.

Вместо нескольких небольших частнокапиталистических предприятий периода колонизации ныне в Туркменской ССР действует свыше тысячи крупных и средних промышленных предприятий, из них более 350

крупных. Создан ряд новых отраслей: нефтеперерабатывающая, химическая, цементная, стекольная, шелкомотальная, шерстомойная, текстильно-ткацкая, швейная, обувная, мясная и др.

Особенностью промышленности советского периода является использование в широких размерах в качестве сырьевой базы не только продуктов сельского хозяйства, но и разнообразных минерально-сырьевых ресурсов республики, а также выпуск законченных фабрикатов вместо полуфабрикатов, что было характерным для дореволюционного периода.

Промышленность и транспорт развиваются на основе новой техники — в нефтедобывающей промышленности применяется прогрессивный турбинный способ бурения, судоремонтные заводы Красноводска и Чарджоу оснащены новыми станками, Красноводский порт — мощными кранами и транспортерами, Аму-Дарьинское пароходство — новыми теплоходами.

Туркменский народ, как и весь советский народ, в первую очередь создавал и развивал отрасли тяжелой промышленности; на их долю приходится более половины всех основных средств промышленности республики. Среди отраслей тяжелой индустрии важнейшее значение имеют нефтяная, химическая и промышленность строительных материалов.

Туркмены, казахи, азербайджанцы, русские единой дружной семьей работают в нефтедобывающей промышленности Прикаспийской низменности. Трудовые достижения нефтяников выдвинули Туркменистан на третье место среди нефтедобывающих союзных республик. Буровые вышки в настоящее время покрывают обширную территорию нефтяных месторождений Небит-Дага, Кум-Дага, Челекена и др. В результате геологических изысканий открыто и разрабатывается крупнейшее нефтяное месторождение Ленинское (Котур-Тепе). Осваиваются новые месторождения газа — Окарем, Камышлыджа. Нефтедобывающая и возникшая в районе Красноводска нефтеперерабатывающая промышленность получает энергию от крупных электростанций и компрессорных установок; на сотни километров проложены нефтепроводы.

Развитию химической промышленности в Советском Туркменистане всегда уделялось большое внимание. Начало широкого использования богатств Кара-Богаз-Гола относится к 1929—1932 гг. В связи с этим

вокруг залива началось тогда оседание кочевников-скотоводов казахов и отчасти туркмен.

Большой отряд химиков, преимущественно из туркмен и казахов, занят добычей мирабилита в районе залива Кара-Богаз-Гол, озокерита, йода и брома на п-ве Челекен и серы в Гаурдаке.

Значительное число рабочих, как русских, так и туркмен и представителей других национальностей, работает на предприятиях, изготовляющих оконное стекло, цемент, кирпич, известь и другие строительные материалы. Многие заняты также в металлообрабатывающей промышленности, состоящей главным образом из предприятий по ремонту локомотивов, вагонов, судов, автомобилей, сельскохозяйственного инвентаря и др.

Еще больше рабочих, преимущественно женщин, занято в разных отраслях легкой промышленности, в частности на предприятиях по переработке хлопка. В республике имеется семь хлопкоочистительных заводов. В советские годы построены шелкомотальные фабрики в Ашхабаде и Чарджоу, хлопчатобумажная в Ашхабаде, ватная в Чарджоу, шерстомойная в Мары. В годы Великой Отечественной войны организовано производство искусственного меха и приводных ремней в Чарджоу. Развита в республике кожевенно-обувная промышленность (Ашхабад, Мары) и швейная (более 20 предприятий). Туркмены и узбеки в Чарджоу работают на заводах по первичной обработке каракулевых смушек и солодкового корня.

Значительное число рабочих занято в отраслях пищевой промышленности и прежде всего мясной, рыбной и маслобойной, расположенных в Ашхабаде, Красноводске, Байрам-Али, Ташаузе и др.

Первостепенное внимание уделяется в Туркмении развитию энергетического хозяйства: построены тепловые электростанции, работающие на жидком топливе, и гидростанции на р. Мургабе и водных источниках Копет-Дага; началось применение в виде опыта ветросиловых установок, которые, как и солнечные установки, могут в дальнейшем получить в республике значительное развитие.

Ремесла у туркмен в XIX в. были развиты слабо.

Цеховых организаций почти не существовало, необязательно было строгое наследование профессии в семье ремесленника, характерное для народов с развитыми ремеслами. Правда, в мастерской помимо владельца-мастера, часто работали ученики (шагирд). Туркменские ремесленники каждой специальности имели уставы — рисале, очень близкие к средневековым рисале Ирана и Мавераннахра. В некоторых ремесленных центрах в XVIII—XIX вв., например в Абиверде и Анау, мастерские уже составляли даже нечто вроде особого квартала. На это было скорее исключением из общего правила.

Ремесло обычно не было единственным источником существования для семьи мастера, а сочеталось с земледелием или скотоводством. Ремесленники в основном работали на заказ, а не на рынок. Специальных мастерских в аулах не было, и, как правило, ремесленники работали там же, где жили.

Обработка металлов (кузнечное, оружейное и ювелирное дело), обработка кожи и плотничество были распространены по всей Туркмении. Вместе с тем в различных районах были развиты специальные ремесла, иногда на том или ином ремесле специализировался какой-нибудь один род или племя. Так, например, гончарство более всего было развито среди туркмен причарджуйских районов; выделкой деревянных частей юрт славились жители Гасан-Кули и Кумыш-Тепе, нохурцы и некоторые группы мервских текинцев. Среди населения Мургабского оазиса ремесленная специализация отдельных родовых групп во второй половине XIX в. была уже значительной: производством седел занимались мастера из рода

язы, нагайки выделывали представители рода буркоз, деревянную посуду и сита—яры-геокча и т. д. Среди туркмен Хорезмского оазиса ремесленная деятельность более всего была развита у хыдыр-эли (живших возле Гурлена): они делали деревянные части юрт для населения всего оазиса, гончарные изделия для туркмен, среди них было много опытных кузнецов; обработкой серебра занимался род кызыл-эргенек из племени абдал.

Наряду с ремеслами широко были развиты домашние промыслы — область почти исключительно женского труда. Ковроделие и шелкоткачество уже к середине XIX в. имели товарное значение.

В конце XIX в., после присоединения Туркмении к России такие ремесла, как шорное и седельное, потеряли прежнее значение. Седла и упряжь, требовавшиеся в большом количестве ранее, когда все время приходилось держать лошадей наготове на случай внезапного нападения врага или аламана, теперь были нужны только для выездов в гости и на базар, а также для конных соревнований, в которых участвовали далеко не все Седельных мастеров, так же, как и шорников, было немного, обычно по одному на несколько близлежащих аулов. Выделкой конской сбруи зачастую занимались и сапожники.

Гончарное и кузнечное ремесла сохранялись, хотя в колониальный период не имели тенденции к развитию, так как на туркменском рынке появились изделия русского производства, постепенно вытеснявшие местную продукцию.

Отдельные виды ремесел и среди них выделка серебряных украшений продолжали существовать и в какой-то степени развиваться1. Мастера, занятые обработкой серебра,— кумушчи, зергэр — были почти в каждом селении; многие прославленные ювелиры изготовляли украшения не только для жителей своего аула, но выполняли заказы из других районов. Более всего производилось женских серебряных украшений, которые были весьма разнообразны по формам и назначению, а украшения у отдельных крупных племен (теке, йомутов, чоудоров) отличались значительным своеобразием.

В более отдаленное время (конец XVIII — начало XIX в.) наряду с женскими украшениями ювелиры изготовляли также украшения для сбруи лошади, отделывали серебром ножны и рукоятки кинжалов, нагаек. В первой половине XIX в. некоторые туркменские ювелиры чеканили также серебряные монеты. Однако позднее ювелиры стали заниматься изготовлением только женских украшений (серебряные украшения для верховой упряжи изготовляли кузнецы — демирчи).

Из других видов ремесел, бытовавших у туркмен в XVIII — XIX вв., но не сохранившихся как профессиональное занятие до наших дней, следует отметить шелкоткачество. Это ремесло особенно процветало в Мары, где изготовлялись мервские шелка (гызыл донлык, гырмызы кетени и др.) преимущественно красных цветов, сбывавшиеся во все районы Туркмении. Во время многочисленных походов бухарских и хивинских ханов в XVIII в. и первой половине XIX в. многие опытные мервские ткачи были насильственно переселены в другие места, в частности в Бухару и Самарканд, где способствовали развитию шелкоткачества.

Шелкоткачеством занимались и жители прикопетдагских районов, селений среднего течения Аму-Дарьи и по Мургабу, т. е. везде, где было развито шелководство. Продукция шелкоткачества находила сбыт не только внутри селений, где производили шелка, но и далеко за их пределами. В конце XIX — начале XX в. продажа шелковых тканей стала подспорьем в бюджете многих семей прикопетдагских селений.

Кроме шелковых тканей, почти во всех селениях женщины ткали хлопчатобумажные, а в скотоводческих районах — шерстяные. Большинство тканей производилось для домашних нужд, однако кое-где и эти виды ткачества приобретали товарный характер. Так, в юго-восточной Туркмении в XIX в. очень высоко ценились на базарах ткани из верблюжьей шерсти для мужских халатов, изготовленные сарыкскими женщинами.

Наиболее распространенными домашними промыслами до последнего времени были ковроткачество и валяние войлоков. Ковроткачеством за-t ималось большинство племен; его не знали только нохурли, мурчали-карадашлы и некоторые другие небольшие племена, прямые потомки древнего оседлого населения южной Туркмении.

Ковровые изделия не только украшали туркменские жилища, но и служили для хранения вещей, употреблялись для скрепления отдельных частей юрты и т. д. Приданое невесты в значительной степени состояло из различного рода ковровых изделий; девочки с детства приучались к ковроделию.

Туркменские ковры, издавна известные в странах Европы и Азии под названием бухарских, пользовались большим спросом на базарах Бухары, Самарканда и других городов, куда они вывозились для продажи. Уже в конце XIX в. ковроткачество начало превращаться в специализированную отрасль кустарной промышленности. Так, в одном только Мервском уезде в 1897 г. было продано 1200 ковров.

Текинские (мервские, ахальские) и сарыкские ковры особенно ценились. Увеличение спроса вызвало некоторое ухудшение качества выделки и рисунка ковровых изделий. Тем не менее цены на туркменские ковры быстро повышались; уже в 1900 г. платили по 10 руб. и более за 1 кв. аршин.

Не менее важное значение в Туркмении имело производство войлоков — как узорных для внутреннего убранства дома, так и простых для покры- тия остова юрты. Хотя войлоки изготовляли почти в каждом хозяйстве, спрос на них на базарах был велик. Особенно много продавалось их в Мервском оазисе. По данным 1898 г., за год в Мервском уезде было продано 3 тыс. войлоков.

Несмотря на значительное экономическое развитие туркменских районов в составе Российской империи и усиление экономических связей между отдельными районами, ремесло до самой Великой Октябрьской революции так и не выделилось в особую отрасль хозяйства. К этому времени в аулах сохранились такие ремесла, как кожевенное, кузнечное, шапочное, плотничье, гончарное.

С первых лет существования Советской власти было обращено большое внимание на развитие старинных кустарных промыслов. На всей территории республики: в городах, районных центрах, крупных селениях и поселках кустари-одиночки стали объединяться в артели промысловой кооперации. Этот процесс в основном закончился в третьей пятилетке. К этому времени в промысловой кооперации насчитывалось до 30 видов промышленных производств: швейное, трикотажное, пищевкусовое, ко-жевенно-обувное, производство стройматериалов, ковровое и др.

В промысловую кооперацию Туркмении вошел и Ковровый союз — объединение по производству ковров. Для облегчения труда ковровщиц в городах и крупных населенных пунктах были организованы ковровые мастерские в специально приспособленных или выстроенных вновь помещениях, оснащенных необходимым оборудованием. Ковровый союз взял на себя заботу о снабжении мастериц готовой шерстяной и хлопчатобумажной пряжей.

В Ашхабаде организована экспериментальная ковровая мастерская, к работе в которой привлекаются наиболее талантливые и способные ков-

ровщицы со всей республики. Здесь обучаются молодые мастерицы и на основе традиционных орнаментов разрабатывается новая тематика.

Сельское хозяйство В Х1Х В 0СН0ВУ хозяйства громадного больший-ства туркмен составляло орошаемое земледелие в сочетании с экстенсивным скотоводством (кочевым и отгонным) и домашними промыслами. Лишь некоторые мелкие туркменские племена (мурчали, мехинли, анаули, улам) были полностью оседлыми и только немногие племена — балханские ата, мангышлакские чоудоры и абдалы были почти исключительно кочевниками-скотоводами.

По роду занятий туркмены издавна делились на кочевников (чарва) и оседлых земледельцев (чомур). Кочевое скотоводческое население, в разной степени связанное с земледелием, преобладало в приатрекских степях. В остальных районах в составе туркменских племен численно преобладали чомуры, жившие в оазисах; впрочем, весной часть населения оазисов на полтора-два месяца выходила в степь, на кочевье для помощи родственникам скотоводам. Один из авторов, описывавших быт и хозяйство туркмен непосредственно после присоединения к России, когда русское влияние еще не успело сказаться, правильно отмечал, что «туркмен, обитающих в Закаспийской области, нельзя назвать ни вполне кочевым населением, ни вполне оседлым. Даже чарва — не чистые кочевники. Их семьи и имущество — в аулах; только в конце весны жены и работницы идут в пески для сбора молока и приготовления его продуктов, а хозяева и работники занимаются стрижкой шерсти. Ко времени уборки хлебов чарва возвращаются в аулы, стада кормятся жнивьем и сохранившейся соломой» Таким образом, резкого разграничения между чомурами и чарва не было: нередко часть членов одной семьи занималась земледелием в одном из оазисов, в то время как другая часть пасла стада в Каракумах.

Оседание на землю часто бывало вызвано бедностью и оказывалось временным состоянием; если чомур накапливал средства для покупки скота, он снова переходил в категорию чарва.

Скотоводство наряду с земледелием являлось традиционным занятием туркмен.

На рынках Среднего Востока туркмены издавна выступали как поставщики продуктов скотоводства.

Основными видами животных в туркменском скотоводческом хозяйстве были овцы и верблюды, составлявшие вместе до 80% поголовья скота, лошади и в меньшей степени крупный рогатый скот. В районе Чарджоу и Керки, входивших в состав Бухарского ханства, а также в б. Мервском уезде разводилось много каракульских овец. Выращивание знаменитых туркменских лошадей к началу нашего столетия утратило свое значение. Место прежнего кровного туркменского скакуна — am — заняла простая рабочая лошадь — лбы, использовавшаяся наряду с верблюдом и волом для различного рода сельскохозяйственных работ. Меньшую роль в хозяйстве играли козы и ослы.

Для охраны стад использовались собаки-овчарки. Основная масса скота (кроме лошадей) круглый год содержалась на подножном корму. Заготовки кормов почти не производились. Это приводило к массовому падежу скота в сухие или слишком холодные годы. Источниками воды служили колодцы — гуйы и водосборные ямы —как.

По характеру кочевания скотоводство в различных районах, в зависимости от метеорологических условий и расположения пастбищ, имело свои особенности. В районах, прилегающих к Каспийскому морю, и в бассейне р. Атрек скотоводы иногда совершали большие перекочевки, выходя за пределы своего района. В Центральных Каракумах скотоводы в течение зимы и весны выпасали скот около естественных углублений

почвы, где скапливалась и задерживалась осенняя и зимняя влага, образуя иногда естественные водохранилища. Нередко скотоводы специально устраивали такие углубления, окружая их валиками из глины. Когда вода в таких водохранилищах иссякала, скотоводы перегоняли стада в районы песков, где имелись колодцы. В районах, прилегающих к средйей Аму-Дарье, и выше, между Чарджоу и Кушкой, наблюдались сезонные перекочевки скотоводов из полосы предгорий в пустыни и обратно.

При каждой выпасавшейся в степи отаре, обычно численностью в 400— 500 голов, находился пастух — чопан и его помощник — чолук, который выполнял в основном подсобную хозяйственную работу. В восточной части пустыни, где воду приходилось доставать из глубоких колодцев, отару обычно обслуживали втроем; на обязанности третьего—сувчы лежал подъем воды из колодца. Работа пастухов была чрезвычайно тяжелой и опасной. Жили они в убогих шалашах — чатма или в землянках, по нескольку дней оставались под открытым небом, страдая летом от жары и жажды, а зимой от дождей и морозов. Их жизни грозила постоянная опасность от нападения грабителей и хищных зверей. Большую часть времени они были оторваны от семьи. Обычно в пастухи шли молодые люди из бедных-семей, надеясь заработать средства на выплату калыма.

Богатые скотоводы, владея землей в оазисах, сами ее не обрабатывали, предпочитая кочевать со скотом в песках. Землю они сдавали беднякам из доли урожая. Туркмены сеяли пшеницу, особенно озимую — гуйзлук, которая являлась главной сельскохозяйственной культурой, возделывали джугару, ячмень, люцерну, хлопок, кунжут, кое-где рис, выращивали дыни, тыквы, арбузы. Огородов было мало, и овощи — морковь, огурцы, редиску — выращивали главным образом старые оседлые племена — анаули, мехинли, мурчали, махтумы, а также гоклены. Лук сажали повсеместно. Во многих аулах имелись виноградники, но плодовые .сады встречались редко.

Земледелие в основном было пашенным, но техника его стояла на крайне низком уровне. Землю пахали примитивным деревянным орудием, называемым у туркмен азал кунде, несколько отличающимся от распространенного в Средней Азии. Азал имел железный наконечник — ер демир. Бороной служила доска — мала, на которую для тяжести становился человекг или своеобразная волокуша с деревянными зубьями — дандана. Уборочным орудием был серп орак с гладким лезвием или же с зазубринами.|

Молотили с помощью животных, ногами выбивавших зерно из снопов, сложенных на очищенной площадке — харман. Урожай сохраняли в ямах — уры или амбар чукур, выложенвых соломой. Необходимыми орудиями для полевых работ были железная лопата — пил и кэтмен, представляющий собой массивную мотыгу овальной формы, насаженную под прямым углом к черенку. Для первичной переработки продуктов земледелия служили небольшие водяные и ручные мельницы — дегирмен, а также жернова — хараз, кеш-кеш, приводимые в движение животными, прессы — off у ваз для выжимания кунжутного масла, грубые деревянные ступы — сокы.

Преобладало орошаемое земледелие. Для орошения сооружали каналы и плотины, а в прикопетдагской полосе — еще и подземные водосборные колодцы — кэриз и наземные бассейны для сбора воды — ховдан. Постройка каналов, плотин и кяризов, а также ежегодная очистка каналов требовали огромного труда. Необходимость трудоемких работ по созданию и поддержанию ирригационной сети была серьезным фактором, обусловливавшим стойкое сохранение у туркмен общинной организации, особенно в Мервском оазисе и в районах нижнего течения Аму-Дарьи. Орошение было главным образом самотечным, но существовали и простейшие водоподъемные сооружения — щыкыр1 и еще более примитивное — нова (колода), приводимое в действие силой человека.

Правильных севооборотов туркмены не применяли. Было широко распространено переложное земледелие. В то же время довольно широко применялись местные удобрения — навоз, зола, земля с древних городищ или из старых каналов. Орошаемую землю тщательно обрабатывали. Поле делили на небольшие, идеально выровненные участки — пел, пелче, окруженные невысокими валиками — чил. Затем проводили предпосевной полив, вспахивали землю два-три раза азал ом, сеяли вручную зерно, вновь

проходили азалом, а после него малой. Полив после посева проводили три-четыре раза. Для посадки дынь разбивали грядки. Жаркий климат позволял снимать по два урожая: после уборки ячменя и озимой пшеницы на этих полях сажали дыни или сеяли джугару, которую осенью скашивали на корм скоту.

Некоторое значение имели посевы на неполивных землях: богарные посевы зерновых в горах, посевы зерновых и посадка дынь-сорокадневок на землях в складках гор или в котловинах — ойтак, обильно увлажняемых дождевыми водами или силевыми потоками1, наконец, на влажных пойменных землях. В двух последних случаях земледелие носило самый примитивный характер — сеяли и сажали без вспашки.

Современное сельское хозяйство является одной из важнейших отраслей социалистической экономики Туркменистана. В нем занято около 300 тыс. колхозников, работников совхозов и ремонтно-технических станций. Сельское хозяйство имеет земледельческо-скотоводческое направление с преобладанием в земледелии поливных культур и среди них в качестве главнейшей культуры — хлопчатника; в животноводстве преобладает разведение овец каракульской породы; кроме того, развито шелководство.

Общая посевная площадь увеличилась в 1960 г. по сравнению с 1925 г. более чем в полтора раза.

Созданные в свое время при МТС политотделы провели большую работу по укреплению колхозов и окончательному очищению их от кулацких элементов. Велика была роль МТС и в подготовке кадров. Первоначальный их персонал состоял из трактористов и механиков, прибывших из Российской Федерации. Каждый тракторист с Кубани или из Воронежа, каждый механик из Ленинграда или Калинина имел десятки учеников туркмен. А некоторое время спустя тракторист или механик туркмен сам выступал в роли инструктора. Усадьбы МТС с новыми опрятными жилыми домами, тенистыми деревьями, с клубом и библиотекой становились культурными центрами. Работа по подготовке кадров облегчила освоение передовой техники колхозами после реорганизации МТС.

Большую роль в подъеме сельского хозяйства и особенно животноводства сыграли совхозы, осваивавшие огромные просторы пустынно-пастбищных территорий, наиболее приспособленных для выпаса овец, коз и верблюдов. К 1961 г. в республике был 49 совхозов (из них 15 созданы в последние 5 лет): 21 каракулеводческий, 16 животноводческих, 6 плодоводческих и 6 хлопководческих. Совхозы дают третью часть каракуля, четвертую часть мяса и шерсти, заготавливаемых в республике.

Только в годы Советской власти трудящиеся Туркмении смогли под руководством специалистов перестроить всю оросительную систему и обеспечить хозяйства водой. За годы пятилеток в ирригацию вложено около 2 млрд. руб. Мелкие системы были объединены в крупные, ликвидированы параллельные холостые пробеги воды. Решительно покончено с тяжелыми средневековыми колесными сооружениями — чигирями; повсеместно орошение стало самотечным или производится при помощи механизированных установок. Построены новые каналы — Пальвартский, Боссага-Керкинский, Карабекаульский, Саятский, Кульарыкский и др., появились новые водохранилища—Ташкепринское, Колхозбентское, Сары-Язынское, Тедженское, а также образованные Каракумским каналом.

Закончилось строительство трех очередей Каракумского канала. Это уникальное гидротехническое сооружение соединило Аму-Дарью с реками Мургабом и Тедженом. В центре междуречья Мургаб—Теджен строится крупнейшее Хаузханское водохранилище для регулирования стока вод канала. Уже в настоящее время в Марыйской области водами Аму-Дарьи орошено 72 тыс. га. В зоне канала созданы новые совхозы, получили возможность осваивать целинные земли ранее существовавшие колхозы.

В мае 1962 г. канал доведен до Ашхабада. Протяженность канала после завершения его строительства у Ашхабада составляет около 800 км. В окрестностях столицы выстроены водохранилища и пляжи для отдыха трудящихся, значительно улучшилось водоснабжение города.

Канал обводнил юго-восточные Каракумы и часть пустынной территории у северных склонов Копет-Дага; он способствует дальнейшему развитию животноводства, рыбоводства и охотничьих промыслов, обеспечивает водоснабжение населенных пунктов и железной дороги, позволяет организовать судоходство.

Осуществляемая с 1951 г. новая система орошения, при которой вместо постоянно действующей мелкой ирригационной сети ежегодно нарезается временная сеть оросительных каналов и создаются укрупненные поливные площади, позволяет широко применять современную мощную технику и более рационально использовать водные ресурсы.

Почти полностью покончено с ручным трудом, изнурявшим людей на очистке ирригационных каналов от ила. Ежегодно 14—16 млн. кубометров земли должны были вынимать из каналов туркменские земледельцы. Советская власть облегчила их труд, дала обильную и разнообразную технику. Ныне почти на 90% очистка каналов проводится машинами. Тракторы, сложные сельскохозяйственные машины облегчили труд туркменского дайханина и на колхозных полях. Пахота, сев, обработка культур почти полностью механизированы. Все больше внедряются машины и на уборке хлопка.

Заботами партии и правительства Туркменская республика превратилась в одну из основных баз хлопководства Советского Союза, особенно тонковолокнистого хлопчатника. За годы Советской власти валовая продукция хлопка возросла более чем в 6 раз. Под хлопчатником занято до половины всей посевной площади республики. Хлопкоробы, применяя новейшие достижения сельскохозяйственной науки и используя передовой опыт новаторов производства, добиваются высоких урожаев, намного» превышающих урожайность полей основных хлопкопроизводящих стран мира. В 1960 г. с каждого гектара туркменские хлопкоробы собрали свыше 23 ц хлопка советских сортов.

Передовые колхозы добиваются еще более высоких и устойчивых урожаев. В 1961 г. крупнейший хлопкосеющий колхоз им. Тельмана Ленинского района Ташаузской области получил на площади в 2800 га средний урожай по 29 ц с 1 га; колхоз «Коммунизм» Куня-Ургенчского района сдал более чем по 35 ц, а отдельные передовые бригады (например,в том же колхозе им. Тельмана Ленинского района) по 53—55 ц хлопка с га. Правительство Советского Союза высоко оценило успехи туркменских хлопкоробов в развитии сельского хозяйства, увеличении производства, выведении высококачественных тонковолокнистых сортов хлопчатника и строительстве ирригационных сооружений. Президиум Верховного Совета

СССР наградил орденами и медалями около 2,5 тыс. работников сельского хозяйства республики. За особо выдающиеся успехи в развитии хлопководства многие колхозники были удостоены звания Героя Социалистического Труда; второй золотой медалью «Серп и Молот» награжден знатный руководитель колхоза им. Тельмана Оразгельды Эрсарыев.

Большое значение в сельском хозяйстве Туркмении имеет животноводство. Туркмения дает пятую часть каракуля, заготовляемого в СССР. Черные смушки — «араби», золотистые — «сур» и серебристо-серые—«ши-рази» очень красивы, прочны и пользуются большим спросом на мировом рынке. Намного улучшена породность скота. Овцы каракульской породы, создателями которой по праву признаются узбеки и туркмены, составляют в многомиллионном стаде свыше 70 %.

Ежегодно для колхозных стад организуется заготовка всех видов кормов, доставка которых на отдаленные пастбища в Каракумах позволяет содержать скот круглый год на выпасах. Введение правильных севооборотов в колхозах сыграло огромную роль не только в деле восстановления и повышения плодородия почв и получения высоких урожаев хлопчатника, но и создания прочной кормовой базы для животноводства. За последние годы в практикуемые хлопково-люцерновые севообороты вошла и кукуруза.

Большое внимание уделяется улучшению условий выпаса скота в пустыне и прежде всего строительству и содержанию колодцев. Большинство туркменских колодцев имеет круглое или четырехугольное отверстие, диаметром немного более полуметра, расположенное на уровне земли, чтобы возле него не задерживался песок. Колодец сильно расширяется по направлению к дну; чем беднее колодец водой, тем он шире у дна для увеличения притока воды. В юго-восточных пустынях Туркмении колодцы чрезвычайно глубоки — от 8 до 20 м, а иногда глубина их достигает 200 м. Стенки внутри большинства колодцев из естественного грунта. Лишь дно колодца и стенки в верхней части приблизительно на одну треть высоты укреплены плетенками из ветвей саксаула или гребенщика.

В настоящее время отверстия колодцев облицовываются жженным кирпичом и цементируются.

Форма туркменского колодца (небольшое отверстие и расширение книзу) объясняется стремлением предохранить его от засорения песком. Воду из колодцев черпают в большинстве случаев кожаными ведрами гова. Как правило, для подъема воды над колодцем устраивают деревянный бдок на вилообразной подставке. Возле многих колодцев устроены цементированные бассейны (раньше их выкладывали хворостом, обмазан-

ным глиной) с цементированными или деревянными желобами, служащими для водопоя; иногда бассейн выкладывают жженым кирпичом. За последние годы в местностях с хорошим травостоем, но глубоким расположением подземных вод строят колодцы, оборудованные насосом для выкачивания воды.

Многовековой народный опыт скотовода нашел благотворное сочетание с достижениями советской науки. Туркмены-скотоводы учились у русских зоотехников и в то же время помогали им применять свои знания в самобытных условиях местного скотоводства. За годы Советской власти выросли национальные кадры квалифицированных специалистов сельского хозяйства. Немало колхозников-туркмен, работающих в области скотоводства, пользуется известностью, а опыт их стал достоянием всего народа.

Правительство Советского Союза за выдающиеся успехи, достигнутые в развитии овцеводства, увеличении производства сти и каракульских смушек

и сдачи государству мяса, шер-за широкое применение в работе достижений науки и передового опыта присвоило звание Героя Социалистического Труда директору совхоза «Талимарджан» Аразову Анна Мураду, зоотехнику Хуммедову Баллы, нескольким чабанам колхозов и совхозов. Орденами и медалями СССР награждены сотни передовиков животноводства Туркменской ССР.

Туркменские колхозники достигли высокого мастерства и в области шелководства.

Колхозы республики развиваются как многоотраслевые крупные хозяйства, а их денежные доходы неуклонно растут.

Производство хлопка и люцерны, джугары и кукурузы в сочетании с шелководством и отгонным животноводством характерно для большинства многоотраслевых хозяйств как в зоне выращивания тонковолокнистых сортов хлопчатника (Марыйская область, районы Ашхабада и южные районы Чарджоуской области), так и в прочих районах республики, где выращиваются средневолокнистые сорта хлопка. О подобном сочетании отраслей и огромных достижениях сельского хозяйства республики свидетельствуют замечательные показатели колхозов — участников ВДНХ.

Среди передовых колхозов республики размерами своего хозяйства и производственными достижениями выделяется колхоз им. Тельмана. Ленинского района Ташаузской области, где председателем является дважды Герой Социалистического Труда, депутат Верховного Совета СССР Оразгельды Эрсарыев. За колхозом закреплено в бессрочное пользование-

•около 14 тыс. га земель, в том числе пашни 4260 га, из них хлопчатником занято почти 3 тыс. га. Вновь освоено более 400 га земель древнего орошения в урочище У аз. На фермах колхоза более полутора тысяч голов крупного рогатого скота, свыше 12тыс. овец,много кур и уток. Валовой сбор хлопка-сырца приближается к 80 тыс. ц. Денежные доходы от всех отраслей колхозного производства достигают 3 млн. руб.

В колхозе непрерывно растет производительность труда и снижается себестоимость сельскохозяйственной продукции. Во главе бригад стоят опытные и инициативные организаторы, хорошо знающие колхозное производство и умело применяющие современную агротехнику. Многие из них работают в колхозе 15—20 лет и более. Почетное -звание Героя Социалистического Труда присвоено 26 колхозникам, свыше 300 человек награждено орденами и медалями СССР. Большую воспитательную и организаторскую работу в колхозе проводят партийная и комсомольская организации. Вместе с ростом хозяйства поднимается материальное и культурное благосостояние колхозников. Оплата труда колхозников этой артели — одна из наиболее высоких в республике. На трудодни выдается значительное количество овощей и фруктов. Колхоз имеет два дома отдыха, два детских сада и пионерский лагерь; имеются также библиотека, клуб, летний кинотеатр на 500 мест, родильный дом, больница на 20 мест, электрическая и телефонная станции.

Значительная часть туркмен и казахов, проживающих вдоль побережья Каспийского моря, занята ловом и переработкой рыбы. Не так давно рыбаки на своих небольших парусных либо гребных лодках проводили лов главным образом в прибрежных водах. Ныне на самоходных судах, оснащенных новейшей техникой, рыбу ловят не столько у прибрежья, сколько в глубинных водах, притом во все сезоны года.

Рыбаки объединены в рыболовецкие колхозы. Рыбу сдают в сооруженные на побережье приемочные и рыбозавалочные пункты или в рыбокомбинат.

Охота у туркмен известна с давних времен. Она была распространена на территории всей Туркмении, а для населения западных районов имела промысловое значение. Дичь занимала важное место в пищевом рационе жителей побережья Каспийского моря.

Туркмены охотились на лис, волков, диких кошек, джэйранов, диких коз, зайцев, на различных степных и водоплавающих птиц: куропаток, фазанов, дроф, гусей, уток, лебедей. Русское населени9 охотилось также на кабанов.

Наряду с ружьями широко применялись капканы и различного рода силки для птиц, а на побережье Каспийского моря и другие приспособления. Осенью, когда на побережье прилетало с севера несметное количество всякой птицы, охотники просто били их палками.

Традиционный характер носила охота с соколами-балобанами (ител-гуш) на зайцев, лис и джейранов. Она сохранилась до наших дней у туркмен-текинцев и йомутов, живущих как в оазисах, так и в степях. Охотничьим приемам обучают обычно птенцов балобана, которых берут из гнезд в обрывах Устюрта; обучение длится три-пять месяцев. Тренированная птица ценится очень дорого, обычно за нее дают одного-двух баранов. Охотятся на лошади с ружьем и гончей собакой — тазы. Птицы сидит на правой руке хозяина (у казахов и киргизов охотничьи птицы — беркуты — сидят на левой руке) и ее освобождают от пут, как только появится дичь. У западных и мангышлакских туркмен охота с балобанами известна очень давно, во всяком случае с XV—XVI вв.

В наши дни охота сохраняет промысловое значение. Благодаря организации охотников в Охотничий союз она упорядочена и взята под контроль. Запрещено хищническое истребление водоплавающей птицы на Каспийском море; около Гасан-Кули учрежден заповедник, охотничья инспекция ведет работу по учету дичи. В различные районы Туркмении завозятся для акклиматизации новые виды животных; так, в Мургабский оазис была завезена нутрия, которая удачно там акклиматизировалась, ее разведение приносит колхозам значительный доход. Разводится теперь и ондатра. В результате своевременно проведенных мер (запрет охоты в определенные годы) снова стала возможна охота на куницу — ценнейшего пушного зверька, обитающего в Копет-Даге. В Туркмении вылавливается для отечественных зоопарков и обмена с зарубежными странами большое количество дикобразов, куланов, оленей, горных козлов, джейранов, гепардов, леопардов, рысей.

Общий годовой доход от охотничьего хозяйства республики в 1958 г. превышал 7 млн. руб. За год добывается до 500 т дичи.

Тяжести, в том числе и юрты, перевозили главным образом на верблюдах, отличающихся крайней неприхотливостью в пище и способностью долгое время обходиться без воды. У туркмен встречаются верблюды трех пород: одногорбые — «туркменские» (арвана), двугорбые — «казахские» (бугра) и их помеси. На территории оазисов, где были колесные дороги (Ташаузский, Чарджуйский, Мервский), грузы перевозили на двухколесной «хивинской» арбе, в которую обычно запрягали лошадь. Не менее широко была распространена арба той же конструкции, но меньших размеров— эгиек араба, в которую впрягали осла. У туркмен Хорезмского юазиса в арбу иногда впрягали верблюда.

Для сообщения между районами, расположенными по берегам Аму-Дарьи и Каспийского моря, некоторое значение имел также водный транспорт, особенно при перевозке грузов. Грузы перевозили на довольно-больших плоскодонных баркасах (кеме, пае), вместимостью до 25—35 т. Рыбаки пользовались, кроме того, узкими длинными плоскодонными, челноками (таймун, ек мердем), выдолбленными из целого куска дерева.

Со вхождением в состав Российской империи в Туркмении постепенно стала развиваться телеграфная и телефонная связь. Огромную роль в-улучшении связи между отдельными пунктами сыграла Закаспийская железная дорога.

Рост социалистического хозяйства Туркменистана вызвал развитие разнообразных видов транспорта — железнодорожного, морского, речного и особенно воздушного и автомобильного.

Ашхабадская железная дорога, обслуживающая южную и юго-восточную окраины республики, подверглась за последние годы всестороннему, техническому перевооружению. Построены десятки новых разъездов, удлинены станционные пути, введена механическая централизация и блокировка, тепловозная тяга — более мощная и экономически более выгодная для безводных районов Туркмении. Все это позволило резко увеличить пропускную способность дороги.

Событием большой важности в послевоенные годы явилось строительство железной дороги от Чарджоу до Кунграда, общим протяжением около» 600 км. Богатые районы Туркмении, Узбекистана и Кара-Калпакии, расположенные в Хорезмском оазисе, впервые получили беспрепятственный выход для своей разнообразной продукции сельского хозяйства в центральные районы, так как аму-дарьинский речной транспорт не справлялся с перевозкой грузов.

Коренному техническому переоборудованию подвергся Красноводский порт, через который в Среднюю Азию и в обратном направлении следует огромное количество грузов.

Значение порта возрастет еще более с пуском в ближайшее время морского железнодорожного парома по линии Баку—Красноводск. С началом регулярного движения увеличится скорость перевозки грузов и значительно уменьшатся расходы, связанные с перегрузкой товаров с железнодорожного транспорта на морской.

Созданные после войны авиалинии соединяют Ашхабад с отдаленными районами Туркмении, Москвой, курортами Кавказа и Крыма и соседними с ою зными р еспу б л ик ами.

Большое развитие в республике получил автомобильный транспорт. Ныне сеть автогужевых дорог в республике возросла до 12 тыс. км. Колхозы приобретают большое количество грузовых и легковых автомашин, которые в оазисах республики почти полностью заменили вьючный верблюжий транспорт, сохраняющийся еще в пустынных районах.

На юге республики появилась новая водная транспортная магистраль— Каракумский канал, по которому на протяжении более 300 км от г. Керки до Мары идут суда.

На различных видах транспорта наряду с русскими рабочими и специалистами работает много туркмен и казахов. На транспорте, как в промышленности и сельском хозяйстве, выдвигается много передовых людей; среди них — первый знатный водитель тепловоза, депутат Верховного-Совета Союза ССР Мурад Чулетов, Герой Социалистического Труда машинист Мамед Аширмурадов и др.

Благодаря развитию транспорта несравнимо улучшились межрайонные связи республики и создалась возможность расширения экономических связей Туркмении с различными районами Советского Союза. За пределы республики вывозятся хлопок, шерсть, каракуль, нефть и нефтепродукты, сера, сульфат, озокерит, йод, бром, оконное стекло, бутылки,

соль, рыба, вино, ковры и прочие товары; в республику ввозятся различные товары широкого потребления, а также товары производственного-назначения — машины, лесоматериалы, металл, минеральные удобрения и многое другое.

Почти в каждом колхозе и обязательно в каждом аулсовете есть телефон, многие колхозные поселки радиофицированы, почти в каждом колхозе имеются радиоприемники. Передовые колхозы обеспечивают радиоприемниками и чабанские бригады, выпасающие скот на отдаленных пастбищах, в пустыне.

Работы советских исследователей —архитекторов, илище археологов и этнографов по изучению туркменского

народного жилища доказали несостоятельность господствовавшей до сих пор теории о том, что туркменский народ в прошлом не имел оседлого жилища, а пользовался только переносным — юртой. Теперь уже достоверно выяснено, что оседлое жилище в XIX в. бытовало наряду с юртой, а в некоторых районах и преобладало. В то же время у некоторых туркменских племен юрта издавна была основным, а иногда и единственным видом жилища.

Преобладание юрты объяснялось исторически сложившимися условиями жизни: необходимостью быстрых перекочевок в случаях военной опасности, с одной стороны, и ролью скотоводства в хозяйстве туркмен — с другой.

Туркменская юрта — ей, гара-ей, сохраняющаяся до настоящего времени в качестве летнего жилища, состоит из деревянного остова и войлочных покрышек. Нижняя цилиндрическая часть остова — деревянная складная решетка — тэрим— в свою очередь состоит из четырех отдельных складных частей — канат [ганаш, буквально — «крыло»). В колониальный период у текинцев встречались иногда юрты из шести и более канатов, что считалось обычно признаком большого богатства. Верхняя часть остова — деревянный обод — туйнук — соединяется с нижней решеткой посредством тонких, слегка изогнутых жердей — ук—длиной 2—2,5 м. Жерди прикрепляются к решетке плетеными или витыми шнурками — укбагщик, продетыми в отверстия на нижних концах уков.

Войлоки, составляющие наружный покров юрты, обычно изготовляются из серой овечьей шерсти. Юрты, крытые белыми кошмами, встречались только в богатых хозяйствах и предназначались либо для почетных гостей, либо ставились молодоженам. Один из войлоков —серпик — покрывает верхнюю часть юрты до обруча, два войлока — узук — служат для покрытия остальной части куполообразного верха и, наконец, четыре специальных кошмы — дурлук — предназначаются для покрытия нижней решетчатой части юрты.

Для большей устойчивости деревянный остов с внешней стороны обтягивается особыми шерстяными, иногда богато орнаментированными ткаными лентами — йуп, служащими одновременно и украшением. В бедных хозяйствах ленты прежде заменялись иногда волосяными или шерстяными веревками. Отдельные части деревянного решетчатого остова скрепляются веревками. Войлоки, составляющие наружный покров деревянной решетки терим, прикрываются с внешней стороны камышовыми циновками, предохраняющими их от порчи. Это отличает туркменскую юрту

по внешнему виду от казахской. Камышовые циновки удерживаются на войлочной покрышке у текинцев веревкой — урган (в богатых хозяйствах вместо веревки прежде употреблялась металлическая цепь), а у йомутов — широкой тканой полосой — голац. Зимой — это простая черная полоса — гара голан, в сухое время года ее заменяет красивая, богато орнаментированная гызыл голац. Двустворчатая дверь юрты в деревянной раме вставляется между двух решеток. С наружной стороны дверь завешивается войлоком или камышовой циновкой. Раньше встречались специальные коврики на дверь — эцси

Одной из характерных особенностей туркменской юрты, также отличавшей ее от типов юрт, распространенных у других среднеазиатских народов, являлся более пологий купол. Но он не был одинаково пологим у всех туркменских племен. Йомутская юрта отличалась самым пологим куполом, чоудорская — самым высоким, а текинская занимала промежуточное положение. По форме купола чоудорская юрта напоминала каракалпакскую. Сближало их и наличие в чоудорской юрте узорных тканых полос — дармык, украшавших купол юрты с внешней стороны и внутри.

В прошлом у бедной части населения и пастухов были распространены юрты меньших размеров — ороча, или гвтдикме, без решетки терим; концы уков прикреплялись к низеньким колышкам, вбитым в землю.

Земляной пол в юрте устилали войлоками — кече, а затем покрывали паласами и коврами. На стенах развешивали различной величины и формы ковровые вещевые сумки для чайной посуды, ложек, веретен и других мелких домашних вещей. Сразу же около двери, обычно справа от входа 1, на полу, расставляли медные или глиняные кувшины для воды, масла и других жидкостей, деревянные или медные блюда, чашки, самовар. Это было место для приготовления пищи. Место у стены, противоположной хозяйственной, называлось телэр, или йукерщ оно служило для складывания мягких вещей — стеганых ватных одеял, подушек, ковров, войло-

ков. Здесь же помещались мешки с зерном и мукой, конская сбруя, стояла ручная мельница и развешивалось оружие. В глубине юрты, за очагом, справа стоял сундук, чаще всего русской работы, и висела люлька — салланчак.

Туркменское оседлое жилище по внешнему облику имеет много общего с жилищем других среднеазиатских народов — узбеков и таджиков, но вместе с тем отличается рядом своеобразных черт. Больше того, в самой Туркмении, в соответствии с природными условиями, историческим прошлым и этническими традициями, могут быть ориентировочно выделены три района, в каждом из которых оседлое жилище прошло свой путь развития, вследствие чего оно до сих пор еще сохраняет некоторые особенности. В недавнем прошлом эти районы отличались один от другого и по характеру поселений, и по типу жилища.

Первый район — южная и юго-восточная Туркмения. Здесь следует выделить два подрайона: Ахальский и Атекский оазисы с долинами северного Копет-Дага и Мургабский оазис на всем его протяжении. Второй район включает северную и восточную части Туркмении. Здесь также должно быть выделено два подрайона: туркменские районы Хорезмского оазиса и все приамударьинские районы восточной Туркмении. Третий район охватывает запад Туркмении и прикаспийские селения.

В долинах северных склонов Копет-Дага, а также в Ахальском и Атекском оазисах оседлое жилище имеет давние традиции. Эти районы еще задолго до прихода в них текинцев (80-е годы XVIII в), были заселены небольшими оседлыми туркменскими племенами (алили, кара-дашлы, емрели, нохурли, мурчали, анаули), которые часто подвергались опустошительным набегам хивинских и бухарских ханов, стремившихся подчинить их своей власти.

Постоянная угроза нападения заставляла туркмен строить глинобитные крепости — гала, приспособленные для обороны (селения Пештак, Анау и др.). Чаще всего поселение располагалось внутри крепости, иногда выходило за ее пределы, но усадьбы строились неподалеку от крепости с таким расчетом, чтобы в случае нападения неприятеля можно было быстро укрыться за ее стенами. Для наблюдения за безопасностью по краям крепости строились сторожевые двухэтажные башни — диц; такие же башни были почти при каждой усадьбе — они служили местом укрытия членов семьи в периоды военной опасности. В нижний этаж башни входили через небольшую дверь. В верхнее помещение проникали

изнутри через узкий лаз в потолке первого этажа или же по приставной лестнице через отверстие в наружной стене башни. Жилые постройки сооружали из сырцового кирпича, реже строили глинобитные дома. Селения были довольно крупными, иногда в них проживало до 1000 семей, обычно представителей одного племени. В горных долинах северных склонов Копет-Дага крепости и большинство жилых построек были выстроены из камня и лишь небольшая часть домов из сырцового кирпича.

Поселившись в конце XVIII в. в оазисах Ахала и Атека, текинцы, в отличие от своих предшественников, укрывались в крепостях лишь в военное время. Их крепости были меньше укрепленных поселений названных выше аборигенов оазиса.

Первоначально текинцы строили крепости для защиты целой родовой группы, позднее, в XIX в., появились текинские усадьбы-крепости, выстроенные для одной семьи и поэтому совсем небольшие. В них, как и в более крупных текинских крепостях, было мало жилых построек. Текинская крепость была квадратной или прямоугольной в плане, с угловыми башнями — бурч. В центре ее было совершенно свободное пространство, а у стен — несколько жилых и хозяйственных помещений. В мирное время эти постройки, как и свободное пространство внутри крепости, служили для хранения запасов зерна и другого продовольствия. Население жило в юртах; их переносили в зависимости от сезона или на окраины возделываемых полей, или к ближайшим пастбищам.

Аулы текинцев состояли чаще всего из юрт, располагавшихся на территории аула группами но три-четыре хозяйства. Величина аулов была различна. В оазисе встречались аулы до 500 юрт и больше. На кочевьях, в песках аулы располагались вокруг колодцев (или колодца), в них жили небольшие родственные группы из 5—10 юрт (хозяйств). Один от другого аулы находились обычно далеко.

На границах селений, при выходе из долин стояли сторожевые башни, глинобитные в оазисах и каменные в горах. Значительная часть населения не жила в аулах круглый год, наиболее зажиточные уходили весной со скотом в пески.

В течение всей первой половины XIX в. жившие в Мургабском оазисе сарыки и салыры подвергались опустошительным нашествиям войск хивинских ханов и иранских шахов. К этому времени такие крупные города средневековья, как Мерв и Серахс, лежали в развалинах. Население укрывалось от завоевателей в громадных крепостях, часть которых была

выстроена на месте старых, средневековых. В оазисах существовали и открытые ремесленные поселения

Обосновавшиеся здесь после 1855 г. текинцы застали в селениях жилые постройки из сырцового кирпича, особенностью которых были сводчатые купольные перекрытия, что придавало селениям своеобразный облик. Усадьбы примыкали одна к другой, в углу каждой из них возвышалась двухэтажная башня, игравшая в одно и то же время роль хозяйственного и оборонного сооружения.

В Мервском оазисе текинцы, которые начали проникать сюда еще с конца XVIII в., к моменту присоединения к России уже перешли к оседлости, но большинство из них все еще продолжало жить в юртах. Их селения, как и селения текинцев Ахала, представляли собой группы юрт, довольно часто менявших свое расположение. Однако во многих селениях наряду с юртами и рядом с ними были постройки из сырцового кирпича с плоскими балочными и купольными перекрытиями; для богатых они служили местом хранения вещей и продуктов, а для бедноты и средней по зажиточности части населения — жилищами.

Туркмены, населявшие Хивинское ханство, а также жившие на берегах Аму-Дарьи в пределах Бухарского ханства, в XIX в. имели иные формы жилища. Для этих районов был характерен хуторской тип расселения. Усадьбы — ховлы — располагались в 200—500 м одна от другой, обычно группируясь по родственному признаку. Каждая усадьба представляла собой небольшую крепость, прямоугольную в плане, обнесенную высокой глинобитной стеной — дивар. Углы усадьбы и вход в нее нередко оформлялись в виде узких башенок. Такие башенки были особенно характерны для усадеб средней Аму-Дарьи.

Каждая усадьба включала в себя и жилые и хозяйственные постройки, глинобитные или каркасные, перекрытые общей крышей.

Среди хозяйственных построек значительное место занимали помещения для скота: лошадей — атхана, сейисхана, верблюдов — дуеятак, овец — малхана, гоюнятак] сараи для сена — саманхана. Кладовые — амбар, чек, телек — располагались неподалеку от жилых помещений; часто под кладовую использовали второй этаж, образующий башенку, возвышающуюся над стенами ховлы.

На усадьбах в зажиточных хозяйствах встречались помещения с мельничными установками — харазхана, кеш-кеш и маслобойни — щу-вазхана. В усадьбах богатых хорезмских туркмен жилых помещений было немного. Центральное место в таких усадьбах занимала мыхман-хана — помещение для гостей. Для жилья в туркменских усадьбах Хорезмского оазиса, как и у части эрсаринцев Аму-Дарьи, во дворе ставили юрты.

Непременным элементом усадьбы был эйван — терраса; у хорезмских туркмен часто встречались терсэйван — террасы, обращенные на север и вынесенные за стены усадеб. В усадьбах приамударьинских туркмен было много зелени.

Усадьбы на мужскую и женскую половины делились главным образом у зажиточной части населения и чаще у приамударьинских туркмен. Наряду с общими чертами усадьбы приамударьинских и хорезмских туркмен имели свои особенности.

Так, усадьбы хивинских чоудоров и гокленов отличались очень интенсивной застройкой и походили на усадьбы оседлого узбекского населения оазиса. Весьма своеобразны были усадьбы йомутов и емрели в западных районах оазиса. Хозяйственные и жилые постройки располагались вдоль стен, а середина двора оставалась свободной. Здесь зачастую ставили до четырех юрт. Особый характер имели в XIX в. поселения полукочевых туркменов-йомутов по Дарьялыку. Они располагались внутри глинобитных укреплений — сенцер — и состояли как из многокамерных,

так и из одно-, двухкамерных жилых помещений, в которых население жило в периоды военных столкновений с казахами. В мирное время йомуты переселялись на берега каналов, выведенных из Дарьялыка, где находились их поля, и жили в землянках или юртах.

На средней Аму-Дарье и в хорезмских районах усадьбы—ховлы отнюдь не были единственным и даже преобладающим типом жилища, хотя и определяли облик района. В таких усадьбах, как правило, жили зажиточ-нгле. Около них обычно располагались открытые дворы более бедных родственников, состоявшие из одно-, двухкамерного жилого помещения — там с пристроенными к нему хозяйственными постройками — конюшней, кладовой, иногда помещением для хранения корма скоту. Участок отгораживался от поля невысокой глинобитной стеной, высотой в один ряд пахсы (40—50 см). Жилые постройки здесь, как и в других районах, были крайне невзрачными. Они представляли собой небольшие темные помещения, освещавшиеся через специальные отверстия под потолком и в крыше. Отверстие в крыше туйнук служило и для выхода дыма, так как комнаты отапливались по-черному.

На юго-западе, у гокленов и йомутов Атрека, основным жиливкзм являлась юрта, хотя уже в конце XIX в. наряду с ней у гокленов были кирпичные или глинобитные постройки, имевшие главным образом хозяйственное назначение.

Очень простым по устройству жилищем, сохранившимся до настоящего времени в качестве хозяйственного помещения, был шалаш—чатма— из ветвей кустарника, камыша или дерева, с крышей из хвороста. В таких шалашах, обмазанных глиной, жили обычно бедняки. На западе Туркмении скотоводы йомуты и текинцы, кочевавшие в песках, жили в юртах, которые они утепляли на зиму внешними загородками из хвороста или циновками, обмазанными глиной. В холодные зимы домашний скот держали около юрт или в камышовых загонах, поставленных в закрытых от ветра местах.

По мере увеличения значения жилищ постоянного типа все большую роль стали играть постройки, называемые кепбе. Они сооружались из камышовых циновок, укрепленных между угловыми деревянными стойками и обмазанных глиной изнутри и снаружи. Постепенно из простейшего типа однокамерных помещений эти постройки превращались в многокомнатные — тамкепбе, по типу и планировке приближавшиеся к глинобитным домам— там. Крышу тамкепбе делали из тонких жердей, прикрытых сверху камышовой циновкой, поверх которой накладывали слой земли; сверху крышу обмазывали глиной. Марыйские текинцы строили тамкепбе с плоско-двускатной крышей. У них же, а южнее у сарыков, на средней Аму-Дарье и у гокленов Сумбара и Чандыря довольно широко было распространено круглое кепбе со сферической крышей, повторяющее форму юрты. Для сооружения тамкепбе не требовалось большого количества рабочих рук и особого мастерства. Поэтому такой тип жилища получал все большее распространение у средних слоев населения, занимавшихся земледелием. Таким способом сооружались и различного рода хозяйственные постройки.

Уже в колониальный период по мере вытеснения юрты стал меняться и облик жилых домов. В глинобитных и кирпичных постройках окна, хотя и небольших размеров, устраивали не под крышей, как раньше, а в середине стены, в них вставляли иногда уже не бычий пузырь, а стекло, благодаря чему свет проникал в помещение и в зимнее время. Коптящий светильник — чыра в семьях состоятельных туркмен был заменен лампой, хотя в домах бедняков он сохранялся еще долгое время.

В доколониальный период почти все жилые помещения отапливались по-черному: посредине жилища устраивался очаг, дым выходил в отверстие в крыше. С появлением в Туркмении русских распространились железные печи, которые ставили обычно в центре помещения; трубу выводили в дымовое отверстие в потолке, сделанном из досок или щепы, положенных на поперечные балки на расстоянии 40—60 см одна от другой.

Современное жилище туркмен, унаследовавшее традиции старого, дореволюционного жилища, имеет вместе с тем много нового, появившегося в результате влияния более высокой русской культуры, а также вследствие роста общей социалистической культуры и благосостояния колхоз-нога крёстьянбтва и городского населения. В Советском Туркменистане вйросли колхозные поселки, поселки городского типа и новые города.

Наиболее распространен при строительстве домов в сельских местностях традиционный способ пахсовой кладки (из битой глины). Он применяется в Чарджоуской, Ташаузской областях и отчасти в селениях вокруг Ашхабада. В Южной Туркмении и Марыйской области дома строят из сырцового кирпича, а в горных селениях Копет-Дага также и из камня. Камень применяется в настоящее время для фундамента и для строительства хозяйственных помещений. На берегах Каспийского моря, на о-ве Огурчинском и п-ве Челекен для строительства используется привозной лес, так как глина здесь пропитана солью и непригодна для кладки.

В связи с постройкой в новых поселках домов городского типа возникла необходимость в подготовке квалифицированных строительных рабочих. В Ашхабаде созданы курсы для обучения колхозников строительным специальностям. Так появились местные каменщики, плотники, кровельщики.

Дома в туркменских селениях, в общем типичные для Средней Азии, как правило, небольших размеров, с плоской крышей, часто с крытой верандой — эйван, выходящей на теневую сторону. В городах, прикаспийских селениях и в некоторых типах домов Марыйской области крыши делают двускатными.

В новых поселках большинство домов в той или иной мере приближается к типу городских, отличаясь от них степенью сохранения национальных форм. Это выражается и во внешнем виде и во внутренней планировке, которые обычно характерны для каждой отдельной группы районов.

Наиболее значительные изменения во внешнем облике селений произошли в северных и восточных районах республики, где до начала 1940-х годов сохранялся хуторской тип расселения, а также в западной Туркмении, где на смену кочевому аулу пришло поселение оседлого типа, с домами вместо юрт.

В долинах Копет-Дага и в Ахальском оазисе сохраняются старые поселения; из них некоторые возникли еще в XIX в. Однако большая часть домов селения перестроена заново; они имеют большие застекленные окна; стены изнутри и снаружи побелены известкой. Как и прежде, дома сохраняют плоские крыши и чаще всего юго-восточную ориентацию, что

не исключает и другие варианты. Сады и виноградники размещаются отдельно от селения, вдоль главного водного источика или его боковых ответвлений. Около домов располагаются хозяйственные постройки и небольшие приусадебные участки, занятые огородными культурами шга джугарой. Нередко усадьба состоит из нескольких домов близких родственников (братьев, отца с сыновьями).

В большинстве остальных районов Туркмении после укрепления колхозов начали возникать колхозные поселки с правильно распланированными улицами, приусадебными участками, засаженными фруктовыми деревьями, с большими жилыми домами и хозяйственными постройками. При планировке поселков учитывался рельеф местности, размещение основной оросительной сети, дорог.

Среди домов колхозников выделяются общественные здания: правления колхозов, клубы и гостиницы, детские сады и школы, бани. В центра многих колхозных поселков разбиваются парки.

В некоторых колхозах Ташаузской и Чарджоуской областей наряду с -поселками сохраняется старый тип расселения — хуторами. Он связан с необходимостью осваивать новые массивы земли, расположенные далеко от центрального поселка. На хуторах в одной или нескольких близко стоящих усадьбах живут члены одной бригады. Внутри усадьбы расположены и все хозяйственные постройки.

. По планировке современные дома сильно отличаются от старых. В Ахальском оазисе наиболее распространенным типом жилища является кирпичный или глинобитный дом — там, простой по плану. Это дом с одной или двумя комнатами, разделенными коридором. Иногда дома строят с большим количеством комнат, в которых располагаются родственные семьи, и с несколькими выходами на одну площадку.

В Марыйской области планировка несколько иная: две-три, реже четыре комнаты объединяются коридором, перед которым расположен эй-ван. Иногда эйван помещается под углом к жилым комнатам. Дом обычно расположен на краю приусадебного участка и жилыми комнатами обращен на улицу, а выходом и эйваном во двор.

В Ташаузской области в поселках, возникающих на вновь освоенных землях, обычны дома из двух-трех комнат, расположенных в плане по одной линии. Среднее помещение (эйван) по размерам больше двух боковых комнат. Потолок его приподнят над уровнем остальной части на 0,5— 1 м. Эйван имеет две двери, одна из них (западная или юго-западная) служит зимним выходом, другая, противоположная, — летним. Такая ориентация вызвана климатическими условиями северд-востока Туркмении. Дом расположен несколько в глубине приусадебного участка. Весь участок огорожен глинобитной стеной. Иногда между домом и стеной посажены деревья. Хозяйственные помещения вплотную примыкают к дому, но иногда располагаются в некотором отдалении в глубине двора.

В поселках центральной и восточной частей области планировка усадьбы более сложная и сохраняет больше традиций дореволюционного жилища. Здесь все жилые и хозяйственные помещения находятся под одной крышей, примыкая к узкому сквозному коридору (далан). С севера и юга строят эйваны, которыми пользуются в соответствующее время года. В этих районах чаще, чем на западе области, встречаются двухэтажные кладовые — телек.

До сих пор еще по среднему течению Аму-Дарьи, в районах Керки и Чарджоу, встречаются глинобитные дома, окруженные вместе с хозяйственными постройками высокой глинобитной стеной, скрывающей от посторонних глаз жизнь обитателей дома.

Другой старый тип дома, бытующий до настоящего времени, — тамкепбе. Тамкепбе обычно состоит из одной или двух комнат, при них часто бывает эйван.

Вследствие влажности почвы на Челекене и о-ве Огурчинском, кое-где на побережье Каспийского моря и в Гасан-Кулийском районе в рыбачьих поселках строят деревянные дома на сваях; высота свай 1,5— 2 м. Теперь обычно пространство между землей и полом дома обшивают досками и используют в качестве хозяйственного помещения. Появление таких домов на побережье относят к 80-м годам прошлого столетия. Первыми мастерами, научившими туркмен строительству деревянных домов, были русские из Астрахани. Оттуда же привозили лес.

Планировка деревянных домов несложна: две, иногда три комнаты (одна из них используется как кухня) окружены крытой узкой галереей—

саяван. Каждая комната имеет отдельный выход на галерею. Внизу иногда также делают одну жилую комнату.

На западе Туркмении, в пустынных районах, в годы Советской власти вместо сезонных кочевых аулов около колодцев выросли постоянные поселки — центры животноводческих колхозов, совхозов или ферм. Наряду с кирпичными домами из двух-трех комнат с плоской крышей в поселках сохраняются еще юрты. Они используются главным образом как летнее подсобное помещение:

Для аулов западной Туркмении характерны небольшие деревянные двух- и трехэтажные настилы (телэр), расположенные около домов или юрт. Они служат для отдыха и сна летом. Большинство поселков скотоводческих районов электрифицировано.

Повсеместно в Туркмении новые дома отличаются от сохранившихся старых форм жилища не только планировкой и количеством жилых помещений, но и величиной оконных и дверных проемов, наличием деревянных полов. Большинство жилых домов оштукатурено и изнутри побелено. Помещения отапливаются железными печами, а в Ташаузской области и кирпичными, воспринятыми от казахов. Печи ставят на зиму в каждой комнате обычно на месте прежнего очага, т. е. посредине, чтобы равномерно обогревалось все помещение. Трубы выводят в отверстие в потолке. Кое-где в домах старого типа встречаются камины, расположенные в стене против входа.

В двухкомнатных домах левая от входа комната обычно служит повседневным жилым помещением; здесь же зимой готовят пищу. В этой комнате хранят утварь и хозяйственные запасы, складывают вещи (подушки, одеяла и кошмы), используемые в повседневной жизни обитателей дома.

Правая комната — мыхманхана убрана значительно богаче. В ней на полу постелены ковры, а не кошмы, как в левой; на подставке или столе сложены новые красивые одеяла и подушки. Обычно в домах имеется множество ниш — тегче — самых разнообразных размеров и форм, расположенных на разной высоте от пола. Они служат местом хранения посуды и различных мелких вещей.

Городская мебель не получила пока большого распространения в домашнем быту туркменских колхозников; столы, стулья и скамейки вошли в обиход лишь в общественных местах. Встречаются и в домах колхозников столы, кровати и стулья, но они в большинстве случаев стоят в мых-манхане, где принимают гостей. Обедать и спать предпочитают, как и раньше, на полу. Ковровые изделия по-прежнему играют главную роль в убранстве комнат.

Большое значение в домашнем быту приобретают радио и патефон. Многие колхозные поселки электрифицированы.

Большинство городов и поселков городского типа (кроме таких, например, как Ташауз, Куня-Ургенч) возникли сравнительно недавно. Они сильно выросли за последние годы. В старых городах и поселках сохранились еще кривые и узкие улицы, зелень сосредоточена преимущественно во дворах; однако таких кварталов осталось очень мало. От них выгодно отличаются улицы, возникшие недавно. На них много зелени, они широкие и прямые, покрыты асфальтом.

Везде в промышленных пунктах ведется усиленное жилищное строительство. В Ашхабаде, восстановленном после землетрясения, жители получили новые квартиры в благоустроенных больших домах или отдельные маленькие хорошо оборудованные домики. Совершенно изменились жилищные условия на предприятиях нефтяной и озокеритовой промышленности. В красивом новом чистом городе Небит-Даге рабочие нефтяники имеют удобные квартиры: в каждой из них есть водопровод, газ, электричество. На п-ве Челекен — крупном районе химической промышленности— тоже выстроен новый город с красивыми домами и зданиями культурно-бытовых учреждений.

Внутренняя обстановка в домах туркмен рабочих и городских жителей отличается от сельской. Широко вошли в обиход кровати и столы, стулья, шкафы и этажерки. Все дома электрифицированы и радиофицированы. Наряду с мебелью городского типа отчасти сохраняется убранство, типичное для прежнего туркменского дома: ковры и орнаменти-

рованные войлоки на полу, постельные принадлежности, сложенные стопкой на сундуке или столе.

Стены принято украшать портретами, репродукциями с картин русских и туркменских художников, фотографиями родных и друзей, зеркалами; на полках и этажерках размещены книги на русском и туркменском языках, газеты. Увеличился и значительно изменился ассортимент посуды: вошли в обиход фарфоровые тарелки, алюминиевые и эмалированные тазы и кастрюли и др.

п Туркменский национальный костюм по комплексу,

дежда покрою основных элементов и названиям близок

к старому национальному костюму других народов Средней Азии — узбеков, каракалпаков, казахов и таджиков. Это свидетельствует не только об общности их исторического и культурного развития, но и о наличии общих элементов в их этногенезе. Вместе с тем туркмены сквозь века пронесли много совершенно своеобразных, им одним свойственных особенностей быта и костюма.

Туркменский народный костюм представляет богатый материал для исследователя, занимающегося вопросами этногенеза. В костюме отдельных этнографических групп, образовавшихся из разобщенных в прошлом племен, до сих пор еще сохраняются различия, особенно заметные в женском костюме и головном уборе.

Помимо племенных особенностей, традиция которых восходит к далекому прошлому, многие черты в костюме отдельных групп обязаны своим лроисхождением связям туркмен с их непосредственными соседями. Так, костюм приморских туркмен имеет некоторые общие черты с костюмом народов Кавказа, а в его отдельных элементах прослеживаются связи с одеждой народов Ирана. В костюме хивинских туркмен встречаются формы, характерные также для узбеков и казахов, живущих с ними по соседству. Аму-дарьинские туркмены и отчасти туркмены-сарыки Пенде и Иолотани имеют в костюме общие элементы с населением ухарского оазиса, с которым они тесно соприкасались длительное время. Современный городской национальный костюм развивается по пути стирания племенных различий и сближения с городским костюмом других национальностей Советского Союза, а поэтому, естественно, отличается от старого национального костюма. Прежде всего это различие обусловлено ростом лотребления фабричных тканей, которые в мужской одежде почти полностью заменили кустарные. Меняется покрой одежды, иногда и ее цвет. -Фабричная обувь почти полностью вытеснила национальную.

Несмотря на это, туркмен можно сразу отличить по костюму от представителей других среднеазиатских народов.

Мужской национальный костюм состоит из рубахи, иногда сохраняющей старый покрой, а иногда сшитой по образцу городской, и штанов на вздержке, более или менее суживающихся книзу. Особый колорит национальному мужскому костюму придают шелковый красный в полоску халат и большая шапка из бараньей шкуры с длинной волнистой шерстью, надеваемая поверх тюбетейки. На ногах — фабричные ботинки или среднеазиатского фасона галоши с цветными шерстяными носками.

В настоящее время почти повсеместно обязательной частью мужского костюма стал городской пиджак. В целом современный национальный костюм характеризуется сочетанием городских, фабричных предметов одежды и старых национальных. Соотношение отдельных элементов меняется в зависимости от возраста. Наиболее близок к старому по покрою и цвету костюм стариков. Туркменская сельская интеллигенция, сельская молодежь со средним образованием и жители городов, как правило, носят городской костюм.

Со времени Отечественной войны в Туркмении среди сельского населения довольно широкое распространение получил костюм военного покроя, состоящий из кителя, брюк галифе и сапог. Шьются такие костюмы обычно из вельвета или бархата темно-зеленого, синего или коричневого цвета. В качестве выходного и праздничного костюма его носят не только люди среднего возраста, побывавшие на фронте, но и молодежь.

Национальные рубахи туркмен — квйнек — имеют туникообразный покрой: спину и грудь рубахи кроят из одного полотнища, в котором посредине делают разрез для головы. Рукава пришивают к основному полотнищу под прямым углом, ширина их уменьшается от плеча к запястью. Необходимой деталью и рубахи и халата являются ластовицы — бе-гейик, большей частью треугольной формы.

За последнее столетие рубахи претерпели значительные изменения в покрое их отдельных частей и цвете. В XIX в. рубахи шили главным образом из белой хлопчатобумажной маты. Они были без воротника, с разрезом на правом или, чаще, на обоих плечах. Разрез обшивали красной или черной тесьмой и на плечах завязывали шнурками. С правой стороны прорезали карман, который также обшивали тесьмой. Старики носили рубахи до колен, молодые несколько короче. Рубаху надевали поверх штанов и обычно не подпоясывали. С начала XX в. у туркмен (кроме стариков) получила распространение мужская рубаха с вертикальным разрезом на правой стороне груди. В это же время состоятельные молодые мужчины среди южных туркмен стали носить рубахи из красного шелка, с богатой, изящной и очень тонкой вышивкой вокруг ворота и на манжетах. Вышитые рубахи получили особенно широкое распространение у прикаспийских туркмен. Однако здесь вышивка делалась на манишке, которая затем надевалась на рубаху, а на рукава надевали узкие, богато вышитые манжеты (голбаг). Для предохранения рубахи от быстрого загрязнения и изнашивания в верхней части, непосредственно прилегающей к телу, пришивали подоплеку (ягырын ишлик) из более старого материала.

Современные рубахи национального покроя имеют невысокий стоячий воротник и разрез на правой стороне груди, застегивающийся на пуговицы. Повседневные рубахи шьют из черного, серого или темно-синего сатина. Старики продолжают носить белые рубахи со старинным покроем ворота, а иногда и с подоплекой. В северных районах пожилые мужчины поверх рубах носят теплую стеганную куртку (курте, куртекче) с завязками на плечах; в прежнее время у текинцев курте считалась частью одежды духовенства. В праздники мужчины среднего возраста и молодежь надевают рубахи различного цвета, скроенные по городскому образцу, а чаще всего фабричного производства, купленные в магазинах.

Туркменские штаны — балак принадлежат к типу штанов с широким шагом. Полотнища штанин кроят из целого куска; штанины, узкие у щиколотки, расширяются кверху за счет клиньев, пришитых к основному полотнищу. Между штанинами вшивается ромбовидная вставка. Штаны носят на завязке. В широкий рубец на поясе продевают тесьму или шнур. В XIX в. мужские штаны шили из нескольких полотнищ; они были настолько широкими, что при езде верхом свисали по бокам лошади почти до земли. У большинства туркменских племен мужчины носили белые штаны, только молодежь ходила в штанах из цветной ткани, зеленой или синей. Зимой при выходе из дома поверх них надевали щалбар — более теплые штаны из темной ткани, но такого же покроя как балак.

В настоящее время штаны национального покроя носят обычно старики как часть рабочего костюма; в юго-восточных районах Туркмении у туркмен-сарыков, где значительная часть сельского мужского населения еще носит штаны национального покроя, их украшают у щиколотки вышитой цветными нитками белой узенькой полоской (7—8 см), выпущенной из-под нижнего края.

Мужские халаты —дон, чапан, чэтЬмен—одинакового покроя по всей Туркмении, разнообразны по цвету, названию, виду и качеству ткани и назначению. В старину халаты были длинными и широкими, с большим запахом, что достигалось вставкой клиньев с боков и спереди вдоль разреза. Рукава, довольно узкие по всей длине, спускались значительно ниже концов пальцев, поэтому их приходилось собирать на руке в складки. Воротник, сзади невысокий стоячий, переходил спереди в шалеобразный; на груди халат завязывался тесемками или застегивался на пуговицу.

Сбоку был прорезной карман, а внизу по бокам — разрезы. Полы халата, воротник, края боковых разрезов и кармана обшивали цветной тесьмой. Вокруг кармана и в верхней части боковых разрезов в виде украшения шла узкая полоска вышивки. Халаты шили на подкладке из хлопчатобумажной домотканной набивной маты, позднее из фабричного ситца.

С конца XIX в. халаты постепенно стали делать короче и уже, укоротились и рукава.

Современные халаты в общем сохраняют прежний покрой, но их шьют обычно до колен или несколько длиннее. Рукава по-прежнему делают узкими, но значительно короче, они едва закрывают кисти рук. Широко распространены в качестве повседневных халаты дон из бумажной черной или серой ткани — сатина, иногда плюша или вельвета на подкладке из ситца или другой тонкой ткани. Для зимы их шьют стеганными на вате.

Из халатов старого покроя в настоящее время наиболее часто встречаются хывалы дон — халаты из ткани темных тонов, в узкую полоску, стеганные на вате. Раньше такие халаты шили из лощеной полосатой кустарной ткани — хыва мата, которую вырабатывали узбеки в городах Хивинского ханства.

Туркмены-эрсаринцы носят гладкие серо-лиловые халаты; по средней Аму-Дарье распространены бухарские халаты из фабричной, а иногда кустарной ткани с крупными цветами по светлому фону. Повседневный летний халат без подкладки — ектай, распространенный во многих районах Туркмении, шьют из легкой, одноцветной, иногда очень светлой ткани. Как и большинство современных халатов, его делают нешироким и недлинным.

В большинстве.районов Туркмении, особенно в ее южной и восточной частях, а также в городах широко бытует до сих пор гырмызы дон — празд-

ничныи халат из красного кустарного шелка в узкую черную и белую полоску. Его шьют на подкладке и простегивают по длине. В настоящее время такой халат вместе с высокой шапкой является неотъемлемой частью туркменского национального костюма. Таким же сугубо национальным считается чэк-мень — халат из верблюжьей шерсти. У скотоводов в прошлом этот халат светло-коричневого цвета (естественный цвет верблюжьей шерсти) был единственной верхней одеждой, которую носили ежедневно круглый год. Более зажиточные шили праздничные тонкие халаты с голубоватым оттенком ак чэк-мен, ткань для которых приготовляли из шерсти верблюжонка, пропуская в основу .шелковую нитку. У богатых были также халаты из тонкого дорогого сукна (мавут) и бархата.

В прежнее время, когда ватные халаты у большинства населения служили также верхней зимней одеждой, в холодное время года носили по два халата, подпоясывая нижний. Пожилые люди, особенно богатые, даже летом, направляясь в гости, надевали два-три халата. До сих пор в аулах зимней дорожной одеждой мужчин служат широкие тулупы из дубленой овчины—ичмеп, постун. В одних районах их отделывают по краям узким кантом из черного каракуля, в других — полоской красной шелковой ткани. На спине между лопатками нашивают треугольник из такой же ткани. Тулуп для повседневной носки шьют из овчины, а праздничный — силкме ичмек из шкурок шестимесячных ягнят.

В настоящее время наряду со старинными формами зимней одежды широко распространились среди городского и сельского населения пал-тун — пальто фабричного производства. Рабочей одеждой служат стеганые куртки, которые называют куфайка.

Наряду с халатами в последнее время у туркмен Ташаузской и Чард-жоуской областей получила некоторое распространение верхняя одежда в талию с отложным воротником и со вшивными рукавами, спереди застегивающаяся на пуговицы. Такая одежда называется кемзор, ее шьют из хлопчатобумажной гладкой ткани или вельвета.

У прибрежных йомутов в прошлом широко бытовала верхняя одежда курт бичим (курдский покрой), похожая на бешмет. Сами туркмены считали ее заимствованной из Ирана. Длиной до колен, она имела широкий рукав с продольным разрезом до локтя, а по бокам, на бедрах — широкие сборы, придававшие пышность фигуре. Грудь оставалась открытой а застежка — пуговица с петлей — пришивалась на талии. Богатые шили курт бичим из ткани тирме, привозимой из Ирана или Индии. Теперь курт бичим описанного покроя вышел из употребления; однако на побережье встречается верхняя одежда под таким же названием, представляющая собой нечто среднее между халатом и кемзором со вшивными рукавами.

Обычно халаты носят нараспашку или завязывают тесемками, пришитыми на груди у края воротника. Подпоясывают их во время работы для удобства или в холодную погоду для сохранения тепла. Кушаками — гушак — служат специальные длинные узкие полоски ткани, которые можно обернуть вокруг талии несколько раз, или сложенные с угла на угол квадратные платки, завязываемые так, чтобы углы платка находились справа сзади. В прежнее время концы кушаков обоих типов отделывали бахромой, а иногда вышивали. Особенно красивый, тщательно вышитый кушак должна была приготовить невеста жениху.

• В особо торжественных случаях (а в XIX в. и во время военных походов) богатые надевали кожаные пояса—кемер, украшенные серебром.

Мужская обувь довольно разнообразна. Широко вошли в обиход и стали повседневной обувью городского и сельского населения ботинки фабричного производства. Зимой и летом многие мужчины носят сапоги. Летом широко распространенной обувью являются чувяки кавказского образца, носимые на босу ногу. Национальная обувь сохраняется в качестве рабочей. Это — чокай и чарык, а также чепек или елкен.

Чокай — это обувь из телячьей кожи, выделанной в виде замши, с острым, загибающимся кверху носком. У марыйских туркмен чокай шьют из темно-красной кожи с черным наведенным рисунком. Чарыки делают

из целого куска сыромятной кожи, который собирают сборками на ремешок; по типу они напоминают русские поршни. Эту обувь носят с шерстяными белыми портянками— долак. И чокай и чарык хорошо предохраняют ноги от сырости.

Чепек — обувь пастухов; это своего рода сандалии в виде кожаной подошвы, укрепляемой на ноге шерстяным шнурком, пропущенным между большим и следующим за ним пальцами ноги и соединенного у щиколотки с такими же шнурками, прикрепленными по обеим сторонам в средней части чепека.

hr До революции богатые имели белые сапоги — эдик — на тонком высоком каблуке, служившие для верховой езды; духовенство и пожилые люди носили сафьяновые меси —мягкие сапожки без каблуков, на которые надевали кожаные, а позднее резиновые остроносые галоши — кевуш среднеазиатского фасона. Ковуши многие носят и теперь, надевая их непосредственно на шерстяной или бумажный носок. Головные уборы мужчин весьма характерны и сохраняют еще в какой-то степени племенную специфику. Обязательным головным убором сельского населения и части городского является вышитая тюбетейка — тахя и надеваемая поверх нее большая баранья шапка — телпек. Тельпек представляет собой высокую, слегка расширяющуюся кверху шапку из черной или коричневой шкурки с длинными мягкими завитками. Большинство туркмен носит тельпек из шкурок молодых барашков, привозимых из северной Туркмении. В южной Туркмении молодые люди шьют шапки из шкурки белого цвета.

Наиболее сохранил свою форму тельпек, носимый в южной Туркмении, хотя и здесь он за последнее столетие претерпел немалые изменения. До присоединения к России туркмены носили тельпек конической формы и сравнительно небольших размеров г. Со временем тельпек постепенно увеличивался в высоту и терял коническую форму. Современных размеров он достиг к 20-м годам нашего века.

Рабочая шапка — чввурме — северных йомутов и других групп туркмен имеет много общего с каракалпакской шапкой. В противоположность текинской, это очень широкая, низкая шапка из черной овчины с длинными, крутыми и пушистыми завитками.

У туркмен-сарыков и эрсари некоторые старики до сих пор сохранили головной убор, заимствованный из Бухары в XIX в. Это белая чалма —

селле, навертываемая поверх тюбетейки. Раньше такую чалму синего цвета или пеструю носили молодые люди; белая чалма была распространена и у других туркменских племен, но в ней ходили лишь духовные лица или наиболее религиозные старики.

Зимой аму-дарьинские туркмены носят круглые небольшие шапки сферической формы — силкме телпек из серого или светло-коричневого каракуля, а иногда из бархата, отороченные узкой полоской каракуля другого цвета или пушистого меха выдры по нижнему краю и подбитые изнутри бараньим мехом, выступающим из-под околыша. У туркмен эрсари и сарыков большие шапки общетуркменского типа — тельпек теперь уже встречаются редко.

С 20-х годов текущего столетия у туркмен появилась шапка, несколько отличающаяся от традиционного туркменского тельпека. Околыш такой шапки шьют по типу кавказской кубанки из черного, серого или коричневого каракуля (лучшие тельпек этого типа шьют из шкурок новорожденных каракульских ягнят). Верх делают из цветного бархата или сукна и разделяют черным шнурком крест-накрест на четыре равные части. Эта шапка завезена с Кавказа йомутами, о ней туркмены обычно говорят: телпек лезги пормасы — тельпек лезгинской формы.

В городах, а также среди части сельской интеллигенции получила распространение кепка. Те, кто ходят в кепке, обычно не носят тюбетейку и отпускают шевелюру, которая несовместима с ношением традиционного национального головного убора. В северных районах Туркмении и кое-где в городах зимой теперь носят шапки-ушанки. Многие туркмены и сейчас наголо бреют голову; мужчины зрелого возраста и старики носят бороду и усы. По традиции бороду оставляют в виде узенькой полосы, идущей от ушей к нижней части подбородка, остальную растительность со щек и подбородка тщательно удаляют щипчиками. Усы полоской проходят над верхней губой и спускаются по обеим сторонам рта. Однако в настоящее время традиционная прическа сохраняется главным образом в сельских местностях. В городах мужчины, как правило, бреют бороду и усы и оставляют волосы на голове.

Женские костюмы различных групп туркмен, в прошлом отличавшиеся большим своеобразием, сближают между собой общность основных элементов одежды и стойкое сохранение традиционных красных тонов 1 а также общая для всех туркменок манера носить их.

Более или менее высокий головной убор, задрапированный шелковой или шерстяной шалью малиново-красных тонов, с накинутым поверх нее халатом, длинная красная рубаха-платье с виднеющейся из-под нее узкой полоской вышитых штанов, поверх платья в холодное время года халат, туфли на ногах и большое количество серебряных украшений самых различных видов, фасонов и назначения — таков в общих чертах традиционный костюм туркменки.

Этот костюм сохраняется главным образом в сельских местностях, однако и здесь он претерпел изменения. Больше старых, традиционных черт сохраняют женские костюмы в районах, находящихся далеко от городских центров и менее связанных с ними экономически. Племенные особенности в женском костюме там до сих пор прослеживаются четко.

Платье туркменок квйнек представляет собой свободную рубаху, по цокрою аналогичную мужской. Его шьют длиной до щиколотки, с прямыми длинными рукавами. Спереди посредине платье имеет разрез, доходящий до середины груди. Вокруг шеи — маленький (2—3 см высотой) стоячий воротничок. По краям разреза на груди, а также на рукавах —-более или менее широкая вышивка. Подобно мужской рубахе платья

делают с подоплекой. Их шьют из специального кустарного шелка или полушелковых тканей, реже из одноцветного красного сатина. Вообще туркменки носят одноцветные платья коричнево-красных тонов, реже зеленых и лилово-синих. Лишь на туркменках, живущих в приморских районах, да у женщин восточных, пограничных с Узбекистаном районов можно встретить платья из пестрых тканей. Туркменки-сарычки и эрсари шьют платья очень широкие в плечах и в подоле, что придает фигуре характерный вид.

Непременной частью женского национального костюма являются длинные, по щиколотку, штаны — балак, покрой которых аналогичен мужским,но с более резким сужением к щиколотке.Нижняя часть штанов— балак йузи —делается из шелковой или шерстяной ткани на подкладке, простегивается по длине и обязательно вышивается по нижнему краю, который выступает из-под платья на 5—6 см. У туркменок Прикопетдагских районов и Ташаузской области вышивка на штанах скромная, узкая; в юго-западных районах — наоборот, очень яркая и широкая. Многие женщины, живущие в городах, сохранив национальное платье, перестали носить балак, заменив их бельем.

Женская верхняя одежда, которую носят и летом и зимой, в настоящее время встречается двух видоц — чабыт и кемзор. Чабыт и его разновидности (наиболее древняя форма верхней одежды) — халат с длинными, сужающимися к запястью рукавами. Кемзор — верхняя одежда в талию со вшивными прямыми рукавами, небольшим воротником и отворотами на груди. Он появился у туркменок окраинных районов (юго-западные районы республики, Ташаузская и Чарджоуская области) в последние 50 лет под влиянием соседей—казахов, каракалпаков и узбеков, в свою очередь заимствовавших его у татар. Туркменки Ташаузской области обычно шьют кемзор без воротника, а грудь и полы украшают машинной вышивкой белыми нитками. Здесь он является и повседневной и праздничной одеждой, в зависимости от качества ткани. Очень нарядны плюшевые кемзоры, которые обычно носят по праздникам.

Чабыт — выходной праздничный халат из шелка или бархата. Раньше зажиточные женщины шили его из тонкого дорогого сукна красного или зеленого цвета. В южной Туркмении для чабыта до сих пор изготовляется специальная шелковая красная ткань с черными и белыми полосами — чепбетев. Ворот чабыта обшивают серебряными бляхами и другими серебряными украшениями, а иногда вышивают; вышивкой покрывают также полы, края боковых разрезов и концы рукавов. У туркмен-йомутов западных районов чабыт шьют с короткими рукавами, до локтя, и с более длинными, чем в других районах Туркмении, боковыми разрезами, доходящими до талии; края их украшают серебром. Чабытом здесь называется только одежда из красного шелка; аналогичная по покрою верхняя женская одежда из плюша, вельвета и различных хлопчатобумажных тканей называется голтурмак или зенана гейим.

Аналогичен чабыту по покрою и другой женский халат — дон, к у рте, распространенный как в южной, так и в северной Туркмении. В южной Туркмении курте украшают вышивкой на полах, вороте и обшлагах. Для этого халата используют менее дорогие, чем для чабыта, ткани; он является повседневной верхней одеждой женщины. Курте иногда накидывали на голову при выходе из дома. В последние десятилетия у туркмен-текинцев произошла эволюция этого вида верхней одежды: из наплечного рабочего халата он превратился в халат-накидку, набрасываемую на голову при выходе из дома, выезде в город или в другое селение.

До революции богатые женщины носили также ватные халаты — хы-валы дон, сшитые из тех же тканей, что и мужские.

Все халаты — летние, праздничные и теплые — шьют на подкладке •и простегивают по длине.

Ташаузские туркменки носят также длинные, до колен безрукавки, сшитые в талию, из плюша или хлопчатобумажной ткани разных цветов. Называются они ец_сиз кемзор или голмак. В западной части Кара-Калин-ского района и в западной Туркмении распространена короткая жилетка — щилитке, гурсакча — с глухой застежкой на груди. По словам местных жителей, этот вид одежды пришел к ним из Ирана1.

Наряду с верхней национальной одеждой в городах и сельских местностях в качестве зимней одежды встречается фабричное пальто. Ичмек — овчинная шуба — сохраняется лишь в качестве рабочей одежды, а также на случай дальних поездок.

До сих пор еще женщины сельских местностей носят разнообразные и характерные для каждого племени головные уборы.

У текинских и сарыкских женщин в недавнем прошлом бытовал свое-

образный головной убор — бв-рик1. Это высокая шапка довольно разнообразных форм: в Ахале носили цилиндрические борики, в Мерве — расширяющиеся кверху с плоской верхушкой; у сарыков борик напоминал гриб — он сильно расширялся кверху и имел овальный сферический верх. Основу борика составлял твердый каркас, который изготовлялся из разнообразных материалов (крашеного холста, бумаги, сшивался из тонкого соломенного жгута, толстых бумажных шнуров и т.п.). Каркас драпировали платками и шелковыми повязками, преимущественно красного цвета. Так, борик в Ахалтекинском оазисе покрывали нарядным большим платком — гыйпач — из красного домотканного шелка с большой тканой каймой и бахромой. В Мерве нередко применяли для этого шелковые шарфы. Для драпировки каркасов пользовались и бумажными ситцевыми платками. Один конец платка свисал на спину, другой, называемый яшмак, проходил свободно под подбородком и прикреплялся с левой стороны головного убора. При встрече с мужчиной женщина, придерживая яшмак зубами, прикрывала им нижнюю часть лица. Очень своеобразно драпировался борик у сарыков; он весь затягивался цветной тканью и спереди украшался серебром. Нижняя часть борика у самой головы обертывалась несколько раз в виде чалмы жгутом из длинной шали или платка.

Туркменская интеллигенция в 1930-х годах повела успешную пропаганду против ношения борика. Этот тяжелый головной убор со множеством серебряных украшений туркменка не снимала даже на ночь, что вредно отражалось на ее здоровье, служило причиной частых серьезных заболеваний спинного мозга. В настоящее время борик превратился в очень невысокий головной убор —комсомол берик, но еще встречаются и высокие старинные борики со всеми присущими им украшениями.

У туркмен-эрсари несколько вариантов головных уборов. В некоторых аулах носят борики наподобие марыйских, в других головной убор женщин— богмач—напоминает русский кокошник, затянутый цветным платком.

Современный головной убор туркменок-йомуток Ташаузской области— оромак имеет совершенно иной вид. Невысокая налобная повязка—алын-дащ1 — из хлопчатобумажного платка, сложенного по диагонали в несколько слоев, иногда с подложенной в него для твердости бумагой, укрепляется поверх нижнего платка, покрывающего волосы. Алынданы завязывают на затылке узлом, концы его спускаются на спину. Один конец нижнего платка, проходя спереди под подбородком, образует яшмак, другой, обычно свисающий сзади, набрасывается на голову при выходе из дома. В холодное время года, а в торжественных случаях даже летом поверх

этих платков накидывается еще один большой шелковый или шерстяной платок.

Такой головной убор носят не только йомутки, но и женщины других этнографических групп, живущих по соседству с ними: карадатнлы, чоудоры, ата Дарган-Атип-ского района и гоклены Та-шаузской области.

Алынданы западных туркмен имеет две разновидности. У женщин группы джафарбай это невысокий, сшитый из красного хлопчатобумажного платка обруч, в который для твердости подложено несколько слоев газеты. Алынданы у женщин группы ата-бай, как и у ташаузских туркменок, состоит из сложенного по диагонали платка с той разницей, что атабаевки завязывают платок узлом на лбу, а концы его красиво закладывают сверху за платок. Поверх алынданы накидывается чаргат — большой тонкий шерстяной платок фабричного производства или клетчатый из тяжелого шелка кустарного производства.

Старинный йомутский головной убор — хасаба — значительно отличался от современного и был близок по внешнему виду к текинскому и сарык-скому. Он имел форму высокого, несколько сплюснутого сзади и спереди усеченного конуса, расширяющегося кверху. Каркас из мешковины или сплетенных веревок обтягивался красным шелковым платком и украшался большим количеством серебряных бляшек и подвесок. В начале XX в. хасаву носили как праздничный и выходной убор лишь молодухи до появления первых детей, раньше же, в середине XIX в., хасава, как и текинско-сарыкский борик, была повседневным головным убором зажиточных женщин.

Весьма своеобразен старинный головной убор чоудорских женщин. Летом это платок, накинутый на тюбетейку, а зимой красивая суконная, богато вышитая шапка — топбы или шепке, на войлочной подкладке, отороченная мехом. Поверх шапки набрасывался большой теплый платок. Старинные чоудорские головные уборы теперь уже не бытуют, они лишь кое-где сохраняются у женщин старшего поколения в качестве семейных реликвий.

Жительницы городов и сельская интеллигенция почти повсеместно отказались от ношения традиционного головного убора. Его заменил большой цветной шелковый или тонкий шерстяной платок, накинутый на голову треугольником (под ним обычно повязывается небольшой шелковый или хлопчатобумажный платок).

Девичьим головным убором служит небольшая вышитая шапочка — тахя — с серебряным куполом на макушке, обильно украшенная серебряными монетами.

Еще в недавнем прошлом были широко распространены специальные халаты-накидки, набрасываемые на головные уборы женщин при выходе из дома. В связи со своим назначением они утеряли ряд деталей, характерных для халатов. Рукава их превратились в декоративную деталь; сильно суживаясь книзу, они соединяются на спине узкой полоской ткани с бахромой. Халаты-накидки являются неотъемлемой частью старинных головных уборов; поэтому там, где перестали носить старинные головные уборы, исчезли и халаты-накидки. Так, вышел из употребления йомутский пуренщек, который носили поверх хасавых. Шили пуренжек из тонкого зеленого или красного шелка; в отличие от других халатов-накидок он не имел подкладки, его не вышивали, а украшали тонкими серебряными пластинками. В южной Туркмении халат-накидку носят женщины, продолжающие ходить в борике. До сих пор бытует чырпы — праздничный выходной сплошь расшитый халат-накидка на подкладке, обычно из желтого, зеленого или белого шелка. Туркменки-нохурли носят халат-накидку, называемую елеп и отличающуюся обилием серебряных украшений по краю. Как было сказано выше, повседневной накидкой на борик стал курте, превращение которого из наплечного халата в халат-накидку произошло на наших глазах.

Женщины повсеместно носят фабричную обувь, чаще всего туфли на низком каблуке. Из молодежи многие ходят в туфлях на высоком каблуке. Старая, дореволюционная обувь туркменок не отличалась большим разнообразием. Теперь кое-где еще встречаются кожаные туфли на высокой подошве без задника — кввуш и красные сапожки на высоких

каблуках — ддик. В настоящее время сапожки надевают в торжественных случаях пожилые женщины; раньше их носили только богатые, бедные женщины в прошлом совсем не имели обуви и большую часть года ходили босиком; зимой при выходе из дома они надевали обувь мужа.

Женщины эрсари, сарыки п йомуты носили кожаные туфли с острым носком на низком каблуке, подобные современным среднеазиатским галошам — ковуш, имеющим распространение и среди других народов. Надевают ковуш и другую обувь на шерстяные узорчатые носки, вязать которые туркменских женщин научили курдянки. Носят и фабричные бумажные носки.

Девичий костюм отличается от женского головным убором и меньшим количеством серебряных украшений, столь характерных для костюма туркменских женщин.

Одежда детей с 4—6-летнего возраста подобна одежде взрослых, но сохраняет больше национальных черт в покрое и формах, чем одежда взрослых. В комплексе одежды детей младшего возраста, в том числе и грудных, наряду с рубашкой, одинаковой для всех, и халатиков прямого покроя, обычно теплых, стеганных на вате, имеется еще вид одежды, надевающейся через голову, с маленькими треугольниками вместо рукавов или без них, не сшитой в боках, а завязывающейся тесемками. В разных районах такая одежда называется по-разному (ала-елек, чу рте, елеч, ввселик, кирлик и др.), хотя и имеет общее назначение: предохранять рубашку ребенка от загрязнения, его самого от холода и от «дурного глаза». В прошлом особенно боялись «дурного глаза», который, по повериям, мог принести младенцу всяческие беды. В качестве оберега на платье ребенка вешали множество различных амулетов в виде голубых бусин, ракушек, больших пуговиц, деревянные амулеты — дагдан.

Всю одежду маленьких детей шили швами наружу и не подшивали, чтобы, по поверью, не лишить мать возможности иметь еще детей.

Девочкам с четырех лет начинали отращивать косички, а до этого, так же как и мальчиков, их остригали, оставляя с боков у висков волосы — гулпак, квкул. Волосы на висках у мальчиков также называли гулпак. Наиболее любимый или единственный сын иногда носил гулпак до самой женитьбы, а у йомутов даже до рождения ребенка.

Маленьким детям на третий-четвертый день после рождения надевали тюбетейку, которую меняли по мере роста ребенка на большую; поверх тюбетейки туго завязывали вокруг головы платок. В холодное время года маленьким ребятам надевали гулакчын, сопбаш — стеганные на вате шапочки с наушниками, иногда отороченные мехом.

Теперь и в городах, наряду с покупными распашонками, платьицами и штанишками, дети еще носят национальную одежду.

Ювелирные украшения пользуются особой любовью у туркменок. Так же как и головные уборы, их ассортимент, формы, способы ношения дают возможность проследить племенные различия, хотя в настоящее время эти различия значительно стерлись.

Украшения носят с раннего детства до глубокой старости. На шапочки и халатики грудных ребят нашивают множество серебряных подвесок монет и бусин. Мальчики постарше уже не носят серебряных украшений. Шапочки же девочек неизменно украшаются серебром в виде монет и бляшек, на макушку шапочки часто пришивают массивный серебряный остроконечный куполок — гупба, украшенный бирюзовыми вставочками и серебряными подвесками по краю. Девочки носят также ожерелье хун-щи, состоящее из монет, бусинок, блях и медальонов с сердоликами. На груди на платье и халаты нашивают монеты с припаянным ушком или прост круглые пластинки [серебра наподобие монет — апбасы1; их носят

также и взрослые женщины. Кроме того, женщины надевают на шею или нашивают на халат много крупных украшений, отделанных резьбой, сердоликами и бирюзой. Формы украшений очень разнообразны: круги, квадраты, треугольники, трапеции, параллелограммы, часто с подвесками и бубенчиками, которые при движениях звенят. Некоторые из этих украшений носили как амулеты, в качестве оберега, а другие имели утилитарное назначение: например, кожаная сумочка хейкел, украшенная серебром, служила для хранения ключей и мелких вещей.

С 1920-х годов очень широкое распространение среди туркменок, в том числе и городских, получила йомутская брошь гуляка, скрепляющая разрез на груди рубахи. Сначала это была очень большая круглая бляха из серебра с богатой позолотой, украшенная сердоликом и бирюзой. В таком виде она продолжает сохраняться в сельских районах, в городах же стала небольшим, очень изящным украшением. Иногда гуляка делается из золота.

К косам подвешивают массивные сердцевидные пластинки асык. В косы вплетают монеты и медальоны различных форм, прикрепляют ключи и серебряные ногтечистки. Очень распространены браслеты бизелик, массивные, из дутого серебра, своеобразные по форме, напоминающие тяжелый обшлаг, плотно охватывающий кисть руки, с зубцами на незамкнутых концах.

Кольца — йузук — довольно просты. Интересны гарнитуры на руку: пять сцепленных между собой колец и наперсток. Все это соединено цепочками с браслетом. Необычны по размерам были кольца ходжинцев. Разнообразны серьги — гулак-халка, ысырга, теперь встречающиеся только у йомутских женщин и туркменок побережья (ходжа, игдыр). В XIX в. исерга состояли из семи-восьми длинных пластинок с подвесками на концах. Носили их также эрса-ринки. Обычно их украшали сердоликами. Надевали такие серьги на уши и закрепляли крючками на головном уборе; они опускались до самой шеи. закрывая обе щеки.

На Аму-Дарье ранее широко были распространены носовые серьги — иребек. Это обычно серебряные, реже золотые небольшие изящные круглые бляшки на тоненькой дужке. Их носили, продевая в ноздрю, большей частью в левую. Теперь такие серьги носят крайне редко, значительно чаще встречается маленькая невисячая серьга—бурунхалка, типа клипсов.

У эрсаринцев и других этнографических групп на средней Аму-Дарье до сих пор сохраняются бисерные украшения на шею — боюнча, нарванча и нагрудные бисерные украшения — хапаванд, совершенно идентичные украшениям таджичек и узбечек Междуречья.

Чрезвычайно разнообразны ювелирные изделия для украшения головных уборов: простые серебряные монеты, скромные бляшки круглой и квадратной формы, тонкие изящные цепочки, цепи из блях и медальонов самой разнообразной формы, украшенные сердоликами и подвесками. Довольно широко распространены эгме — украшения на борик в виде сплошной серебряной доски.

Большие вычурные украшения, которые повседневно носили богатые туркменки еще в начале XX в. почти совершенно вышли из обихода. Они сохраняются лишь как свадебные или отчасти праздничные украшения. Почти полностью исчезли широкие кожаные пояса — тегбент, сплошь украшенные серебром. Много серебряных украшений было сдано туркменками в фонд обороны во время Великой Отечественной войны. Однако и теперь традиционные украшения встречаются почти повсеместно даже на рабочих костюмах.

п Пища туркмен в общих чертах сходна с пищей дру-

ища и утварь среднеазиатских народов, в первую очередь

соседних узбеков и каракалпаков, что объясняется общностью природных условий и хозяйства, а также этническими связями этих народов. В наше время эта общность еще более усиливается благодаря тесным эко-

номическим связям между отдельными районами и республиками. Значительное влияние на пищу туркмен оказали русские. В пищевом рационе туркмен появилось много новых, ранее не известных им блюд, разнообразие которых особенно увеличивается в городах. Вместе с тем пища туркмен сохраняет много традиционных особенностей. Они прослеживаются как в ассортименте блюд и способах их приготовления, так и в ритуале подачи пищи. У населения разных районов Туркмении также наблюдается некоторое своеобразие в пище, связанное или с этническими традициями, или с особенностями в хозяйстве, или, наконец, с влиянием соседних народов.

Основное место в пищевом рационе занимают молочные и мучные блюда. В дореволюционной этнографической литературе, содержащей крайне скудные сведения о пище туркмен, высказывалось неправильное мнение, что у туркмен в питании первое место занимают мясные блюда. Действительно, они играли довольно большую роль в пищевом ассортименте зажиточных кочевников, имевших большие стада овец; для основной же массы населения мясные блюда были доступны лишь в дни праздников или семейных событий.

Насколько большое место в питании туркмен занимали зерновые продукты, видно из того, что наиболее сильное наказание непокорных туркмен со стороны хивинских ханов в XVIII—XIX вв. заключалось в запрещении пользоваться базарами, где они могли купить зерно для собственного потребления. Хлеб — череп, пап — употребляется в виде довольно больших пшеничных и меньших размеров джугаровых

лепешек из кислогодеста, выпекаемых по мере надобности в каждой семье в {особых круглых печах из глины — тамдыр.

Лепешки из пресного теста петир пан — обычно пекут в тех случаях, когда на приготовление кислого теста не хватает времени, например в случае неожиданного прибытия гостей, спешной поездки и т. д.

В городах и поселках городского типа употребляют хлеб заводской выпечки, однако и здесь пользуется большим спросом чурек, выпекаемый в хлебопекарнях.

Помимо чурека, в селениях выпекают из кислого теста лепешки других сортов на сале или на масле, пирожки — гутап — с различного рода начинкой, мясной слоеный пирог — этли нан, а из пресного теста готовят пельмени — бврек и лапшу — унаш, заправляемую кислым молоком.

Для изготовления различного рода молочных продуктов туркмены употребляют коровье, козье, овечье и верблюжье молоко. Из коровьего молока приготовляют масло — яг, кислое молоко — гатык и особый вид творога сузме, а также своеобразный сыр гурт; из козьего и овечьего молока делают сыр пейнир. Верблюжье молоко используют для приготовления прохладительного, очень любимого туркменами напитка чал. Снятые с верблюжьего молока сливки — агаран, ак — весьма питательные и вкусные, но недоступные для широких масс населения в прошлом, б настоящее время признаны лечебным средством. Коровье и верблюжье молоко редко употребляют в свежем виде. Обычно все молоко идет на переработку.

Масло сбивают в особых кожаных мешках — тулум, янык яйык или в деревянных, а на востоке Туркмении — в глиняных сосудах купы, гуфы. Для приготовления масла используют цельное коровье молоко, добавив в него воды, или же кипяченое, а затем слегка заквашенное. Последний способ чаще всего применяется в животноводческих районах. Для сбивания масла служит мутовка — пишек — с крестовиной на конце. Оставшееся после приготовления масла пахтанье идет в пищу в чистом виде или с водой и тогда называется айран. Иногда из пахтанья приготовляют сузме. Для этого пахтанье наливают в бурдюк из неочищенной шкуры барана — с у зме дери — и подвешивают на долгое время, чтобы дать воде стечь. В результате получается довольно густая масса, напоминающая творог. Слегка подсоленное сузме сохраняется очень долго и используется в течение всего года. Разбавленное водой, оно служит приправой ко многим жидким кушаньям.

Простоквашу —катык приготовляют из свежего пахтанья. Его кипятят, а затем, почти остывшее, заквашивают готовым катыком. Из катыка иногда приготовляют сыр гурт. Для этого кислое молоко кипятят, затем отделяют сыворотку, а оставшуюся густую массу подсаливают и делают из нее небольшие шарики, которые высушивают на солнце. После этого гурт

может сохраняться долгое время. Такой продукт изготовлялся обычно в отдаленных животноводческих районах, откуда вывоз свежего или даже квашеного молока чрезвычайно труден. Иногда сыр приготовляют с добавлением листьев или стеблей солодки, благодаря чему молочная масса приобретает шоколадный цвет и особый привкус.

Сливки — гаймак — собирают очень редко. Раньше гаймак снимали с молока только наиболее зажиточные туркмены, сохраняя его для гостей; обычно же снимать сливки считалось нерациональным, так как из сливок масла сбивать не умели.

Мясные блюда у туркмен, как и у других среднеазиатских народов, считаются самыми вкусными; из всех видов мяса наиболее любима баранина. Конину туркмены не едят (хотя в прошлом мангышлакские туркмены, по свидетельству Карутца, употребляли в пищу и конину); много употребляется куриного мяса.

Из мясных блюд наиболее распространены различного рода мясные супы — чорба, гайнатма, а также жареное мясо — говурма, говурдак, плов — палав, шашлык — шара или кебап.

Раньше в мясные супы лишь изредка прибавляли овощи (свеклу, лук и др.), в настоящее же время чорба с овощами, особенно с картофелем и помидорами, является повседневной пищей почти во всех районах Туркмении.

Часто используют в пищу мясо, заготовленное впрок. Заготовка производится различными способами. Мясо крупного скота (верблюда, коровы) разрезают на куски, слегка подсаливают и вялят или подсушивают на солнце. Жирные части, кроме того, коптят на очаге. Баранину режут на мелкие куски, слегка подсаливают и складывают в специально приготовленный для этой цели бараний желудок — гарын, в котором она может храниться очень долго. При таком способе заготовки сало топят отдельно и сливают в особые глиняные кувшины.

Широко распространен и другой способ заготовки баранины. Нарубленное мелкими кусочками мясо жарят в сале того же животного. Законсервированное таким способом мясо (говурма) считается одним из самых лакомых блюд; его употребляют в пищу как в застывшем, так и в горячем, растопленном виде. В последнем случае плавающее в сале мясо подхватывают кусочками чурека. Когда нет свежего мяса, из говурмы варят суп — гара чорба. Говурму иногда прежде пастухи клали в чай — получался питательный напиток — чай чорба.

В приморских районах мясо заменяет рыба (осетрина, белуга, сельдь). С рыбой приготовляют традиционное праздничное кушанье — плов, она используется и в ряде других кушаний. Местное население считает осетрину значительно вкуснее мяса. Рыбу употребляют также в соленом и вяленом виде.

Довольно большое место среди видов потребляемого мяса занимает дичь — мясо зайцев, джейранов, ланей — кейик, различного рода птиц — куропаток, водоплавающих и др. Это мясо используется главным образом для плова.

Кроме мясных и рыбных блюд, туркмены приготовляют и другие кушанья, например яичницу — хэйгенек, различные виды каш из риса, пшена, маша (среднеазиатский вид бобового растения), джугары, похлебку из маша с кунжутным маслом или бараньим салом, сушеные, точнее вяленые, дыни — как, особое варенье из сока арбузов, винограда. В летнее время много потребляют фруктов, арбузов и дынь. Во всякое время года пьют в большом количестве зеленый чай — гвк чай; раньше его пили обыкновенно без сахара, с сушеными урюком, дыней или плодами лоха (игде,

джида). На западе республики у туркмен получил распространение черный чай — гара чай, который пьют главным образом осенью и зимой.

Питание современных рабочих и колхозников туркмен существенно отличается от прежнего скудного пищевого режима большинства трудящихся. В настоящее время в пище туркмен значительно большее место, нежели в прошлом, занимает мясо; широкое распространение получили овощи. Картофель и помидоры стали известны местным жителям только с появлением русских в Туркмении.

Жители оазисов употребляют в пищу картофель, капусту, свеклу морковь, помидоры и особенно любят лук. Его едят в сыром виде, подают к обеду и употребляют в качестве приправы. Распространен как приправа также черный перец — гара бурч, а у жителей оазисов — гранат (нар) и виноградные листья. Все же овощи до сих пор продолжают служить главным образом в качестве начинок и приправ к другим кушаньям.

Лишь в годы Советской власти повсеместно распространились и стали доступны широким массам сахар и кондитерские изделия, ранее встречавшиеся только в семьях баев. В настоящее время в пищу туркменской семьи также входят макаронные изделия, покупаемые в магазинах.

В городах широкое развитие получило общественное питание. В столовых и чайных наряду с общепринятыми везде в Советском Союзе русскими кушаниями приготовляют и национальные —чорба, плов, пельмени— борек и другие, а также кавказские —шашлык, харчо, люля-кебаб и ставшие общесреднеазиатскими такие кушания, как манты (пельмени, приготовленные на пару), лагман (длинно нарезанная лапша с мясным соусом) и др. Широкое признание получили столовые в рабочих центрах —Небит-Даге, Челекене, Чарджоу, где ими пользуются многие занятые в производстве семьи. В колхозных поселках также стали открываться столовые и чайные.

Некоторые виды пищи, например жаркое, плов, кашу, туркмены по •традиции довольно часто едят руками, подхватывая пищу пальцами правой руки или кусочками чурека. Для жидких кушаний применяют ложки — кашык или чемче. Даже городские жители обедают нередко на полу

(столы еще не всегда используются для этого), расстилая для еды специальную скатерть — сачак, дестерхан, в которую обычно бывает завернут чурек. Жидкие кушанья подают в эмалированных и деревяных мисках — табак — местного производства, в плоских деревянных мисках подают жаркое и каши. Появившиеся теперь в обиходе туркмен мелкие и глубокие фарфоровые тарелки и блюда пока используются преимущественно для подавания различных кушаний.

В отличие от узбеков туркмены ставят каждому пьющему чай отдельный глиняный или фарфоровый чайник с пиалой. Во время полевых работ для приготовления чая иногда используется металлический кувшин — кундук, кумган, из которого непроцеженный чай разливается в пиалы, однако чаще теперь на полевых станах ставят кипятильники, а в колхозах, где есть электричество —электрокипятильники.

В быту населения все еще прочно сохраняется национальная утварь. Пищу варят непременно в чугунном котле полусферической формы — газан. Даже у городских жителей казан сохраняется для приготовления плова. Пища, приготовленная в кастрюлях, считается менее вкусной.

Для воды чаще всего употребляются цинковые ведра — бедре, хотя в скотоводческих районах наряду с деревянными бочками — челек и ведрами кое-где сохраняются еще старинные кожаные ведра— зова, а на юге, в прикопетдагских селениях, встречаются медные сосуды мис, которые в прежние времена привозились из Ирана. Глиняные сосуды бытуют главным образом у приамударьинского населения и в Ташаузской области.

Основной формой современной туркменской семьи является малая семья, обычно состоящая из супругов и их детей, с которыми иногда живут также родители мужа или один из них. Семья насчитывает в Семья среднем пять—семь человек. Главой семьи обычно бы-

вает мужчина, но семьи, во главе которых стоит женщина, не являются исключением и составляют значительный процент. Доходы семьи складываются из заработков всех взрослых трудоспособных членов семьи. Женщина, если в доме нет маленьких детей, обычно работает в колхозе или на производстве; в городах, где сеть детских учреждений развита лучше, чем на селе, работают также и многие женщины, имеющие маленьких детей. Все дети школьного возраста ходят в школу.

Малая семья в современной ее форме сложилась в последние два-три десятилетия в результате переустройства хозяйства и быта в Советских республиках. Большую роль сыграли декреты и постановления Советской власти, направленные на ликвидацию неравенства женщин, упорядочение семьи и т. д. После земельно-водной реформы не стало безземельных и малоземельных семей, укрепилась малая семья. На I съезде Советов Туркменской ССР в феврале 1925 г. было отменено брачное право на воду, по которому владеть наделом поливной земли мог лишь женатый мужчина; по новому закону водой и землей наделялись и все неженатые взрослые сыновья, выделившиеся из семьи отца, а также вдовы.

Наряду с малыми семьями до сих пор в сельских местностях нередко встречаются большие неразделенные семьи, широко бытовавшие в Туркмении в прошлом и вплоть до начала коллективизации. Такая неразделенная семья, насчитывающая 10—20 человек, состоит из семей нескольких братьев или семьи родителей, в которой, кроме маленьких детей, живут один или несколько женатых, но не выделившихся сыновей со своими детьми. Живут все обычно в одном доме, каждая малая семья чаще всего

занимает отдельное помещение. В тех районах, где наряду с домами еще сохраняется юрта, родители или старший брат с семьей обычно живут в юрте, поставленной около дома. В юго-западных районах, где юрта до недавнего времени сохранялась как основной вид жилья, члены неразделенной семьи жили в двух-трех юртах, стоящих рядом. В прошлом члены такой семьи часто жили все в одной юрте, отгораживая часть ее занавеской для молодоженов; две-три юрты имели лишь богатые семьи. Признаком неразделенной семьи является общий котел: все запасы находятся в общем владении, основные доходы ее членов также поступают в общую казну. Во главе семьи стоит мужчина, иногда и женщина, обычно старшие по возрасту. Но и в больших неразделенных семьях произошли коренные изменения, стала проявляться значительная экономическая самостоятельность ее членов, исчезла прежняя беспрекословная патриархальная власть главы семьи.

Родоплеменное деление и племенные связи, прочно сохранявшиеся в хозяйственном и семейном быту туркмен до 30-х годов XX в., в сельских местностях имеют некоторое значение в их жизни и в настоящее время. Они проявляются в довольно тесных связях между родственными семьями, в их взаимной помощи в различных хозяйственных делах и семейных событиях.

При единоличном хозяйстве, когда на семье лежало значительно больше хозяйственных обязанностей, между отдельными родственными семьями существовала своего рода кооперация: одна семья, обычно отца или старшего брата, занималась скотоводством, другая — земледелием, затем семьи обменивались продуктами своего хозяйства. В больших семейных общинах подобное разделение труда происходило между отдельными малыми семьями1.

Колхозный строй сделал излишним такого рода кооперацию.

В большей степени пережитки родоплеменных связей продолжают сохраняться в идеологической жизни туркмен. Празднование всякого рода семейных торжеств и советских праздников часто организуют совместно: в случаях отправки сына или дочери на учебу, при организации свадьбы семья находит помощь у своих родственников и сородичей. До сих пор еще довольно часто при решении какого-нибудь важного вопроса обращаются за советом к старшему родственнику.

Патриархально-родовые пережитки, еще частично сохранившиеся в семье, мешают установлению подлинного равноправия и независимости женщины.

Патриархальные традиции в туркменской семье еще в первой четверти XX в. сохранялись в полной неприкосновенности. Власть главы семьи была неограниченной, она выражалась не только в том, что глава семьи распоряжался всем имуществом семьи и судьбою каждого из ее членов, но сказывалась и на поведении членов семьи. В присутствии главы семьи даже представители мужской части семьи не могли громко разговаривать и смеяться, к нему нельзя было обращаться с вопросами. Глава семьи сам распределял работу между ее членами; старшая женщина, обычно его жена, была полной хозяйкой над всей женской половиной семьи. Особенно тяжелым в семье было положение невестки; она не имела никаких прав, хотя обязанности ее были многочисленны. Сразу же после выхода замуж молодая женщина оказывалась под действием многих запретов по отношению к старшим родственникам мужа, независимо от их пола и возраста. Женщина обязана была закрывать себе рот концом головного платка (яшмак), а в молодые годы, кроме того, скрывать свое лицо и фигуру большой шалью. У йомутов было принято, чтобы молодая

женщина закрывалась и дома в присутствии старших родственников мужа, особенно свекра и свекрови.

Говорить в присутствии старших членов семьи молодая могла только сдавленным шепотом. Она вообще не имела права обращаться непосредственно к родственникам мужа — мужчинам и разговаривала с ними в случае необходимости через мальчика или подростка. В песнях лэле} посвященных женской доле, девушка, выдаваемая замуж, сравнивается с камнем, брошенным в глубокий колодец, с цветком, побитым морозом. Особенно тяжелым было положение бедной девушки, бесприданницы, которую мог за выкуп (калым) взять всякий и которая не могла рассчитывать на защиту и поддержку своих родных. Со временем положение молодой женщины улучшалось; став старшей в семье по возрасту — кейваны, она считалась уже госпожой над своими невестками и младшими женами своего мужа1.

Легче было положение женщины в малой семье, где над ней старшим был только ее муж. Однако власть мужа и здесь была велика, о чем красноречиво свидетельствует пословица, имевшая хождение у прибрежных туркмен: эры аялынъщ кичи танрысыдыр (муж для своей жены младший бог, т. е. второй после бога).

Муж мог развестись с женой, не спрашивая ее согласия, женщина же имела право требовать развода лишь в немногих случаях. Даже если муж был захвачен в плен, пропал или скрывался, избегая кровной мести, что особенно часто случалось до присоединения к России, жена обязана была дожидаться его и не могла выходить замуж за другого.

Хозяйственные обязанности женщины были многочисленны, но они ограничивались лишь работой по дому и домашним хозяйством: уход за детьми, приготовление пищи, ткачество, обработка шерсти и войлока, шитье, уход за домашним скотом, сбор топлива. Отлучаться из дома на большие расстояния женщине одной не разрешалось. На базар женщина выезжала только в сопровождении мужа; если ей нужно было навестить родных, живших далеко, ее обычно сопровождала какая-нибудь родственница старуха. В полевых работах женщина почти не участвовала. Женщина была экономически бесправной, так как все средства находились в распоряжении главы семьи. Ее экономическая зависимость была скреплена юридически: по адату женщина не могла быть наследницей имущества ни после мужа, ни тем более после отца. Бесправное положение женщины в туркменском обществе обнаруживалось особенно четко, если умирал ее муж. Вдову старались выдать замуж снова, причем интересы ее родственников и родственников ее мужа не совпадали: первые хотели выдать ее за постороннего семье человека, чтобы снова получить калым, родственники мужа старались удержать вдову в семье и выдать ее за младшего родного или двоюродного брата мужа (левират), который иногда был значительно моложе ее2. Женщина, имеющая маленьких детей, соглашалась обычно на такой неравный брак, чтобы не разлучаться с детьми, гак как в случае ухода из семьи покойного мужа она навсегда лишалась детей, которые оставались у родных отца. По договоренности с опекунами женщина могла откупиться от насильственного брака, но в таких случаях была обязана оставаться вдовой навсегда.

Несколько иным было положение старшей женщины: с ней считались, ее советов слушались не только дети, но и другие родственники; нередки были случаи, когда после смерти мужа она оставалась фактической гла-

вой семьи. Внешне сыновья были совершенно самостоятельны в своих действиях, но советы и указания матери играли очень большую роль.

С первых лет существования Советской власти началась борьба за раскрепощение женщины. Декреты Советской власти об отмене калыма и повышении брачного возраста, об упорядочении книг актов гражданского состояния ж введении гражданского брака ликвидировали неравноправие женщины. Кроме того, этими декретами было положено начало борьбы за фактическое раскрепощение женщины. II сессия ЦИК Туркменской ССР (1927 г.) подтвердила ранее изданные постановления об отмене калыма и других патриархально-родовых обычаев. Однако эти обычаи в семье и семейной жизни, господствовавшие в течение многих веков, изживались очень медленно. Ломка их вызывала сопротивление культурно отсталых людей старшего поколения, в том числе и женщин, которых

поддерживали в заблуждении муллы и баи. В борьбе с этими пережитками погибло немало передовых женщин-общественниц.

На основе постановления Совнаркома РСФСР «О привлечении рабочих и крестьянок к работе в советских учреждениях» (1921 г.) в Туркмении развернулась работа по организации женских производственных кружков, артелей, мастерских. Женщины, вступившие в ковровые, шелкоткацкие и другие артели, становились экономически самостоятельными. В этот же период в городах Туркмении были созданы рабфаки с интернатами, куда поступали на учебу юноши и девушки, что приучало юношей к товарищескому отношению с девушками, учившимися с ними; это было также большим достижением в деле установления равноправия женщин. Прежде девочка с девяти лет считалась невестой и ей не разрешалось быть вместе с юношами.

Очень долгое время, в некоторых районах Туркмении почти до Великой Отечественной войны, женщины не участвовали в коллективных сельскохозяйственных работах. Главную роль в этом играл укоренившийся порядок, запрещающий женщине появляться там, где есть посторонние мужчины. Культурно-просветительная работа в колхозах, повышение культурного уровня туркменских женщин привели к постепенному преодолению этого пережитка.

Большие сдвиги в сознании произошли в период Великой Отечественной войны, когда женщины вышли на полевые работы в колхозах, заменив ушедших на фронт мужей.

Теперь в Туркмении, как и везде в Советском Союзе, женщины стали активными участницами социалистического строительства: 7 тыс. туркменок работает на промышленных предприятиях страны. В колхозах женщины стали большой силой; в Туркменской ССР 50 колхозниц (1961 г.) имеют звание Героя Социалистического Труда, сотни колхозниц награждены орденами и медалями.

Колхозная звеньевая Айнабат Бегенчева прославилась в годы Великой Отечественной войны сбором исключительно высоких урожаев хлопка. Она же явилась инициатором создания пришкольных хлопковых участков, на которых стали обучаться и воспитываться будущие мастера высоких урожаев. За трудовые успехи Айнабат Бегенчева удостоена высокого звания Героя Социалистического Труда. В настоящее время она работает председателем колхоза им. Ленина Каахкинского района. Многие другие женщины также работают председателями колхозов, заместителями их. Много женщин — председателей сельских Советов, бригадиров, заведующих животноводческими фермами и т. п.

Среди туркменок большое число учителей, агрономов, врачей и немало представительниц других специальностей. 15 туркменок (1961 г.) имеют звание кандидатов наук. Научной общественности хорошо известно имя кандидата филологических наук, члена-корреспондента Академии наук Туркменской ССР 3. Б. Мухаммедовой, которая ведет большую научно-исследовательскую и педагогическую работу, сочетая ее с общественной деятельностью и воспитанием детей. Кандидат медицинских наук Сачли Дурсунова, мать которой была убита за то, что не хотела быть рабыней бая, работает в Ашхабадском научно-исследовательском институте эпидемиологии и гигиены. За подвиги на фронтах Отечественной войны она награждена орденами и медалями. Женщины принимают активное участие в развитии литературы и искусства республики, Высокое звание народных артистов СССР имеют туркменки Майя Кулиева и Сона Мурадова. Аннагуль Аннакулиева, Сурай Мурадова и другие удостоены звания народных артисток Туркменской ССР.

Рождение воспитание В каждой туркменской семье всегда с нетерпением ребенка ждут ребенка; особенно желательным бывает рождение сына. Отсутствие детей переживают тяжело. Прежде в этом всегда винили женщину, которая обычно сама просила мужа взять вторую жену.И теперь еще встречаются случаи, когда отсутствие детей в семье ставится в вину женщине. Бездетные супружеские пары нередко берут на воспитание детей своих многочисленных родственников. Многодетные семьи считаются счастливыми. Женщины, у которых много детей, всегда пользовались заслуженным уважением. Несмотря на это, в старое время женщина, ожидавшая ребенка, не освобождалась от домашней тяжелой работы до самых родов. При приближении родов все мужчины и дети уходили из дома, а на помощь роженице приходила повитуха — гэбек эне с помощницей. Если роды были трудными, повитуха применяла различные манипуляции, например, сильно давила на живот, иногда при родах за домом или юртой стреляли из ружей, полагая, что выстрелом можно отпугнуть злые силы, мешающие разрешению роженицы от бремени. Если рождался мальчик, спешили оповестить об этом отца ребенка, который одаривал известившего подарком — сэйунща или бушлук хакы. Рождение девочки не считалось радостным событием: ведь девочка была временным жильцом в семье и впоследствии уходила в семью будущего мужа. Туркменская пословица гласила: огул — дэвлет, гыз — мехнет (сын — богатство, дочь— обуза).

Рождение сына отмечалось у всех слоев населения празднеством — огул той, которое особенно торжественно проводилось богатыми. В честь новорожденного устраивалось обильное угощение и проводились состязания — скачки на конях, стрельба из ружей по сложной цели, борьба. Рождение девочки никак не отмечалось, навестить роженицу в этом случае приходили только самые близкие ей женщины.

Женщина поднималась с постели на пятый—седьмой день и сразу же принималась за работу.

Темнота и невежество масс, тяжелый труд, от которого женщина не освобождалась даже в период беременности, отсутствие медицинской помощи — все это было причиной большой смертности детей в первые месяцы их жизни. Болезни и смерть, различные неудачи и несчастья в жизни объяснялись действиями злых духов. Страшно боялись также «дурного глаза». Поэтому жизнь ребенка охранялась множеством суеверных обрядов и церемоний, магических действий. Особенно опасными считались первые 40 дней жизни ребенка (чиле) как для него самого, так и для жизни его матери. С целью предохранения от опасности под подушку в колыбель ребенка клали нож. В течение эгого периода ребенка не рекомендовалось выносить из дома; как женщина, так и ее ребенок в течение чиле считались «нечистыми» и приносящими в случае встречи с ними неудачу в делах.

Имя ребенку старались дать сразу же; по повериям туркмен, ребенок, долго не имевший имени, вырастает лжецом.

Первое укладывание в колыбель, окончание чиле, появление первого зуба, первая стрижка волос, проводившаяся одними туркменскими племенами по исполнении ребенку года, другими — двух лет,— все это отмечалось более или менее торжественно и сопровождалось выполнением соответствующих обрядов. Особенно торжественно отмечалось обрезание, проводимое мальчику обычно в возрасте пяти-семи лет, но обязательно до 12 лет. По этому случаю устраивали торжество —суннет той. Многие из этих обрядов и связанные с ними празднества сохраняются и теперь, хотя молодые родители зачастую выполняют их по традиции, из уважения к старшим и не придают им того смысла, какой вкладывают в эти обряды люди старшего поколения.

С изменением, жизни туркмен в результате строительства социализма в СССР многое изменилось и в условиях рождения и воспитания детей. В городах и сельских местностях широко практикуется акушерская помощь при родах, патронатное медицинское наблюдение за ребенком в первые месяцы его жизни. Во многих колхозах построены родильные дома и созданы детские консультации. Страх перед врачами и медицинской помощью окончательно преодолен. Там, где нет еще родильных домов женщины рожают дома, однако нередко и домой уже приглашается акушерка. Случаи смерти при родах стали редкими.

В связи с привлечением женщин к общественному труду часть функций по воспитанию детей взяли на себя детские учреждения — ясли и сады. Во многих колхозах детские ясли и сады, детские площадки организуются на летнее время при полевых станах, в бригадах, где работают женщины-матери. Однако роль семьи в воспитании детей велика и традиционные формы воспитания сохраняются в наше время.

Детей воспитывают в духе строгого и беспрекословного подчинения старшим. Их рано приучают к труду, и девочка восьми-девяти лет обычно бывает уже настоящей помощницей матери. Мальчик также начинает приучаться к труду примерно с этого же времени. Прежде в семьях, где не было взрослых помощников, мальчику девяти-десяти лет уже приходилось помогать отцу в выпасе скота или в сельскохозяйственных работах. С этого же времени, если были средства, мальчика отдавали учиться в мектеб. Девочек грамоте не учили. С девяти лет девочкам не разрешалось играть вместе с мальчиками, так как они считались взрослыми и должны были заниматься подготовкой приданого.

Как отмечалось выше, в туркменской семье по-разному воспринималось рождение мальчика и девочки. Это сказывалось и на их воспитании: мальчика баловали, беспрекословно исполняли его прихоти, особенно если сын был один. Правда, в семье, где девочка была единственным ребенком, ее также баловали, но это скорее было исключением, нежели правилом. Такое неровное отношение к детям продолжало сохраняться в течение некоторого времени и после революции; так, например, мальчикам старались дать полное среднее образование, девочек оставляли дома после 5—6-го класса, считая, что 14—15-летняя дочь уже взрослая девушка и должна думагь о подготовке приданого. В 7—8-м классах средней школы девочек было значительно меньше, чем мальчиков. Однако в настоящее время положение изменилось и большинство девочек получает полное среднее образование.

Свадьба у туркмен всегда отмечалась особенно тор-рак жественно, с соблюдением множества традиционных

обрядов. Подготовка к свадьбе начиналась задолго до ее проведения.

В настоящее время в брак вступают обычно после окончания средней школы, т. е. с 18 лет, а в городах даже в более позднем возрасте, однако в некоторых сельских районах еще встречаются случаи выдачи замуж девушек в 15—16-летнем возрасте, что осуждается общественностью и преследуется законом. В прошлом совместная супружеская жизнь обыкновенно начиналась для мальчиков с 15, а для девочек с 12 лет1. Неравенство брачущихся в летах не являлось препятствием для заключения брака. Женитьба 50—60-летних мужчин на 12—15-летних девочках не была редкостью. Со второй половины XIX в. у текинцев вошло в обычай заключать ранние браки между мальчиками и девочками, иногда находивши-

мися еще в колыбели1. Такие «браки» были вызваны тем, что для женатых мужчин выделялась доля поливной воды, а тем самым и соответствующее количество земли. Неженатый, хотя бы он имел преклонный возраст, не пользовался правом на получение доли воды. Понятно, что зажиточные туркмены имели возможность женить своих сыновей в раннем возрасте и получать дополнительные наделы и ника-сув (брачную воду), тогда как бедняк, не имевший денег для выплаты калыма, оставался без жены и без земли. Бывало, что мальчика женили на девушке, значительно старше его по возрасту, приобретая таким образом в дом даровую работницу.

До сих пор иногда родители сами подыскивают для своего сына невесту, но и в этом случае юноша и девушка знакомятся до свадьбы, хотя и незадолго; чаще же молодые люди вступают в брак по взаимной склонности. Родители обычно не препятствут такому браку.

В городах нередки случаи женитьбы на русских, украинках и девушках других национальностей. В недавнем прошлом такие браки вызывали осуждение и были чрезвычайно редки, а если и заключались, то при условии перехода жены в мусульманскую веру. Браки на татарках встречались как прежде, так и теперь, хотя и не одобрялись стариками. Девушку-туркменку не выдавали замуж за представителя другой национальности, и до настоящего времени брак туркменки с нетуркменом встречается как исключение.

У туркмен в недавнем прошлом сохранялись лишь немногие пережитки экзогамии. Как правило, племена туркмен были эндогамны. В связи с ростом товарных отношений получила развитие своеобразная «родовая» эндогамия — предпочитались браки двоюродных брата и сестры по отцовской линии, так как в этом случае имущество оставалось в своем роде.

Случалось, что туркмен для подыскания жены своему сыну выезжал в далекие аулы своего рода, если в своем ауле он не находил подходящей по возрасту и положению невесты. Невеста из своего рода, притом «чистокровная», расценивалась гораздо дороже других девушек. Довольно часты были браки детей двух сестер. Брачные запреты носили строго индивидуальный характер и соответствовали обычным мусульманским запретам.

Широко были распространены гаргиа, гаргиылык — перекрестные браки двух дочерей и двух сыновей родственников, а иногда соседей; в условиях классового общесава такая форма брака, ведущая свое происхождение от дуальной экзогамии, была удобной, так как давала возможность избежать затрат на калым. Нередко туркмены-бедняки покупали курдских и персидских женщин — это обходилось дешевле, чем выплачивать калым за туркменок. Тем не менее уплата калыма была главным условием заключения брака. У различных туркменских племен накануне Великой Октябрьской революции калым был различный, но везде очень высокий2.

Отличие современной свадьбы от дореволюционной заключается прежде всего в некотором упрощении обрядности, сглаживании деталей, характерных для отдельных племен, уменьшении роли религиозных обрядов и постепенном исчезновении их. К сожалению, совершение пика — религиозного бракосочетания — довольно частое явление и в н&ши дни. Основные моменты свадебного церемониала едины во всей Туркмении.

Цикл свадебных празднеств начинается со сватовства — гудачылык.

В тех случаях, когда родители наметили для своего сына невесту или юноша сам выбрал себе девушку и решил на ней жениться, в дом к ее родителям посылаются сваты — савчы— из наиболее почтенных и уважаемых людей. Случаи, когда девушка и юноша сами договариваются о дне свадьбы, в сельских местностях еще редки и встречаются чаще среди городских жителей.

Получив согласие на брак, сваты договариваются о дне свадьбы, величине приданого, а в прошлом и калыма. Окончательная величина калыма устанавливалась после посещения родителей невесты женщинами из дома жениха через несколько дней после первого сватовства. В прошлом до свадьбы требовалась уплата большей части калыма. В настоящее время как пережиток калыма следует рассматривать установившийся среди определенной части населения обычай обязательного подношения ценных подарков родителям и родственникам невесты со стороны жениха.

Свадьба происходит через два-три месяца после сговора, иногда этот срок несколько удлиняется. В день свадебного пиршества—той, который определяется заранее стариками, с утра начинают съезжаться приглашенные. Обычно приглашенных бывает очень много, поэтому для празднования свадьбы занимают и соседние дома. Раньше для этой цели ставили дополнительно две-три юрты. За невестой едут к концу дня. Теперь свадебный поезд состоит из одной или двух грузовых автомашин, прежде — из нескольких верблюдов, на одном из которых устанавливалась специальная свадебная палатка кещебе для невесты и ее спутницы — enje — жены старшего брата невесты или другого ближайшего родственника. Йомуты и теперь набрасывают покрывало на машину с невестой.

Увоз девушки из дома ее родных сопровождается шуточной борьбой, которая раньше нередко перерастала в настоящую. В доме будущего мужа невесту помещают в особой комнате за занавеской. Йомуты-джафарбаев-цы в прошлом ставили для невесты специальную юрту—врук ей, ергей, в которой происходило первое свидание жениха и невесты. У тех же джафарбайцев сохраняется до наших дней интересный персонаж дружка жениха—мысай&п, в доме которого жених находится во время свадебного тоя и бракосочетания. Мусайыб руководит действиями жениха и первый

открывает лицо невесты. В отдаленном прошлом роль мусайыба была более значительна — судя по фольклору и устным преданиям, ему принадлежало право первой ночи. Через несколько часов после привоза невесты совершали обряд бракосочетания (ника).

Празднование свадьбы продолжается два-три дня. В прошлом на второй день праздника устраивались скачки, состязания в стрельбе в цель, борьба и другие развлечения. Теперь ограничиваются борьбой гвреш — одним из самых любимых видов спорта, и по вечерам — музыкальными состязаниями на лучшее исполнение народных и героических песенных сказаний.

Через несколько дней после свадьбы молодую увозили в дом ее родителей, где она находилась до полной уплаты калыма. Даже в том случае, если калым к моменту бракосочетания был уплачен полностью, молодая все же обязана была поселиться на известное время в доме своих родителей. Период раздельной жизни супругов длился от двух недель1 до нескольких лет. Время пребывания в родном доме проходило в приготовлении приданого: шитье одежды, тканье ковров и хлопчатобумажной ткани, стегании одеял. Молодая в период пребывания в доме родителей называлась гайтарма (возвращенная) или чувалгыз (мешочная девушка). Она встречалась с мужем тайно. Если мужа заставали с женой, то обычай позволял убить его или затравить собаками. У йомутов-джафарбайцев свидания мужа с женой организовывал мусайыб в одном из домов селения, где жили родители жены.

В случае беременности жена обязана была возвратиться в дом мужа, независимо от количества внесенного калыма, дальнейшая уплата которого в этом случае считалась не обязательной. Обычай «возвращения домой» у туркмен, как и у ряда других народов, рассматривается исследователями как пережиток переходной стадии между матрилокальной и патрилокальной формами брачного поселения. В наше время этот

обычай сохраняется в пережиточной форме. Молодая приезжает в родной дом погостить на несколько дней, а затем возврашается в дом мужа. Возвращение молодой как прежде, так и теперь сопровождается небольшим пиршеством и ценными подарками, с которыми она уходит из дома родителей.

Существовавший ранее у туркмен обычай умыкания девушек без согласия родителей в первые годы Советской власти получил некоторое развитие как протест молодежи против насильственных браков с нелюбимыми. Юноша, тайно сговорившись с девушкой, увозил ее из родительского дома. Родителей ставили перед свершившимся фактом после регистрации брака. В этих случаях прежде, если хотели полюбовно решить дело, калым выплачивали в значительно большем размере. В годы Советской власти подобные браки обходились без уплаты калыма.

Недостаточное питание и крайне неудовлетворительные жилищно-оытовые условия, в которых находилось подавляющее большинство населения Туркмении до Октябрьской революции, способствовали массовому распространению различного рода заболеваний, а также высокой смертности, особенно в детском возрасте. Как показывают статистические данные за 1912—1914 гг., у туркмен были наиболее распространены болезни органов пищеварения, малярия, глазные болезни, сифилис и другие венерические заболевания, цинга, дизентерия, корь, скарлатина, дифтерит.

К врачу обращались далеко не все больные, а только в самых тяжелых случаях. Одной из наиболее типичных местных болезней была трахома, часто заканчивавшаяся слепотой, многие болели также малярией, дававшей большой процент смертности, так называемой пендинской язвой (пендинкой) и сифилисом, обычно в бытовой форме. В некоторых районах, например на юго-восточном побережье Каспийского моря, постоянно наблюдались случаи заболевания проказой.

Общее количество лечебных учреждений области, если исключить военные лазареты и железнодорожные больницы,не превышало десятка (1914г.). Все они находились или в Ашхабаде или в уездных городах и для массы населения, разбросанного на огромном пространстве области, были недоступны. Медицинский персонал области состоял в 1914 г. из 26 врачей (кроме 15 зубных врачей), 51 фельдшера, 11 акушерок и 34 оспопрививателей. Население не было знакомо даже с элементарными правилами санитарии и гигиены. Бани туркменскому населению были не известны.

Население обращалось обычно за помощью к местным лекарям — тебип, в роли которых нередко выступали муллы, лечившие молитвами, или шаманы — порхан, применявшие различного рода заклинания. У теби-бов искусство врачевания передавалось из поколения в поколение. Особенной славой среди тебибов у туркмен пользовались местные хирурги (косгоправы). При лечении ран наилучшим средством считалось сало из бараньего курдюка, им покрывали обычно свежую рану; затем применяли мази, в состав которых входило то же курдючное сало, воск, медный купорос и др. При лечении паралича и ревматизма применялись свежеснятые бараньи шкуры, которыми обертывали большую часть тела, а при внутренних болезнях — кровопускание. Некоторые тебибы для лечения широко пользовались различными местными травами.

Для врачевания обычно применялись различные приемы и церемонии, основанные на суевериях, наносившие большой вред больным. Большинство болезней объяснялось сглазом, порчей или действиями злых духов. Отсюда и исходили в выборе средств исцеления, часто прибегая к магическим приемам. При малярии завязывали на руку нитку из верблюжьей шерсти с семью узлами, при кори поили водой, в которую выдавлдвали верблюжьих кдещей. Подобным же образом «лечили» и во многих других случаях.

За годы Советской власти в Туркмении создана широкая сеть лечебных учреждений, в том числе 313 больничных учреждений (1960 г.), много сельских врачебных участков и фельдшерских пунктов. В республике работает 3035 врачей, 10 479 человек среднего медицинского персонала; в большинстве районов республики организованы приемы врачей различных специальностей. Особенно усиливается медицинское обслуживание в периоды напряженных полевых работ. На полевых станах, в отдаленных бригадах и отарах организуются выездные фельдшерско-акушерские пункты и санитарные посты.

Благодаря большому вниманию, уделявшемуся борьбе с малярией, и проведению связанных с ней профилактических мероприятий — опыление ядами водоемов со стоячей водой, осушение и нефтевание заболоченных мест—это заболевание почти полностью ликвидировано; уничтожены многие социальные болезни, так же как и оспа, парша, значительно снижены желудочно-кишечные заболевания.

Хорошо организован отдых трудящихся, они получают путевки в дома отдыха, санатории, на курорты Крыма, Кавказа, Прибалтики. В самой Туркмении имеется семь домов отдыха (1120 коек), 14 колхозных санаториев (1985 коек). Инвалиды и лучшие производственники обеспечиваются бесплатными или льготными путевками. Курорты Туркмении — Байрам-Али, Молла-Кара, Арчман привлекают много больных со всего Советского Союза.

Создана большая сеть детских садов и яслей; в городах и колхозах насчитывается свыше 400 (16 500 коек) постоянно действующих детских яслей, из них больше половины в колхозах. На период полевых работ в колхозах создаются еще тысячи сезонных яслей; при врачебных и акушерских пунктах исключительно для беременных женщин и рожениц организовано около 1400 коек, в одних только колхозах работает больше 100 родильных домов. Детей обслуживают десятки домов отдыха и пионерских лагерей. Так, в горных местностях Чули и Фирюзе, под Аш-

хабадом, славящихся своим прекрасным климатом и множеством фруктов, создано 11 благоустроенных домов отдыха для детей рабочих Небит-Дага и других промышленных центров, а также для детей колхозников республики. Ежегодно в них отдыхает более 2500 детей.

Среди медицинских кадров, подготавливаемых в специальных учебных заведениях республики, значительный процент составляют туркмены.

У туркмен весьма распространены разнообразные Физкультура игры, в большинстве своем имеющие характер со-и спорт стязаний. Скачки на лошадях — am чапышдырмак,

ярыги, байрак и соревнования в стрельбе— нышана атышмак, атышык являлись прежде непременной частью празднеств, устраивавшихся по случаю свадеб и других семейных торжеств или в связи с выдающимися событиями, в которых участвовало много народа.

Наряду с состязаниями на конях и в стрельбе, у туркмен широко развиты различные виды спортивных игр, а также игры, способствующие развитию ловкости, памяти, осязания и слуха.

Широкое распространение и прежде имели у туркмен шахматы. Теперь ими увлекаются не только старики, но и юноши и девушки. На республиканских шахматных чемпионатах долгое время первенство держал туркмен Р. Валиев, хорошо известны также шахматисты К. Ханов, Назаров.

Особенно популярна у туркмен игра чеке или йузук (дословно—колечко). Она проводится обычно во время больших праздников. Играющие делятся на две примерно равные группы, в каждую из которых входят обычно одноаульцы. Играющие одной группы усаживаются на корточки, спиной к стене, забору. Вожатый этой группы —йузук бсрищи —подходит к каждому участнику, присаживается около него, засовывает ему за пазуху спрятанную в рукаве халата руку, и, приговаривая: «На тебе», «Бери», «Не выдавай», делает вид, что оставляет у него условленый предмет (обычно ключ, кольцо, перочинный нож). Мастерство вожатого заключается в том, чтобы по его поведению противная сторона не догадалась, у кого из сидящих действительно оставлен за пазухой предмет (юзук). Закончив обход, вожак молча садится на корточки с края своей группы. Отгадывающий из другой группы, не дожидаясь конца обхода, подходит к сидящим, мимо которых прошел юзук

бериджи, усаживается против каждого из них на корточки и наблюдает за выражением лица, глаз, не дрожит ли испытуемый, пульсирует ли у него на шее «живчик» (алкым дамар) — этому признаку придается особое значение. Если после кратковременного наблюдения отгадывающий не обнаружил признаков наличия вещи у данного лица, он берет испытуемого рукой за плечо или, ударяя по плечу, говорит: «Пуча» (пустота). После этого испытуемый должен встать и выйти из игры. Когда сидящих остается трое-четверо, игра становится особенно напряженной. Лучшие знатоки отгадывающей стороны начинают чаще советоваться друг с другом, делая вид, что они обнаружили спрятанный предмет, что в свою очередь приводит к весьма большому напряжению сидящего с юзуком, он должен проявить самообладание и сохранять спокойствие.

Выигравшая сторона получает приз, который распределяет поровну между участниками. В XIX в. в качестве приза обычно выделяли барана или козу, животное закалывали, и выигравшая сторона устраивала совместное пиршество. Если был установлен денежный приз, выигравшие, по традиции, на эти деньги покупали мясо и рис и готовили плов, который также сообща съедали.

Искусные игроки в чеке, как отгадывающие, так и прячущие (йзукчи), былд всегда популярны и уважаемы. Их ценили за железную волю, хорошую наблюдательность, выдержку и зачастую приглашали для участия не только в играх, но и в различных серьезных мероприятиях.

Большой интерес представляет борьба гореш. Борющиеся опоясываются кушаками, но очень свободно, с таким расчетом, чтобы под кушак могла пройти рука. Противники обхватывают друг друга так, чтобы обеими руками можно было держаться за спиной противника за кушак. После этого начинается борьба. В состязании победителем становится обычно не тот, кто сильное и тяжеловеснее, а тот, кто искуснее владеет методом бадак салмак (бадак атмак) — быстро и неожиданно подставить ногу противнику, чтобы он потерял равновесие и упал. Побежденным считается тот, кто первым коснется- земли рукой, плечом или коленом. В настоящее время гореш — одна из самых популярных спортивных игр. С 1928 г. установлены твердые, правила борьбы, которых до этого не существовало. Ни одна спартакиада, ни одно .празднество, как обществен-

ное, так и семейное, не проходит без этой игры. Победители в этой игре на республиканских спартакиадах — пэлван — Ильяс Текемамедов (тракторист), Ата Овезов (колхозник), тренер, мастер спорта СССР X. Пал-таев, Кулиев (агроном) и многие другие пользуются известностью и большим уважением.

В прошлом одним из любимейших видов спорта были конные состязания, получившие в наши дни дальнейшее развитие. Так же как и борьба, конные соревнования были непременной частью народных празднеств и богатых тоев.

В годы Советской власти туркменские конники заслужили мировую славу своим беспримерным в истории конным пробегом Ашхабад—Москва (в 1935 г.). За 83 дня они преодолели 4300 км по пескам Туркмении, степям и просторам России. Стали традиционными ежегодные конные состязания по областям, а также республиканские, в которых выступают колхозные джигиты на своих лучших скакунах.

В Туркмении при Советской власти началось массовое развитие физкультуры и спорта. Появились спортплощадки современного типа при школах, в колхозах, при комсомольских клубах. Туркмены познакомились с видами спорта, развитыми у русских и других народов нашей страны. Среди молодежи и в школах регулярно проводятся физкультурные занятия и различные спортивные игры. Старшее поколение не всегда сразу признавало за молодежью право участия в новых, нетуркменских видах спорта1, все же с течением времени эта косность была преодолена.

Лучшим показателем того, что различные виды спорта завоевали в Туркмении признание и широко бытуют не только в городах, но и сельских местностях, являются массовые республиканские областные и районные спартакиады, проводимые ежегодно; в них активное участие принимают не только туркменские юноши, но и девушки.

Религия Господствующей и официальной религией туркмен

был ислам суннитского толка. Муллы, ахуны, шпаны и другие представители мусульманского духовенства существовали за счет «доброхотных даяний» верующих, а также за счет неофициальных налогов —закят или хугиур, собиравшихся с населения на религиозные нужды. Мечети располагались в постоянных глинобитных помещениях или в обыкновенных юртах. Количество мечетей в Туркмении и численность духовенства, в сравнении с центральными районами Средней Азии, были невелики, что в значительной степени объяснялось отдаленностью туркменских оазисов от центров религиозной пропаганды — Бухары, Коканда и Хивы. Туркменский мулла являлся нередко единственным грамотным человеком в ауле и выступал поэтому в роли советника населения при разрешении различного рода тяжб по шариату. Многие из духовных лиц выполняли также функции лекарей, они лечили заговорами и продавали своим пациентам амулеты от болезней и других несчастий.

В Туркмении подвизалисв также ишаны — представители суфийских (мистических) толков — кубрави, накшбенди, насаждавшие среди населения мюридизм. Ишаны оказывали огромное влияние на население. Их звание передавалось по наследству. Мюридизм объединял самые отсталые слои населения Туркмении, которым внушалась слепая дисциплина и безоговорочное подчинение наставнику-мюршиду. Эти наставники разжигали ненависть к «неверным» и вели проповедь «священной войны».

Ишаны пользовались среди населения большой популярностью. Туркмены — члены суфийских орденов устраивали под руководством ишана

общие моления — зикир, во время которых практиковалось и «изгнание» злых духов из больных.

Наряду с официальной религией значительную роль играли также пережитки старых домусульманских верований и обрядов. Остатки поклонения огню сохранялись в форме прыгания через костер и пускания бумажных змеев с зажженной паклей вечером в день гара-чаргиамбе (черная среда); женщины после прыгания через костер били посуду; считалось, что прыгающие через огонь очищались и избавлялись от всяких несчастий и болезней. В некоторых местах этот обряд приурочивался к последней среде мусульманского лунного года, в других — к последней среде старого иранского солнечного года, перед новым годом — новруз(21 марта).

Культ предков, вера в духов-покровителей прослеживались у всех туркменских групп. Память предка была священной, а надругательство над ней считалось величайшим оскорблением не только его непосредственных потомков, но и всего рода. В честь предков приносилось в жертву животное, устраивались поминки по умершим—патаж худайёлы. Принесение жалобы предку на одного из живущих потомков считалось величайшим наказанием для провинившегося. Обычно в честь умершего деда называли первого родившегося после его смерти ребенка, девочек называли в честь бабки.

Суеверия были широко распространены среди всех туркмен. Верили в приметы, в «звезду», в «дурной глаз», в «счастливые» и «несчастливые» дни и т. д. Чтобы обезопасить себя от действия враждебных сил, применяли различные средства, о чем уже говорилось выше.

Успехи советской науки и техники, развитие народного образования и" ликвидация неграмотности, широкое распространение газет и книг, радио и усиление культурно-просветительной работы в сочетании с общим ростом материального благосостояния трудящихся произвели коренные изменения в сознании широких масс. Теперь значительная часть населения отошла от религии, перестала верить в бога, признавать догмы

ислама и убедилась в том, что духовенство живет обманом верующих. Этому способствовала и массовая атеистическая пропаганда, особенно усиленно проводившаяся в 20—30-х годах и сыгравшая огромную роль в подрыве позиций мусульманской религии.

Однако и до сих пор в быту продолжают сохраняться суеверия, некоторые старые обряды и обычаи, идущие от ислама и доисламских верований.

Среди старшего поколения, преимущественно женщин, сохраняется почитание некоторых мазаров — Парау-Биби (около Кизыл-Арвата), Эз-бер-Баба (Куня-Ургенчский район), мавзолеев Меана-Баба (Каахкин-ский район) и др. Некоторая часть населения все еще совершает пятикратный намаз, соблюдает уразу и т. п. Это положение обязывает советскую общественность, наиболее сознательных трудящихся вместе с партийным активом усиливать пропаганду атеистического мировоззрения, решительно противодействуя попыткам духовенства укреплять влияние ислама.

Характерно, что теперь наблюдается стремление приспособить религию к современным условиям, убедить людей, что коммунизм может существовать с религией. Так, в Чарджоуской области муллы объявили верующим, что женщинам, поскольку они теперь равноправны с мужчинами, разрешается посещать богослужения в мечетях.

В 1954 г. ЦК КПСС в постановлении от 10 ноября указал на крупные недостатки в научно-атеистической пропаганде. В последующие годы на страницах центральной и республиканских газет появились статьи и заметки, посвященные этому вопросу. Большую атеистическую работу проводит Общество по распространению политических и научных знаний. Значительную роль в преодолении религиозных пережитков играют школы, печать и культурно-просветительные учреждения республики.

Постановление ЦК КПСС от 9 января 1960 г. наметило задачи партийной пропаганды в современных условиях. Атеистическая пропаганда, как и партийная пропаганда в целом, должна быть связана непосредственно с жизнью, с практикой строительства коммунизма, она должна стать по-настоящему широкой, массовой и доступной для каждого трудящегося.

Грамотность среди туркмен к концу XIX в. была чрезвычайно низка. Для того чтобы найти человека, умеющего прочитать самый элементарный текст, нужно было объехать, по словам Народное образование г 47 „

1 г стариков, не менее пяти-шести аулов.

Единственным типом начальной школы было низшее учебное заведение конфессионального характера — мектеп, задачей которого являлось не столько обучение детей грамоте, сколько воспитание их в духе мусульманского благочестия. Большинство окончивших его оставались фактически малограмотными или совсем неграмотными. Главную массу учащихся составляли мальчики в возрасте до 14 лет, девочек было чрезвычайно мало. В противоположность центральным областям Средней Азии, мальчики и девочки в Закаспийской области обучались совместно, но девочка могла учиться в общем мектебе только до девяти лет. Количество мектебов в Закаспийской области в 1915—1916 гг. достигало 209 при 2492 учащихся, из которых было 470 девочек.

Другим типом учебного заведения была высшая богословская школа — медресе. В 1915 г, в Туркмении существовало 43 медресе. Содержались они обычно за счет неофициальных сборов среди местных богачей. Царская администрация в деятельность мектебов и медресе не вмешивалась.

В Туркмении существовало также несколько русско-туземных школ, предназначавшихся для обучения детей туркменского населения; в

них обучали учителя (как русские, так и туркмены), получившие среднее педагогическое образование. Популярность русско-туземных школ среди населения в первое время была незначительна, чему способствовала враждебная агитация мулл; после революции 1905—1907 гг. число их несколько увеличилось.

После Октябрьской революции и особенно после образования Туркменской ССР (1924 г.) в деле народного образования были достигнуты большие успехи. В результате осуществления ряда пятилетних планов Туркменская ССР по уровню развития народного образования превратилась в одну из передовых республик Востока. В республике была проведена большая работа по ликвидации неграмотности и малограмотности. Успешному ходу культурной революции способствовала замена старого арабского алфавита, существовавшего до 1929 г., новым — сначала, латинским, а с 1940 г.— основанным на русской графике. Это помогло туркменам приобщиться к передовой культуре великого русского народа и создало необходимые условия для дальнейшего развития социалистической культуры в Туркменской ССР.

В республике имеется около 1300 средних, неполных средних и начальных школ (1960 г.), из них 994 в сельской местности. В них обучается 267 600 детей, среди них 88 тыс. девочек-туркменок. Разрешена задача по завершению всеобщего семилетнего образования. В столице, в областных центрах и в крупных городах республики осуществлен переход от семилетнего образования к всеобщему среднему образованию. Только в 1960 г. окончило десятый класс 4665 человек. В средних школах республики введено политехническое обучение. Создано шесть школ-интернатов, их сеть расширяется и увеличивается контингент учащихся. Обучение ведется на родном языке, а в ряде городских школ — на русском. Вместе с тем усиливается стремление учащихся средних туркменских школ к изучению русского языка.

За последние годы подготовлено значительное количество национальных педагогических кадров. В общеобразовательных школах республики работают 15142 учителя, из них 9402 с высшим и незаконченным высшим образованием. В школах республики нет учителей, не имеющих среднего образования.

Большая группа учителей Туркменской ССР награждена за выслугу лет и безупречную работу орденами и медалями Советского Союза, сотни педагогов удостоены звания Заслуженного учителя Туркменской ССР. Многие учителя облечены высоким доверием народа — избраны депутатами Верховного Совета СССР, Верховного Совета Туркменской ССР, местных Советов депутатов трудящихся. В числе их директор школы №22 Тельманского района Ташаузской области Айсолтан Моллаева — депутат Верховного Совета СССР.

Туркменскому народу впервые стало доступно высшее и среднее специальное образование. В Туркменском государственном университете им. М. Горького, сельскохозяйственном, медицинском, в педагогических институтах и в 23 специальных средних учебных заведениях обучается более 25 тыс. студентов. Кроме того, многие туркмены обучаются за пределами республики в различных вузах Советского Союза. В народном хозяйстве республики в настоящее время работает 22 400 специалистов, имеющих высшее образование.

В Туркменской ССР на каждые 10 тыс. человек приходится 91 учащийся в высших учебных заведениях.

Выросли многочисленные кадры советской туркменской интеллигенции, в том числе большое число партийных и советских работников, а также специалистов в различных областях народного хозяйства и культурного строительства, растут кадры колхозной интеллигенции и квалифицированных рабочих.

Уделяется большое внимание развитию научно-исследовательской работы. В Туркмении в 1940 г. был создан филиал Академии наук СССР, а в 1951 г.—Академия наук Туркменской ССР, которая возглавляет творческую деятельность научно-исследовательских институтов и лабораторий. В них работают 20 докторов и 112 кандидатов наук (1961 г.).

Ученые Туркменистана совместно с новаторами производства сделали ряд крупных открытий и изобретений, опубликованных в многочисленных изданиях соответствующих научных учреждений республики. Далеко за пределами нашей страны известны труды Южно-Туркменистанской комплексной экспедиции. Достижения науки систематически внедряются в производство. Так, работа Репетекской научной песчано-пустынной станции непосредственно связана с важными запросами различных отраслей хозяйства республики. В течение ряда лет проводились и удачно завершены опыты по выращиванию в пустыне овощей, поливаемых солоноватой водой из колодцев, бахчевых культур в траншеях без полива и т. п. Эти опыты помогают решить важную задачу обеспечения продуктами питания чабанов, живущих на отгонных пастбищах и в пустыне.

В республике имеется широкая сеть культурно-просветительных учреждений: к началу 1961 г. функционировало 934 клубных учреждения, из них 764 в сельских местностях. Количество массовых библиотек к концу 1960 г. дошло до 1161 (5 607 100 книг), в том числе в сельских местностях 931 (2 689100 книг). В каждом городе, районном центре, почти в каждом рабочем и колхозном поселке имеются дворцы и дома культуры, клубы, парки культуры и отдыха. Все эти учреждения ведут разнообразную массовую работу. При них созданы сотни драматических, музыкальных, агрономических, физкультурных и других кружков, народные театры, университеты культуры.

В музеях республики экспонируются, наряду с другими ценными коллекциями, и образцы старинного, переходившего из поколения в поколение национального искусства ковроткачества — высокохудожественные ковры и ковровые изделия, в которых отражено неисчислимое богатство и разнообразие накопленного веками народного опыта.

Население дореволюционной Туркмении имело смутное представление о газете и книге, так как на туркменском языке они совсем не издавались. Периодическая печать и книгоиздательство на родном языке

стали развиваться в республике только после Великой Октябрьской социалистической революции.

У туркменского писателя Нурмурада Сарыханова есть небольшая, подкупающая своей правдивостью новелла «Книга». Ее герой, задавленный нуждой и бедностью, неграмотный крестьянин Вельмурат-ага, восхищенный стихами классика туркменской литературы поэта-мыслителя Махтумкули, променял свое единственное достояние — верблюдицу — на рукописную книгу его произведений. Но читать эту книгу Вельмурат-ага не мог. Только в советское время с помощью сына, получившего образование, старик-дайханин в полной мере насладился своим сокровищем. В новелле ярко показано, каким уважением у неграмотного, но духовно одаренного дайханина пользовалась книга.

Коммунистическая партия и Советское правительство с первых же дней победы Великого Октября приняли меры к изданию газет, журналов, книг на национальных языках, так как развитие культуры могло успешно осуществляться только на родном языке народа. Первенцем туркменской печати была газета «Известия Совета рабочих и солдатских депутатов города Асхабада», издававшаяся с января по июль 1918 г.

В настоящее время в республике выходят газеты на туркменском, русском, узбекском и казахском языках. Они имеют массового читателя и издаются большими тиражами. Если в 1925 г. газета «Совет Туркмениста-ны» выпускалась тиражом до 2 тыс. экз., то теперь ее разовый тираж составляем: около 70 тыс. экз. Тираж газеты «Туркменская искра» с 4,5 тыс. экз. в 1925 г. вырос до 50 тыс. экз. в 1961 г.

Массовыми тиражами выпускаются журналы «Коммунист Туркменистана» (с 1925 г.), «Совет эдебияты» («Советская литература») (с 1928 г.), «Токмак» («Колотушка») (с 1925 г.), «В помощь учителю» (с 1936 г.), «Известия Академии наук Туркменской ССР» (с 1944 г.), «Женщина Советского Туркменистана» (с 1952 г.), «Пионер» (с 1926 г.). С 1957 г. началось издание журналов «Сельское хозяйство Туркменистана», «Здравоохранение Туркменистана» и литературного альманаха «Ашхабад» на русском языке.

Газеты и журналы проникли в самые отдаленные уголки республики. Теперь на каждые пять жителей Туркменской ССР приходится по два экземпляра газет и журналов.

В январе 1925 г. было организовано Туркменское государственное издательство, это создало большие возможности для развития книгоиздательского дела в республике. Среди литературы, издаваемой на туркменском языке, большое место занимают произведения классиков марксизма-ленинизма. Издание произведений Маркса, Энгельса и Ленина на туркменском языке намного улучшилось и ускорилось после организации в 1949 г. Туркменского филиала Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Выход в свет сочинений В. И. Ленина на туркменском языке имеет огромное значение для дальнейшего повышения уровня идеологической работы в республике, для еще большего расцвета науки и культуры туркменского народа.

Национальное издательство проделало огромную работу по выпуску произведений художественной литературы. В Советском Туркменистане впервые в истории туркменской литературы были изданы и неоднократно переиздавались большими тиражамипроизведения Махтумкули, Кемине, Зелили, Сейди, Моллане-песа и других поэтов, глубоко любимых народом. Эти книги можно встретить теперь во всех самых глухих уголках республики — на животноводческих фермах, в далеких рыбачьих поселках. Большой популярностью пользуются произведения советских писателей Туркменистана Б. Кербабаева, А. Каушутова, Н. Сарыхачова, Б. Сейтакова, X. Исмаи-лова, Ч. Аширова, К. Сейтлиева, А. Кекилова, X. Дерьяева и др. Произведения крупнейшего туркменского писателя Б. Кербабаева изданы на 12 языках общим тиражом свыше 2 млн. экземпляров. В 1961 г. завершено издание собрания сочинений Б. Кербабаева в шести томах на туркменском языке.

Трудящиеся республики читают на родном языке бессмертные творения А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Н. В. Гоголя, Л. Н. Толстого, Н. А. Некрасова, А. Н. Островского, И. С. Тургенева, А. П. Чехова, В. В. Маяковского, Д. А. Фурманова, М. А. Шолоховаи многих других русских и советских писателей. Издается много книг детских писателей. Только за последние пять лет выпущено более ста названий книг в переводе с русского языка. На туркменском языке изданы произведения украинских, узбекских, казахских, киргизских, латышских, таджикскихг армянских, азербайджанских и других писателей братских национальных республик. В 1960 г. на туркменский язык были переведены книги с восьми языков народов СССР. Вместе с тем произведения классиков туркменской литературы и советских писателей Туркменистана переводятся на русский язык, языки других народов СССР и стран народной демократии.

Широкое распространение в Туркменистане получили произведения художественной литературы народно-демократических стран Европы и Азии, а также писателей Англии, Франции, Индии, Афганистана, Бирмы и других зарубежных стран. Только в 1960 г. на туркменском языке издано 17 книг иностранных авторов. Трудящиеся Туркменистана читают теперь на своем родном языке произведения В. Шекспира, В. Гюго, Ч. Диккенса, Э. Золя, Марка Твена, Д. Лондона, С. Сервантеса, Н. Хик-мета, Р. Тагора, Лу Синя, А. Барбюса, Э. Хемингуэя, Ш. Петефи, А. Зегерс, М. Садовяну, А. Стиля и многих других писателей.

Огромная работа проводится по обеспечению школ учебниками. Если в 1940 г. в Туркменской ССР было издано 58 учебников тиражом 688 тыс, экз., то в 1960 г. Учпедгизом республики было выпущено 95 учебников общим тиражом 1321 тыс. экз. Издается большое количество учебно-методической литературы для учителей.

Плодотворную работу по выпуску научной литературы ведет издательство Академии наук Туркменской ССР. За последние годы вышли в свет такие фундаментальные издания, как «История Туркменской ССР» в двух томах на русском и туркменском языках, «Присоединение Туркмении к России», т. I, «Флора Туркмении» в шести томах, «Русско-туркменский словарь», индийский эпос «Махабхарата» в переводе на русский язык и др.

Отличительной чертой богатого и разнообразного устного народного творчества туркмен является преобладание лирических форм. Это прежде всего различные песни: колыбельные—хувди, девичьи — ляле, плачи — агы, своеобразные подблюдные — монщук атды, подчас высокохудожественные, социально заостренные. В таких эпических жанрах, как героический эпос (например, Гёр-оглы), повествование ведется в прозе, а кульминационные мрменты и психология героев раскрываются через стихотворные лирические монологи. Видимо, переходным звеном между чисто лирическими песнями и героическим эпосом следует считать дестан Лбовно-приключенческий сюжет в дестанах излагается прозой, внутренний же мир героев обрисовывается в лирических монологах. Очень часто даже загадки — матал, поговорки и пословицы — накыл, аталар свзи выражаются или в виде целой стихотворной строфы или же ритмической прозой. Чисто прозаическим жанром следует считать сказки— эртеки, в них тоже встречаются стихотворные заставки, но не так часто, как в дестанах.

Наиболее популярное произведение туркменского фольклора — это эпос «Гёр-оглы», переходящий из уст в уста; главными хранителями являются сказители — бахшы. Содержащиеся в нем лирические монологи, как правило, отличаются значительной художественной силой, они все без исключения положены на музыку. Эпос повествует о таких высоких качествах своих героев, как любовь к родине, неизменная готовность отразить ее врагов. Гёр-оглы и его 40 удальцов защищают пределы своей страны, им чужая территория не нужна. Они ведут справедливую борьбу и поэтому, как правило, всегда побеждают. Происходят они все из народных масс. «Гёр-оглы»—сын бедного туркмена1. Герои эпоса проявляют уважение к женщине, готовность поступиться своими интересами ради общенародных. Эпос «Гёр-оглы», как один из памятников художественного творчества туркменского народа, играл особенно большую роль в формировании мировоззрения выдающихся поэтов прошлого, таких, как Махтумкули, Сейди, Зелили, Кемине, Молланепес.

Второе по популярности место занимают дестаны — героические романтические и фантастические; всем им присущ приключенческий характер. Часть их анонимные (например, «Шасенем и Гариб»), у других известны авторы («Зохре и Тахир» Молланепеса и «Лейли и Меджнун» Андалиба); но даже на каждом из анонимных дестанов лежит отпечаток стиля единого автора. Возможно, их авторами были сами бахши. Все дестаны исполняются бахши, стихотворные заставки поются на уже установленные мотивы. Эта незраздельность музыки и поэзии широко отражена как в дестанах, так и в эпосе «Гёр-оглы»

Значительное место в туркменском народном творчестве занимают сказки. В отличие от дестанов на них почти нет отпечатка книжной традиции, у туркмен не было каких-либо профессиональных распространителей и хранителей сказок. Их рассказывали повсеместно обычно пожилые люди. Содержание сказок чрезвычайно разнообразно. Они делятся на три основные группы: а) сказки о животных; б) волшебные или фантастические и в) бытовые или новеллистические сказки.

Наиболее древние сказки о животных просты по сюжету, несложны по композиции и в настоящее время их рассказывают чаще всего детям взрослые или сами дети. Более поздние представляют собой сатирические рассказы-сказки. Под видом животных в сказках выведены баи, муллыг иногда падишахи. Такова, например, сказка «Лиса-паломница», являющаяся сатирой на фальшивое благочестие духовенства.

В противоположность сказкам о животных, волшебные сказки имеют сложную композицию и большой объем. Героями волшебных сказок обычно являются падишахи и визири, их сыновья, иногда представители других слоев населения. Герои волшебных сказок попадают в трудные положения, борются с дэвами, превращаются в животных, но в большинстве случаев их похождения имеют благополучный конец. Характерно, что женские персонажи волшебных сказок, будь то красавицы-пери, царицы или простые девушки, как бы умны и находчивы они ни были, всегда в конце концов попадают в зависимость от мужчины.

Бытовые или новеллистические сказки почти всегда короче волшебных, сюжет их и композиция не сложны. Главными действующими лицами их обычно являются крестьяне, иногда представители других клас-

сов. Бедняки занимают первое место среди героев. Падишахи и визири, казии и купцы, ишаны, муллы и баи в сказках подобного типа играют отрицательную роль. Сказки с их участием часто превращаются в анекдоты. В бытовых сказках отразилось резко отрицательное отношение бедняцкого крестьянства к эксплуататорам.

К бытовым сказкам примыкают анекдоты. Их очень много. В них высмеяны различные слабости человеческого характера. Множество анекдотов бичует мулл и баев. Обычно серия анекдотов группируется вокруг определенного исторического лица. Так, героями многих анекдотов являются Алдар-Косе, хитроумный весельчак из народа, вечно споривший и боровшийся с представителями эксплуататорских классов — баями, муллами, купцами, казнями и ловко использовавший глупость и доверчивость окружающих его людей, Насреддин, известный в Туркмении под именем Эпенди, туркменский поэт-сатирик XIX в. Кемине, Мирали (Али-шер Навои), Эсен Полат, Джанбаклар и др. Анекдоты быстрее других жанров заполняются современным содержанием.

В туркменских пословицах и поговорках отразился многовековый жизненный опыт народа, подчеркиваются лучшие черты характера, бичуются слабые. В них отразились любовь к труду, родной земле, гостеприимство, а также взгляды на семью, честность, доблесть, верность слову. В туркменском фольклоре больше пословиц, связанных со скотоводством, чем с земледелием; это говорит о большой роли скотоводства в жизни туркмен. Незначительное число пословиц, возникших в среде правящей верхушки, отражает ее интересы.

Туркменские пословицы особенно ярко характеризуют социальные отношения, идеологию и быт создавшего их народа, например: «Безумец любит безумца, мулла — мертвеца», «Счастливый ищет выгоду, несчастный — родину», «На еду зови, на землю не зови», «И богатый дает богатому и бог дает богатому», «Стать муллой легко, трудно стать человеком». На тему труда: «Кто рано встает, тот [быстро] справляется с работой», «У кого летом не кипела голова [на солнце], у того зимой не закипит котел», «Встань пораньше, навести отца, после отца навести коня», «Не работающий не ест [буквально: не кусает]». О гостеприимстве: «Гость старше твоего отца», «Если у тебя нет пшеничного хлеба, разве у тебя не было пшеничного слова». О честности и прямоте: «Сядь криво, скажи прямо».

В наши дни в Туркмении создаются новые пословицы. Возникают они преимущественно в колхозах и касаются главным образом колхозной жизни и работы.

Загадки туркмен отличаются замечательной конкретизацией: и явления природы, и отвлеченные понятия передаются образами, заимствованными из обыденной жизни аула. Загадки чрезвычайно богаты аллитерациями, звуковыми повторами, иногда большую роль в них играет звукоподражание. Созданные в последнее время загадки обогащают старую тематику. В этих загадках отражены изменения, происшедшие в жизни туркмен, многие связаны с появлением новой техники — трактора, автомобиля, комбайна и других видов сельскохозяйственных машин.

Распространены также скороговорки — яцлытмач, они имеют шуточный характер.

Большую популярность у туркмен имеют народные песни — айдым. связанные с разными сторонами быта. Именно в песне, за небольшим исключением, дошли до нашего времени произведения туркменских поэтов-классиков. Самое большое место в старинном песенном фольклоре занимают любовно-лирические песни. Они распадаются на мужские и женские (девичьи).

Мужские лирические песни преимущественно любовные; они отличаются большой образностью, в них много сравнений, эпитетов, метафор, некоторые имеют строго выдержанную музыкальную инструментовку.

Очень интересны девичьи песни-четверостишия — ляле. В старых ляле девушки часто пели о той печальной доле, которая их ждала,— о продаже их родителями:

Несчастная я, 13—14 лет мне, Продали меня 60-летнему, Высушили мое тело.

Однако немало ляле, в которых выражена не только жалоба, но и протест девушек против их бесправия в тогдашнем обществе:

Что мне делать, что?. Я жалуюсь на опекуна, Не буду продаваться, Выйду замуж за любимого.

Содержание ляле не ограничивается передачей исключительно личных чувств. Английская интервенция, гражданская война, классовая борьба в аулах — все это находило в них отражение. Особенно интересны ляле последних лет, в которых отражена новая жизнь, любовь к советской Родине.

В ляле, созданных в годы Великой Отечественной войны, особенно глубоко проявляется советский патриотизм. Девушки выражали в них свою ненависть к врагу и призывали народ к защите Родины.

Особенно богатыми сравнениями и образными выражениями отличаются ляле, посвященные создателю Коммунистической партии и Советского государства В. И. Ленину.

К великой цели устремились мы, До счастливой жизни дожили мы, Расцвели цветами в садах, Которые посадил великий Ленин.

В последнее время в Туркмении звучат новые песни, создаваемые народными поэтами. Популярны также некоторые русские песни и песни народов Средней Азии. Кроме того, поются как народные песни многие произведения советских поэтов и классиков, широко распространившиеся среди народа.

Такие произведения, как «Кысса-и-Юсуф» Али (XIII в.) и «Мухаббат-наме» Хорезми (XIV в.) или диван Бурхан-эд-дина-Сиваси (XIV в.), в которых черты туркменского языка отразились лишь частично, свидетельствуют о развитии в послемонгольскую эпоху туркменского языка и о том, что он безусловно находил художественное выражение в памятниках, не дошедших до нас.

Расцветом туркменской литературы, ее классическим периодом являются XVIII—XIX вв.; к этому времени относится много литературных памятников. Если раньше литература отдавала большую дань религии, то в рассматриваемый период центральное место стала занимать идея борьбы туркменского народа за освобождение от экономической и политической зависимости, за объединение всех туркменских племен. Стремление к содружеству перед лицом врага и мысль, что сила заключается в единстве, нашли художественное выражение и в образцах народного творчества («Гёр-оглы»), и в произведениях туркменских поэтов того времени. Во многих произведениях разоблачались враждебные народу слои общества, вскрывались пороки общественной жизни и утверждались высокие идеалы народной свободы и счастья.

Глубокая реалистичность, правдивое изображение тяжелой жизни эксплуатируемых классов, беспощадность в изобличении реакционных слоев, высокая идейность и патриотизм — таковы лучшие традиции туркменской классической литературы.

Крупным поэтом-ученым первой половины XVIII в. был Доулет-Мамед-Азади, отец выдающегося поэта-философа Махтумкули. В знаменитой книге «Вагзы-Азат» («Свободное увещевание») Азади призывает шахов прислушиваться к голосу народа, так как народ является основой общества, без него не могут существовать шахи.

Современником Азади был туркменский поэт Нурмухаммет Андалиб (1711—1770 гг.). Он является автором ряда известных в Туркмении дестанов: «Зейнель-Араб», «Юсуф-Зулейха», «Сагды-Вакгас», «ЛейлииМед-жнун», «Огуз-Намэ». Использовав широко распространенный сюжет «Лей-ли и Меджнун», Андалиб изменил его применительно к условиям жизни туркмен своего времени.

Великим туркменским поэтом, родоначальником классической туркменской литературы, сделавшим своим творчеством вклад в мировую литературу, был Махтумкули, справедливо считающийся отцом туркменских поэтов. С его именем связан подлинный расцвет туркменской классической поэзии.

Махтумкули (1733—1782 гг.) родился в местности Хаджиговшан на берегу р. Гурген. Он учился в медресе Хивы и Бухары. Литературное наследие Махтумкули огромно. К сожалению, до нас дошла лишь часть его произведений. Большая часть его творений, согласно преданию и по свидетельству самого поэта, была уничтожена во время одного из нападений персидских феодалов.

Творчество Махтумкули отражает глубокое знание автором предшествующей культуры, литературы и фольклора туркменского народа,

а также соседних народностей, особенно творчества великих поэтов Фирдоуси, Низами, Навои. Поэт-мыслитель неоднократно путешествовал по всей Средней Азии, он, по-видимому, побывал в Астрахани, Азербайджане, Иране, Афганистане, Индии, что необычайно расширило его кругозор. Поэзия Махтумкули многогранна и глубока по своему идейно-философскому содержанию, изумительна по совершенству формы, богатству и красоте языка. Живя в эпоху ломки родовых и племенных отношений, Махтумкули в своем творчестве отразил социально-экономические противоречия своего времени.

Тематика песен Махтумкули разнообразна. В качестве главной темы в творчестве Махтумкули выступает пламенный патриотизм, беспредельная любовь к родине, народу. Поэт в своих многочисленных произведениях положил начало великой идее независимости и целостности родины; он неустанно призывал разрозненные туркменские племена к сплочению, к прекращению межплеменных раздоров, к объединению для отпора иноземным захватчикам:

Туркмены! Если бы мы дружно жить могли, Мы осушили б Нил, мы б на Кульзум пришли, Теке, йомут, гоклен, языр и алили,— Все пять! — должны мы стать единою семьею!

В стихотворении «Будущее Туркмении» поэт красочно воспевает тот идеал, которому он посвятил всю жизнь, прозорливо рисует грядущее своего народа, когда будет изжита межплеменная рознь:

Единой семьею живут племена,

Для пиршеств расстелена скатерть одна;

Высокая доля отчизне дана,

И тает гранит пред сынами Туркмении!.

Здесь братство — обычай и дружба — закон

Для славных родов и могучих племен.

И если на битву народ ополчен —

Трепещут враги пред полками Туркмении.

Махтумкули неустанно воспитывал в своем народе беззаветную храбрость, героизм, ловкость и отвагу в битвах, верность и честность, любовь к героям и презрение к трусам.

Важное место в творчестве Махтумкули занимают стихотворения, в которых поэт выражает свои отрицательные взгляды на господствующий класс современного ему общества, разоблачая и осуждая несправедливость ханов, продажность и лживость судей и мулл.

Поэт смело ввел в свои стихи простую народную речь, он постоянно обращался к неисчерпаемым источникам народного творчества, используя пословицы и поговорки, народные песни и легенды. В свою очередь жемчужины его поэзии, его афоризмы, отрывки из его стихотворений вошли в золотой фонд туркменской литературы, стали песнями, пословицами и поговорками.

Глубокое изучение и последовательное собирание классического наследия туркменского народа, в том числе и произведений Махтумкули, началось лишь после победы Великой Октябрьской социалистической революции.

Видными последователями Махтумкули были Сейди (1768—1830 гг.) и Зелили (1800—1853 гг.), связанные между собой не только общностью характера творчества, но и долголетней личной дружбой. Сейди был поэтом-воином, пером и мечом боровшимся за великую идею национального объединения и отпора врагам. Его стихи, полные возмущения и гнева>

направленные против всевозможных притеснителей, остаются втуркменской литературе непревзойденными образцами гражданской лирики. Зелили больше семи лет пробыл в плену у хивинского хана Мухаммед-Рахима, терпя горечь разлуки с родиной, унижение, тяжело переживая рабское положение своих соотечественников в Хиве. Им было создано много песен, лучшие из них — песни о родине, о любимом народе.

В блестящей плеяде поэтов XIX в. особое почетное место по праву принадлежит туркменскому поэту-сатирику Кемине (1770—1840 гг.). Песни Кемине в большей степени, чем песни его современников, насыщены глубокими социальными мотивами. Защищая интересы бедняков, Кемине высмеивает власть имущих как злейших врагов народа, разоблачает несправедливость общественного строя своего времени. Такой резкой и обличительной сатиры, как у Кемине, не найти в творчестве туркменских поэтов XVIII—XIX вв. Даже Махтумкули, который в своих лучших произведениях обличал духовенство и эксплуататоров, не бросал в лицо угнетателям столько горькой правды, как Кемине.

Непревзойденным мастером любовно-лирического жанра туркменской поэзии является Молланепес (1810—1862 гг.). Он был не только поэтом, но и известным певцом-бахши. Молланепес был большим знатоком письменной литературы Востока. Многие стихотворения поэта, построенные в виде диалога между возлюбленными, являются лучшими образцами любовной лирики в туркменской литературе. Перу Молланепеса принадлежит знаменитый роман «Зохре и Тахир», повествующий о горестной любви юноши Тахира и дочери шаха Зохре. В основе романа лежит народная легенда, широко распространенная в Средней Азии.

В XIX в. были и другие поэты, многие из которых продолжали линию классической литературы — Мятаджи, Талиби, Мискин-Клыч, Ашики, Дос-Мамед, Зынхари, Абду-Саттар-Кази.

Туркменская советская литература возникла и стала развиваться на основе критического освоения лучших образцов своей классической литературы при благотворном влиянии литературы великого русского народа.

Начавшие свою творческую деятельность еще до Октября, поэты Мол-ла-Мурт (1870—1930 гг.), Кор-Молла (1874—1934 гг.), Молла Дурды (ум. в 1922 г.), Байрам-шахыр (1871—1948 гг.), Дурды-Клыч (1866—1950 гг.) стремились в своем творчестве отразить невыносимо тяжелую в прошлом жизнь трудящихся, своим острым словом смело разоблачали чиновников, родовых старшин. Они приняли Великий Октябрь, как осуществление великой мечты, радовались каждому успеху большевиков.

С середины 20-х годов начался новый этап в развитии туркменской литературы. Большую роль в возникновении и развитии туркменского литературного языка сыграла национальная печать. Особенно важна роль газеты «СоЕет Туркменистаны» и журнала «Токмак». Почти все представители старшего поколения, такие, как Б. Кербабаев, К. Бурунов, Я.Насырли, печатали свои первые стихотворения в этих органах.

В литературу вступили молодые народные поэты шахыр — Ата-Салых (род. в 1908 г.), АтаКопек-Мергенов (род. в 1898 г.), Нуры Аннак-лыч (род. в 1911 г.). Стихи этих поэтов написаны простым народным языком, большинство их посвящено современной советской тематике — коллективизации и строительству новой жизни.

Современные крупные поэты Туркмении — А. Кекилов, Ч. Аширов, К. Сейтлиев, Помма-Нурбедыев в своем многогранном творчестве воспевают созидательный труд советских людей, строящих коммунистическое общество, выступают за мир и дружбу между народами, разоблачают политику империалистов, поджигателей войны. В туркменской литературе появились талантливые молодые поэты А. Хайдов, К. Курбаннепесов, А. Ковусов, М. Сеидов.

Усиленное изучение туркменскими писателями произведений русской и советской литературы, лучшие образцы которой стали переводиться на туркменский язык, привело к расширению тематики и появлению новых жанров и форм современной туркменской литературы, к увеличению числа произведений художественной прозы, драматургии, почти совсем не известных дореволюционным туркменским классикам.

В последнее время туркменская советская литература достигла больших успехов. Особенно заметны эти успехи в области художественной прозы. В многочисленных рассказах Н. Сарыханова, А. Дурдыева, посвященных колхозной жизни, ярко показаны те коренные изменения, которые произошли в туркменской деревне в годы Советской власти. Для этих писателей характерно умение верно раскрывать жизненные конфликты, борьбу нового со старым.

Число поэтов и писателей непрерывно растет. В республике выходят четыре общественно-литературных журнала и один альманах, в которых публикуются произведения советских писателей.

Крупными представителями реалистической прозы являются Б. Кер-бабаев и А. Каушутов. Б. Кербабаев родился в 1894 г. в ауле Кавкы-Зе-рен Тедженского района. Впервые в печати Б. Кербабаев выступил как поэт (цикл стихов, поэмы «Девичий мир», «Закрепощенная», «Аму-Дарья», «Айлар» и ряд драматических произведений). В дальнейшем он обратился к прозе. Крупным произведением Б. Кербабаева является «Решающий шаг» — первый реалистический роман в туркменской литературе. Роман охватывает события начала нашего века. В нем автор правдиво показывает жизнь, быт и обычаи народа, бесправие бедняков в условиях тяжелой эксплуатации. Последняя часть романа посвящена эпохе Октябрьской революции в Туркмении, борьбе за установление Советской власти.

Последняя книга Б. Кербабаева — роман «Небит-Даг», в котором рассказывается о рабочем классе, о жизни нефтяников Туркмении. Перу Б. Кербабаева принадлежит ряд переводов на туркменский язык произведений русских классических и советских писателей, а также классиков Востока.

Ата Каушутов (род. в 1903 г.) выступает как поэт, драматург и писатель-прозаик. Наиболее значительными произведениями А. Каугг.утова являются романы «Мехри и Вена» и «У подножья Копет-Дага». В романе «Мехри и Вена» автор показывает героические подвиги советских воинов в борьбе против фашизма, а также самоотверженный труд народа в тылу. А. Каушутов — замечательый знаток туркменского фольклора и классической литературы — в своем творчестве умело использует прогрессивные традиции прошлого.

Успешно развивается туркменская драматургия, а также детская литература. За последнее время появилось несколько новых пьес на современные темы— Г. Мухтарова «Семья Аллана», «На берегу Мургаба», К. Сейтлиева «Джахан» и в соавторстве с Г. Мухтаровым — «Сын чопана», А. Карлиева «Башлык».

Богата и разнообразна по своим формам и жанрам Музыка, театр, музыкальная культура туркменского народа, имеющая многовековую [ историю. Развитие музыкальной культуры туркменского народа в прошлом неразрывно связано с замечательным искусством бахши, которые несли из века в век суровую повесть былого и дум народных. Бахши были не только певцами, но и почти единственными летописцами истории страны, хранителями великолепных памятников народного музыкального и поэтического творчества.

В советское время созданы все условия для раскрытия дарований и искусства бахши. Новым содержанием наполняют свои песни известные

бахши и инструменталисты Ораз-Мятиев, Халлы Мере-дов, Тачмамед Суханкулиев, Махтумкули Кар лиев, Мыл-лы Тачмурадов и др. Огромной популярностью и уважением в народе пользуются народные бахши Туркменской ССР Сахи Джапаров, Гич-гельды Аманов, заслуженные артисты Туркменской ССР Набад Нурмухаммедова, Нурджемал Адыева, бахши Курбандурды Дженов, солисты-инструменталисты народный артист Туркменской ССР Пурли Сарыев, заслуженный артист Туркменской ССР Гельды Угурлиев, заслуженный деятель искусств Туркменской ССР Чары Тачмамед ов, Джепбар Хансаха-тов и др. Они поют о счастливой и свободной жизни в стране победившего социализма, о дружбе между народами в мире, воспевают Родину и Коммунистическую партию, ведущую советский народ к коммунизму. Ныне в республике насчитывается более тысячи бахши и инструменталистов, среди которых много молодежи.

Большую помощь в развитии и популяризации народного музыкального творчества оказал В. А. Успенский — один из первых музыковедов-фольклористов, который занимался этим с первых лет Советской власти до конца своей жизни. Успенский записал большое количество песен и инструментальных произведений туркменского народа, передаваемых бахши из поколения в поколение, для чего совершил несколько экспедиций в различные отдаленные районы республики.

Профессиональное музыкальное искусство Советского Туркменистана развивается на основе богатого музыкального наследия туркменского народа и его художественных традиций, достижений мировой музыкальной культуры и, в частности, русской музыки. Туркменская музыка наполнилась новым содержанием, вышла из узких рамок традиционного одноголосия, обогатилась новыми жанрами, она отличается многообразием тем, сюжетов, образов.

Появление первых произведений туркменской профессиональной музыки относится к предвоенным годам. В 1939 г. композитор Ашир Кулиев написал к 15-й годовщине Туркменской ССР «Торжественную увертюру», в 1941 г.— поэму для скрипки и фортепиано. В годы Великой Отечественной войны композиторы Туркменистана в содружестве с русскими в украинскими композиторами создали шесть национальных опер и балетов. В послевоенный период талантливый композитор Велимухаммед Мухатов создал «Туркменскую сюиту» (1949 г.) для симфонического оркестра и „ симфоническую поэму «Моя Родина» (1951 г.), отмеченные

Государственными премиями. Эти произведения волнуют слушателей своей эмоциональностью, художественным совершенством, народностью. Он создал и другие произведения, в том числе гимн Туркменской ССР. Популярностью пользуется творчество народного артиста Туркменской ССР композитора Дангатара Овезова. За последнее время композиторы создали ряд симфонических, кантатно-ораториальных, камерных и инструментальных произведений на актуальные темы современности. Успешно развивается песенный жанр.

Наиболее активно работают композиторы В. Ахмедов, Г. Аракелян, X. Аллануров, Н. Мухатов. Молодые композиторы А. Агаджиков, А. Курбанов, Ч. Артыков, Д. Нуриев выступают с песнями и инструментальными произведениями.

Важную роль в развитии музыкальной культуры играет Туркменское музыкальное училище, организованное в 1929 г. За 30 лет училище окончило более 400 человек. Работают Республиканская и Ашхабадская музыкальные школы, а также семилетние музыкальные школы в Мары, Чарджоу, Керки, Ташаузе, Челекене, Небит-Даге, Красноводске, в настоящее время в них обучается свыше 2500 человек. Помощь в подготовке певцов и музыкантов оказывает Московская государственная консерватория. Здесь получили высшее музыкальное образование композиторы В. Мухатов, В. Ахмедов, А. Кулиев, О. Курбанниязов, вокалисты Б. Артыков, С. Дурдыева, С. Шадурдыева, М. Шахбердыева, музыканты Г. Аннамамедова, А. Реджепов, К. Эзизов, хормейстер Д. Бегенчева и др. На туркменском национальном отделении, открытом в 1935 г. при консерватории, учились композиторскому, дирижерскому, вокальному искусству композитор Д. Овезов, дирижеры X. Аллануров, К. Кулиев, певицы М. Кулиева, А. Оразова, А. Шарипова и др.

Первым коллективом Туркменской государственной филармонии был музыкально-вокальный ансамбль, который подготовил почву для создания других творческих коллективов филармонии. В 1940 г. при Госфилармонии был организован оркестр народных инструментов, ныне состоящий из 50 исполнителей и являющийся проводником музыкальной культуры в массах.

Интенсивно развивается хоровое искусство. В дореволюционной Туркмении была распространена одноголосая песня. Ныне Туркменский государственный хор, возглавляемый главным хормейстером, заслуженным артистом Туркменской ССР А. Эсадовым, представляет слаженный творческий коллектив, обладающий высокой исполнительской культурой. Хор добился замечательной чистоты звучания, глубокого проникновения в музыкальный образ произведения, непосредственности, эмоциональности в передаче содержания, тонкой нюансировке.

На пленку и грампластинки записано большое количество туркменских народных песен и лучших образцов богатейшего песенного творчества народов СССР и других стран в исполнении Туркменского государственного хора, тем самым этот хор является активным пропагандистом искусства хорового пения в кружках художественной самодеятельности. Исполнительская деятельность хора стала одной из важных форм художественно-эстетического воспитания широких масс трудящихся.

Самым молодым творческим коллективом является Туркменский ансамбль народного танца. Создание туркменского хореографического искусства было особенно трудным. «Не танцевал испокон веков народ моей страны»,— говорит старейший писатель республики Б. Кербабаев в поэме «Айдар».

В ансамбле выросли одаренные танцоры и танцовщицы — заслуженные артисты Туркменской ССР А. Курбанов, А. Мамедова, М. Ташлиева, артисты И. Кошаева, С. Джафарова, К. Аширов, В. Агаджанов, Э. Кул-ханова, Б. Рахимов, Т. Алламурадов и др. Ряд солистов ансамбля вы-

ступал в Афганистане, Индии, Индонезии, Вьетнаме, Польше и других странах.

Успехи в развитии музыкальной культуры туркменского народа широко известны. Корреспондент чилийской газеты «Эль Сигло» Марини Сальвадор, побывавший в Туркменской ССР, говорил: «Искусство Туркмении имеет свои ярко выраженные национальные черты. Оно имеет свои особенности, свой колорит, свой ярко выраженный национальный характер. Турменское искусство сохраняет свои древние традиции и в то же время это очень молодое искусство, это искусство молодых. Оно полно жизни, исключительно богато народными талантами и, несомненно, имеет большое будущее».

Профессиональный театр возник в Туркменистане лишь после Октябрьской революции. В настоящее время в республике работают пять туркменских и один русский театр. Их развитие неразрывно связано с народным искусством и художественной самодеятельностью. 5 июня 1926 г. при Народном комиссариате просвещения Туркменской ССР была организована первая национальная театральная студия, в которую пришли 15 туркменских юношей из самодеятельных театральных кружков, рабфака, механического техникума и Центральной совпартшколы. 2 ноября 1926 г. студия показала инсценировку дестана Молланепеса «Зохре и Тахир», а вслед затем небольшие агитационные пьесы — «Кровавый лес» А. Каушутова, «Без калыма» А. Халдурдыева, «Терьякеш и Табиб» Б. Кербабаева, переводные азербайджанские и русские пьесы, сыгравшие положительную роль в утверждении национальной драматургии, в воспитании молодых туркменских артистов.

В мае 1929 г. студия была реорганизована в театр, ныне Туркменский государственный академический театр драмы.Первое время театр переживал серьезные трудности: не хватало национальных пьес, режиссеров, была еще слаба профессиональная подготовка артистов. Становление и развитие театрального искусства проходило в борьбе с буржуазными

националистами, стремившимися протащить на сцену пьесы, искаженна отображавшие действительность, увести молодой туркменский театр от реалистического искусства.

Важным этапом в истории Туркменского драматического театра явилась поездка коллектива летом 1930 г. в Москву на Олимпиаду искусств народов СССР, где артисты театра установили творческие связи с мастерами искусств Художественного и Малого театров, познакомились с лучшими спектаклями этих прославленных столичных коллективов.

Большое значение для повышения общей культуры, совершенствования сценического мастерства артистов имело обращение театра в первой половине 30-х годов к пьесам многонациональной советской и мировой классической драматургии — «Мятеж» Д. Фурманова и С. Поливанова, «Гибель эскадры» и «Платон Кречет» А. Корнейчука, «Невеста огня» Дж. Джабарлы, «Слуга двух господ» К. Гольд они, «Ревизор» Н. В. Гоголя, «Проделки Скапена» Мольера, «Разбойники» Шиллера. Это сказалось и на культуре спектаклей и на пьесах национальных драматургов.

Весной 1936 г. коллектив театра совершил вторичную поездку в Москву» гДв показал театральной общественности спектакли «В пустыне Кара-кум» Ш. Кекилова, X. Чарыева и М. Клычева, «Невеста огня» Дж. Джабарлы и др. Во время пребывания в Москве артисты в течение двух месяцев овладевали сценическим мастерством, занимаясь у известных театральных педагогов О. И. Пыжовой, С. Г. Бирман, бывали в московских театрах, беседовали с выдающимися деятелями советского театрального искусства К. С. Станиславским, Л. М. Леонидовым и др. Все это, несомненно, явилось одним из важнейших условий в преодолении формалистических срывов и в утверждении социалистического реализма. Именно во второй половине 30-х годов театр поставил несколько интересных пьес туркменских драматургов, создав спектакли большой художественной ценности. Пьеса Б. Кербабаева «Подъем» повествовала о строительстве оросительного канала в туркменском ауле. А. Карлиев в пьесе «Айна» воспел героический подвиг туркменской комсомолки, выступавшей за коллективизацию сельского хозяйства; вторая пьеса А. Карлиева была посвящена восстанию 1916 г. в Туркмении. Историко-революционная пьеса «Джума» А. Каушутова рассказывала о годах гражданской войны. Лирическая комедия «Шемшат» Т. Эсеновой показывала культурный рост туркменской женщины, ее роль в социалистическом строительстве. Героическому прошлому туркменского народа посвящена пьеса «Кеймир Кер» Б. Аманова и К. Бурунова. В работе над этими спектаклями ярко проявилось мастерство туркменских актеров, использовавших для раскрытия образов героев такие грани своего искусства, как простота и лаконичная выразительность, сдержанность и скульптурная монументальность. Творческая зрелость коллектива отчетливо проявилась при постановке таких шедевров мировой классики, как «Отелло» В. Шекспира и «Враги» М. Горького.

В годы Великой Отечественной войны театр перестроил свою работу, в его репертуаре центральное место заняли пьесы на патриотические темы.

Послевоенный период ознаменовался дальнейшей борьбой коллектива театра за повышение исполнительской культуры и связи с жизнью народа. Репертуар театра стал более разнообразным, в него вошли произведения туркменских драматургов о современной жизни Советского Туркменистана — «Джахан» К. Сейтлиева, «Сын пастуха» Г. Мухтарова и К. Сейтлиева, «Башлык» А. Карлиева, «Семья Аллана», «На берегу Мургаба», «Веселый гость», «Тридцатые годы» Г. Мухтарова, «Решающий шаг» Б. Кербабаева, «Судьба» X. Дерьяева и др. Театр обращался к пьесам из жизни народов Азии — «Белый лотос» В. Винникова и О. Оснос по поэме индийского поэта Шудрака «Глиняная повозка», «Легенда о любви» Н. Хикмета, «Ураган» Цао Юя и др.

В театре выросли национальные кадры артистов, режиссеров и художников. Имена народных артистов СССР Амана Кульмамедова, Алты Карлиева и Соны Мурадовой, народных артистов Туркменской ССР Сурай Мурадовой, Нурджамал Союновой, Базара Аманова, Ата Дурдыева, Клыча Бердычева, Мухаммеда Черкезова, Мурада Сейдниязова и других широко известны за пределами Туркменистана.

В настоящее время коллектив театра пополнился молодыми артистами, окончившими театральные институты в Москве и Ташкенте, а также театральную студию в Ашхабаде.

В 1949 г. театр был награжден орденом Трудового Красного Знамени.

В ноябре 1959 г. коллектив театра первым из национальных театров выступил в Кремлевском театре, показав спектакли «Решающий шаг» Б. Кербабаева и «На берегу Мургаба» Г. Мухтарова.

В 1926 г. постановкой пьесы «Бешеные деньги» А. Н. Островского начал свою творческую жизнь Государственный русский драматический театр (ныне им. А. С. Пушкина). Театр стал проводником традиций русского театрального искусства и богатой культуры русского народа, пропагандистом классических и современных пьес русских драматургов. За три десятилетия театр поставил около трехсот пьес отечественных и зарубежных авторов.

Важнейшей заслугой русского театра явилась его помощь в формировании национального театра и развитии драматургии. При нем была организована первая национальная студия, в которой получили путевку в искусство молодые туркменские артисты, впоследствии составившие основное ядро туркменского драматического театра. Творческое содружество двух театров способствовало их взаимному идейно-художественному обогащению. Театр им. А. С. Пушкина показал русскому зрителю пьесы ряда туркменских драматургов — «Шемшат» Т. Эсеновой, «Джахан» К. Сейтлиева, «Веселый гость» Г. Мухтарова, «Небит-Даг» Б. Кербабаева.

В 1937 г. при Туркменском драматическом театре была создана Государственная оперная студия, в нее пришла одаренная туркменская молодежь из художественной самодеятельности, артисты драматического

театра и учащиеся туркменского отделения московской консерватории. 10 февраля 1941 г. оперная студия показала ашхабадскому зрителю свой первый спектакль — оперу «Судьба бахши» (музыка Г. Кахиани). В этом же году на базе студии был создан Туркменский государственный театр оперы и балета, носящий ныне имя классика туркменской литературы Махтумкули. 6 ноября 1941 г. оперный театр показал первую национальную оперу «Зохре и Тахир».

A. Шапошникова. В последующие годы были поставлены оперы «Абадан» Ю. Мей-туса и А. Кулиева, «Шасе-нем и Гариб» А. Шапошникова и Д. Овезова, «Лейлии Меджнун» Ю. Мейтуса и Д. Овезова, «Кемине и Ка-зы» А. Шапошникова и

B. Мухатова, «Айна» А. Шапошникова и Д. Овезова, «Махтумкули» Ю. Мейтуса. Огромной школой мастерства для артистов театра является постановка произведении русских и западноевропейских композиторов на туркменском и русском языках. В репертуаре театра имеются произведения азербайджанских и узбекских композиторов.

На сцене оперного театра выросла плеяда крупнейших мастеров туркменского музыкального искусства, обладающих самобытными дарованиями. Майя Кулиева, учившаяся на Туркменском отделении Московской консерватории, ныне народная артистка СССР, обладает сильным и красивым по тембру сопрано, глубокой музыкальностью, даром сценического перевоплощения. Она с большой артистичностью исполняет различные по характеру партии — Шасенем («Шасенем и Гариб»), Мехым («Зохре и Тахир»), Абадан («Абадан»), Айны («Айна»), Татьяны, Маргариты, Ми-каэлы. Народная артистка Туркменской ССР Аннагуль Аннакулиева, обладая прекрасными вокальными и сценическими данными, завоевала-большую любовь и популярность у зрителя. Заслугой театра является подготовка таких ведущих исполнителей, как заслуженные артисты Туркменской ССР Б. Артыков, С. Мурадова, X. Аннаев, М. Масумов, X. Ма-мадьяров, К. Ризаев и др.

В 1942 г. был поставлен первый национальный балет — «Алдар Косе» К. Корчмарева, явившийся своеобразной школой воспитания молодых хореографических кадров, положивший начало развитию национального балета. Появление туркменского балета было подготовлено всем предшествующим развитием музыкального театра. Большим событием в музыкально-театральной жизни явился показ новых национальных балетов — УДесный лекарь» М. Равич и Н. Мухатова (1959 г.) и «Студенты» И. Якушенко и X. Алланурова (1962 г.). Театр поставил также ряд классических балетов. Выросла большая группа артистов балета — заслуженные артисты Туркменской ССР М. Ахундов, Б. Мамедова, X. Исмаилов, артисты О. Ниязов, И. Ал-ланурова, Н. Аннаева, С. Яз-кулиев, И. Гельдыев, Э. Анна-бердыев, И. Байсахатов и др. В настоящее время для театра готовится молодое пополнение артистов балета. Значительную роль в развитии оперного

искусства республики играют заслуженные артисты Туркменской ССР дирижеры X. Аллануров, Н. Мухатов, хормейстер Б. Нигматулин, балетмейстер К. Джапаров и художник А. Кулиев.

Представители туркменского народа успешно показывают свое искусство и на арене советского цирка. Конный цирковой ансамбль «Всадники солнечного Туркменистана» под руководством заслуженного артиста Туркменской ССР Д. Ходжабаева с 1947 г. выступает на манежах цирков Советского Майя Кулиева, народная артистка СССР Союза, демонстрируя ловкость, ТеатР опеРы и балета в г- Ашхабаде

бесстрашие и отточенную технику джигитовки. В 1950 г. артисты ансамбля принимали участие в создании кинофильма «На арене цирка». Туркменские конники вместе с артистами госцирка неоднократно выезжали на гастроли в зарубежные страны.

Богатство и многообразие культуры туркменского народа были ярко продемонстрированы во время декады туркменской литературы и искусства, проведенной в октябре 1955 г. в Москве. Декада явилась первым широким смотром достижений литературы и искусства туркменского народа на всесоюзной арене, подлинным праздником туркменской культуры.

Важное место в программе декады заняли выступления туркменских театров. В лучших театральных и концертных залах, в многочисленных клубах и домах культуры Москвы выступали с концертами Туркменский государственный хор, оркестр народных инструментов, Туркменский ансамбль народного танца., ансамбль песни и пляски пограничников, коллективы художественной самодеятельности, туркмены — студенты Московской консерватории и учащиеся Ленинградского хореографического училища. В Москве в Большом зале консерватории был дан симфонический концерт из произведений туркменских композиторов. Особенно большой успех имел заключительный концерт туркменской декады, который состоялся в Большом театре Союза ССР.

После проведения декады за заслуги в развитии культуры Туркменский государственный театр оперы и балета был награжден орденом Трудового Красного Знамени, трое мастеров сцены — Майя Кулиева, Сона Мурадова и Алты Карлиев удостоились почетного звания народного артиста СССР, восемь деятелей литературы и искусства были награждены

орденом Ленина и 251 — другими орденами и медалями Советского Союза. Указом Президиума Верховного Совета Туркменской ССР 19 работникам искусства были присвоены почетные звания заслуженных деятелей искусств, заслуженных и народных артистов республики, 240 человек были награждены почетными грамотами.

Декада подвела итоги огромного культурного строительства в Туркменской ССР, осуществленного за годы Советской власти под руководством Коммунистической партии Советского Союза.

В Туркменистане развивается национальная кинематография. В феврале 1926 г. в Ашхабаде была организована студия «Туркменфильм», а в декабре 1927 г. был показан первый короткометражный документальный фильм «Празднование десятой годовщины Октябрьской революции в Ашхабаде». В последующие годы студия создала несколько короткометражных фильмов, показывающих борьбу трудящихся за индустриализацию республики и коллективизацию сельского хозяйства.

От фильма к фильму повышалось мастерство туркменских кинематографистов. В 1935 г. студия «Туркменфильм» по поэме туркменского писателя О. Ташназарова «Батрак» выпустила первый полнометражный художественный фильм «Я вернусь», рассказывающий об освобождении туркменского аула от феодально-байской верхушки, о героике гражданской войны в Туркмении.Этот фильм вывел туркменскую кинематографию на всесоюзную арену. В 30—40-х годах были созданы фильмы «Семь сердец», «Люди долины Сумбар», «Советские патриоты», «Дурсун» и др. Кинокартина «Умбар» (1936 г.), рассказывающая о выращивании знаменитых туркменских коней ахалтекинской породы, была закуплена Монголией, Китаем и Турцией.

Богатством тем, разнообразием жанров, повышением художественного мастерства характеризуются туркменские фильмы послевоенного периода. Крупнейшей вехой в истории туркменского киноискусства явился выпуск в 1948 г. веселой жизнерадостной кинокомедии «Далекая невеста», посвященной дружбе народов СССР. Тема морального облика советского человека, вопросы коммунистической морали и этики нашли воплощение в фильмах «Сын пастуха» (1954 г.), «Хитрость старого Ашира» (1955 г.), «Честь семьи» (1956 г.). Картина «Особое поручение» (1957 г.) раскрывает героику гражданской войны в Туркмении. Фильм «Первый экзамен» (1958 г.) поднимает вопросы эстетического воспитания молоде-

жи; подвигу аульной комсомолки в годы коллективизации сельского хозяйства посвящена картина «Айна» (1959 г.). Фильм «Десять шагов к востоку» разоблачает действия разведок западных держав и показывает патриотизм советских людей.

В 1938 г. с фильмов «Партийный билет» и «Ленин в Октябре» началось дублирование кинокартин на туркменский язык; с тех пор на туркменском языке прозвучало около тысячи лучших советских и зарубежных художественных фильмов. Студия выпускает в год до 40 номеров киножурнала «Советский Туркменистан», десятки хроникально-документальных фильмов.

Киноискусство Туркменистана вышло на международный экран. Кинокомедия «Далекая невеста» демонстрировалась более чем в 40 странах мира. В 1958 г. туркменские кинематографисты участвовали в кинофестивале стран Азии и Африки, проходившем в Ташкенте.

В Советском Туркменистане создана широкая киносеть, кино проникло в самые отдаленные населенные пункты. Неизмеримо возросло число киноустановок. Если в 1915 г. насчитывалось шесть киноустановок, то в 1930 г. работало 152 киноустановки, в 1940 г.— 363, в 1955 г.— 315, а в начале 1960 г.— 457.

Народное прикладное изобразительное искусство

Изобразительное у туркмен достигло большого совершенства. Оно тес-искусство но связано с народным бытом. Среди видов прикладного искусства первое место принадлежит ковроделию. Мастерство изготовления ковров передавалось из поколения в поколение и достигло высокого совершенства.

Туркменский ковер — не только произведение искусства, но и необходимая принадлежность быта. По своему назначению туркменские ковры делились на халы — ковры в собственном смысле слова, служащие для убранства жилищ; намазлык — небольшие коврики, употреблявшиеся раньше для подстилки во время молитвы, и гапыкилим, энси— средней величины ковры, предназначенные для завешивания входа в юрту. Помимо того, к ковровым изделиям относятся различные сумки — торба, развешиваемые на стенах дома или юрты и служащие для хранения

мелких домашних вещей; мешки — чувал, мапрач — для хранения платья, белья и других вещей, имеющие в то же время декоративное значение; переметные сумы — хорщун и, наконец, декоративные украшения — осмалдык, халык—для верблюжьего вьюка, а также различного рода ковровые ленты—акйуп,голат\ (йолам) до 10—15 м длиной и 20—40 см шириной, употребляемые для украшения внутренних стенок юрты и для опоясывания ее наружных войлочных покровов.

Ковры отдельных крупных туркменских племен различались между собой по рисунку и манере выработки. Наиболее известны и пользовались большим спросом текинские и пендинские (салырские) ковры. Йомут-ские ковры, отличающиеся большим своеобразием и не менее красивые по рисунку и тональности, были меньше известны на мировом рынке. Вместе с тем все ковровые изделия туркмен роднит общий колорит и стиль, отличающий их от ковров других народов. В туркменских коврах преобладают красные тона, цветовая гамма варьирует от темно-вишневого (в пендинских коврах) до почти алого цвета (у текинцев). Из других цветов чаще всего присутствуют черный и белый, а в йомутских коврах еще и синий. Белый цвет со временем приобретает оттенок слоновой кости, а красные тона несколько блекнут, что придает старым ковровым изделиям особую легкость, гармоничность колорита.

До конца XIX в. для окраски шерсти туркмены употребляли исключительно растительные, весьма стойкие красители. В более поздний период на смену растительным пришли более дешевые нестойкие анилиновые краски, что значительно ухудшило цветную гамму. Узор ковров — геометрический, причем характерный для каждого крупного племени. В больших коврах особенно четко видно деление на центральное поле и кайму. В центре в шахматном порядке располагаются восьмиугольники и ромбы, заполненные разным узором; в коврах йомутов, например, узор выполняется в виде зубчатых ромбовидных розеток. Центральный узор, называемый обычно гвл, по мнению крупного знатока ковров В. Г. Мошковой, некогда представлял собой эмблему племени — деформированное под влиянием ислама, запрещавшего изображение живых существ, изображение тотема.

Кайма состоит из простых стилизованных геометрических, а иногда растительных мотивов. В коврах конца XIX — начала XX в. с большим трудом можно уловить сильно геометризированные изображения растений и животных. В старых коврах, вытканных столетием раньше, встречались живые сцены из быта; особенно интересны в этом смысле были йомутские ковровые дорожки,на которых изображались перекочевки и другие сцены. В Музее этнографии народов СССР (в Ленинграде) хранится старый, по всей вероятности, йомутский палас, на котором изображено возвращение из набега — аламана. Геометризированные растительные узоры встречаются и на современных йомутских дорожках.

Среди туркменских ковров различаются ковры ворсовые (техника читпме) и безворсовые (техника какма); наряду с этими двумя основными типами встречается промежуточный, когда ворсовый узор выполняется по безворсовому фону.

Собственно ковры, ковровые сумки и украшения на верблюда изготовляют ворсовыми. Ворсовые ковры туркмен отличаются высоким качеством: плотностью узлов и низким ворсом.Безворсовые изделия встречаются значительно реже и характерны главным образом для йомутов. Это большие паласы, вещевые мешки — чувал1, а также дорожки для опоясывания деревянного остова юрты и внешних камышовых циновок (дузи, билйуп и т. п.). Однако наиболее красивые дорожки, которые теперь

встречаются редко1, изготовлялись путем нанесения коврового узора на безворсовый фон. Так ткали, например, дорожки голан и акйуп йомуты. Дорожки весьма оригинальны по рисунку: на белом фоне в длину располагается геометрический узор, изменяющийся на протяжении длины дорожки несколько раз. Основной рисунок этого узора напоминает разветвленное дерево, сильно стилизованное. Эти комбинированные дорожки чрезвычайно близки к каракалпакским. Значительно чаще у всех туркмен для крепления юрты встречаются дорожки другого типа, а именно с цветным, напоминающим вышивку, узором по белому фону.

Несмотря на разнообразие форм ковровых изделий, техника их выделки не отличалась сложностью. Ковры изготовляли на горизонтальном ткацком станке чрезвычайно простого устройства. Две пары кольев вбивали в землю в соответствии с величиной и формой намечаемого ковра. За кольями укрепляли два бруса, между которыми натягивали основу. Для перестановки ниток основы служила палка с петлями, захватывающими один порядок основы, и дощечка. Палка с петлями устанавливалась на рогульках, вбитых в землю, или на сделанных из глины столбиках. Чтобы нитки основы не сдвигались с места, их примазывали к палке глиной. Уточные нитки пропускали пальцами без челнока. Для прибивания утка во время тканья служила массивная железная гребенка с деревянной рукояткой. Ворс подрезали ножницами, которые изготовляли местные мастера. Ткацкий станок в холодное время устанавливали в юрте, освобожденной для этого от утвари, а летом — под навесом. Обычно ковры ткали в теплое время года, так как зимой работать было значительно трудней. Нитки заготовляли исподволь, преимущественно из овечьей шерсти весенней стрижки. Станок такого типа сохраняется и в наши дни без изменения.

Неизмеримо большим изменениям подверглась орнаментика туркменских ковров. После Октябрьской революции начался подлинный расцвет коврового искусства. Орнаментальные традиционные мотивы обогатились новыми сюжетами. Появились сюжетно-тематические ковры (портреты, жанровые сценки и т. д.), каймы которых сохраняют старые орнаменты или оживляются новыми, ранее не употреблявшимися в туркменских коврах изображениями коробочек хлопка, пятиконечной звезды и т. д. Стали изготовляться новые ковровые предметы. Для разработки новых форм художественного ковроделия в Ашхабаде организована экспериментально-художественная мастерская. Следует отметить такие работы, как ковер с портретом В. И. Ленина, изготовленный в 1935 г. ашхабадской ковровщицей Амансолтан Нуралиевой по эскизу ее мужа, известного художника Бяшима Нурали, огромный ковер на тему «Дружба народов СССР», созданный в 1955 г. в ковровой мастерской по эскизам художников Г. Я. Бруснецова и Г. В. Соснина руками 22 ковровщиц.

Насколько искусство ковроделия является народным, показывают смотры художественной самодеятельности, проводимые в республике. На одном из них в 1957 г. вторую премию получили бахарденские ковровщицы Анногозель Хаммедова и ее дочь Курбангуль, восстановившие один из незаслуженно забытых видов текинского орнамента кещебе-гел. Заслуживает внимания работа юной ковровщицы Мукарам Мамедкуловой, с помощью своей матери выткавшей небольшой ковер с рисунком «Ракета»,— в нем воплотилась мечта о путешествии в космос. Новые ковровые предметы также служат для украшения быта. Это обычно вещи небольших размеров — настенные коврики, чехлы на кресла и велосипедные седла, дамские сумочки и т. п. Во многих из них найдено удачное сочетание новых форм с традиционным орнаментальным мотивом.

Искусство туркменских ковровшиц получило всенародное признание. Пятнадцати мастерицам в 1950 г. присвоено почетное звание заслуженных ковровщиц Туркменской ССР. Международное признание туркменских ковров еще раз подтвердила всемирная ковровая выставка в Париже в 1937 г., где туркменский ковер был отмечен большой золотой медалью; на выставке 1958 г. в Брюсселе получили свидетельства 200 туркменских ковровщиц.

Большой интерес представляют и другие виды народного прикладного искусства: вышивка на одежде и головных уборах, производство орнаментированных войлоков, ювелирные изделий, шелковых тканей и т. д.

У туркменок принято расшивать цветными шелками девичьи и мужские тюбетейки, ворот и рукава женских платьев (а в более отдаленное время и мужских рубах), нижнюю часть штанов, выступающих из-под платья, различные небольшие сумочки для хранения мелких вещей, а в последнее время вышивкой украшают также футляры для часов и мужские галстуки. Значительно реже встречалась в прошлом вышивка шерстью на тканых дорожках или коврах.

Для бытующей у туркмен вышивки характерны три основных типа шва: акгайма, кощиме и илме (или илдирме—тамбурный шов). Каждый из этих швов в значительной мере пользуется распространением у определенных групп туркмен. Аккайма1 почти никогда не встречается самостоятельно, а сочетается с вышивкой, выполненной техникой второго типа — коджи-ме (или просто кешде — вышивка)2, которая широко бытует и отдельно.

И аккайма и коджиме широко распространены на юге у туркмен-текинцев, гокленов, сарыков и других мелких групп, живущих среди них. Аккайма применяется главным образом при вышивании мужских тюбетеек, этим же швом обшивают ворот платьев и мужских рубах, края жен ских штанов.

Вышивание ведется вперед иголкой, очень мелкой строчкой, так что получается точечный орнамент в виде треугольников и ломаных линий. Шов кожиме очень похож на известный у русских под названием «козлик с окантовкой», но с петельным обрамлением. Он применяется у южных туркмен для вышивания девичьих тюбетеек и халатов. Особенно богато расшиваются этим швом женские халаты-накидки, в частности ныне почти не бытующий халат-накидка чырпы, обычно сплошь покрытый узором.

Кроме южных туркмен, шов кожиме распространен у ташаузских туркмен — йомутов, емрели и в современных вышивках чоудоров, в прошлом знавших технику вышивки тамбурным швом. Последняя бытует у западных туркмен — йомутов и у небольшой по численности группы туркмен — ходжа, игдыр, ших, живущих к северу от Красноводска. В прошлом тамбурный шов был распространен, видимо, более широко, он характерен для всех туркмен, которые в XVI—XVII вв. были известны под названием туркмен эсен-хани (хасан эли). Об этом свидетельствуют, в частности, старинные халаты и женские шапки чоудоров Ташаузской области, сплошь расшитые узором, выполненным тамбурным швом по красному или синему тонкому сукну, которое ввозилось из России. Старинные вещи шихов, ходжа, игдыров, живущих ныне на побережье Каспийского моря, очень близки по характеру и технике вышивки на тонком сукне и по узору к старинным чоудорским.

Тамбурный шов у туркмен выполняется иглой, тогда как другие народы Средней Азии вышивают тамбуром при помощи крючка. Для большинства узоров, выполняемых тамбурным швом, характерна двойная линия.

В качестве подсобных швов, обычно скрывающих внутренний соединительный шов, у туркмен распространены еще два вида: кроющий шов типа глади, прямыми или косыми стежками, называемый пугтыма (текинцы) или гуртикин (йомуты), т. е. скрепляющий, и петельный, в котором петли идут посредине узора, образующего елочку. Изредка встречается также стебельчатый шов и другие, но все они не определяют

характера туркменской вышивки, весьма своеобразной по технике и орнаменту.

Техника выполнения туркменской вышивки, с нашей точки зрения, красноречиво свидетельствует о различных этнических компонентах в составе туркменского народа и при детальном и тщательном изучении даст, вероятно, много материала для исследования этногенеза туркмен. Здесь же следует отметить чрезвычайно интересный факт: техника кожиме, широко распространенная среди большой части туркмен, у других народов Средней Азии почти не встречается. Исключение составляет лишь часть южных киргизов, населяющих Ошскую область, у которых эта техника вышивки широко распространена.

Узоры вышивки, так же как в коврах, строго геометрические, однако для старинных вышитых халатов и девичьих шапочек текинцев, гокленов и йомутов, равно как и для женских головных накидок текинцев— чыр-пы, курте, характерен растительный, хотя и сильно геометризирован-ный орнамент, близкий к орнаменту на ювелирных изделиях.

Чрезвычайно интересны и своеобразны по рисунку орнаментированные войлоки — кече. Основной, обрамляющий центральное поле рисунок, бытующий у всех туркменских племен, называется сары ичян (желтый скорпион), сайлан (выборный) или гочак (рога барана). Центр поля обычно занимают два—четыре крупных однотипных круга, имеющих различные наименования у отдельных племен. По названию центрального рисунка называется и весь войлок. У йомутов-джафарбаевцев и прибрежных жителей восточного побережья Каспийского моря распространены двусторонние орнаментированные войлоки гошма кече; местные мастерицы считаются наиболее искусными в выделывании войлоков. Процесс изготовления войлоков в основном тот же, что и в других районах Средней Азии; выделкой войлоков у туркмен занимаются исключительно женщины.

Ювелирные изделия туркмен по художественным качествам и технике занимают особое место среди украшений всех других народов Средней

Азии1. Украшения в большинстве своем серебряные, массивные, со множеством мелких изящных серебряных подвесок. У богатых в колониальный период встречались золотые кольца и серьги. У чоудоров, арбачей и других близких к ним племен бытовали небольшие носовые подвески из золота.

Наиболее характерные для туркменских ювелирных изделий виды техники — гравировка и штамповка; филигрань применяется значительно меньше, обычно для отделки краев украшений. Узор на изделиях создавался позолотой из тонкого слоя золота по серебру, причем позолота создавала фон узора, последний же образовывался из серебряной основы. Очень широко применялись полудрагоценные камни, главным образом сердолик — хакык, несколько меньше бирюза — пейруза;жх вставляли в гнезда в центре и по краям изделия. В последнее время камни заменяют цветными стеклышками, а иногда пластмассой. Западные йомуты, в отличие от всех других, украшали ювелирные изделия штампованными золотыми мелкими пластинками различных геометрических форм, которые припаивали к серебряной основе.

Ювелирное мастерство требовало больших навыков и хорошего художественного вкуса. Мастера-серебряники обычно передавали свое ремесло по наследству, они приучали своих сыновей с детства помогать им в мастерской. Несмотря на высокую технику изготовления туркменских ювелирных изделий, инструментарий ювелира был несложен. Он состоял из небольшой наковальни и горна с мехами для раздувания огня, молотка, ножниц своеобразной формы для металла, одной-двух] каменных чашечек для плавки золота и серебра, щипчиков, с помощью которых доставали чашечки из огня, инструмента для сварки швов и скрепления отдельных частей украшений и определенного количества штампов (хорошие мастера должны были иметь 21 штамп). Материал для изготовления того или иного украшения обычно приносил заказчик. Зачастую на новые изделия шли старые украшения или серебряные монеты.

В наше время ювелирное мастерство сохраняется, хотя и не так широко распространено, как раньше. Изделия стали менее массивными и более простыми по форме. Подвергся некоторому изменению и орнамент украшений. В прошлом на большинство украшений наносился стилизованный растительный орнамент, а в йомутских вещах — геометрический. Современные ювелиры, и среди них известные в республике Аннали Чокаев, Кул Бабаниязов и другие, вводят в украшения новые мотивы. Наиболее часты они на национальных брошах; так, Кул Бабаниязов вписывает в их круглую традиционную форму пятиконечную звезду, а Аннали Чокаев гравирует изображение танца.

До Октябрьской революции туркмены не знали национального реалистического изобразительного искусства — живописи, графики? скульптуры, чему в значительной мере препятствовали запреты ислама. Правда в койрах, как говорилось, встречались изображения отдельных животных и даже сцен, но все они были сильно стилизованы и довольно редки.

Реалистическое изобразительное искусство у туркмен начало развиваться в советское время под сильным влиянием и с помощью русских художников. Однако первым туркменским художником был Назар Юмуд-ский, который жил во второй половине XIX в. (1860—1897 гг.). Он окончил в Петербурге Академию художеств. Своими рисунками, помещенными в «Ниве», «Всемирной иллюстрации» и других журналах, он знакомил широкий круг русских читателей с жизнью туркменского народа, изоб-

ражая сцены быта, эпизоды из строительства Ашхабадской железной дороги, делая портретные зарисовки. Н. Юмудский был участником Товарищества передвижных $ выставок, дружил со многими видными русскими художниками демократического направления, был знаком с В. В. Стасовым и И. Е. Репиным.

В 1920 г. в Ашхабаде была организована художественная студия, вскоре преобразованная в «Ударную школу искусств Востока»; ее организаторами были художники И. М. Мазель и А. П. Владычук. Школа оказывала большое влияние на молодежь Туркмении, расширяя ее общий культурный кругозор, вызывая интерес к незнакомому им ранее искусству— живописи и рисунку. Первым туркменом, поступившим в школу, был Бяшим Нурали, ныне народный художник республики; учился в ней также и художник С. Н. Бегляров (1898 — 1949 искусств Туркменской ССР.

гг.), впоследствии заслуженный деятель Коллектив школы проводил работы по художественному оформлению празднеств, выпускал плакаты на темы социалистического строительства, организовывал кружки изобразительного искусства в воинских частях.

Художники Туркменистана в 20-х годах работали также в области газетно-журнальной графики и плаката. В газетах и журналах печатались иллюстрации, отражающие борьбу за новый быт, за раскрепощение женщины, индустриализацию и коллективизацию страны.

В 1933—1934 гг. был создан Оргкомитет Союза советских художников Туркменистана, в работе которого приняла участие бригада московских художников (Н. Терпсихоров, П. А. Радимов и др.), к которым присоединился М.С. Сарьян. В 1935 г. в Ашхабаде было организовано художественное училище, где учились многие из ныне известных художников республики— Хаки Аллабердыев, Айхан Хаджиев, Иззат Клычев и др.

Огромную помощь передовым художникам республики в их борьбе за утверждение реализма в живописи и графике оказал Туркменский государственный музей изобразительного искусства, созданный в 1939 г. В нем, наряду с уникальными образцами туркменского искусства, была собрана коллекция картин, написанных крупнейшими русскими художниками — И. Е. Репиным, В. И. Суриковым, В. А.Серовым, В. Д. Поленовым, полученными в дар от крупнейших музеев страны.

Перед войной выступили со своими, правда еще не совсем зрелыми, работами молодые художники-туркмены X. Аллабердыев и А. Хаджиев, а вскоре после окончания войны и другие — Ниязмурад Доводов, Я куб

Аннануров, Иззат Клычев. Это поколение художников-туркмен достигло дальнейших успехов в развитии мастерства. Их лучшие работы способствовали общему подъему изобразительного искусства Туркменистана. Так, картина А. Хаджиева «Махтумкули» удачно раскрывает образ любимого поэта туркменского народа. С интересными работами выступает также И. Клычев, умело подмечающий различные стороны быта («В обеденный перерыв», «В пустыне Каракум»). За последние годы его мастерство значительно выросло. На Всесоюзной художественной выставке 1961 г. он показал себя талантливым художником-портретистом (портреты дважды Героя Социалистического Труда Оразгельды Эрсарыева, Героя Социалистического Труда Р. Машериповой и др.). На этой же выставке были представлены работы других мастеров старшего поколения: А. Жадлиева, Н. Доводова, Г. Я. Бруснецова и других, а также молодых художников: одного из лучших пейзажистов Нури Ходжамухаммедова. Амана Амангельдыева.

Наряду с художниками-туркменами в Туркмении работают и русские художники (Ю. П. Данешвар, И. И. Черинько, Е. М. Адамова, И. А. Мягков, И. И. Ильин и Г. И. Колояров и др.).

Туркменские художники участвуют вместе с ковровщицами в создании портретных и сюжетных ковров. Наряду с живописью развивается графика и скульптура.

За годы Советской власти Туркменистан из отсталой страны с преобладанием патриархально-феодальных отношений превратился в передовую социалистическую республику с современной крупной промышленностью, крупным механизированным социалистическим сельским хозяйством. Теперь это республика сплошной грамотности, располагающая многочисленными кадрами национальной интеллигенции. В экономическом и культурном развитии Туркмения значительно обогнала такие

зарубежные страны, как Иран, Афганистан, Ирак и Турция, от которых сильно отставала до революции. Туркменистан, как и другие Советские республики Средней Азии и Закавказья, стал подлинным маяком социализма для народов колониальных и зависимых стран зарубежного Востока.

В связи с увеличением населения, массовым переселением трудящихся на вновь орошаемые земли и оседанием скотоводов крайне усилилось перемешивание туркменских родов и племен, происходит быстрое стирание племенных различий. Итогом всего этого явилось полное разрушение родоплеменной организации. В результате проведения ленинской национальной политики и развития экономики страны были ликвидированы эксплуататорские классы, сложился национальный рабочий класс, получила особое развитие общетуркменская советская культура, национальная по форме, социалистическая по содержанию. Сочетание всех этих явлений обусловило сложение туркменской социалистической нации.

Туркменская социалистическая нация, как и все нации Советского Союза, коренным образом отличается от старых, буржуазных наций. Она гораздо крепче и монолитнее их, так как, в отличие от буржуазных наций, не разъедается непримиримыми классовыми противоречиями. В ней сочетаются лучшие черты туркменского народного характера — свободолюбие, прямота, честность, смелость, решительность, уважение к старшим — с новыми чертами, воспитанными Коммунистической партией в условиях социалистического строительства,— чувство коллективизма, высоко сознательное отношение к труду и к общественному долгу, пролетарский интернационализм, социалистический патриотизм, уважение к женщине и др.

Выдающиеся успехи в области культурного развития составляют предмет законной гордости туркменского народа.

Равный среди равных в братской семье советских народов, сплотившихся вокруг Коммунистической партии и Советского правительства, туркменский народ уверенно идет по пути, указанному великим Лениным, вперед, к победе коммунизма.

киргизы

Киргизы (само название кыргыз) были известны в дореволюционной литературе под названием кара-киргизов, т. е. черных кирги-. зов (а также «закаменных» или «дикокаменных>> киргизов). Это название продолжало отчасти сохраняться и в первые годы после Великой Октябрьской социалистической революции (до 1925 г.). Соседей киргизов — казахов раньше ошибочно называли казак-киргизами, вследствие чего очень часто казахов и киргизов неправильно рассматривали как единый народ. В китайских источниках XVIII в., а также среди калмыков киргизы были известны под названием бурут.

Киргизы составляют основную массу населения Киргизской Советской Социалистической Республики. Эта республика, занимающая площадь в 198,5 тыс. кв. км, на севере граничит с Казахской ССР, на западе— с Узбекской ССР и Таджикской ССР, на юге — с Таджикской ССР (здесь граница проходит по Заалайскому хребту) и на юго-востоке, на протяжении 820 км,— с Китайской Народной Республикой. В ее состав входят две области — Ошская и Тянь-Шаньская и 15 районов республиканского подчинения, расположенных в Чуйской и Таласской долинах и в Иссык-Кульской котловине.

Столица республики — г. Фрунзе, ранее уездный г. Пишпек. В нем родился и вырос виднейший деятель Советского государства полководец Красной Армии М. В. Фрунзе.

В 1959 г. в Киргизской ССР насчитывалось 2 066 тыс. жителей, тогда как в 1913 г. на этой же территории жило 864 тыс., а в 1939 г.— 1 450 тыс. человек. Увеличение численности населения в Киргизской ССР было вызвано не только значительным притоком населения из других республик, но все более прогрессирующим его естественным приростом.

Большой приток населения в Киргизскую ССР был обусловлен переводом сюда промышленных предприятий из центральных районов страны во время Великой Отечественной войны и развертыванием нового строительства в послевоенный период. Вследствие этого при абсолютном увеличении численности киргизов в пределах Киргизской ССР на 11% удельный вес их во всем населении республики уменьшился с 52% в 1939 г. до 40,5% в 1959 г.

Все населенное киргизами огромное пространство в пределах Киргизской ССР и за ее границами представляет собой горную страну, пересеченную высочайшими хребтами Тянь-Шаньской и Памиро-Алайской систем и отчасти Гиндукуша.

Киргизов, проживающих на территории СССР, насчитывалось в 1926 г. 762,7 тыс., а в 1939 г. 884,3 тыс. По данным переписи населения 1959 г., численность киргизов в СССР составляет 968,7 тыс. человек.

Большой прирост киргизского населения в СССР за годы Советской власти виден из сопоставления этих данных со сведениями, относящимися к 1917 г., согласно которым численность киргизов определялась в 670—680 тыс. человек.

Подавляющее большинство киргизского населения (836,8 тыс. человек, или 86,4%) проживает в пределах Киргизской республики. Среди основного, киргизского, населения республики более или менее компактными массивами живут русские (623,6 тыс. человек) и украинцы (137 тыс. человек). Их селения расположены в Чуйской и Таласской долинах, в Иссык-Кульской котловине и в некоторых районах Ошской области. В граничащих с Узбекской ССР сельских районах и городах Ошской области довольно многочисленны узбеки (218,6 тыс. человек). Кроме того, в Киргизской ССР живут татары (56,3 тыс. человек), казахи (20,1 тыс. человек), таджики (15,2 тыс. человек), уйгуры (13,8 тыс. человек), дунгане (11,1 тыс. человек), немцы (39,9 тыс. человек), чеченцы и др. Таким образом, Киргизия является многонациональной республикой.

Киргизы живут также на территории названных выше соседних республик: 92,7 тыс. человек в Узбекской ССР (главным образом в Ферганской и Андижанской областях), 25,6 тыс. человек в Таджикской ССР, преимущественно в пределах Джиргатальского района (в Каратегине) и в Мургабском районе Горно-Бадахшанской автономной области — на восточном Памире, представляющем собой высокое пустынное нагорье, 6,8 тыс. человек в Казахской ССР и 0,2 тыс. в Туркменской ССР.

Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что расселение киргизов в XVIII—XIX вв. несколько отличалось от современного. Они распространялись значительно далее на запад. Так, по сведениям, собранным таджиковедами, 200—300 лет назад весь Каратегин (на территории современной Таджикской ССР) был заселен киргизами, но затем они были постепенно вытеснены оттуда таджиками и остались лишь в самой восточной части Каратегина, находящейся по соседству с долиной Алая (современный Алайский район Киргизской ССР). Позднее происходил процесс частичного заселения таджиками и этого района. В третьей четверти XIX в. небольшие группы киргизов еще жили в долине Зеравшана: в Самаркандском отделе их насчитывалось 665 человек, в Катта-Курган-ском отделе 372 двора, в Ургутском тюмене (волости) 17 дворов.

В конце XIX в. в Бухарской части долины Зеравшана было 20 селений и шесть арыков, носивших название «кыргыз». Прямыми потомками киргизов, населявших ранее долину Зеравшана, следует считать жителей Бухарского, Гиждуванского, Кермининского и Шахрисябзского уездов, которые отнесли себя в 1924 г. к узбекскому племени кыргыз. Этих кыр-гызов насчитывалось 5600 человек.

Продвижение киргизов в эти районы в более раннее время было связано с политическими и военными событиями, происходившими в XVII— XVIII вв. В дальнейшем значительная часть киргизов осела здесь и подверглась влиянию окружающего оседлого населения, а затем и стала относить себя к узбекам.

За пределами СССР киргизы живут главным образом в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китайской Народной Республики. Здесь расположены киргизский автономный округ Кызыл-Суу, в котором проживает около 50 тыс. киргизов, киргизский район Кёк-Терек в уезде Кызыл-Курэ (Текес) Илийского (Казахского) автономного округа и киргизская волость в уезде Монгол-Курэ (Чжаосу). Всего в КНР, по переписи 1953 г., насчитывалась 71 тыс. киргизов. До 25 тыс. киргизов кочует в пределах Большого и Малого Памира и на склонах Гиндукуша в Бадахшанской области Афганистана, немногочисленные группы живут в ближайших к советскому Памиру горных областях Пакистана. Тесно

связана с киргизами по своему происхождению небольшая тюркоязычная (но сильно омонголившаяся) этническая группа под названием хотоны, проживающая в районе Улангома и р. Убса (северо-западная часть Монгольской Народной Республики) в количестве нескольких сот семей.

Еще в недавнем прошлом у киргизов сохранялось родоплеменное деление, но племенные различия не были резко выражены. В большей степени некоторые особенности быта были свойственны крупным территориальным группам. Так, в известной мере отличаются от остальных киргизы, населяющие Ферганскую котловину, прилегающие к ней хребты и восточный Памир. Этих киргизов условно принято называть южными киргизами в отличие от северных киргизов, населяющих Тянь-Шань, Прииссыккулье, долины рек Чу и Таласа.

В то же время среди киргизов имеется несколько групп, которые хотя и причисляются к киргизам, но по некоторым данным имеют иное происхождение. К ним относятся, например, группы под названием к урку-рев (свыше 100 семей в Кировском районе), курен (60—70 семей в Ат-Башинском и Нарынском районах Тянь-Шаньской области), калча (несколько десятков семей) и др. К киргизам причисляют себя и входившие раньше в те или иные киргизские родовые подразделения небольшие группы калмыцкого происхождения, которые называются калмак или по имени предка группы. Они живут в некоторых пунктах Чуйской долины и Тянь-Шаньской области и насчитывают немногим более 100 семей.

Несколько более обособленное положение среди киргизского населения Прииссыккулья занимала до Октябрьской революции группа калмыков, которая была известна под названием сарт-калмак (сарт-калмык). Она сохраняла некоторые этнографические особенности в быту и отчасти родной язык. Предки сарт-калмыков поселились в окрестностях г. Кара-кола (ныне Пржевальск) в 1884 г. Позднее в состав этой группы вошли также киргизы из разных племен. От других калмыков эта этнографическая группа отличалась главным образом тем, что исповедовала ислам. В настоящее время большинство сарт-калмыков причисляет себя к киргизам, и по существу они уже слились с окружающим киргизским населением. Сарт-калмыки живут в основном в селениях Бёрюбаш и Чельпек Каракольского района. По данным переписи 1959 г., их насчитывается в Киргизии 2,4 тыс. человек, причем 1845 человек назвали своим родным языком киргизский.

К киргизам относит себя и смешанная этнографическая группа под названием чала-казак, населяющая западную часть г. Фрунзе (б. сел. Кызыл-Аскер) и некоторые пункты в Таласской долине.

Киргизский язык принадлежит к северо-западной группе тюркских языков. Во время всесоюзной переписи населения 1959 г. 98,7% киргизов, проживающих в СССР, назвали своим родным языком киргизский.

В антропологическом отношении киргизы в общем мало отличаются от казахов. Однако при тщательном изучении большого числа разных территориальных и этнографических групп киргизов, при детальном сопоставлении их с казахами, с другими народами Средней Азии, а также с алтайцами удалось все же установить, что центральноазиатский монголоидный элемент входит в состав киргизов в еще большем объеме, чем в состав казахов. Но, несмотря на это, киргизы все же немного отличаются и от южных алтайцев и от бурят и занимают промежуточное положение между алтайцами и казахами.

В отличие от казахов, территориальные различия в антропологическом типе киргизов все же намечаются. На Иссык-Куле, на Тянь-Шане и в некоторых группах на Алае особенности центральноазиатского монголоидного типа выражены несколько более отчетливо, чем в Чуйской, Таласской и Ферганской долинах. Интересно, однако, что среди киргизов ослабление выраженности монголоидных особенностей в общем не

сопровождается уменьшением доли карих глаз, но, хотя и в незначительной степени, связано с уменьшением ширины лица и размеров головы. Это говорит о том, что тип Среднеазиатского междуречья, который не удается обнаружить в составе казахов, в составе киргизов все-таки имеется, хотя доля его участия очень мала.

Преобладающим в составе киргизов является, таким образом, цент-ральноазиатский монголоидный тип. Безусловно имеется и примесь европеоидных элементов, причем в состав киргизов вошли, по-видимому, оба европеоидных элемента Средней Азии: андроновский, имеющийся также в составе казахов, и памирский, составляющий основу таджикско-узбек-ского типа Среднеазиатского междуречья.

ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ

Вопрос о происхождении киргизского народа, принадлежащего, по мнению В. В. Бартольда, к числу древнейших народов Средней Азии, относится к наиболее сложным в историографии СССР. Его обсуждают в русской и западноевропейской литературе около полутора столетия. Сложность этого вопроса заключается в том, что историческими источниками засвидетельствовано существование двух этнических общностей, носивших название кыргыз: в Южной Сибири — на Енисее и в восточной части Средней Азии — в горах Тянь-Шаня и Памиро-Алая.

В течение некоторого времени главное внимание уделялось истории енисейских киргизов, которые стали известны русским в XVII в. Первым русским ученым, который привел достоверные сведения о киргизах, обитавших в Средней Азии, был П. И. Рычков, написавший в конце 1740-х годов исследование «Краткое известие о татарах и о нынешнем состоянии тех народов, которые в Европе под имянем татар разумеются». В 1749 г. эта рукопись была направлена В. Н. Татищеву как материал для его исторических работ. Рычков дает оригинальную краткую характеристику собственно киргизов, которых он отличает от «киргиз-кайса-ков» или «казаков» (казахов).

В его исследовании под названием «алатай киргизы» описывается «народ кочевой и силной», который «за Ташкентом, от Большой Кайсацкой орды расстоянии в пяти или шести днях, кочует около городов Ходжен-та, Найматана (Намангана.— Ред.) и Марталана (Маргелана.— Ред.) в горах каменистых и неприступных. Они имянуются Ала Тау (отколь сей народ и звание имеет) и суть между Зюнгарского владения и реки Сыр-Дарьи называемой при урочищах Балхаши и Кор кур. Их некоторая часть состоит под Зюнгарами, а протчие — особо, которые часто воюют с зюнгорскими калмыками. И збирается их на войну от двадцати до тридцати тысяч человек»1. Характерно, что среди киргизов до сих пор сохраняется самоназвание алатоолук кыргыздар (алатауские киргизы). В опубликованном позднее труде П. И. Рычков дополнил свою характеристику киргизов: «.и хотя их на войну сбирается не более как около тридцати тысяч человек, но по ситуации жилищ их, зюнгорцы и никто из тамошних владетелей преодолеть их не могут».

Одновременное существование этнонима «кыргыз» в Сибири и Средней Азии наводило на мысль об общем происхождении и родстве носителей этого этнонима. С 1820-х годов в этом направлении начали высказываться различные гипотезы. Н. Я. Бичурин (Иакинф) выступил с

обоснованием своей точки зрения, согласно которой тянь-шаньские киргизы имеют самостоятельное происхождение. Он полемизировал с И. Э Фишером и А. И. Левшиным, настаивавшими на этнической общности енисейских и тянь-шаньских киргизов. Крупный вклад в разработку вопроса о происхождении киргизов внес казахский ученый Чокан Валиха-нов. В его взглядах имеются противоречия, но все же он склоняется к мысли о том, что киргизы являются аборигенами Тянь-Шаня и прифер-ганских областей. Он доказывал, что кочевые пути киргизов простирались до Алтая и Хангая, куда они совершали переходы на летние пастбища1. Впервые с концепцией о переселении киргизов выступил В. В. Радлов. Он высказал предположение, что киргизы переселились на Тянь-Шань в период расцвета их государственности на Енисее в X в. Позднее другие исследователи поддержали эту концепцию, считая лишь, что енисейские киргизы могли появиться на Тянь-Шане позднее, в период монгольского завоевания (XIII в.).

С новой, но весьма малообоснованной гипотезой происхождения тянь-шаньских киргизов выступил Н. А. Аристов, отождествлявший древних киргизов с усунями.

В основанном на письменных источниках труде, посвященном истории Семиречья, в состав которого входила значительная часть современного Киргизстана, В. В. Бартольд широко использовал написанное в середине XVI в. на персидском языке сочинение «Тарихи Рашиди» Мухаммеда Хайдера Дуглата, содержащее первые достоверные сведения о пребывании киргизов на Тянь-Шане. Хотя В. В. Бартольд и допускает возможность частичного появления здесь киргизов в X в., но приходит к выводу, что «главная масса киргизов переселилась в Семиречье значительно позже» 2.

Для решения проблемы происхождения киргизского народа учеными были привлечены письменные источники, в особенности китайские, а также народные предания и данные этнонимики. Тем не менее в дореволюционной литературе эта проблема не получила разрешения. Это можно объяснить прежде всего ограниченностью источников и крупными пробелами в них, а также недостаточным учетом данных сопредельных наук.

Только в советское время появилась возможность поставить решение проблемы этногенеза киргизского народа на прочное научное основание. Первым крупным вкладом явилось издание в 1927 г. труда акад. В. В. Бартольда «Киргизы»3, написанного по просьбе научного центра Киргизской автономной области. В этом труде В. В. Бартольд обобщил все известные к тому времени письменные и литературные источники о киргизах.

Как он сообщает, первым по времени известием о енисейских киргизах является упоминание в труде китайского историка Сыма Цяня о подчинении гуннами на севере царства Гэ-гунь в 201 г. до н. э. Название «гэ-гунь», встречающееся позднее в виде «гянь-гунь» или «цзянь-кунь», некоторые историки отождествляли с названием «кыргыз».

По мнению синолога Пелльо, гянь-гунь — монгольское образование единственного числа и должно читаться как кыркун. На основании анализа многочисленных источников советский ученый Ю. А. Зуев пришел к выводу, что термин «кыркун» (цзянь-кунь китайских летописей) относился к тюркоязычному гуннскому этносу, появление же этнонима «кыр-

гыз» он связывает с дроблением гуннского племенного образования и относит к V—VI вв.

Страна Гянь-гунь первоначально находилась, по-видимому, в пределах современной северо-западной Монголии, в той местности, где теперь расположено оз. Кыргыз-Нор. Во время гуннских нашествий гянь-гунь-цы были вытеснены на север, в Минусинскую котловину (бассейн р. Енисея), где и смешались с жившими там динлинами. Древнейшей территориально-племенной общностью, в рамках которой начался процесс этногенеза древних киргизов, С. П. Толстов1 считает именно динлинские племенные союзы. , I

Из истории китайской династии Тан — «Тан Шу» (618—907 гг.) известно, что китайский полководец Ли-лин, перешедший в 99 г. до н. э. на службу к гуннам, получил от них во владение страну Хягас (так при династии Тан писали этноним «кыргыз»),

В связи с описанием появившихся в VI в. на обширных пространствах Азии тюркоязычных племен, известных под названием ту-кю, «Тан Шу» сообщает о подчинении западнотюркскому правителю Ду-лу в 638 г. народа Гэ-гу (одна из транскрипций этнонима «кыргыз»). По-видимому, одновременно другая часть страны Хягас находилась в зависимости от восточной ветви тюрков, господствовавшей в восточной Монголии. Уже для этого периода источники отмечают наличие среди киргизских племен знати, имущественного неравенства, классовой борьбы.

Некоторые сведения о древних киргизах содержатся в эпитафиях на древнетюркских камнеписных памятниках, известных под названием енисейско-кыргызских и орхонских (открыты на Енисее и Орхоне, притоке Селенги). В них, в частности, сообщается, что восточнотюркским правителям — каганам — пришлось вести борьбу с кыргызами. Борьба продолжалась почти до полного поражения тюрков-огузов и перехода их владений к уйгурам (745 г.).В течение этого времени киргизы поддерживали тесные отношения с Китаем, неоднократно снаряжали к китайцам посольства и вступали с ними в коалицию в борьбе против тюрков. Пространство, населенное киргизскими племенами, простиралось в этот период от верхнего Енисея до Байкала. Южная граница их страны достигала Восточного Туркестана.

После ряда столкновений с киргизами уйгурам удалось в 758 г. покорить киргизские племена. Однако и после этого киргизы продолжали оказывать уйгурам сопротивление. В 840 г. борьба киргизских феодалов с уйгурскими закончилось поражением последних и взятием их столицы на Орхоне. Часть уйгуров подчинилась киргизам, другие ушли на юг. Между прочим в качестве соседей и союзников киргизов в этот период и позднее- постоянно упоминаются кар луки — племена, занимавшие господствующее положение в северной части Тянь-Шаня со второй половины VIII и почти до середины X в.

В описываемое время (VII—IX вв.), как сообщают китайские хроники, киргизские племена занимались не только скотоводством, но также охотой и ьемледелием. Они разводили крупный рогатый скот, овец, лошадей и верблюдов. Охотились на маралов, лосей, косуль. Сеяли просо, ячмень, пшеницу. У них было свое металлическое производство. Жили в войлочных юртах, питались преимущественно мясом и кобыльим молоком. Одевались в бараньи тулупы, носили войлочные шляпы. Женщины носили шерстяную и шелковую одежду. Перед домом предводителя киргизов, известного под названием ажо (ср. кирг. ажа — старшой), стояло знамя. Войско собиралось из всех киргизских родов. На войне пользовались луком и стрелами. Для предохранения от стрел и сабельных ударов ноги,

руки и плечи прикрывали небольшими деревянными щитками. Подчиненные киргизам племена платили дань соболями и белками. У киргизов была своя письменность, Исчисление времени велось по двенадцатилетнему животному циклу. По религии киргизы были шаманистами; покойников они сжигали, оставшиеся после сожжения кости через год зарывали в землю.

Китайские сведения о киргизах дополняются персоязычными и ара-боязычными источниками IX—XI вв. В них сообщается, что киргизы кочуют со своим скотом, у них нет ни деревень, ни городов, едят они просо, рис и всякое мясо (кроме верблюжьего). Приводятся сведения о почитании огня и планет Сатурна и Венеры, о наличии дома богослужения и молитв, при совершении которых они обращаются к югу, о существовании у них трех годовых праздников.

По степени культурного развития киргизы стояли, по-видимому, выше своих северных и восточных соседей.

Победив уйгуров, киргизские племена, предводительствуемые военно-феодальной знатью, продвинулись на юго-восток и заняли территорию Монголии. Их влияние распространилось до западного Тянь-Шаня. Они продолжали поддерживать дружественные отношения с китайской династией Тан, посылали в Китай посольства, вели торговлю с тибетцами, кар-луками и арабами. По-видимому, достигли они соглашения и с уйгурами, жившими уже в Восточном Туркестане, от уйгуров к ним приходили караваны. Из страны киргизов вывозилось много мускуса, высоко ценившегося в мусульманских странах, и мехов, а также березовое дерево и рог.

Центром складывавшегося военно-политического объединения, во главе которого стояла знать киргизских племен, являлась Минусинская котловина и территория, занимаемая современной Тувинской АССР. Киргизская государственность того времени характеризовалась господством раннефеодальных отношений. Для военно-административного объединения киргизских племен были еще весьма характерны сильные пережитки патриархально-родового строя и племенных связей. Вместе с тем это была пора наивысшего расцвета политического могущества киргизов.

В начале X в. временное господство киргизских племен в Монголии закончилось, оно перешло к киданям (или кара-китаям), которые в 924 г. совершили поход из Северного Китая в Монголию. Часть киргизских племен, вероятно, осталась при кара-китаях в Монголии. Однако в течение нескольких последующих столетий источники упоминают главным образом о пребывании киргизов на Енисее, к северу от Саянского хребта.

С возвышением Чингис-хана и завоеванием им Монголии и Средней Азии роль киргизов в политической жизни соседних стран несколько возросла. В 1207 г. Чингис-хан отправил к киргизам послов с требованием покорности. Однако киргизские вожди оказали сопротивление, а в 1218 г. начали войну с монголами. Чингис-хан оказался вынужденным послать против киргизов войско под начальством старшего сына— Джучи. Страна киргизов вместе с Китаем и Монголией вошла в состав владений младшего сына Чингис-хана — Тулуя. Участия в монгольских завоеваниях киргизы, по-видимому, не принимали.

О судьбе киргизов в XIV и XV вв. имеются лишь крайне фрагментарные сведения, преимущественно в монгольских, отчасти в персоязычных источниках. Новые сведения о киргизах появились в связи с событиями начала XVI в., но, как говорилось выше, эти сведения относятся уже к киргизам, живущим в пределах Тянь-Шаня.

Большая часть заселенной ныне киргизами территории входила в XVI в. в состав страны, носившей название Моголистана. В упомянутом труде «Тарихи Рашиди» при описании междоусобиц, происходивших в 1503—1504 гг. между наследниками монгольского хана Ахмеда, упоминаются киргизы, которых враждующие стороны признали виновниками

происходивших в Моголистане смут и большей частью перебили. Оставшимся было разрешено кочевать на южной стороне Иссык-Куля. В 1514 г. киргиз Мухаммед оказал большие услуги монгольскому хану Султан Саид-хану в завоевании Каштарии, за что был награжден подарками и отправлен в Моголистан, где ему подчинились все киргизы. В 1524 г. в страну киргизов пришел казахский хан Тахир, к которому присоединилась большая часть киргизов. Некоторое время киргизы и казахи имели общих ханов, но затем стали выступать самостоятельно. В 1558 г. киргизы и казахи уже не составляли единого политического целого. На протяжении XVI в. и почти всего XVII в. мирная жизнь киргизского населения непрерывно нарушалась. Трудящимся приходилось вести борьбу с гнетом моголистанских ханов, а затем против вторгавшихся на их земли калмыцких, узбекских и других ханов и феодалов. Нередко и киргизские феодалы устраивали грабительские набеги, принуждая своих сородичей принимать в них участие. Мужество киргизских воинов признавали даже враги. Недаром современники называли киргизов «дикими львами» Моголистана. В этот период киргизов не считали мусульманами, хотя отдельные их предводители (в частности, названный выше Мухаммед) исповедовали ислам. По описаниям того времени, киргизы жили в труднодоступных местах; в случае нападения врагов они отсылали свои семьи в глубь гор и сами защищали проходы.

После краткого обзора истории енисейских и тянь-шаньских киргизов уместно снова вернуться к вопросу о том, каким образом и когда появились киргизы на Тянь-Шане, какое они имеют отношение к енисейским киргизам и происходило ли переселение последних на Тянь-Шань.

Много сил посвятил разрешению этих вопросов А. Н. Бернштам. Его гипотеза происхождения современного киргизского народа основывается на дальнейшем развитии положений, выдвинутых в свое время Аристовым и Радловым. А. Н. Бернштам рассматривал появление киргизов на Тянь-Шане как результат переселения сюда енисейских киргизов, которое происходило несколькими этапами: во время движения северных гуннов во главе с шаньюем Чжи-Чжи (начиная с 49 г. до н. э.), в период существования Западно-Тюркского каганата, но главным образом в IX—X вв., в период политического возвышения енисейскихкиргизовг. В обоснование своей гипотезы А. Н. Бернштам положил письменные источники (китайские хроники и сочинения восточных авторов), а также археологические материалы, свидетельствующие о связях Тянь-Шаня с Саяно-Алтаем.

Некоторые источники содержат упоминания о пребывании киргизов в домонгольский период в непосредственном соседстве с Тянь-Шанем. Так, в анонимном персоязычном источнике X в. («Худуд ал-Алем») упоминается о киргизах и городе Кыркыз-хана к северу от Тянь-Шаня. Подобного рода указания имеются у Истахри (X в.), Бекрана (XIII в.). Но данные этих и других источников не вполне отчетливы и не позволяют уверенно утверждать, что киргизы обитали здесь до XV—XVI вв., хотя на это и указывают некоторые косвенные факты. Часть страны Хягас, т. е. киргизов, уже в VII в. входила в состав владений западных тюрков, занимавших северный Тянь-Шань; в IX в. енисейские киргизы были соседями карлуков и находились в оживленных сношениях с ними и с другими племенами, занимавшими территорию Тянь-Шаня.

Предложенная А. Н. Бернштамом гипотеза приобрела много сторонников, но в ней имелись слабые места и недостаточно обоснованные

утверждения. Назрела необходимость решить эту проблему коллективными усилиями.

Вопрос о происхождении киргизского народа вызывал и вызывает огромный интерес со стороны научной общественности Киргизии. Учитывая неполноту имеющихся источников по этому вопросу и придавая большое значение правильному решению проблемы этногенеза киргизского народа, основанному на выработанном советской наукой комплексном методе, Киргизский филиал Академии наук СССР (ныне Академия наук Киргизской ССР) совместно с Институтом этнографии и Институтом истории материальной культуры Академии наук СССР организовал в 1953—1955 гг. Киргизскую комплексную археолого-этнографическую экспедицию, в составе которой действовали археологические, антропологический, этнографический и картографический отряды. После окончания полевых работ экспедиции в 1956 г. в г. Фрунзе была созвана научная сессия по этногенезу киргизского народа, которая подвела итоги исследований этой проблемы и наметила основные пути ее решения.

Еще до проведения сессии складывалось мнение, что в этногенезе киргизского народа принимали участие и центральноазиатские и местные, среднеазиатские, этнические элементы. Однако необходимо было определить удельный вес тех и других и наметить хронологические рамки появления на современной территории выходцев из центральной Азии.

На основе собранных Киргизской комплексной экспедицией материалов и других исследований, а также широкого обсуждения проблемы киргизского этногенеза на указанной научной сессии представителями различных научных дисциплин было установлено, что основное ядро киргизского народа или по крайней мере один из основных компонентов, вошедших в его состав, имеет центральноазиатское происхождение.

Антропологические исследования, проведенные под руководством Г. Ф. Дебеца, показали, что центрально азиатский антропологический тип входит в состав киргизов в большей мере, чем в состав любого другого народа Средней Азии, не исключая казахов. При этом удельный вес монголоидного элемента в составе населения Киргизии в I тысячелетии н. э. был гораздо меньше, чем в настоящее время. Палеоантропологиче-ские материалы свидетельствуют о резком повышении в Киргизии доли монголоидного элемента центральноазиатского происхождения в первые века II тысячелетия н. э. Эти данные приводят к выводу о том, что именно в это время происходили значительные по своим этногенетическим последствиям исторические события.

Существенное значение для решения проблемы киргизского этногенеза имеют данные языка. Известно, что по ряду важнейших классификационных признаков киргизский язык наиболее близок к горно-алтайскому. Признаки, объединяющие эти языки, могли возникнуть лишь на единой языковой основе и в пределах общей для предков киргизов и алтайцев территории — на Алтае или в приалтайских областях. Киргиз-ский язык не мог сформироваться в обстановке значительной разобщенности между крупными племенными объединениями киргизов, которая была характерна для киргизов на Тянь-Шане. Исследуя историю киргизского языка в свете всех этих факторов, киргизский языковед Б. М. Юнусалиев пришел к выводу, что языковая общность киргизов должна была сложиться за пределами современного местообитания киргизов, скорее всего к востоку от него, причем это произошло в относительно недавнее время, что может быть подтверждено не слишком значительными расхождениями в существующих диалектах киргизского языка.

Таким образом, выводы антропологов и языковедов оказались чрезвычайно близкими друг другу.

Широко привлеченные к решению проблемы этногенеза киргизского народа этнографические данные позволили сделать чрезвычайно важные выводы. Хотя в культуре киргизского народа, в особенности в его материальной культуре, имеется много черт, свидетельствующих о его тесных связях с другими народами Средней Азии и Казахстана, следует признать, что эта общность элементов культуры должна рассматриваться как сравнительно позднее явление. В то же время многочисленные факты, относящиеся к различным сторонам материальной культуры, хозяйства и мировоззрения, а также этнонимика и народные предания убедительно говорят об этногенетических связях киргизов с народами Алтая, Прииртышья, Монголии, Восточного Туркестана, а также притибетских районов.

Эти факты позволяют выдвинуть положение о том, что процесс формирования современных киргизских племен происходил главным образом на территории восточного Притяныпанья и прилегающих областей на базе тюркоязычных племен, значительная часть которых по своему происхождению, вероятно, восходит к племенам эпохи тюркских каганатов и государств VI—X вв. В более поздний период в процесс киргизского этногенеза включились и некоторые племена монгольского происхождения. На территории Средней Азии, куда киргизы продвинулись, очевидно, в послемонгольское время, состав формировавшейся здесь киргизской народности пополнялся, с одной стороны, казахско-ногайскими элементами, а с другой — местными, среднеазиатскими, в лице узбеков и отчасти таджиков.

В этой связи значительный интерес представляет сложная группа так называемых ичкиликов, обосновавшихся на территории современной Киргизии, в ее юго-западных районах. Высказывавшиеся неоднократно мнения о чуждости этой группы киргизам в целом в свете последних данных этнографии и языкознания должны быть отброшены. Однако сложение этой группы происходило в силу разных причин особыми путями. Появление основного ядра ичкиликов в Средней Азии, куда они пришли преимущественно с территории Восточного Туркестана, можно связывать с движением группы киргизов через Каратегин в Гиссар в 1635—1636 гг. Однако здесь ичкилики впитали в себя значительные группы местного тюркоязыч-ного населения. Об одной из таких крупных групп упоминал в своих мемуарах узбекский султан Бабур, называя ее чакрак (чограк, чегерак) в отмечая, что она занималась разведением яков. Известно, что яководством в пределах Средней Азии и поныне занимаются главным образом памиро-алайские киргизы — ичкилики. В этническом же составе ичкиликов выявлены среди племен нойгут и тейит небольшие группы, сохранившие этноним «чогорок».

В самое последнее время положение, выдвинутое этнографами и языковедами, нашло подтверждение в сведениях, обнаруженных в хранящейся в Ленинграде таджикоязычной рукописи «Маджмус ат-таварйх» («Собрание историй») ферганского автора муллы Сейфаддина Ахсикенди, датируемой началом XVI в. Рукопись была описана А. Т. Тагирджано-вым и исследована им и В. А. Ромодиным. В этом источнике приводятся названия почти всех основных киргизских племен, известных и в XIX и XX вв.; таким образом, их можно отнести к числу наиболее древних этнических компонентов, образовавших киргизскую народность. На основании указаний, содержащихся в рукописи, можно считать, чт© этнический состав киргизов к началу XVI в. уже успел стабилизироваться, а это не могло произойти слишком далеко за пределами территории Тянь-Шаня и Памиро-Алая, на которой киргизы жили уже в XVI в.

Как показывают многочисленные данные, в настоящее время вопрос об исконном генетическом родстве между енисейскими1 и тянь-шаньскими киргизами должен, по-видимому, решаться отрицательно, хотя и нельзя

отвергать возможности частичного включения потомков енисейских киргизов на более позднем этапе в состав формировавшейся киргизской народности. Заслуживает внимания мнение А. X. Маргулана \ который развивает выдвинутую в свое время Чоканом Валихановым концепцию об исконной связи киргизских племен с территорией Тянь-Шаня и Памира, и доказывает, что, совершая перекочевки из этих областей вплоть до Саяно-Алтая, киргизские племена имели связи с жившими там племенами, в том числе и с енисейскими киргизами.

Вопрос о более точной локализаций и этническом облике центрально-азиатского ядра киргизской народности и о времени его появления на территории современного местообитания киргизов все же не может пока считаться окончательно выясненным. В последнее время К. И. Петровым сделана попытка его решения2. Автор отрицает тождество енисейских киргизов с тянь-шаньскими и отклоняет версию о переселении основной массы предков киргизов на Тянь-Шань в домонгольский период. Киргизская народность на Тянь-Шане сформировалась, по его мнению, из трех основных этнических компонентов, главным из которых были тюркоязыч-ные племена, вышедшие из так называемого Енисейско-Иртышского междуречья после разгрома Чингйс-ханом найманов и изгнания их с Алтайского нагорья.

Судьбу киргизских племен К. И. Петров рассматривает в тесной связи € судьбой восточнокыпчакских племен. Эти кыпчакско-киргизские племена продвинулись в XIII в. в Или-Иртышское междуречье и на Алтайско-Хангайское нагорье. Их продвижение сюда, по утверждению автора, началось в ходе междоусобной борьбы потомков Чингис-хана — Хубилая и Хайду и их преемников. Основываясь на данных некоторых монгольских хроник, К. И. Петров выдвигает гипотезу о временной гегемонии киргизов во главе с ханами Угэчи Хашага и его сын м Эсэху над ойратами на Алтайско-Хангайском нагорье в первой четверти XV в. Именно в этот период киргизские племена начали активное продвижение на Тянь-Шань и к последней трети XV в. распространились по всему Тянь-Шаню.

Большое значение в этом движении киргизов автор придавал 70-м годам XV в., когда центральный Тянь-Шань стал местом пребывания улуса ойратского предводителя Амасанджи-тайши, которого он также считает потомком киргизских ханов. Пришедшие с ним киргизы стали самым многочисленным этническим массивом на Тянь-Шане, слившимся в дальнейшем с конгломератом местных тюркско-монгольских племен, известных под названием моголов. Во второй половине XV в. завершилась консолидация киргизской народности. На Тянь-Шане возникло обширное «киргизско-монгольское государство (улус)».

Как можно видеть из краткого изложения концепции К. И. Петрова, в ее основе лежат те идеи, которые были выдвинуты большинством ведущих участников упомянутой выше научной сессии по этногенезу киргизского народа (1956 г.). Главными источниками, на которых построены его работы, и явились, с одной стороны, материалы этой сессии, а с другой —. неопубликованные переводы извлечений из сочинений восточных авторов, выполненные группой востоковедов, и, кроме того, давно опубликованные, но заново прокомментированные автором труды и источники.

Ряд важных положений, сформулированных К. И. Петровым, носит убедительный характер, другие — чрезвычайно спорны. Выводы автора не свободны от противоречий. В целом же выдвинутая им концепция еще

нуждается в серьезном обосновании, так как многие из приводимых в ее пользу аргументов зиждутся на случайных фактах, не всегда доказательной интерпретации источников и умозрительных заключениях. Труды К. И. Петрова могут оказаться полезными для дальнейшей разработки сложной проблемы происхождения киргизской народности.

Исследования советских археологов вскрыли картину богатой культуры, развивавшейся на территории современной Киргизии. Поскольку в состав киргизской народности в той или иной мере вошли потомки племен, населявших Тянь-Шань в древности и в средние века, сохраняется известная преемственность их культуры с культурами эгих племен. В скотоводческом хозяйстве киргизов можно усматривать продолжение кочевых традиций древних насельников Тянь-Шаня — саков (VII—IV вв. до н. э.), усуней (III в. до н. э.— IV в. н. э.), тюрков. В земледельческой культуре киргизов оставила следы широко развитая земледельческая культура ираноязычного населения Тянь-Шаня — согдийцев (V— VI вв. н. э.) с их искусными ирригационными сооружениями [и техникой обработки земли. В прикладном изобразительном искусстве киргизов обнаруживаются отдельные элементы орнамента согдийцев и тюркского населения Тянь-Шаня VIII—XII вв.

Таким образом, киргизы выступают перед нами не только как участники создания культурных ценностей на Тянь-Шане, но и как продолжатели традиций культурной жизни населения Тянь-Шаня, сохранившие ее следы в своей материальной культуре и в народном творчестве.

Как же сложилась судьба той части киргизов, которая осталась на Енисее? Ко времени прихода в Сибирь русских в XVII в. киргизы составляли четыре княжества: Тубинское, Езерское, Алтырское и Алты-сарское. Они занимались тогда охотой и скотоводством. Посевов у них не было. Рядовые охотники и скотоводы, искавшие мирной и безопасной жизни, стремились переходить в русское подданство. Киргизские же князья, не желавшие лишаться доходов, которые давала им эксплуатация труда местного населения, а также дани, поступавшей от подвластных племен, начали вести упорную борьбу с русскими воеводами, которая продолжалась в течение всего XVII в.

В начале XVIII в. 2500 семей киргизов были уведены из Южной Сибири калмыками, и с тех пор среди народов Сибири киргизы не упоми-, наются. Однако имеются основания считать, что отдельные группы из среды киргизских племен остались в пределах своего прежнего местообитания, и, утратив свое самоназвание, язык и бытовой уклад, вошли в состав племен, консолидировавшихся ныне в народность хакасов в пределах Хакасской автономной области, а также в состав тувинцев.

В конце XVII в. усилилось Джунгарское государство, и в 1680-х годах тянь-шаньские киргизы оказались под властью калмыков (ойратов). При этом большая часть киргизов, по-видимому, была вытеснена калмыками и ушла в Ферганскую долину, на Памир и Алай, а также отчасти в соседние районы Кашгара. Обратно из Ферганы на Тянь-Шань часть киргизов вернулась после прекращения существования ойратского государства в 1758 г., когда на территории Джунгарии уже почти не осталось калмыцкого населения. В местах, оставшихся свободными от калмыков, в дальнейшем были расположены кочевья некоторых киргизских племен. Передвижения кочевых групп киргизов совершались тогда на весьма значительные расстояния.

Киргизское население, жившее в Кашгаре, так же как и киргизы Тянь-Шаня и Ферганы, принимало участие в различных цолитических событиях, происходивших на этих территориях. Часть киргизских феодалов вместе с подвластным им населением была втянута в междоусобную борьбу так называемых белогорских и черногорских ходжей в

Восточном Туркестане. В китайском сочинении того времени киргизы описываются как отважные и храбрые воины. Сообщается, что они бреют голову, не едят свиного мяса, платье носят с узкими рукавами, шапки квадратные с плоским верхом, своих старейшин называют биями; каждое племя имеет своего бия; это звание передается по наследству.

Ценные сведения о киргизах, относящиеся к последней четверти XVIII в., привел капитан И. Г. Андреев, один из первых русских авторов, писавших о тяныпаньских киргизах. В третьей главе его «Описания Средней орды киргиз-кайсаков» он пишет о расселении, политической жизни, занятиях и родоплеменном устройстве киргизов1.

Правители возникшего в Ферганской долине в XVIII в. Кокандского ханства избрали киргизские земли одним из главных объектов своей захватнической политики. Киргизские народные массы оказывали ко-кандским войскам упорное сопротивление. Последние, постепенно продвигаясь на Тянь-Шань, построили здесь ряд военных укреплений: в То-гуз-Тороо, Кетмень-Тюбе, Куртке, Джумгале, Кочкорке. Проникнув в Чуйскую долину, они воздвигли крепости в Кара-Балты, Аксу (Бело-водске), Пишпеке, Токмаке, а затем на Иссык-Куле — в Барскоуне, Караколе и т. д. Созданные укрепления служили опорными пунктами управления захваченным краем, они должны были охранять от нападений торговые караваны, обеспечивать сбор податей. Около многих крепостей возникли узбекские оседлые поселения.

Кокандским феодалам удалось подчинить себе большую часть киргизских племен, пользуясь их раздробленностью и межплеменной борьбой. В полной зависимости от них оказалось киргизское население, жившее в восточной части Ферганской долины. Ставленники кокандского хана регулярно собирали дань с племен солто, саяк, кытай и других; племена бугу и сары багыш временами выходили из подчинения кокандским властям; территория расселения племен черик и багыш была труднодоступна, но и они отчасти подчинялись кокандцам; памирские, бадахшанские и каратегинские киргизы в разное время были подвластны Бухаре, Кун-дузу и Коканду. В горных районах власть держалась исключительно на военной силе. Насколько непрочно чувствовали себя сатрапы кокандского хана в Киргизии, говорит тот факт, что гарнизоны крепостей не рисковали уходить далеко в кочевья и отсиживались в крепостях, а для сбора податей им приходилось ежегодно весной и осенью снаряжать иногда довольно внушительные военные отряды.

Закончив в 30-х годах XIX в. захват всей территории современной Киргизии, кокандские ханы ввели здесь тяжелый деспотический военно-феодальный режим. Господство Кокандского ханства было ознаменовано установлением многочисленных и обременительных для трудового населения налогов и поборов.

Основными видами податей, которые взимались с трудящихся киргизов, являлись «подымный» сбор по овце с юрты (тундук зечет), сбор по одной голове скота с 50 голов, а иногда с 40 и даже 10 (алал зечет) и сбор с земледельцев по три овцы с гумна (караж). Собиралась и военная подать — три овцы с юрты. Кроме того, трудящиеся массы киргизов обязаны были снабжать хлебом гарнизоны, поставлять скот для продовольственных нужд не только хана,но и его двора, кормить сборщиков податей,в случае надобности — выставлять всадников в ханские войска и т. п. Тяжесть податей усугублялась злоупотреблениями и поборами со стороны сборщиков. Особенно жестокой была земельная политика кокандских властей, сго-

нявших трудовые киргизские хозяйства с плодородных земель в Ферганской долине. Для несения полицейской службы кокандские наместники назначали в каждом киргизском роде чиновников (илбеги), которые кочевали вместе с аилами (аулами) киргизов.

Феодально-родовая знать южнокиргизских племен принимала активное участие в пол!тической жизни ханства. Она оказывала большую помощь кокандским ханам в сохранении господства над киргизами. Таким образом, политика насилий и грабежа, проводившаяся кокандскими властями, пользовалась поддержкой киргизских феодалов, на которых в первую очередь и опирались ханские чиновники. Представителям киргизской знати кокандские ханы раздавали чины и должности как в войсках, так и в гражданском управлении.

Захват освоенных трудовым киргизским населением земель, беззастенчивая эксплуатация и обирательство трудовых скотоводческих хозяйств со стороны купцов, скупавших за бесценок сырье и скот, разорительные поборы и повинности, жесточайший произвол—такова была политика кокандских правителей по отношению к киргизам. Усилилось также влияние реакционной идеологии ислама на киргизов. Доведенные до отчаяния систематическими притеснениями и насилием, киргизы систематически восставали против кокандской власти. Так, в 1843 г. иссыккульские киргизы выгнали кокандцев из укреплений в Караколе, Барскоуне и Конур-Улене, в 1845 г. восстали ошские киргизы, в середине 50-х годов XIX в. поднялись на борьбу тяньшаньские киргизы, а в 1857 —1858 гг. произошли совместные восстания против ханского гнета киргизов и казахов в Чуйской долине и в районе современного Джамбула. В первой половине 60-х годов XIX в. началось освободительное движение против Кокандского ханства среди племе 1 солто и саяк, приведшее к добровольному принятию ими подданства России.

Наконец, в 1873—1874 гг. в южной Киргизии вспыхнуло одно из самых крупных в истории киргизского народа в XIX в. народно-освободительное восстание, направленное против колониально-феодального гнета Кокандского ханства. Восставшие уничтожали кокандские крепости, убивали сборщиков податей, ханских чиновников. Движущей силой восстания были киргизские скотоводы и дехкане, а также часть трудящихся узбеков. Это восстание было борьбой не только за освобождение от гнета Кокандского ханства, но, как будет показано ниже, и за присоединение к России.

В период господства кокандских ханов не прекращалась междоусобная борьба между киргизскими феодалами. Когда же в результате перечисленных восстаний зависимость ряда крупных киргизских племен от Коканда сильно пошатнулась, феодальные междоусобицы еще более обострились. Страдающей стороной всегда оказывались трудовые массы, подвергавшиеся ограблению.

Межплеменные и феодальные войны были повсеместным явлением вплоть до присоединения к России. Характер феодальных набегов приобрели и нагадения с целью угона скота (барымта), ранее служившие средством разрешения межплеменных споров или насильственного возмещения ущерба, понесенного тем или иным аилом, иногда своего рода формой обеспечения иска. К началу XIX в. барымта превратилась уже в средство захвата скота и пленных в интересах феодальной верхушки киргизского общества. С развитием классовых противоречий масштабы и цели этих войн менялись. Из мелких набегов они превращались в крупные военные столкновения с целью захвата территории, скота и расширения эксплуатации трудовых масс.

Кокандский гнет, обременительные для народных масс войны киргизских феодалов между собой, войны между киргизскими и казахскими феодалами толкали трудящиеся массы киргизских племен на поиски

выхода из кризиса. К середине XIX в. войска царского правительства, осуществляя завоевательную политику царизма в Средней Азии, вплотную подошли с севера к территории Кокандского ханства. Стремление киргизских народных масс к освобождению от власти кокандских ханов, от их непосильных поборов и грабежей, а также к прекращению разорительных междоусобных феодальных войн нашло выход в добровольном присоединении всех основных северокиргизских племен к России. Переход под покровительство и защиту России был единственным реальным выходом из назревшего кризиса. Интересы некоторых крупных киргизских феодалов — манапов, рассчитывавших при поддержке царской администрации упрочить свое положение в междоусобной борьбе, временно совпали со стремлением народных масс.

Присоединение северной Киргизии к России происходило одновременно с военным разгромом кокандских отрядов русскими войсками. В борьбе России с Кокандским ханством основные массы киргизского населения встали на сторону России.

Дипломатические сношения северокиргизских племен с Россией начались значительно раньше, еще в конце XVIII в. В 1786 г. киргизский бий Атеке отправил посольство ко двору Екатерины П. В 1814 г. племя бугупослало своих представителей к русским властям в Западной Сибири. Следующая делегация была направлена этим племенем в 1824 г. в Семипалатинск и Омск. Она возвратилась в 1825 г. на Иссык-Куль в сопровождении русского отряда. Участник этого похода лекарь Зибберштейн в своих «Путевых замечаниях»— одном из самых обстоятельных описаний киргизов первой половины XIX в.— рассказал о дружелюбном приеме, оказанном русским на Иссык-Куле. В дальнейшем ( 844, 1847, 1852 гг.) также предпринимались попытки вождей племен бугу и сары багыш вступить в подданство России, в сношения с русской администрацией. Но практических результатов эти попытки установления связи с Русским государством не имели. Причины заключались в большой удаленности Киргизии от России и в сложности внутреннего и международного положения России. Лишь в 1855 г. племя бугу, возглавлявшееся дальновидным вождем Бороомбаем, вновь пославшее своих представителей в Россию, было принято в подданство Россини включено в состав Алатав-ского округа.

В 1862 г., с завоеванием кокандской крепости Пишпек, была присоединена к царской России вся Чуйская долина. В течение последующих лет присоединились к России другие киргизские племена северной Киргизии.

Включение южнокиргизских племен в состав Русского государства произошло позднее, после упоминавшегося народного восстания 1873— 1874 гг. и присоединения почти всего Кокандского ханства к России. Однако многае из южнокиргизских племен также рассматривали принятие подданства России как единственный путь облегчения своего тяжелого положения.

Присоединение Киргизии к России, совершившееся в 60—70-х годах XIX в., сыграло огромную прогрессивную роль в истории киргизского народа. Самым решающим последствием включения Киргизии в состав России было то, что киргизский народ вошел в состав страны, которая быстрыми шагами шла навстречу революции, становилась центром мирового революционного движения. Оказавшись в составе Русского государства, киргизский народ избавился от гнета кокандской деспотии и от опасности быть порабощенным одним из соседних отсталых восточных государств. Тем самым он уже не мог стать и колониальной добычей британского империализма, алчные интересы которого все более приближали его к границам Киргизии.

Важнейшим положительным результатом присоединения Киргизии к России было сближение киргизского народа с великим русским народом,

осуществлявшееся независимо от целей, которые ставил себе царизм, от его воли и желания. Это сближение привело к тому, что киргизский народ начал испытывать благотворное влияние русской культуры на различные стороны своей материальной и духовной жизни и знакомиться с демократическими, революционными идеями передовой части русского общества. Судьба киргизского народа соединилась с судьбой русского народа, самого революционного в мире русского рабочего класса. Свою подлинную свободу киргизский народ получил в дальнейшем из рук этого революционного народа.

Царское правительство в первые годы осуществляло управление киргизами через представителей феодально-родовой знати — манапов, которые были признаны главарями племен и родов. С 1867 г. было введено выборное начало, согласно которому в качестве волостных управителей, биев (народных судей) и аильных старшин, составлявших низовую администрацию, могли избираться не только манапы, но и другие лица. «Выборы» сопровождались борьбой различных манапов за названные должности, в ход пускались подкупы, взятки, нередко дело доходило до крупных вооруженных столкновений с человеческими жертвами; после выбора манапа или его ставленника все понесенные расходы и убытки перекладывались на плечи подчиненного ему населения. В осуществлении своей колониальной политики царское правительство широко пользовалось поддержкой киргизской знати — манапов и байства.

К моменту присоединения Киргизии к России в киргизском обществе безраздельно господствовали патриархально-феодальные производственные отношения. Основные черты этих отношений у киргизов, как и у других кочевников, сложились еще в конце I тысячелетия н. э. Разумеется, за истекшее тысячелетие патриархально-феодальные отношения претерпели некоторые изменения. Однако низкий и застойный характер производительных сил в условиях кочевого скотоводства, постоянные потрясения, которые переживали кочевые племена в результате опустошительных набегов со стороны завоевателей, сменявших друг друга, были причинами крайне медленной и мало ощутимой эволюции в производственных отношениях.

Своеобразие господствовавших в киргизском обществе патриархально-феодальных отношений заключалось в том, что эти отношения развивались в условиях полукочевого и кочевого скотоводческого хозяйства и патриархально-родового быта Для них были характерны многие черты, свойственные ранним формам феодальных отношений. Одну из основных особенностей этих отношений можно видеть в том, что они переплетались с остатками и пережитками дофеодальных, патриархально-родовых общинных отношений.

Основную массу киргизского населения составляли букара, чарба — владельцы сравнительно небольших стад. Во главе той или иной группы населения стояла феодально-родовая знать в лице биев и манапов. Эксплуатация трудящихся манапами и биями происходила в рамках пронизывавшей общественную жизнь идеологии «родового единства», «родовой солидарности», находивших выражение в многообразных явлениях патриархально-родового быта. Букара была опутана сетью различных форм эксплуатации и повинностей, ставивших ее в зависимое положение от манапов и биев, причем ей внушалось, что она получает «благодеяние» и «помощь». Пользуясь большой живучестью патриархально-родовых традиций, манапы и бии не только широко использовали их для маскировки феодальных по своему содержанию форм эксплуатации, но и активно способствовали консервации этих традиций, выступая в роли хранителей й толкователей родовых обычаев и обычного права (зан, нарк).

В основе классового деления лежало различное отношение членов киргизского общества к главному средству производства, каким являлась

:земля, особенно пастбища. Решающее значение в условиях скотоводческого хозяйства имела именно феодальная собственность на землю, которая и была основой патриархально-феодальных отношений у киргизов. Хотя владение пастбищами у киргизов внешне имело общинный характер, на деле все пастбища были по елены между крупными биямии манапами, которые и распоряжались ими и другими землями в качестве феодальных владельцев. Тем самым создавалась монополия владения землей, принадлежавшая феодальной верхушке киргизского общества, другими словами, возникали своеобразные формы частной земельной собственности, далеко не соответствовавшие той форме общинной собственности на землю, представление о которой отражалось в обычном праве киргизов и ревниво охранялось феодальной знатью в ее классовых интересах. Таким образом, племенная и родовая собственность на пастбища существовала лишь номинально, выступая как юридическая фикция фактически феодальной формы земельной собственности.

Феодальная верхушка киргизского общества присвоила себе главным образом право распоряжения территорией кочевий. Манапы устанавливали границы кочевания для подвластных им групп кочевников, определяли порядок пользования теми или иными пастбищами. Пользуясь захваченным ими правом распоряжаться общинными землями, манапы установили особенно строгий контроль над наиболее ценными пастбищами: долиной р. Сусамыра, районом вокруг оз. Сон-Куль и др. Широко известными пастбищами в Алайской долине фактически владели крупная родоправительница Курманджан-датха и ее сыновья.

Захват общинных земель происходил и путем образования феодальной собственности в формах, аналогичных земледельческому феодальному обществу. Отдельные манапы объявляли некоторые урочища своей личной собственностью (корук). Лучшие из этих урочищ, иногда участки леса, огораживались глинобитными дувалами и охранялись; в них никому не разрешалось пользоваться деревьями, охотиться и т. д.

Богатейшие и наиболее посещаемые кочевниками пастбища крупные манапы превратили в источник доходов. За пастьбу скота они взимали натуральные поборы, своеобразную ренту в виде скота, носившую название от май, или чел ооз (т. е. побор за траву). Взимались также поборы за прогон скота через мосты и даже через территорию, на которую распространялась власть данного манэпа. О таких поборах (их называли туяк-пул, т. е. покопытная подать), взимавшихся со скотопромышленников и торговых караванов, упоминает в своем описании Чокан Валиханов.

Своеобразие имущественных отношений заключалось, таким образом, в том, что понятие «родовой» или «племенной» собственности прикрывало захват земли феодальной знатью. Концентрация больших земельных массивов и скота в руках манапов, биев и баев приводила к тому, что многие рядовые кочевники постепенно лишались важнейших средств производства и попадали в кабальную зависимость от феодально-байской верхушки.

Охарактеризованные формы собственности определяли классовую структуру киргизского общества, положение различных социальных групп в производстве и их взаимоотношения.

В течение всего периода существования классового киргизского общества феодально-родовая знать выступала как эко омически и политически господствовавшая группа. Основной костяк ее в XVIII в. и в более раннее время составляли феодальные владетели — бии, в руках которых сосредоточивалось руководство общественной жизнью, в том числе и суд — главнейшая функция управления в то время. Поэтому в дальнейшем звание бия и стало отождествляться со званием судьи. Но в действительности положение бия определялось раньше не гуде ными функциями, а господством в жизни киргизского общества. Для XVIII в. это очень хорошо «отмечают китайские источники.

В первой половине XIX в. в северной Киргизии получил распространение новый социальный термин «манап», который постепенно вытеснил понятие бия как феодального владетеля (в южной Киргизии феодалов по-прежнему продолжали называть биями). Появление этого ового термина до недавнего времени было принято связывать с образованием манапства как нового, отличного от прежних биев социального института. В действительности, как это позволяют теперь установить этнографические данные, манапами называли вначале всех лиц, принадлежавших к одн >му из подразделений в составе племени сары багыш, носившему наименование манап по имени своего родоначальника, жившего в XVII в. Феодалы из подразделения манап не только заняли привилегированное положение внутри племени сары багыш, но и распространили свое влияние на другие киргизские племена. В силу этого термин «манап» стал нарицательным для феодалов и из других подразделений этого племени, а впоследствии начал применяться и по отношению к биям из других племен. Таким образом, с термином «манап» нельзя связывать появление нового социального института. Никакой принципиальной разницы между биями и манапами не было.

Власть манапа, как правило, передавалась по наследству. Наиболее крупные из манапов и биев распространяли свою власть на обширные территории с разноплеменным населением.

В зависимости от крупных феодалов (ага манап или чоц. манап) находились средние манапы (орто манап) и мелкие манапы (чала манап). Каждый из них имел то или иное количество зависимого от него населения. Вся эта феодальная верхушка не только распоряжалась пастбищами в своих узкокорыстных интересах, прикрываясь общинными порядками. Крупные манапы и бии сами являлись владельцами многочисленных табунов лошадей, отар овец, стад коров, верблюдов и яков. В их руках была сосредоточена большая часть скота. Остальной скот составлял частную собственность мелких скотоводов, хотя и среди них он был распределен весьма неравномерно.

В первой половине XIX в. в числе крупных феодалов северной Киргизии, державших в зависимости средних и мелких феодалов и значительное количество подвластных им кочевников, а отчасти и земледельцев, были старший манап племени сары багыш Джантай, у которого насчитывалось до 700 юрт букары, главный манап племени1 бугу Бороомбай — до 1000 юрт, манап Уметаалы (сын известного феодала Ормона) из племени сары багыш — 1500 юрт и его брат Чаргын — до 1000 юрт букары. Некоторые крупные манапы передавали в наследство сыновьям целые родовые подразделения. Так, сыновья манапа Тюлёёберди (из подразделения талкан племени солто) после его смерти разделили принадлежавшую им букару как наследство. Каждый из них получил свою долю (энчи). Чыны взял себе роды беш кёрюк и мааке, Канаю отдали род тёлёк, Эшкоджо— роды жоо чалыш, шалта и кара сакал, Карбозу — род асыл бага. Это очень походило на своеобразную удельную систему. Весьма многочисленным был слой манапов, имевших в подчинении менее 100 хозяйств.

Феодально-родовой знати противостояла букара. Это была преимущественно феодально-зависимая масса трудящихся кочевников и земледельцев. Однако букара не представляла собой однородной массы. Внутри букары была отчетливо выражена имущественная дифференциация. По

существу не отличался по общественному положению от знатных манапов выделившийся в составе букары слой баев— богатых скотовладельцев, поэтому его с полным основанием можно отнести к господствующему классу. В то же время росло число бедняцких хозяйств, находившихся в полной зависимости от баев и манапов. Часть бедняков (коцшу) кочевала вместе с манапами и баями и обслуживала их скот на условиях отработок, другие бедняки не кочевали, но обрабатывали на тех же условиях землю баев. Бедняки, лишившиеся скота, были самой угнетенной частью общества. Их использовали в качестве домашней прислуги (малай), пастухов овец (койчу), табунщиков (жылкычы) и поденщиков (жалчы).

Середняки до поры до времени сводили концы с концами, но их уверенность в завтрашнем дне при всесилии манапов и частых бескормицах была весьма относительной.

Но не только труд букары обогащал представителей феодальной знати. Вплоть до присоединения к России у киргизов продолжали существовать остатки патриархального рабства. Рабами (кул) были главным образом военнопленные. Кроме того, рабами становились преступники, за которых их сородичи отказывались уплатить выкуп. Манапы включали рабов в состав калыма и приданого, выставляли их в качестве призов на скачках, ими уплачивали выкуп за кровь (кун). В основном их использовали в домашнем хозяйстве в качестве прислуги и отчасти в скотоводстве. Сами рабы не считались членами родовой общины, потомки же их входили в число членов данной общины, но с ограниченными правами. Широкого распространения рабство у киргизов не получило. Кроме потомков рабов, в состав родовой общины могли входить припущенники — члены чужих родов (кирме), продолжавшие сохранять свое родовое наименование. Они обычно попадали в такую же зависимость от местного феодала, как и другие члены общины.

Системе патриархально-феодальных отношений у киргизов была свойственна характерная черта феодализма — неполная собственность феодала на работника производства. Она проявлялась в своеобразных формах закрепощения сородичей — под видом покровительства и помощи нуждающимся родственникам. Одни манапы отдавали своих сородичей в качестве составной части калыма, другие — дарили или обменивали их на киргизов же, но не сородичей, третьи — насильственно переселяли целые группы хозяйств своей букары по каким-либо политическим или семейным соображениям. Манап вмешивался и в личную, семейную жизнь букары, лишая рядового кочевника возможности жениться без своего разрешения или иногда заставлял его развестись с женой, отбирая полученный сородичем калым и т. п.

Киргизские феодалы широко пользовались различными формами эксплуатации букары, прикрываемыми патриархально-родовой оболочкой «помощи» обедневшим скотоводам. Одной из наиболее распространенных форм такой эксплуатации являлось наделение бедняков скотом, носившее название саан (буквально — доение). За предоставление во временное пользование части принадлежавшего ему молочного скота или овец нуждающимся сородичам-беднякам, с правом последних использовать по своему усмотрению молоко и шерсть, манап обязывал их отрабатывать в своем хозяйстве иногда целыми семьями: ухаживать за скотом, заготовлять топливо, обслуживать земледельческое хозяйство — поливать посевы, караулить их и т. п. Полученный от манапа скот надо было целый год кормить, а приплод сохранить.

Другой формой эксплуатации этого же типа, носившей название куч, являлось предоставление манапами и баями во временное пользование нуждающимся сородичам вьючного скота для перекочевки, либо рабочего скота для обработки поля. За эту «помощь» бедняк должен был отработать манапу или баю в его хозяйстве.

Обе эти формы феодальной эксплуатации имели характер отработочной ренты, своего рода барщины носившей лишь внешние признаки родовой взаимопомощи. Вступая в такого типа отношения с манапом и баем, обедневший скотовод или земледелец попадал в кабальную зависимость к феодалу, оказывался в известной мере закрепощенным им.

Явные черты барщины имела и такая форма «помощи» манапу или баю, как ашар. По предложению манапа зависимая от него букара в короткое время коллективно выполняла в его хозяйстве какую-либо большую работу, связанную с обработкой полей и уборкой урожая. От манапа требовалось только угостить своих даровых работников.

Среди киргизов, в особенности на юге, получила развитие эксплуатация беднейшего дехканства и в форме издольщины (орток).

Все эти виды эксплуатации были очень изнурительными для букары. Однако ими дело не ограничивалось. У киргизов получила большое развитие и рента продуктами, ложившаяся тяжелым бременем на плечи букары. Манапы заставляли подвластное им население систематически платить оброк, носивший название салык; он взимался скотом (обычно овцами и лошадьми) и продуктами. Кроме того, букара была обязана доставлять скот и продукты для манапского стола (союш), покрывать расходы, произведенные манапами на угощение гостей, пиры и праздники (чыгым), собирать скот для призов на скачках и состязаниях, для подарков по случаю свадьбы членов манапской семьи. Охотники должны были в обязательном порядке доставлять добытую дичь к столу манапа, искусные мастера — «дарить» манапу лучшие образцы своего труда.

В тех случаях, когда авторитет и сила патриархальной традиции, освященной веками, оказывались недостаточными, на сцену выступали исполнители манапской воли — безжалостные джигиты, с нагайкой в руках приводившие в повиновение непокорных, а также манапский суд. Манапы нередко сами, наряду с судьями-биями, осуществляли судебные функции, получая за решение дела с тяжущихся судебную пошлину (бийлик), а с виновной стороны штраф (айып ). В большинстве случаев бии-судьи также были ставленниками манапов и не решали ни одного дела без совета с ними.

В судебной практике и манап и бий руководствовались неписанным обычным правом. Оно исходило из уже сложившихся твердых положений неравенства между богатыми и бедными, между мужчиной и женщиной. Например, величина выкупа за кровь колебалась в зависимости от гого какое общественное положение занимал убитый, был ли он богат или беден. Таким образом, родовые обычаи и суд биев служили важным идеологическим оружием в руках господствовавших классов. Использовались и другие формы идеологического воздействия на массы.

Большую роль в сохранении косности,отсталости общественной жизни и семейно-бытового уклада киргизского населения играло роДоплеменное деление и связанные с ним представления. Феодальная верхушка киргизского общества была кровно заинтересована в сохранении родоплеменного деления и умело его использовала в качестве орудия угнетения собственного народа. Она способствовала распространению генеалогических преданий, в которых утверждались чистота и древность происхождения тех или иных манапских родов. Таким образом, феодалы выступали в качестве главных носителей и хранителей пережитков идеологии патриархально-родового общества, чрезвычайно облегчавшей их господство над трудовыми массами.

Существовавшие у киргизов племенные и родовые группировки уже давно утратили прежнюю основу. В состав племен входили более или . менее крупные роды, имевшие нередко многочисленные подразделения. Эти разросшиеся социальные объединения — племена — не

были однородными по составу, они включали остатки других племен и родов и даже целые иноплеменные группы. Принципом, который объединял исторически складывавшиеся различные социальные и этнические группировки, были уже не кровнородственные связи, а общность территориально-хозяйственных и общественно-политических интересов.Решающее влияние на эти интересы оказывали манапы, стоявшие во главе того или иного рода и племени. Наряду с этим у киргизов существовало понятие сввк (кость). Этим термином называли свойственников, т.е. людей, породнившихся через браки своих кровных родственников; несомненно, когда-то термин «сёёк» обозначал родство по крови.

Мельчайшие подразделения родов представляли собой чаще всего большие или меньшие семейно-родственные группы (бир атанын балдары, т. е. дети одного отца), внутри которых сохранялись еще некоторые стороны прежнего патриархально-родового уклада. Большинство таких групп насчитывало от 5 до 15 семей близких родственников. Цементирующим началом многих подобных групп являлось объединение вокруг одного или нескольких богатых хозяйств, использовавших родственные связи для эксплуатации членов группы. Тем не менее именно в этих группах в известной степени проявлялись элементы производственной кооперации (при сохранении частной собственности отдельных семей на скот), отдельные черты потребительской общности, внутригрупповой солидарности, кровнородственное начало.

Основной формой общественной организации у киргизов была аильная (аульная) община, состоявшая из некоторого числа семейно-родственных групп. По сообщению Г. С. Загряжского, вплоть до середины XIX в. «киргизы стояли всегда большими аулами, кибиток по 200 и более; пастухи были всегда вооружены пиками и ходили в табун в большом числе»1.

Аильные общины продолжали внешне сохранять формы родовых общин. Однако их экономическое содержание было уже совершенно иным. В них входили частные собственники скота, объединенные прежде всего совместным пользованием кочевьями и пастбищами. Производство и присвоение продуктов в аильной общине осуществлялись на индивидуальных началах, кочевание же и пользование пастбищами строились на общинном принципе. Но это не было, как говорилось выше, свободное общинное владение землей, распоряжались землей феодалы — бии и манапы. Общинным было фактически не владение, а пользование кочевьями. Внутри аильной общины наблюдалось имущественное неравенство, классовое расслоение. Самый состав таких общин нередко был неоднородным. В них иногда входили неродственные группы, а в некоторых случаях и группы различного этнического происхождения. Киргизская кочевая аильная община по своему экономическому содержанию вполне соответствовала тому типу общественной организации, какую в применении к земледельческим народам К. Маркс называл сельской общиной.

Внутри родовых подразделений и особенно семейно-родственных групп продолжали еще бытовать разного рода пережитки патриархально-родовых отношений, часто видоизмененные манапами в своих интересах. Они проявлялись в некоторых сторонах общественной и семейной жизни, а также в идеологии.

У киргизов бытовали обычаи взаимопомощи, в частности в виде объе динения для поочередной уборки полей каждого из участников (алгоо, уюшма). Эти формы артельного труда, применявшиеся в наиболее чистом виде в маломощных и бедняцких хозяйствах, нередко служили прикрытием для эксплуатации баями своих бедных соседей. Более устойчивые

формы простейшей производственной кооперации сохранялись в скотоводческом хозяйстве. Здесь почти весь цикл сезонных работ, включая и работы по уходу за посевами, осуществлялся на артельных началах. Для совместных работ объединялись иногда до десятка и более хозяйств соседей по зимнему стойбищу, чаще всего являвшихся близкими родственниками.

Празднества (той) по случаю свадьбы, обрезания и в особенности тризны (аш), справлявшиеся ранее всем родом и состоявшие из обильных угощений и различных народных увеселений, манапы и баи стали устраивать с особой пышностью, рассматривая их как способ укрепления своего авторитета и влияния, а также как немаловажный источник дохода (по обычаю приглашенные на празднество должны были оказать устроителю-помощь в виде подношения — кошу мча).

Обязательными для всех близких сородичей обычаями были материальная помощь члену рода, оказавшемуся в особо трудных обстоятельствах, в нужде — жардам, и трудовая помощь в хозяйстве — кол кабыш.

Родоплеменная структура у киргизов в XIX в., как и в более ранние периоды,была сложной. Основные киргизские племена в совокупности составляли три группы. Первые две назывались отуз уул, т. е. тридцать сыновей. Они составляли два крыла (катет): правое (оц) и левое (сол). Левое крыло по численности было значительно меньше правого. Когда и при каких условиях сложилось такое деление, не установлено, но несомненно корни членения на два крыла относятся к глубокой древности и связаны с ранними формами социальных отношений. В более позднее время деление на два крыла было отражено в военной организации.

Правое крыло распадалось на три ветви: шагай, занимавшую основную часть Тянь-Шаня, адигине и муцгуш, две последние жили на территории южной Киргизии. К ветви тагай киргизы относили следующие племена: саяк, чекир саяк, черик, бугу, тынымсейит, сары багыш, солто,. жедигер, азык, багыш, суу мурун, монолдор, баарын. Ветвь адигине включала племена жору, беру, баргы, кара багыш и сарттар. Ветвь мунгуш состояла из двух подразделений: жагалмай и кош тамга. Особняком стояло племя коцурат \

В состав левого крыла входили племена: кушчу (путчу), саруу, мун-дуз, жетиген, кытай, басыз, твСвй, чо?\ багыш.

Третью группировку киргизов принято было называть ичкилик. В нее входили племена: кыпчак, найман, тейит, кесек,жоо кесек, бостон, кацды, нойгут, тееаес (дввлес), авагат (ават).

Некоторые из перечисленных племен приняли также участие в образовании других народностей Средней Азии и казахов.

Одно из крупнейших киргизских племен — бугу — жило на небольшом восточном отрезке северного побережья оз. Иссык-Куль, на восточном и почти на всем южном побережье озера с прилегающими предгорьями и хребтами Тянь-Шаня, Кунгей Алатау и Терскей Алатау, вплоть до границы с Китаем. Оно занималось хлебопашеством и скотоводством, используя верховья рек Нарына, Кегена и других для летних кочевок. Бугинцев насчитывалось свыше 10 тыс. юрт. Племя сары багыш, имевшее около 9 тыс. юрт, кочевало в восточной части Чуйской долины, в долинах рек Чонг-Кемина и Кичи-Кемина, в Кочкорской долине, к западу от Иссык-Куля и в ряде урочищ в долинах рек Нарына и Ат-Багаи.

Племя солто, насчитывавшее около 10 тыс. юрт, жило в центральной и западной частях Чуйской долины, по южному берегу р. Чу, а также в. урочищах прилегающего Киргизского хребта.

Племя чекир саяк (около 5,5 тыс. юрт), находившееся в постоянной борьбе с бугинцами и сарыбагышцами, держало в своих руках огромные кочевья по среднему течению р. Нарына и в долинах Джумгала и Суса-мыра. Дальше на юг и юго-запад,по склонам Ферганского иАлайского хребтов, в восточной части Ферганской котловины, в Алайской долине и на восточном Памире находились зимние стойбища и кочевья крупных племенных объединений адигине и мунгуш и группировки ичкилик, насчитывавшие около 14 тыс. юрт. Естественной границей между этими южными группами и наиболее многочисленной группой тагай правого крыла, которую южане называли аркалык, служил Ферганский хребет, огибающий Ферганскую котловину с северо-запада.

К югу от р. Нарына кочевало племя черик, которое насчитывало свыше 4 тыс. юрт. Богатые замечательными пастбищами Таласскую и Чаткальскую долины и отроги одноименных хребтов заселяли небольшие племена: саруу, кушчу, багыш и другие, имевшие в общей сложности свыше 9 тыс. юрт. Кроме того, в различных долинах и урочищах Киргизии были расселены разные более мелкие племена.

Всего у киргизов насчитывалось около 40 племен. В киргизском героическом эпосе киргизы нередко называются «сорокаплеменным народом».

Занимаемая ныне Киргизской ССР территория до Октябрьской революции входила в состав Семиреченской, Сыр-Дарьинской, Ферганской и отчасти Самаркандской областей Туркестанского генерал-губернаторства. Управление страной, осуществлявшееся через уездных начальников и названный выше низовой административный аппарат, сопровождалось произволом, взяточничеством, незаконными поборами и разорением населения. К эксплуатации и вымогательствам со стороны манапов, бесконтрольно распоряжавшихся имуществом своих сородичей, присоединились национальный гнет и новые экономические тяготы. Помимо сохранившихся манапских поборов и повинностей, был установлен кибиточный сбор, составлявший вместе с другими сборами по 8 руб. на хозяйство, натуральная земская повинность по устройству и ремонту дорог, особенно обременявшая беднейшую часть киргизов. Низкая товарность хозяйства приводила к тому, что масса киргизов для уплаты налогов вынуждена была продавать за бесценок много скота или брать ссуды у кулаков и торговцев с последующей отдачей скотом.

Царское правительство всей своей политикой поддерживало привилегированное положение манапства. Однако изменившиеся экономические условия вынуждали манапов прибегать к новым методам хозяйствования. Некоторые из них начали захватывать удобные участки пахотной земли, используя ее для продажи и сдачи в аренду переселенцам. Отдельные манапы превращались в торговцев и ростовщиков, другие создавали товарные скотоводческие и земледельческие хозяйства. Произвол, поборы и вымогательства, вошедшие у манапов в систему, вызывали неоднократные возмущения букары, иногда сопровождавшиеся убийством отдельных манапов, наиболее безжалостно грабивших народ.

После присоединения края к России классовая дифференциация приняла более четкие формы. На одном полюсе выросла кулацкая верхушка — баи, на другом все более увеличивалась группа бедняцких хозяйств, которые были вынуждены идти в наем или в кабалу к баю и манапу, а также сельских пролетариев. Часть бедняков кочевала вместе с баями и обслуживала их скот на условях найма или отработок, другие же (жатакчы) обрабатывали на тех же условиях землю баев. Батраки были многочисленной и наиболее эксплуатируемой частью киргизского общества,1 они получали за свой труд лишь обноски с байского плеча и объедки со стола.

В результате присоединения Киргизии к России в хозяйственной жизни киргизского народа произошли глубокие изменения. Под влиянием проникавших в страну товарно-денежных отношений началось постепенное разложение натурального в своей основе киргизского хозяйства, усиление классовой дифференциации кыштака (кишлака) и аила в капиталистическом направлении, ломка патриархально-феодальных отношений, перестройка всей экономики.

Вместе с проникновением в Киргизию элементов нового, более прогрессивного экономического уклада — капитализма — Киргизия включилась в общероссийское и мировое товарное обращение. Здесь стали появляться современные средства связи, первые улучшенные пути сообщения, что вместе с другими факторами способствовало уничтожению замкнутости и оторванности Киргизии. Начался процесс хозяйственного сближения киргизского народа с русским. Появились города, базары; усиливался обмен и торговля с соседними районами, с центральной Россией. Вместе с тем появился новый эксплуататорский класс. Наряду с торговцами узбеками, русскими, татарами на арену хозяйственной жизни выступали торговцы, предприниматели и ростовщики из среды киргизских баев и манапов — возникала национальная буржуазия.

Быстро развивалось земледелие. Большинство киргизских хозяйств в 1913 г. имело помимо скота и посевы. По мере роста классовой дифференциации основа благосостояния кочевников — скот — все более сосредоточивался в руках небольшой группы. Так, по данным обследования киргизских хозяйств в 1912—1913 гг., в Пишпекском уезде 5,52% хозяйств в трех наиболее мощных группах владели 33,51 % всего скота, а на долю 49,22% хозяйств, относившихся к четырем наименее обеспеченным группам (не имевших скота и имевших его не свыше восьми голов на хозяйство), приходилось только 11,12% всего поголовья скота. Велико было число бедняков и среди земледельцев: 47,75 % всех хозяйств не имело никакого сельскохозяйственного инвентаря и 40,77% хозяйств, занимавшихся земледелием, пользовалось чужим инвентарем. В байских хозяйствах кулацкого типа начал широко применяться наемный труд.

Много изменений в хозяйственную жизнь .края внесло организованное царизмом переселение сюда значительного числа русских и украинских крестьян из пределов центральной и южной России. Царское правительство изъяло из пользования киргизов и передало в руки переселенцев большое количество пахотоспособной земли. Этому активно способствовали и киргизские манапы: они продавали и отдавали в аренду переселенцам захваченные у трудового населения земли. Значительная часть трудящихся киргизов была вытеснена в малопригодные для земледелия горные районы, где беднота была обречена на полуголодное существование.

Процесс пролетаризации захватывал не только киргизский аил, но и русское село. Трудящиеся массы пришлого русского и местного киргизскою населения, подвергавшиеся эксплуатации со стороны кулаков, баев и манапов, оказались в сходных условиях. Классовое расслоение киргизского аила, усиливаемое зарождавшимися буржуазными отношениями, создавало реальную почву для сближения русского и киргизского народов.

Переход значительной части киргизской бедноты к земледелию и оседлости был вызван прежде всего классовым расслоением киргизского общества, но на трудящихся киргизов оказал также влияние пример русских крестьян. Переходившие к земледелию киргизы охотно воспринимали хозяйственный опыт и навыки русских крестьян. В киргизское хозяйство стали проникать русская коса, плуг и борона. От русских крестьян киргизские дехкане восприняли новые сельскохозяйственные культуры. Начало практиковаться сенокошение. В свою очередь и русские переселенцы заимствовали у киргизского населения некоторые приемы ведения хозяйства, например поливное земледелие, отгонное животновод-

ство. Начавшееся хозяйственное сближение двух народов не могло получить широкого развития из-за проводившейся царизмом политики разжигания национальной розни и религиозных предрассудков, насаждавшихся духовенством обеих сторон.

Устойчивое сохранение патриархально-феодальных отношений в киргизском обществе способствовало тому, что в народном мировоззрении киргизов удерживалась наиболее отсталая форма идеологии — религиозная. Она играла существенную роль в духовной жизни киргизов, хотя содержание ее далеко не ограничивалось официальной господствовавшей религией этого периода — исламом.

Ислам среди киргизов распространился сравнительно поздно. Даже в исторических источниках, относящихся к XVII в., киргизы еще называются кафирами, т. е. немусульманами. Более интенсивное проникновение ислама в среду киргизов можно отнести приблизительно ко второй половине XVII и к XVIII в. Этот процесс, по-видимому, принял еще более активные формы с момента захвата киргизских земель Кокандским ханством.

Основную роль в насаждении и распространении ислама, помимо всякого рода проповедников — дервишей, ходжей и ишанов, сыграла киргизская феодальная знать. С помощью узбекского духовенства манапы заставляли подвластное им население обучаться мусульманской обрядности и заучивать молитвы. Однако среди подавляющего большинства киргизского населения религиозного фанатизма не наблюдалось. Догматы ислама были мало известны, религиозные обряды выполнялись далеко не всеми. Чокан Валиханов писал по этому поводу: «.Пуританизм ислама не успел еще распространиться между этим народом. Буруты (киргизы,— Ред.) называют себя мусульманами, но даже не знают, что за человек был Мухаммед. Похороны, свадьбы справляют они по шаманскому обряду, но заставляют при этом, если найдется грамотный среднеазиатец или татарин, читать молитву»1. Насколько свободно толковались предписания ислама, свидетельствует тот факт, что однажды по ходатайству сородичей крупный феодал Ормон разрешил перенести тридцатидневный пост (оро-зо) с летнего времени на зиму.

В народных массах были широко распространены антиклерикальные настроения. Они были направлены против официального мусульманского духовенства. Так, в одной из молитв, обращенных к высшему божеству — Кудаю, содержалась следующая просьба: «От пестрохалатных ходжей сохрани! От тихо ступающих мулл сохрани!»

Стремясь использовать религию как орудие укрепления своего господства, феодальная знать всеми доступными средствами насаждала мусульманскую идеологию, нетерпимость к «неверным». Идеология панисламизма внедрялась феодалами в народно-поэтическое творчество. Народные традиционные обряды постепенно заменялись мусульманской обрядностью. Идеология ислама была глубоко реакционной. Она тормозила развитие производительных сил, задерживала рост культуры. Одной из наиболее агрессивных форм идеологии ислама был суфизм, который имел некоторое распространение и среди киргизов. Его представители — ишаны — призывали к борьбе с «неверными», духовно закабаляли своих приверженцев. Они вербовали себе мюридов среди киргизов-кочевников и, систематически посещая их, собирали в свою пользу большое количество скота в виде религиозной подати. О таких поездках говорили: «ишан отправился на охоту». В некоторых местах, даже на Тянь-Шане, существовали киргизские суфийские общины.

Такая религиозная обязанность мусульман, как пятикратная молитва, регулярно исполнялась главным образом лицами, принадлежавшими к

эксплуататорскому классу. Посещение мусульманских святынь в Мекке (хадж) получило некоторое распространение среди манапов и баев в конце XIX — начале XX в. Но мусульманские религиозные праздники соблюдались и в народной среде. Однако в их празднование вплетались языческие обряды. Религиозный пост связывался с культом предков. Окончание поста (орозо айт) отмечалось как поминание умерших и предков вообще. В этот день жарили кусочки теста в сале (боорсок) и зажигали 40 свечей (стебли чия, обмотанные ватой и обмазанные жиром), которые ставили вокруг костра в юрте. После произнесения имен умерших остатки свечей бросали в огонь. Пища, которую ели в этот день, считалась посвященной духам предков. Мужчины собирались и вместе читали молитву.

Другой религиозный праздник (курман айт) сопровождался принесением в жертву какого-либо животного. Этот праздник считался праздником живых. Угощение предназначалось для членов своей семьи, родственников, соседей. В первый день этого праздника иногда устраивали скачки (кыз куумай), в которых участвовала молодежь.

Более архаичные черты носил праздник встречи Нового года (нооруз, или оруз дама), в котором в своеобразной форме переплетались черты среднеазиатского земледельческого праздника науруза с остатками местных древних культов. Во время этого праздника, который приурочи-валея к концу февраля, приготовляли специальное блюдо — жидкую кашу из пшеницы (кече). Разжигали костры, мужчины и дети прыгали через них, дымом от горящей арчи окуривали людей и скот.

О поверхностном усвоении ислама киргизами свидетельствовали бытовавшие среди них многочисленные пережитки древних религиозных представлений. Особенно большое место занимали культ предков и элементы шаманизма. Среди южных киргизских племен ислам пустил гораздо более глубокие корни; некоторые из сохранявшихся у них древних верований подвергались заметному влиянию ислама. Главным центром религиозного мракобесия на юге современной Киргизии был г. Ош, с его «священной» горой Тахти Сулейман. Кроме того, центрами паломничества и распространения мусульманской идеологии служили «священные» целебные источники Азрет-Аюп (около современного г. Джалал-Абада), мавзолей Шах Фазиль около сел. Сафид-Буленд в современном Ала-Букинском районе, мавзолей Идрис Пайгамбар в Чаткальской долине и др.

Благоприятной почвой для бытования многообразных домусульманских верований являлась живучесть патриархальных традиций, коренившихся в отсталых формах кочевого скотоводческого хозяйства. Неустойчивость последнего, приводившая к систематическим голодовкам и разорению трудовых хозяйств, бессилие перед власть имущими, а также перед эпидемиями и разного рода болезнями, вызывали к жизни превратные представления о причинах бед и несчастий. Беспомощные перед социальными силами гнета и бесправия, перед стихийными силами природы отсталые скотоводы и земледельцы искали поддержки у созданных их же фантазией сверхъестественных существ. В то же время они пытались прибегать к защите и помощи своих умерших предков, которым приписывалась способность влиять на судьбу потомства.

По представлениям киргизов, духи предков (арбак) покровительствуют оставшимся в живых родственникам; всякого рода несчастья и болезни объяснялись тем, что духи предков отступились от человека за какой-либо проступок, недостойный их памяти. Результатом этого воззрения являлось особое уважение к могилам предков. В старину за оскорбление могилы полагалась смертная казнь. На могилах умерших обязательно ставили какой-либо памятник или знак. Так, у племени саяк на могиле мужчины было принято водружать высокий шест с привязанным к нему хвостом самой любимой лошади покойного. Обычно могилу обносили глинобитной

стеной, а около могил зажиточных и богатых скотоводов устраивали надмогильные сооружения (кумбвз), иногда довольно крупных размеров, типа мавзолеев.

С культом предков был связан сохранявшийся местами древний обычай: после смерти мужчины — главы семьи на деревянный остов или на подушку надевали верхнюю одежду и шапку покойного. Сделанную таким образом куклу, изображавшую умершего, держали в юрте в течение года, до устройства большой тризны. Отражением этого же культа являлось поклонение огню домашнего очага, сохранявшееся в свадебном обряде. С развитием патриархально-феодальных отношений и с усилением влияния ислама культ предков начал постепенно приходить в упадок, его место занял культ мусульманских «святых», находивший выражение в почитании разного рода гробниц (мазар). Например, объектом паломничества служила гробница Арстанбап (Арсланбоб) на юге Киргизии.

Наряду с представлением о духах предков стало распространяться пришедшее вместе с исламом верование в Кыдыр-ата (Хызра), невидимого странствующего святого, приносящего с собою счастье, богатство, славу и прочие блага. Это верование укреплялось в среде кочевников мусульманским духовенством. Оно воспитывало в киргизах приниженность и фаталистическое убеждение в том, что счастливым и богатым становится только тот, кому помогает Кыдыр-ата.

Среди киргизов было широко распространено почитание священных рощ, деревьев, источников, камней и т. п., сопровождавшееся многочисленными магическими действиями и обрядами. В таких местах, тоже называемых мазарами, иногда еще до сих пор кладут кости и черепа животных, рога горных козлов, архаров, ставят шесты с хвостами яков, к деревьям привешивают лоскуты ткани, кусочки ваты и т. п. Около мазаров в случае каких-либо стихийных бедствий (засуха, падеж скота и др.) или вовремя мусульманских праздников еще совсем недавно устраивали общественные моления, сопровождавшиеся жертвоприношениями (тулвв). У таких мазаров совершали и частные жертвоприношения в случае недомогания кого-либо из семьи или заболевания скота, а также когда не было детей. При жертвоприношениях произносили молитвы, иногда ничего общего с исламом не имеющие. Мазары устраивали и на особенно высоких перевалах.

В киргизской мифологии большое место занимали представления о разного рода демонических существах, якобы способных нанести вред человеку или его богатству, каким для кочевников был скот. Так, они верили в существа, имеющие образ женщины с медным клювом и медными когтями, нападающей особенно часто на охотников (жез тырмак), или образ старухи, сосущей кровь из пятки человека (мастан кемпир), а также образ женщины с длинными грудями, главная опасность от которой будто бы грозит роженицам (албарсты), и др. Сохранялись следы почитания древнего божества Джер-Суу (Земля-Вода), которому приносились умилостивительные жертвы. Это божество упоминается еще в орхонских надписях (там оно называется в числе добрых божеств). Вера в это божество была связана с циклом представлений, относящихся к культу природы. Таковы были представления о духах-хозяевах гор, рек, перевалов, различных видов животных и птиц. Остатки культа гор были зафиксированы В. В.Рад-ловым в 60-х годах XIX в. Среди женщин было распространено почитание Умай-эне — покровительницы женщин и детей, особенно новорожденных (божество Умай олицетворяло у древних тюрков культ матери, покровительницы домашнего очага, хранительницы потомства).

Особое место занимало верование в злых духов (жин). Их представляли себе в виде маленьких мошек и мух, вызывающих якобы различные болезни у человека и животных, чаще всего сумасшествие, падучую и другие нервные болезни. Способность влиять на джиннов, изгонять их из тела больного приписывалось определенным лицам (мужчинам — бакшы

и женщинам — бубу), их приемы лечения во многом напоминали шаманские камлания. Передача способностей бакшы по наследству, наличие у них духов-помощников и некоторые другие признаки позволяют рассматривать бакшы как шаманов.

В киргизском шаманстве сочетались особенности, свойственные сибирскому и центральноазиатскому шаманству, с одной стороны, и шаманству среднеазиатскому, которое было связано с исламом и прежде всего с суфизмом,— с другой.Киргизское шаманство отличалось некоторыми чертами от казахского. Бакшы не применяли во время камлания музыкальных инструментов.

Шаманы оказывали большое влияние на скотоводов, используя их отсталость и невежество. У киргизских шаманов была своеобразная специализация, в зависимости от которой они носили различные названия. Так, бакшы и бюбю занимались главным образом лечением, но в то же время выступали и как прорицатели. Сынчы предсказывали будущий характер подрастающих детей, угадывали свойства скаковых лошадей, способность людей к воинским подвигам. Различались также жайчы — вызыватели дождя, эсепчи — предсказатели погоды, твлгвчу — гадальщики на камешках, далычи — гадальщики на бараньей лопатке, щучу — шаманы, способные отгонять злых духов от рожениц, и др.

Ислам и пережитки доисламских верований широко использовались феодальной верхушкой для усиления эксплуатации трудовых масс киргизов. Идеология ислама закрепляла угнетенное положение киргизской женщины. Она поддерживала и узаконивала многоженство, утверждала непререкаемое господство мужа и отца в семье, устанавливала разные ограничения для женщин.

Пережитки патриархальных отношений и господство отсталой идеологии способствовали затушевыванию классовых противоречий в киргизском обществе. Забитость кочевого населения, неразвитость классового сознания бедноты, закабаленных пастухов и батраков мешали усилению классовой борьбы. Но все же антагонизм между аристократической феодальной верхушкой и эксплуатируемой массой рядовых кочевников, земледельцев и бесскотных пастухов прорывался и сквозь патриархальную оболочку. Еще в первой половине XIX в. классовая борьба проявлялась в отсталых формах, чаще всего в виде ухода или откочевки отдельных групп населения из-под власти манапов, отличавшихся особым деспотизмом и жестокостью, угона скота у некоторых феодалов-эксплуататоров, убийства отдельных ненавистных манапов и баев. Но в конце XIX— начале XX в., по мере углубления классовых противоречий, классовая борьба достигала уже большой остроты.

Трудящиеся массы киргизского народа тяжело страдали от грабительской политики царизма, от произвола манапов и баев. С помощью созданной царским правительством администрации с населения взималось большое количество налогов, податей и сборов. Вся тяжесть их ложилась на плечи бедноты. Попутно с этим существовали и неофициальные налоги и поборы, практиковавшиеся местной администрацией. Все это ставило трудящихся в бедственное положение, вело к их разорению и обнищанию, поскольку кабальная зависимость киргизской бедноты от манапов и баев не только не уменьшалась, но все более увеличивалась. Ко всему этому надо прибавить политическое бесправие трудящихся, их полную беззащитность перед лицом царских законов, стоявших всегда на стороне знатных и богатых.

Невыносимый национальный и социальный гнет вызывал революционное брожение в киргизском народе, толкал его на борьбу с баями и манапами, нач освободительную борьбу против царизма. Наиболее активные формы классовая борьба и национально-освободительное движение приняли начиная с первой русской революции 1905 г. Они проявлялись в форме разного рода «беспорядков» в связи с выборами волостных управителей, столкновений и конфликтов из-за земли между дехканами с одной стороны, баями и манапами, с другой, отказов от уплаты налогов. Трудящиеся массы киргизского населения часто объединялись с русскими трудящимися для совместных выступлений против царизма и местных эксплуататорских классов. В отдаленную от центра России Киргизию проникало влияние революционного русского пролетариата и его большевистской партии (здесь существовало несколько социал-демократических кружков), и Киргизия втягивалась в общероссийское революционное движение, направленное против царизма. Но революционная борьба в Киргизии вследствие слабости и малочисленности местного пролетариата не достигла того уровня, какой она имела в других областях Туркестана.

Более широкий размах революционное движение приняло в 1916 г., когда назревшее возмущение трудящихся масс киргизского населения произволом царских чиновников, кулаков-колонизаторов, баев и манапов вылилось в национально-освободительное восстание. Оно возникло стихийно и проявлялось в разрозненных вспышках, у него не было единого центра и руководства, оно протекало изолированно от революционных выступлений рабочих, солдат и русской крестьянской бедноты, хотя местами и были совместные выступления трудящихся русских и киргизов. Восстание в целом было антиимпериалистическим и антифеодальным. Однако в некоторых местах феодально-клерикальным элементам — баям и манапам — удалось обманным путем использовать это стихийное движение темных, забитых масс в своих классовых интересах, превратить его в антирусское, националистическое движение и тем самым заглушить остроту классовых противоречий. В результате в некоторых районах северо-восточной Киргизии движение принимало реакционный характер — имело феодально-монархическую направленность и приводило к национальной розни.

Последствия киргизского восстания, потерпевшего поражение, были очень мучительными для народа. Множество киргизских хозяйств было разорено. Около 150 тыс. человек, боясь расправы со стороны царских карательных отрядов и под влиянием байско-манапской агитации, бежало в пределы Китая.

После ликвидации восстания царской администрацией было решено «отобрать от киргизов те земли, где пролита русская кровь». Предполагалось изъять у киргизского населения огромную площадь в 4 млн. га освоенных земель в долине р. Чу и в Иссык-Кульской котловине и выселить его в высокогорные пустыни Тянь-Шаня. Осуществлению этого помешала Великая Октябрьская социалистическая революция.

Тяжелый путь прошел киргизский народ за время господства царского самодержавия, вместе с манапами и баями стремившегося закабалить трудовые массы киргизского населения, лишить их возможности политического, экономического и культурного развития. Однако, несмотря на всю тяжесть колониальной политики русского царизма, включение киргизов в состав Российской империи сыграло огромную прогрессивную роль в дальнейших судьбах киргизского народа.

Великая Октябрьская социалистическая революция принесла трудящимся киргизам освобождение от колониального рабства и социального угнетения, предоставила человеческие права огромной массе людей, разоренных и лишившихся родины в результате восстания 1916 г.

Под руководством Коммунистической партии и с помощью русского рабочего класса киргизский народ установил у себя Советскую власть, которая в первые годы существования встречала ожесточенное сопротивление белогвардейцев, контрреволюционного байства и манапства.

Верхушка семиреченского каза ества совместно с кулацкими колонизаторскими элементами русского крестьянства на протяжении 1918—1920 гг. неоднократно поднимала контрреволюционные восстания. В южной Киргизии развернулось басмаческое движение, организованное буржуазными националистами, баями и манапами при поддержке из-за кордона. Каза-чье-кулацкая и байско-манапская контрреволюция, как и басмаческое движение, были ликвидированы при бескорыстной помощи Советской России.

Туркестанским фронтом руководили тогда М. В. Фрунзе и В. В. Куйбышев. В начальный период гражданской войны красногвардейские отряды, в рядах которых боролась наиболее сознательная часть киргизской бедноты, как и созданные затем части Красной Армии, в борьбе с врагами опирались на широкое сочувствие и помощь киргизского трудового крестьянства. В борьбе с басмачами участвовали киргизские партизанские отряды.

Вскоре после Октябрьской революции и в особенности после окончания гражданской войны в северной Киргизии бежавшие в Китай кочевники-киргизы начали массами возвращаться на родину. Государство оказывало им широкую помощь. В 1921—1922 гг. в северной Киргизии была проведена земельная реформа, в результате которой бедняцкие и середняцкие хозяйства беженцев были наделены землей, изъятой у захвативших ее казачье-кулацких элементов, а также скотом и инвентарем.

Населенные киргизами районы вошли после Октябрьской революции в состав Туркестанской Советской Социалистической Республики. В процессе национально-государственного размежевания Средней Азии в 1924 г. была образована Кара-Киргизская автономная область, которая вошла в состав РСФСР (25 мая 1925 г. она была переименована в Киргизскую автономную область). В 1926 г. решением III сессии ВЦИК, утвержденным Всероссийским Съездом Советов, Киргизская автономная область была преобразована в Киргизскую Автономную Советскую Социалистическую Республику. Дальнейшим этапом было создание в 1936 г., в соответствии с утвержденной VIII Чрезвычайным Съездом Советов Конституцией, Киргизской Советской Социалистической Республики, вошедшей в состав Союза ССР в качестве его равноправного члена. Тем самым был завершен процесс создания национального киргизского советского государства, что сыграло крупную роль в окончательном оформлении киргизской социалистической нации.

Киргизский народ вследствие своей патриархально-феодальной отсталости, раздробленности по административным областям царской России, слабого развития капиталистических отношений и наличия лишь зачаточных форм общности экономической жизни до Октябрьской социалистической революции не успел сложиться в буржуазную нацию. Образовавшаяся в условиях Советской власти киргизская социалистическая нация коренным образом отличается от прежней киргизской народности.

Решающие изменения в экономике, классовом составе киргизского населения и его бытовом укладе произошли за годы первых пятилеток.

Благодаря коллективизации сельского хозяйства, сопровождавшейся ликвидацией эксплуататорского класса — байства и манапства — киргизское крестьянство вышло на широкий путь зажиточной жизни.

Пользуясь неослабной помощью великого русского народа и других народов СССР, киргизский народ преобразил свою жизнь, построив ее на совершенно новой основе. Киргизская ССР обогатилась десятками современных промышленных предприятий; замечательных успехов в развитии социалистического сельского хозяйства добились колхозы и совхозы, из года в год в городах, аилах и кыштаках повышалось материальное благосостояние населения, расцвела культура киргизского народа.

Созидательный мирный труд народов Киргизии, как и всех советских, народов, был нарушен вероломным нападением гитлеровских орд 22 июня 1941 г. По призыву Коммунистической партии киргизский народ, которому царизм не доверял оружия, плечом к плечу с другими народами нашей страны встал на защиту свободы, чести и независимости своей советской Родины.

Бойцы киргизы вписали в летопись Великой Отечественной войны немало ярких страниц. Среди героев Отечественной войны немеркнущей славой овеяны имена верных сынов киргизского народа Героев Советского-Союза Дюйшенкула Шопокова, Чолпонбая Тулебердыева, Дайра Аса-нова, Ташмамата Джумабаева, Анварбека Чортекова, Розы Азимова Самата Садыкова.

Героические подвиги сынов Киргизии на фронтах Великой Отечественной войны были подкреплены самоотверженным трудом киргизского народа в тылу. Усилиями рабочих, колхозников и интеллигенции Киргизская республика превратилась за годы войны в один из важных районов, беспрерывно снабжавших фронт различными видами вооружения, боеприпасов и продовольствия. На территории Киргизии работали многие промышленные предприятия, эвакуированные из западных областей страны.

Огромную роль в выполнении Киргизией своего патриотического долга сыграли женщины, молодежь и старики, заменившие ушедших на фронт мужей, отцов, братьев и сыновей.

Трудящиеся Киргизии приняли активное участие в создании финансовой и материальной базы для победы Красной Армии, охотно отдавая государству личные сбережения, ценности, продовольствие.

Дружба и братство народов нашей страны нашли яркое воплощение в-повсеместно развернувшейся в Киргизии помощи населению районовг освобожденных Красной Армией от немецко-фашистской оккупации. В тяжелые месяцы блокады Ленинграда — в феврале и октябре 1942 г., а также в октябре 1943 г. из Киргизии были отправлены эшелоны с подарками для его жителей и защитников — всего около 100 вагонов.

В своих подвигах на фронтах и в тылу киргизский народ показал высокие образцы советского патриотизма. После победоносного окончания Великой Отечественной войны трудящиеся Киргизии перешли к мирному труду, который влился в общий поток трудовых усилий советского народа по осуществлению грандиозных планов восстановления и развития народного хозяйства СССР.

ОСНОВНЫЕ ЗАНЯТИЯ

Хозяйственная жизнь и занятия киргизского народа после Великой Октябрьской социалистической революции подверглись коренным преобразованиям. Некоторые отрасли прежнего хозяйства совершенно изменили свой облик, другие — потеряли прежнее значение, но главное — появилось много таких видов хозяйственной деятельности и занятий киргизского населения, которые раньше не были и не могли быть ему известны.

В дореволюционном прошлом производительные-Сельское хозяйство СИЛы киргизского общества находились на отно-в прошлом сительно низком уровне развития. Главным занятием

киргизов в течение многих веков было скотоводство экстенсивного типа. Мелкие скотоводческие хозяйства вели кочевой и полукочевой образ жизни. Природные условия страны давали возможность содержать скот в течение всего года на подножном корму. Горный рельеф и наличие в связи с ним по вертикали зон, различных по климатическим условиям и растительному покрову, позволяли скотоводам планомерно совершать установившийся веками круглогодичный цикл кочевания, переходить со скотом с одного

сезонного пастбища на другое. Следует, однако, заметить, что скотоводство у киргизов уже давно сочеталось с земледелием, которое, как правило, существовало не обособленно, а входило неразрывной частью в хозяйство кочевого аила. Лишь местами в более позднее время стали возникать небольшие земледельческие оазисы, которые, впрочем, были в той или иной мере связаны с окружающими их скотоводами.

Направление скотоводческого хозяйства менялось в зависимости от исторических условий. В период, предшествовавший присоединению Киргизии к России, когда часто возникали феодальные войны и совершались нашествия завоевателей, киргизы разводили главным образом лошадей, меньшее значение имели овцы и верблюды.

С переходом киргизов после присоединения к России к мирной жизни первое место заняло овцеводство и одновременно увеличилось количество крупного рогатого скота и верблюдов. При переходе части хозяйств к земледелию как основному занятию, особенно в южных районах, главное место в их стаде стало принадлежать лошадям, крупному рогатому скоту и отчасти козам. Крупный рогатый скот приобретал все большее значение в бедняцких хозяйствах, которые были вынуждены переходить на оседлый образ жизни.

Одним из основных видов животных, издавна разводимых киргизами на восточном Памире и в южной, горной части Ошской области, являются яки(топоз). Ослов и мулов раньше держали преимущественно байские хозяйства на юге Киргизии для своих пастухов. Только с 20-х годов нашего века они получили более широкое распространение, частично и на севере.

Киргизская лошадь — одна из разновидностей монгольской. Крупный рогатый скот был низкорослый, малопродуктивной местной породы. Грубошерстные курдючные киргизские овцы имели некоторые локальные особенности. У киргизов преобладал двугорбый верблюд (бактрийский).

Каждое племя и род кочевали на определенной территории. Кочевание совершалось преимущественно не в меридиональном направлении (с севера на юг), как у многих групп казахов, а в вертикальном направлении: из низколежащих горных долин к высокогорным альпийским пастбищам и обратно. В течение зимы скотоводы находились в защищенных от ветра лощинах и ущельях. На территории, прилегавшей к зимнему стойбищу (кыгитоо), многоскотные байские хозяйства выпасали только крупный рогатый скот, верблюдов, молодняк и лошадей, предназначенных для дальних поездок. Овец и остальных лошадей выпасали обычно на отдаленных-отгонных пастбищах (отпор), расположенных в местах, где снег со склонов гор сдувало ветром. Богатые и зажиточные хозяева нанимали в последнем случае пастухов и табунщиков или пользовались трудом зависимых от них общинников. Условия зимнего выпаса были очень тяжелыми. Морозы и бураны, длительное нахождение под открытым небом, неотепленные жилища и плохая одежда делали пребывание на отгонных пастбищах тягостным и изнурительным. Хозяйства среднего достатка объединяли скот для совместного выпаса собственными силами или сообща нанимали пастухов.

Зимний выпас скота был сопряжен с большими трудностями и требовал мобилизации всех сил для сохранения скота. Поэтому техника зимнего выпаса была разработана особенно тщательно. Для выпаса овец и крупного рогатого скота, не обладающих способностью самостоятельно добывать корм из-под снега, использовались южные склоны гор. Лошади тебеневали в местах, покрытых снегом. В тех случаях, когда бесснежных участков не было, скот выпасали в определенном порядке: сначала шли лошади, которые разгребали копытами снег, после них пускали крупный рогатый скот, а за ним овец.

Ранней весной, но обычно уже после посевных работ на своем небольшом поле, расположенном около зимнего стойбища, скотовод среднего

достатка откочевывал со скотом на близлежащие, находившиеся в предгорьях весенние пастбища (кектве или боксе). Здесь происходил окот овец. С наступлением летней жары и появлением беспокоящих скот оводов и разной мошкары часть скотоводов перегоняла свой скот на высокогорные пастбища (жайлоо), а хозяева, владевшие небольшим количеством скота, оставались большей частью на весенних пастбищах до возвращения на зимнюю стоянку. Многие летние пастбища находились на высоте до 3,5 тыс. м, поблизости от линии вечного снега и ледников. Осенью, с наступлением холодов в горах, скотоводы спускались с летних пастбищ на осенние (куздвв), которые в большинстве случаев совпадали с весенними, где к этому времени подножный корм успевал возобновиться. По окончании уборки хлебов и сенокоса, производившихся посланными для этого членами семьи, а у богатых зависимыми от них бедняками, кочевники возвращались на зимние стойбища.

Необходимо заметить, что полный цикл кочевания сохранялся только в богатых и зажиточных хозяйствах, которые владели большим количеством скота, в том числе вьючного. Бедняцкие же хозяйства, не имевшие лошадей и овец или имевшие их в незначительном количестве, самостоятельно совсем не кочевали. Одни из них оставались около своих или байских посевов, другие кочевали со своими богатыми сородичами, получая от них часть скота для выпаса на условиях отработки. Некоторые богатые скотоводы в течение всей зимы кочевали со своими стадами на обширных высокогорных пустынных плато (сырт). В некоторых местностях летние пастбища были четко разграничены по социальным группам. Таким образом, группа хозяйств, объединенных зимой общими выпасами в остальное время года распадалась на несколько частей. Пользование пастбищами, как говорилось выше, в большинстве случаев осуществлялось на общинных началах, хотя фактически ими распоряжалась феодально-байская верхушка; сенокосы были поделены и, за небольшими исключениями, находились в подворно-наследственном владении.

Выход на кочевье после суровой зимней стоянки превращался в своеобразный праздник. Все мало-мальски состоятельные скотоводы надевали самую лучшую одежду, лошадей покрывали чепраками и попонами, головы и шеи верблюдов украшались покрывалами. Навьюченные на верблюдов или лошадей части юрты и другой домашний скарб принято было покрывать коврами или яркими паласами, а наиболее дорогие вещи (самовары, сундуки, подносы) привязывать сверху. Согласно обычаю, те, которые ранее прикочевывали на место стоянки, преподносили вновь прибывшим угощение (вруулук).

Длина кочевых путей в различных районах была неодинакова, она колебалась от нескольких десятков до 100—120 км, а местами достигала 150— 200 км. Для отдельных хозяйств дальность кочевок зависела от обеспеченности скотом.

Для выпаса каждого вида скота выбирали пастбище с соответствующим рельефом местности и определенным травостоем. Трудовые хозяйства объединяли лошадей и овец для выпаса в весенне-летний сезон. Объединяли скот чаще всего родственники, иногда — соседи. Число хозяйств, входивших в подобную кочевую группу, зависело от количества принадлежавшего им скота. Такие объединения облегчали выпас скота, •охрану стад, преодоление трудных перевалов, бурных рек, позволяли более эффективно использовать пастбища. Байские хозяйства предпочи-тали кочевать отдельно, небольшими аилами.

В предметах, связанных с уходом за скотом, с ловлей животных, их лечением у киргизов имелось много общего с казахами1.

Табунщик имел всегда с собой аркан (чалма) и шест (укурук) со скользящей петлей из шерстяной веревки для ловли пасущихся лошадей. Жеребят до определенного возраста днем держали на специальной привязи (желе). В течение дня шесть—восемь раз к ним пригоняли кобылиц для доение, а на ночь жеребят отпускали на пастбище вместе с матками. Чабан сопровождал овец верхом на лошади или на быке, на ночь он пригонял их к аилу. Ночью охрана стад возлагалась на девушек или молодых женщин. Коротая время, они пели песню (бекбекей), которая должна была отпугивать волков.

Техника скотоводства, хотя и представляла собой систему проверенных многовековым опытом приемов, стояла на низком уровне. Заготовка, кормов на зиму в прошлом почти совершенно не практиковалась. Несколько раньше у южных киргизов, а с конца XIX — начала XX в. и у северных под влиянием русских переселенцев начало распространяться сенокошение. Корм запасали в небольшом количестве, преимущественно для подкормки больного и истощенного скота, молодняка, а также лошадей, предназначенных для дальних поездок. Для уборки сена применяли обычно серп, но уже с начала XX в. стала распространяться русская коса-литовка (чалгы, чапкы).

Отсутствие достаточных запасов кормов на зиму ставило киргизское кочевое скотоводство в полную зависимость от стихийных явлений природы. Большой урон скотоводству приносили эпизоотии, в частности чума, и периодически повторявшиеся массовые падежи скота (жут) от бескормицы. Скот (прежде всего овцы) погибал ранней весной оттого, что после затяжной и суровой зимы с глубокими снегами и особенно гололедицей, он не имел сил пробить ледяную корку и добыть корм.

До третьей четверти XIX в. киргизы почти не строили каких-либо помещений для скота. Загоны возводили из камня, камыша, хвороста. Загоны из глинобитных стен, а потом и хлева появились сначала в богатых хозяйствах. Позднее они распространились несколько шире, особенно в южной Киргизии, однако большую часть скота по-прежнему содержали в загонах, которые могли служить лишь защитой от ветра, но не укрывали от снега, метели и бурана.

В трудовом скотоводческом хозяйстве на мужчине лежали все работы, связанные с организацией выпаса стада и заготовкой кормов. Женщины должны были ухаживать за скотом, пасущимся поблизости от аила, доить кобылиц и коров, коз и овец, следить за молодняком, вести молочное хозяйство, временами охранять стада ночью, а также выполнять главную часть работы, связанной с перекочевкой аила.

Скот киргизы повсеместно доили с припуском молодняка, т. е. с применением подсоса.

Для лечения домашних животных киргизы применяли оперативное вмешательство, кровопускание и различные средства народной ветеринарии. Если болезни не поддавались лечению, они использовали разного рода магические приемы: окуривали стада дымом арчи, гнали скот к «священным местам»— мазарам, где устраивали моления, приносили жертвы патронам-пскровителям домашних животных. Естественно, все это не могло предотвратить бедствий, от которых чуть ли не ежегодно страдали скотоводы. Сеть ветеринарных учреждений, возникших после присоединения к России, была очень ограниченной и не могла обслужить разбросанные на огромных пространствах киргизские аилы.

С поселением в крае русских и украинцев в местной хозяйственной жизни появились некоторые нововведения. В котловине Иссык-Куля В. П. Пя-новский создал конный завод. Породистые производители имелись и на основанной в г. Пржевальске случной конюшне. В Киргизию были завезены улучшенные породы крупного рогатого скота, тонкорунные овцы. Кое-где были созданы сельскохозяйственные школы. Но все эти про-

грессивные мероприятия, как и развитие сенокошения и заготовки кормов, не дали сколько-нибудь ощутимых результатов в киргизском скотоводстве. Оно по-прежнему было отсталым и малопродуктивным, всецело зависящим от природных условий и господства патриархально-феодальных отношений.

Земледельческая культура на территории расселения современных киргизов существует с давней поры. Значительного развития она достигла в античный период в Фергане; во второй половине I тысячелетия н. э. она переживала пору расцвета в Чуйской долине под влиянием занимавшихся земледелием выходцев из Согда. В послемонгольское время в пределах северной Киргизии земледелие пришло в полный упадок.

В недавнем прошлом существовало мнение, что возрождение земледелия на территории Прииссыккулья, Чуйской долины и других районов северной Киргизии было связано с переселением сюда русских и украинских крестьян, начало которому было положено в 60—70-х годах XIX в. В действительности земледельческая культура в этом крае возродилась еще раньше. Носителями ее были аборигены-киргизы, занявшиеся возделыванием земли тотчас же после своего возвращения на места прежнего жительства, временно захваченные ойратскими феодалами в XVII в. Как показывают собранные в последние годы полевые материалы, в соседней с Ферганой долине Тогуз-Тороо (Тянь-Шань) на рубеже XVII—XVIII вв. киргизы уже занимались поливным земледелием. Эти данные находят подтверждение в китайских источниках, относящихся к последней четверти XVIII в.2, а также в упомянутой работе капитана И. Андреева, написанной в конце XVIII в. Андреев сообщает, что киргизы «имеют довольно изобильное хлебопашество», в котором «в летнее время упражняются».

На территории Ферганской котловины и окружающих ее предгорий земледелие у киргизов, несомненно, существовало еще раньше. Из

материалов В. П. Наливкина следует, что в XVII в. киргизы занимались здесь сооружением больших ирригационных систем1.

Более поздние источники согласно свидетельствуют о широком распространении земледелия у киргизов в Иссык-Кульской котловине, в долинах рек Чу и Таласа, а также в Ферганской котловине, в долине Кетмень-Тюбе и повсюду в горах, где позволяли климатические условия, иногда на значительной высоте (например, в высокогорной долине р. Ат-Баши). Одним из крупных центров земледелия еще до присоединения Киргизии к России было Прииссыккулье.

В киргизской земледельческой культуре имеется много общих черт с древней земледельческой культурой соседних оседлых народов — узбеков и таджиков и оседлого населения, живущего на территории современного Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР.Таким образом,киргизское земледелие развивалось в тесном взаимодействии с местным среднеазиатским земледелием. Вместе с тем киргизские земледельцы на севере страны (а частично и на юге), начиная с 60-70-х годов XIX в., испытывали благотворное влияние исконных земледельцев — русских и украинских крестьян-переселенцев .

Удельный вес земледелия издавна был более высоким в хозяйстве южных киргизов. В северной Киргизии его значение стало увеличиваться после присоединения Киргизии к России. В 1913 г. уже .свыше 90% киргизских хозяйств Пишпекского уезда занималось хлебопашеством. Переход значительной части киргизской бедноты к земледелию и оседлости, как уже отмечалось выше, был вызван прежде всего усиливавшимся классовым расслоением киргизского общества, проникновением в киргизское хозяйство капиталистических отношений. Большую роль при этом сыграла колонизаторская политика царизма: происходило изъятие больших массивов земли и сокращение пастбищ, особенно более ценных — зимних, приводившее к уменьшению поголовья скота в малообеспеченных хозяйствах. Некоторое влияние на развитие земледелия у киргизов оказал также положительный пример их соседей — русских крестьян.

Часть обедневших хозяйств, имевших ничтожное количество скота, перейдя к земледелию, все же совершала неполный цикл кочевания. Для многих бедняцких хозяйств, у которых вовсе не было скота, земледелие превратилось в единственный источник существования.

В годы, предшествовавшие Октябрьской революции, значительное р аспр остр анение получило смешанное скотоводческо-земледельческое хозяйство полуоседлого типа: часть семьи в таком хозяйстве оставалась летом на месте зимней стоянки для обработки полей. Однако переход к земледелию не всегда совпадал с оседанием ранее кочевых хозяйств. Так, в Пишпекском уезде среди киргизских хозяйств насчитывалось всего 15,1% оседлых. Попытки перехода киргизской бедноты на положение крестьян встречали резкое сопротивление манапов, видевших в этом сужение возможностей для эксплуатации зависимого от них населения. Борьба за переход на оседлость достигала иногда очень большой остроты. После длительной борьбы в 1900 г. в Пишпекском уезде было основано первое киргизское оседлое сел. Таш-Тюбе. Почти одновременно с ним возникло сел. Боз-Учук в Пржевальском уезде. Незадолго до Октябрьской революции киргизьи образовали несколько других оседлых селений, в том числе смешанное киргизско-русское сел. Дархан (1912 г.).

Несмотря на то, что в условиях аграрной политики царизма переход к земледелию и оседание бедняков-киргизов протекали далеко не безболезненно, эти явления, с общеисторической точки зрения, безусловно имели прогрессивное значение, знаменуя переход к более высоким формам хозяйства и культуры.

В хозяйстве основной массы киргизов земледелие было подсобной отраслью и имело преимущественно потребительский характер. Посевы, особенно в бедняцких хозяйствах, были небольшие. Лишь у богатых скотоводов они достигали нередко значительных размеров. В Ферганской долине земледелие все более приобретало товарный характер, что было связано с развитием там хлопководства. Помимо хлопка на юге киргизы выращивали пшеницу, кукурузу, джугару, рис, бахчевые культуры, люцерну. На севере Киргизии основными культурами были пшеница, просо и ячмень, в небольшом количестве овес и люцерна. Ячмень был особенно распространен в высокогорных районах. Посевы овса начали распространяться в крае под влиянием русского населения. Наиболее древним злаком у киргизов было, по-видимому, просо. Огородные культуры имели очень незначительное распространение. Так, в Пржевальском уезде в 1913 г. их возделывал лишь 1% киргизских хозяйств.

Земледелие у киргизов было главным образом поливное, с искусно разработанными приемами орошения, приспособленными к высокоюрным условиям. Оросительные каналы (арык, вствн) устраивали нередко на большой высоте, в скалистом грунте с каменным ложем. Для переброски воды через овраги сооружали акведуки (ноо) из выдолбленных стволов ели, установленных на высоких подпорках. Местами киргизы восстанавливали и древнюю, давно заброшенную ирригационную сеть. Применялось исключительно самотечное орошение. Система орошения позволяла кочевникам после посева откочевывать на пастбища и возвращаться к уборке урожая. Для проведения поливов в этот промежуток времени приезжали лишь отдельные члены семей скотоводов.

Кое-где поливное земледелие сочеталось с богарным, зависящим от атмосферных осадков. Но более широко богарные посевы распространились позднее, что было связано с использованием опыта окружающего русского населения.

Основным орудием для обработки почвы был буурсун (на юге — амачг омоч, ысфар; ср. тадж. «сипор»), аналогичный украинскому однозубому ралу и не отличавшийся по типу от подобных орудий у большинства народов Средней Азии. Обычно на его заостренный конец надевали чугунный наконечник (тиш). Древность этого орудия подтверждается тем, что во время раскопок буддийского храма в Чуйской долине в 1953 г. было найдено точно такое же орудие, сделанное из арчи, которое датируется VIII в. н. э. Из-за несовершенства этого орудия приходилось проводить перекрестную вспашку поля. Тип пахотного орудия у киргизов и связанная с ним терминология указывают на общие черты в технике земледелия киргизов и оседлого населения Средней Азии и Восточного Туркестана.

Накануне Октябрьской революции деревянный буурсун еще продолжал господствовать в сельскохозяйственной технике у киргизов. Но под влиянием русских крестьян начали получать распространение и русские железные плуги. В 1913 г. в Пишпекском уезде насчитывалось уже 3538 плугов, в то же время буурсунов было 13 217.

В киргизском земледелии господствовала залежная система, севооборот встречался очень редко, удобрение полей частично применялось в южной Киргизии.

Засевали поля киргизы вручную, сеяли и по вспаханной почве и до пахоты, стерню потом пропахивали и бороновали. Сеяли из шапки, полы халата, кожаного ведра, торбы. Позднее были заимствованы русские приемы сева из мешка. У киргизов местами сохранялись еще способы сева.

характерные только для кочевников. Сидя верхом на лошади, сеятель бросал семена через ее голову. Для боронования использовали связку ветвей и сучьев боярышника, арчи (мала, так мала) или бревно с сучьями, нередко боронили буурсуном, положенным на бок, на который для тяжести становился человек. С течением времени начали пользоваться бороной с деревянными или железными зубьями, конструкция которой была заимствована у русских.

Единственным орудием уборки урожая служил серп двух видов: старинный орок, кол орок, крючкообразной формы, и гладкий, без зазубрин — мацгел, распространенный и в других районах Средней Азии. По воспоминаниям стариков, когда-то использовали для жатвы овечью челюсть или конское ребро. При небольшой площади посева иногда просто срывали колосья руками, срезали обыкновенным ножом или вырывали растения с корнем. Позднее получила некоторое распространение русская коса. Снопы (боо) или складывали на поле или перевозили к току (кыр-ман) на волокуше (чийне), реже — на русской телеге или украинской бричке.

Обмолот урожая в более ранний период, когда площади посевов были очень небольшие, производили ударами простой палки по куче колосьев. Для этой цели применяли и деревянную ступу (соку), в которую набрасывали колосья. Однако наиболее распространена была молотьба (темин ба-суу, пайкан) путем прогона по разостланным снопам животных (лошадей, быков, ослов), которых привязывали к врытому посредине тока шесту (момук, мамы) с надетым на него кольцом из прутьев (чамберек). В южной Киргизии для молотьбы применялось заимствованное у узбеков и таджиков приспособление в виде прямоугольной деревянной рамы, переплетенной сучьями, хворостом, травой, или в виде связки хвороста (увал; тадж. «чапар»). От переселенцев —русских и украинцев был заимствован способ молотьбы при помощи молотильных каменных катков (мала таги).

Для веяния после первого обмолота применяли вилы (бет илик), а после вторичного обмолота — лопаты. На юге еще просеивали зерно через решето (паран). По окончании обмолота, когда очищенное зерно было ссыпано в кучу, устраивали обрядовое угощение (чеч). Для этого считалось желательным заколоть какое-либо мелкое животное. Под голову животного подстилали веник (шыпыргы), а кровь стекала на лопату. Кровью животного обрызгивали зерно и шест. Это угощение посвящали покровителю земледелия (Баба Дыйкан). Данный обряд аналогичен таджикскому («чошбанди»).

Для помола зерна, наряду с водяными мельницами общего для Средней Азии типа, часто употребляли ручные каменные жернова (жаргылчак). Киргизы применяли в хозяйстве и такое универсальное орудие, как мотыга (кетмен) с овальной лопастью, насаженной перпендикулярно к рукоятке. Это орудие было повсеместно распространено в Средней Азии.

Таким образом, киргизское земледелие, сохраняя некоторые архаичные самобытные черты, было органически связано со всем среднеазиатским земледелием. Но на нем уже заметно сказывалось прогрессивное влияние общения с соседним русским и украинским населением, а также укрепление экономических связей с Россией.

Охота Охота, бывшая в древности одним из основных

занятий киргизов, еще в XIX в. являлась значительным подспорьем в их трудовых хозяйствах. В фольклоре сохранились воспоминания о том, что в отдельных случаях охотники снабжали мясом бедные аилы или небольшие общины. Доказательством большого значения охоты в прошлом служит киргизский народный календарь, в котором пять месяцев носят названия промысловых животных: оленя (бугу), горного козла (теке), архара (кулжа) и самца косули (чын куран, т. е. истинный куран, и жалган куран, т. е. ложный куран).

Охотились с ловчими птицами и с ружьями, ставили тарелочные капканы (железные) и силки. Значительное распространение до Октябрьской революции имели фитильные ружья с деревянными сошками, но уже появлялись шомпольные ружья и берданки. Объектами охоты были горные бараны, козлы, косули, медведи, волки, лисицы; в первой половине XIX в. была распространена охота на маралов, рога которых, добытые в определенное время года, высоко ценились в Китае; их скупали у киргизов китайские купцы. Киргизы славились как искусные, исключительно меткие стрелки и неутомимые охотники.

В старину на горных баранов и козлов устраивались иногда коллективные облавы (уу), напоминающие такие же способы охоты у таджиков.

Охотники, как и пастухи, для ходьбы в горах пользовались особыми приспособлениями из конских копыт (тай ту як), которые пристегивались к подошвам сапог. У них были «ступающие»,круглой или четырехугольной формы, лыжи (жапкак) и железные приспособления типа «кошек» (темир покой) для ходьбы по скалам.

С давних времен у киргизов была распространена охота с ловчими птицами. В качестве ловчих птиц, дрессировка которых была доведена до большого совершенства, служили орлы, соколы, ястребы. Промысловое значение имела главным образом охота с орлами-беркутами (буркут), с помощью которых добывали лисиц, иногда волков, косуль. Охота же с соколами и ястребами на пернатую дичь была скорее любительской — спортивным занятием. Чаще всего она служила развлечением феодальной знати. Искусно проводилась охота с борзыми собаками. Киргизы издавна разводят особый, горный тип борзой собаки (тайгал), которая хорошо идет на лисицу. Собаки использовались также во время облавы на зверей.

У киргизов существовал обряд посвящения в охотники. Применялись заговоры на дичь.

После Октябрьской революции охота не утратила значения подсобного промысла, но характер ее претерпел большие изменения. Охотники-промысловики объединены в особые звенья, входящие в состав колхозов.

За сдаваемую ими пушнину деньги поступают в колхоз, а охотникам начисляются трудодни. Объектами охоты служат преимущественно лисы, сурки и суслики, но и теперь охотятся на хищников — волков, медведей, барсов. Фитильные ружья почти повсеместно вышли из употребления — их заменили современные охотничьи ружья. Для охоты на хищников и сурков и теперь применяют капканы. Продолжает бытовать и охота с беркутами, особенно на лис. Охотой занимаются и колхозники, не состоящие в охотничьем звене. Это преимущественно животноводы. Они бьют главным образом хищников, представляющих опасность для отар и табунов. В Киргизии в широких размерах производится отлов диких животных и птиц для зоопарков страны. Киргизы-охотники активно участвуют в снаряжаемых для этой цели экспедициях и с большим мастерством ловят снежных барсов, рысей, горных козлов, горных баранов (архаров) и других зверей.

Охота с ловчими птицами и в настоящее время принадлежит к числу излюбленных спортивных развлечений киргизов.

Значительное место в киргизском хозяйстве зани-Домапшие промыслы мали различные домашние промыслы, большинство и ремесла которых было связано с обработкой продуктов ско-

товодства. Из шерсти овец, которых мужчины стригли весной и осенью, женщины изготовляли пряжу при помощи ручного деревянного веретена (ийик) с пряслицем из дерева, свинца или камня. На примитивном ткацком стане (врмвк) из этой пряжи изготовляли ткань для пошивки халатов, штанов, мешков, переметных сум, а также тесьму для обвязывания остова юрты. По своему устройству киргизский ткацкий стан в общих чертах совпадает с такими же станами у соседних, в прошлом кочевых, народов Средней Азии.

Овечья шерсть шла также на выделку тканых ворсовых ковров (у южных групп киргизов) и войлоков, которыми покрывали юрты. Из нее изготовляли войлочные ковры для подстилки, халаты, головные уборы, обувь, различные принадлежности к седлам. Верблюжью шерсть использовали для выделки тканей на пошив одежды, из шерсти коз и яков вили веревки (аркан). Из овечьих шкур шили тулупы, головные уборы, подстилки для юрты. Шкуры обрабатывали кислым молоком с солью, а затем очищали мездру. Из козьих шкур изготовляли мешки для хранения и перевозки жидкостей. Кожи крупного рогатого скота, лошадей и верблюдов шли на выделку обуви и различных типов посуды. В числе домашних промыслов, обслуживавших потребности каждой отдельной семьи и ложившихся почти целиком на плечи женщин, необходимо еще упомянуть изготовление циновок из стеблей степного растения чин, переплетаемых шерстяными и хлопчатобумажными нитками.

В бедняцких и середняцких хозяйствах в домашних промыслах были заняты члены собственной семьи; богатые хозяйства привлекали для домашних работ зависимых от них бедных сородичей.

Деревообделочные работы заключались главным образом в изготовлении остовов юрт, ленчиков для седел, колыбелей и частично посуды. Для изготовления точеной деревянной посуды деревообделочники (жыгач уста) применяли примитивный токарный станок (кырма, дукен). Некоторые мастера работали на заказ, на непосредственного потребителя, часто из его материала. Оплата за работу производилась преимущественно натурой. Ремесло у киргизов не было развито. Мастера продолжали заниматься скотоводством и земледелием.

Обработка металлов известна киргизам уже давно. Из добывавшегося на оз. Иссык-Куль шлихового железного песка, путем плавки его в примитивных горнах, получали железо. Кузнецы (темир уста) изготовляли подковы, ножи, серпы, топоры, сошники, а более искусные из них — оружие. Серебряных дел мастера (кумуш уста, зергер) делали из серебра жен-

ские украшения, украшения для мужских поясов, сбруи и т. п., часто отличавшиеся большим художественным вкусом. Некоторые виды ремесла у киргизов передавались по наследству; были потомственные кузнецы, ювелиры, мастера по изготовлению жерновов.

В некоторых местах из цветного камня изготовляли пулелейки, светильники, пуговицы. Памирские киргизы добывали хрусталь, яшму, самородное золото, сбывая все это на рынках Кашгара и Яркенда. Южные киргизы жгли уголь и продавали его в городах Ферганы.

С соседними странами киргизы издавна вели оживленный меновой торг. К ним приезжали торговцы из Ферганы и Кашгара со стегаными бумажными и полушелковыми халатами, одеялами, тюбетейками, платками, бумажными и шелковыми тканями, из которых особенно большим спросом пользовались бязи и бумажная армячина. Оттуда же привозили оружие. Из Кульджи купцы привозили чай, табак, рис, шелковые ткани. Проникали к киргизам также и товары российского производства. Торговля с Россией установилась задолго до принятия киргизами русского подданства. Из России привозили ткани, выделанную кожу (юфть), железные и чугунные изделия, украшения. Эти товары пользовались большим спросом у киргизского населения. В обмен на привозившиеся товары купцы получали от киргизов скот, шкуры, войлоки, кожи, шерсть, пушнину, волос. В качестве всеобщего эквивалента при обменных операциях служила овца. Более ценные из привозимых товаров (например, шелковые ткани, кожи, рис) приобретали только богатые скотоводы.

Несмотря на некоторое развитие торговли и обмена с соседними оседлыми народами, товарное производство в киргизском обществе в XIX в. находилось в зачаточном состоянии. Вследствие крайне незначительного числа городов и рынков хозяйство подавляющего большинства скотоводов и земледельцев в основном было натуральным. Исключение составляли населенные киргизами районы, тяготевшие к таким экономическим центрам, как Ош и Андижан, Кашгар и Яркенд. Здесь имели некоторое значение товарные отношения.

В конце XIX — начале XX в. экономическая жизнь в Киргизии стала оживляться. Все более расширялась торговля скотом и продуктами животноводства, товарно-денежные отношения проникали в аил и постепенно расшатывали устои натурального киргизского хозяйства. Меновая торговля все более заменялась денежной. Основное место заняла торговля с Россией.

После Октябрьской революции, в особенности в связи с коллективизацией сельского хозяйства, развитием местной промышленности и советской торговли, значение и удельный вес домашних промыслов и ремесел в хозяйственной жизни киргизского населения резко изменились. Некоторые из них, как, например, кузнечный промысел, обработка дерева, изготовление арканов полностью или частично перешли в область общественного хозяйства. Однако киргизские мастера, работающие в колхозных кузницах, где они заняты ремонтом и изготовлением сельскохозяйственного инвентаря, выполняют и заказы колхозников на предметы домашнего обихода: таганы, щипцы для углей, шумовки. Отдельные мастера деревообделочники до сих пор занимаются изготовлением частей для остова юрты. Большинство же их работает ныне в качестве плотников и столяров в строительных бригадах колхозов или в колхозных мастерских. В свободное от основной работы время они изготовляют по просьбе колхозников различные виды мебели и домашней утвари: низкие шкафы для посуды, сундучки (уквк) для хранения хлеба, лари для зерна и муки, обычные или круглые низенькие столы, кадки (челек), ступы (соку), детские колыбели {(бешик), музыкальные инструменты (трехструнный комуз), ленчики для седел.

Значительная часть старых киргизских домашних промыслов продолжает в той или иной мере сохраняться и теперь в личном хозяйстве колхозных семей, что объясняется многими особенностями местного хозяйства, климатическими условиями, национальными вкусами и потребностями. Сохраняются и традиционные технические приемы. Значительная часть домашних производств связана с обработкой шерсти. Из нее изготовляют войлоки для покрытия юрты, подстилки, потники, головные уборы, валенки и чулки. В некоторых семьях ткут шерстяные ткани для верхней одежды, переметных сум, паласов, мешков, попон. Такие работы, как катание войлоков, витье арканов, до сих пор выполняются с участием соседок, на коллективных началах. Домашним способом обрабатываются также овечьи шкуры, из которых затем шьют тулупы, шубы, шапки, штаны, коврики для подстилки. В семьях животноводов изготовляют некоторые виды кожаной посуды, удобной при частых переездах на пастбищах. Сохраняется и плетение циновок из стеблей чия1.

После присоединения к России в Киргизии полу-Рыболовство, чило некоторое развитие рыболовство. Для ловли пчеловодство, тт тг.

шелководство рыбы в Иссык-Куле киргизы пользовались примитивной острогой (дегее), устраивали запруды на реках. В дальнейшем некоторые киргизы, нанимавшиеся к русским промышленникам, стали пользоваться их приемами, рыболовными снастями. Однако сколько-нибудь значительного развития в прошлом этот промысел не получил. Отдельные киргизские хозяйства на Иссык-Куле заимствовали у русских крестьян-переселенцев технику разведения пчел, но и пчеловодство в силу особенностей полукочевого киргизского хозяйства не играло в нем какой-либо заметной роли. Некоторая часть южных киргизов, наряду с земледелием, стала заниматься шелководством, причем выкормка червей стала обязанностью женщин.

В настоящее время рыболовство в Киргизии, особенно на оз. Иссык-Куль, имеет важное народнохозяйственное значение. Рыбы, населяющие водоемы и реки Киргизии, принадлежат к пятидесяти видам и подвидам. Наиболее распространены голый осман, сазан, маринка, чебак, чебачок-селедочка, голец, щука, сом, красноперка. Оз. Иссык-Куль становится ныне рыбоводной базой Средней Азии. Здесь уже акклиматизировались форель, карп, судак. Построен Тонский рыбоводный завод.

На Иссык-Куле организованы рыболовецкие артели.

Многие киргизские колхозы, особенно в Прииссыккулье и в северной части Ошской области, имеют свои пасеки, обслуживаемые пчеловодами-киргизами. Получаемый с пасек мед продается на колхозном рынке и членам колхоза, а также служит одним из видов натуральной оплаты трудодней.

Шелководство развивается ныне как часть общественного хозяйства в колхозах Ошской области.

Социалистическое преобразование сельского хо-Современное сельское зяиства Киргизии —ранее одной из самых отсталых хозяйство т. г Г

окр айн России с кочевым и полукочевым хозяйством —

имело выдающееся значение в жизни киргизского народа.

В первое десятилетие после установления Советской власти большую роль в укреплении экономического положения бедняцко-середняцких масс киргизского аила и в ограничении эксплуататорских тенденций байства и манапства сыграло развитие различных видов сельскохозяйственной кооперации. В Киргизии создавались кредитные товарищества, товарищества, имевшие снабженческо-сбытовые функции, возникали и первые ячейки производственной кооперации: коммуны, сельскохозяйственные артели, товарищества по совместной обработке земли.

Одним из важных мероприятий по реконструкции сельского хозяйства Киргизии была организация совхозов. В конце 1924 г. в Чуйской долине был основан первый совхоз — «Аламедин» (ныне им. Стрельниковой), имевший мясо-молочное направление, на Тянь-Шане был создан овцеводческий совхоз «Кочкорка» и на юге Киргизии — овцеводческий совхоз «Катта Талдык». С организацией первых совхозов в Киргизии возник новый тип оседлого социалистического животноводческого хозяйства.

Важное значение для -хозяйственного подъема трудового населения в аилах и кыштаках и для борьбы с байством и манапством, оказывавшими упорное сопротивление мероприятиям Советской власти, имело проведение на юге Киргизии в 1927—1928 гг. земельно-водной реформы. В результате реформы в экономике были ликвидированы остатки феодализма. 17,5 тыс. безземельных и малоземельных хозяйств было наделено землей.Часть батраков, бедняков и издольщиков, получивших землю, рабочий скот и инвентарь, объединилась в колхозы.

В борьбе с байско-манапскими элементами видное место занимала деятельность батрацко-бедняцкой организации — союза «Кошчи». Большую работу по хозяйственно-культурному обслуживанию животноводов и освобождению их из-под влияния классово чуждых элементов провели созданные с 1927 г. на крупнейших пастбищах джайлоуньте Советы. Первый такой Совет был образован в долине р. Сусамыра.

Выселение из пределов Киргизии крупнейших баев и манапов, мероприятия по укреплению Советской власти в киргизском аиле, развитие различных форм кооперации создали предпосылки для массовой коллективизации, которая развернулась в Киргизии в 1929—1930 гг. В Киргизии в процессе коллективизации была решена и другая историческая задача — переход бывших кочевников-киргизов на оседлость.

В результате сельское хозяйство Киргизии из отсталого, насчитывавшего около 100 тыс. мелких разрозненных скотоводческих хозяйств, ведших кочевой и полукочевой образ жизни (они составляли до двух третей всех киргизских хозяйств), превратилось в передовое социалистическое сельскохозяйственное производство, оснащенное новой техникой.

В 1961 г. в Киргизии насчитывалось 304 крупных сельскохозяйственных артели, 67 многоотраслевых и специализированных совхозов (из них 40 овцеводческих и мясо-молочных), десятки ремонтно-техниче-ских и машинно-животноводческих станций.

За годы социалистического строительства в сельском хозяйстве республики осуществлена подлинная техническая революция, в результате которой оно переведено на рельсы крупного машинного производства. В сельскохозяйственном производстве используется более 12 тыс. тракторов, свыше 3 тыс. зерновых комбайнов, свеклокомбайнов, хлопкоуборочных машин, около 8 тыс. грузовых автомобилей. Уже к началу 1959 г. почти все колхозы приобрели большое количество техники, в том числе около 6 тыс. тракторов, на общую сумму 232 млн. руб.

Ведущей отраслью сельского хозяйства является животноводство.

Еще в 1926 г. байские и манапские хозяйства, составлявшие около 9,8% всех хозяйств в Киргизии, сосредоточивали в своих руках до 22% крупного рогатого скота, до 40% поголовья лошадей и 67% овец. Ныне большая часть скота является общественным достоянием. Общественному сектору в 1961 г. принадлежало свыше 80 % поголовья крупного рогатого скота, 94% овец, свыше 93% поголовья лошадей, 90% свиней.

Переход от примитивного единоличного скотоводческого хозяйства к колхозам и совхозам позволил резко увеличить поголовье скота. Поголовье овец и коз, составлявшее в 1916 г. 2,5 млн., увеличилось до 6,3 млн. в 1960 г., крупного рогатого скота — с 519 до 739 тыс. голов. В настоящее время овцы составляют около 80% общего поголовья скота.

Особенностью животноводческого хозяйства республики является сохранение и широкое использование выработанных веками у киргизов опыта и навыков ведения животноводства, связанных с круглогодичным выпасом на отгонных пастбищах многочисленных отар овец и конских табунов. Применение отгонно-пастбищной системы дает возможность эффективно использовать необозримые, богатейшие пастбища, занимающие более половины всей территории Киргизии и представляющие собой важнейшую базу естественных кормовых ресурсов социалистического животноводства. Из них наибольшей известностью пользуются пастбища, расположенные в долинах рек Сусамыра, Ак-Сая, Арпы, Кара-Куджура, Чат-кала, в Алайской долине, вокруг оз. Сон-Куль. Особое место среди них занимают прииссыккульские сырты.

Внешне формы ведения животноводческого хозяйства и производственный быт самих киргизских животноводов на отгонных пастбищах во многом сходны со старым бытом скотоводов-кочевников. Подъезжая к спрятавшемуся где-нибудь в лощине аилу табунщиков или чабанов, видишь большое сходство с прежним стойбищем кочевника. Те же юрты, те же привязи для молодняка, деревянные корыта для соли, привязанная к колу верховая лошадь, помост для сушки сыра, лежащее на земле вьючное седло для быка. Но стоит ближе присмотреться к жизни этого аила, как станет ясно, что перед тобой и люди совсем не те, что были, и отношения между ними построены на новой основе, и организация труда, и его характер, его целенаправленность претерпели глубокие изменения.

Само животноводческое хозяйство стало принципиально иным, непохожим на прежнее. Если раньше кочевание скотоводов имело бытовой характер: все они вместе со скотом и домашним скарбом отправлялись на восемь-девять месяцев на пастбища, то теперь выпас скота подчинен исключительно производственным целям общественного хозяйства: со скотом на отгонные пастбища отправляется только часть населения — колхозники и работники совхозов, непосредственно связанные с обслуживанием и выпасом скота. Отгонное животноводство сочетается со стойловым и полустойловым содержанием части скота и с самыми последними достижениями сельскохозяйственной науки и передового опыта.

Продолжая применять традиционные приемы выпаса и содержания скота, киргизские животноводы заблаговременно готовятся к наиболее ответственной поре — перегону животных на высокогорные летние пастбища. Предварительно вместе со специалистами разрабатываются маршрут и график движения отар, гуртов и табунов, очередность при переходе через перевалы скота, принадлежащего отдельным колхозам и совхозам. Чабаны, скотники и табунщики проходят производственное обучение на специальных курсах и семинарах. Составляется план стравливания пастбищных участков, а для нагульного скота — график сдачи животных на заготовительные базы. Зоотехники и ветеринарные работники тщательно проверяют состояние скота.

Начало перегона скота рассматривается как ответственное хозяйственное мероприятие и в то же время как большой праздник. Иногда перегону скота действительно предшествует устраиваемый колхозом праздник животноводов. После официальной части организуются национальные игры и состязания (борьба на конях, конские скачки), а в заключение — угощение.

Перегон начинается обычно в конце мая или начале июня, местами — несколько позднее. Перед этим весь скот сосредоточивается поблизости от одного из первых перевалов. Сюда выезжают работники бухгалтерии для пересчета поголовья скота. Накануне дня перегона нередко устраиваются проводы с традиционным угощением. Уезжающим дают наказы, желают успеха, провозглашают тосты за удачный перегон.

Впереди идут лошади, за ними отары овец и остальной скот, последними движутся навьюченные юртами и домашними вещами животноводов быки и верблюды. Колхозы и совхозы принимают меры к тому, чтобы бригады чабанов были обеспечены транспортом для частых передвижений, а каждый чабан — верховой лошадью. Многие хозяйства снабжают животноводов хорошими юртами и палатками (иногда и домиками), теплой одеждой, своевременно завозят им продукты питания.

На пути к пастбищам, после каждого небольшого перехода, останавливаются для отдыха. Обычно перегон занимает несколько дней.

Во время пребывания на летних, а тем более на зимних пастбищах ведется напряженная и сложная работа. Чабанам приходится преодолевать большие трудности и работать нередко с исключительной самоотверженностью. Десятки тысяч животноводов круглый год трудятся на пастбищах, вдали от родных селений. Аилы чабанов и табунщиков обычно расположены неподалеку один от другого. Иногда животноводы навещают друг друга, между ними строго соблюдается закон взаимопомощи. Они радушно встречают приезжающих в аилы зоотехников и ветработ-ников, библиотекарей, агитаторов. Иногда животноводы той или иной округи объединяются для поочередных групповых угощений (шерпе).

Животноводы выезжают на пастбища обычно с семьями и часто целыми семьями там и работают. Но иногда они живут вдали от семьи. Большинство их имеет в поселках дома с приусадебными участками, в которых живут (преимущественно зимой) члены их семей или близкие родственники. В дальнейшем намечается во всех хозяйственно-культурных центрах, на межколхозных и межрайонных пастбищах создать школы-интернаты и круглосуточные детские сады с тем, чтобы животноводы не возили своих детей с места на место, а могли оставлять их под надлежащим присмотром.

Летом семьи животноводов занимаются заготовкой молочных продуктов на зиму, осенью — некоторыми видами домашних работ, связанных с обработкой животноводческого сырья, шитьем одежды. В сентябре происходит стрижка части овец, отбивка ягнят весеннего приплода, формирование отар. Часть животноводов начинает осенью передвигаться вниз, к зимним стоянкам, остальные готовятся к выпасу скота на зимних пастбищах. На период расплода и весенней стрижки овец в феврале-марте

скот перегоняют с зимних пастбищ в предгорья и долины. Снова приходят в движение огромные массы скота, для животноводов наступают тревожные дни и ночи. В пунктах перегона, около перевалов заготовляют корма для скота, для животноводов открываются походные столовые, организуется развозная торговля.

Молочнотоварные фермы выпасают скот обычно на более близких пастбищах. Здесь размещаются сепараторные пункты, а местами и сыроваренные заводы.

Хотя животноводческое хозяйство в целом качественно преобразилось, в условиях содержания скота еще осталось многое от старого кочевого животноводства. Дальнейшее развитие животноводства потребует коренного изменения устарелых способов и методов ведения хозяйства, основанных на круглогодичном выпасе без подкормки.

Освоение обширных пастбищ, используемых для выпаса скота, превратилось в большую государственную задачу. Она имеет особенно большое значение потому, что в больших масштабах применяется не только весенне-летний, но и зимний выпас скота, а это требует огромной подготовительной работы. Проведение зимовки скота — самый ответственный этап в животноводческом хозяйстве, к ней бывает приковано внимание всех партийных и советских организаций, не говоря уже о самих колхозах и совхозах. На пастбищах создаются страховые запасы кормов. С этой целью туда перебрасываются фураж и прессованное сено. Это вызвало необходимость сооружения автомобильных дорог, связывающих колхозные поселки со всеми основными пастбищами. Однако в некоторых случаях условия рельефа не позволяют проложить дороги. И тогда на помощь животноводам приходит авиация.

Однако обеспечить страховыми запасами кормов многие сотни тысяч голов скота, круглый год содержащегося на подножном корму в зоне высокогорных субальпийских и альпийских лугов, только путем переброски кормов из долин не представляется возможным. Для решения этой задачи предприняты попытки организации на самих пастбищах травосеяния и возделывания фуражных культур. На одном из крупнейших в Средней Азии высокогорном пастбище Сусамыр и в Кенес-Анархае работают МЖС и большие площади засеваются зернофуражными культурами. Уже начато создание искусственных сенокосов, производятся посевы кормовых трав на тысячах гектаров. Это требует в свою очередь прокладки оросительной сети. Одновременно практикуются улучшение сенокосов и полив луговых трав. Благодаря этому появилась возможность на самих пастбищах создавать необходимые запасы кормов, применяя для их заготовки конные и тракторные сенокосилки.

Из-за недостатка водопоев некоторые пастбища не могли быть эффективно использованы. Теперь в широких масштабах проводится обводнение пастбищ. Только за 1959—1960 гг. было обводнено 413 тыс. га пастбищ. Около буровых скважин оборудуются железобетонные резервуары и водопойные площадки. Это позволило оживигь безводные пастбища. Особенно крупные работы по обводнению проводятся на пастбище Кенес-Анархай. Это пастбище, находящееся на территории братской Казахской ССР, решением правительства последней предоставлено Киргизии для выпаса скота, принадлежащего колхозам и совхозам Чуйской долины. На пастбищах Кенес-Анархай и Прибалхашской низменности, занимающих 528 тыс. га, зимует до 300 тыс. овец. Построенные на безводных пастбищах республики 36 буровых и 84 шахтных колодца обеспечивают водопой скота. Для орошения и обводнения 15 тыс. га в степях Кенес-Анархая сооружается Джилгындинское водохранилище.

Большое значение в развитии отгонного животноводства имеет создание в 11 основных, наиболее крупных урочищах (Ак-Сай, Орто-Сырт, Кара-Куджур, прииссыккульские сырты) хозяйственно-культурных

центров. Здесь открыты медицинские пункты или больницы, зооветеринарные участки, магазины, красные уголки и библиотеки, школы с интернатами, русские бани (с раздевалками, парными), стационарные киноустановки, построены радиостанции, удобные жилые дома. Повсеместно на отгонных участках развернулось строительство домиков для чабанов и табунщиков, зимующих со скотом на пастбищах, в том числе и на высокогорных пустынных сыртах. О том, какое значение придают этому сами чабаны, свидетельствуют слова Героя Социалистического Труда Тёлёсуна Исмаилова: «.В нынешних условиях семья чабана не может довольствоваться юртой или палаткой на горных пастбищах, надо строить для них домики на две комнаты. В этом случае можно лучше организовать быт людей.». Хозяйственно-культурные центры посещают агиткультбригады, здесь демонстрируются кинофильмы. На отдаленные урочища выезжают передвижные библиотеки, туда доставляются газеты и журналы, направляются магазины-караваны, снабжающие животноводов теплой одеждой, тканями, бельем, кондитерскими изделиями, мукой. Сюда же завозится кормовая соль. Наряду с автолавками и гужевыми «развозками», в Тянь-Шаньской области действуют «магазины», пользующиеся вьючным транспортом.

Специализация животноводства в зависимости от природных и экономических условий резко изменила соотношение его отдельных отраслей. Если в дореволюционное время значительный удельный вес в стаде еще имели лошади, то теперь преобладающая часть общественного животноводства представлена продуктивными животными. Ведущей отраслью животноводства стало овцеводство, второе по значению место занял крупный рогатый скот.

Радикальным образом изменился породный состав скота. Благодаря многолетним усилиям и упорному труду специалистов сельского хозяйства, ученых и практиков-животноводов в Киргизии выведены и получили широкое распространение новые, улучшенные высокопродуктивные породы скота. К ним прежде всего относится порода овец, получившая название «киргизская тонкорунная». Она хорошо приспособлена к условиям горнопастбищного содержания, дает тонкое руно и много мяса. Выведение этой породы началось еще в 1928 г. В нем участвовали киргизы-овцеводы Т. Досбергенов, А. Осмонов, 3. Тынаева. Если грубошерстная киргизская овца давала 1,5—1,8 кг шерсти, то киргизская тонкорунная дает по 4—5 кг и более.

Выведены также новая высокопродуктивная алатауская порода крупного рогатого скота и новокиргизская порода лошадей верхово-упряжного типа. В совхозах республики почти все поголовье крупного рогатого скота, а в колхозах более 70%, состоит из животных алатау-ской породы и ее помесей. Более двух третей табунов в колхозах составляют лошади новокиргизской и других улучшенных пород (донской, чистокровной верховой, орловской рысистой), разводимых в Киргизии.

Для качественного преобразования местных пород скота создана разветвленная сеть государственных племенных хозяйств. В Киргизии работают 15 племенных заводов и 115 племенных хозяйств-репродукторов по разведению и размножению основных пород скота, 33 станции по искусственному осеменению животных.

Породное преобразование овцеводства привело к большим положительным результатам. Теперь в совхозах разводят только овец тонкорунной породы, и в колхозах основная часть поголовья представлена овцами тонкорунной и улучшенной пород. Из закупаемой государством в Киргизии шерсти свыше 85% составляет тонкая и полутонкая шерсть. В 1960 г. Киргизия по производству шерсти занимала шестое место в СССР среди других союзных республик. Решается задача в ближайшие годы перевести все маточное поголовье овец и молодняк на пастбищно-стойловое или полустойловое содержание в зимний период с подкормкой животных.

Овец теперь стригут не вручную, примитивными ножницами (жуушац), а с помощью электростригальных агрегатов. Получили широкое распространение укрупненные стригальные пункты, благодаря которым повысилась производительность труда и улучшилось качество шерсти. Такие межколхозные стригальные пункты, а также ванны для профилактического купания овец начинают строить и на высокогорных пастбищах, чтобы избежать необходимости перегонять животных в долины.

В овцеводстве стали широко применяться прогрессивные методы ведения хозяйства. Их инициаторами были передовые чабаны совхоза «Ор-гочор», преобразованного ныне в Иссык-Кульскую опытную станцию по овцеводству. В этом совхозе впервые был применен зимний окот овецг благодаря которому от сотни овцематок удалось получить и сохранить до 120—130 ягнят и более. Заслуга применения этого метода принадлежит Герою Социалистического Труда Ишемби Илиппаеву, знатному чабану Зууре Тынаевой и др. По инициативе чабана той же станции Тап-гпырма Садывакунова началось движение за переход к уплотненному окоту овец, метод которого разработал знатный чабан страны И. Н. Ма-лашенко. Почин Т. Садывакунова подхватили более 300 бригад, которые обязались от закрепленных за ними 145 тыс. овец получить 513 тыс. ягнят. Проводя три окота за два года, чабаны добиваются получения от 100 маток 370—400 ягнят и более. Лучших результатов в 1960—1961 гг. достигла бригада старшего чабана совхоза «Улахол» (Прииссыккулье) Героя Социалистического Труда, депутата Верховного Совета СССР Тёлёсуна Исмаилова. Она провела за два года три окота и сохранила по 426 ягнят от каждых 100 маток, настриг шерсти составил в 1961 г. в среднем 5,5 кг с каждой овцы. Такие же показатели у известного чабана из совхоза «Джуан-Тюбе» Тюлюбека Досбергенова.

Применяемые методы выпаса овец все более совершенствуются. Организуется своевременное искусственное осеменение овец, перед отправлением на пастбища проводится профилактическая обработка животных. Маточное поголовье до конца ягнения подкармливают концентратами. В осенне-зимний период овцематкам дается кукурузный силос. Повсюду введен сакманный метод содержания овцематок и молодняка: маток с ягнятами одинакового возраста объединяют в группы (сакманы). В передовых хозяйствах помещения, где содержатся ягнята, хорошо вентилируются, в них часто меняют подстилку и белят стены.

Перед зимним выпасом заблаговременно выбирают участки для пастьбы овец, намечают места стоянок — так называемые «чабанские точки». Лучшие чабаны не держат отару более пяти-шести дней на одном месте. Они применяют загонную систему пастьбы, во время дают животным минеральную подкормку, регулярно поят. Благодаря правильному перегону овец и умелой пастьбе многие опытные чабаны, среди которых уже немало женщин, добиваются нажировки овец, хорошего приплода н повышенного выхода шерсти. В 1960 г. впервые 27 чабанам за достижение высоких показателей и применение новых прогрессивных приемов ведения овцеводства присвоено почетное звание «Лучший чабан Киргизской ССР». В их числе Зуура Тынаева и Бюбюкан Тыныбекова.

В результате замены малоудойного крупного рогатого скота высокопродуктивными породами резко улучшилось производство молока в республике (в 1960 г.— почти в 2 раза по сравнению с 1953 г.). Этому способствует также осуществляемая на многих фермах комплексная механизация и автоматизация. Разработанный Киргизским институтом животноводства и ветеринарии совместно с практиками метод беспривязного сменно-поточного содержания скота позволяет содержать в коровнике, имеющем 100 кормушек, 300 голов скота. Кормораздаточный конвейер вместе с автопоилками и электродоильными агрегатами заменяет труд десятков людей. Этот метод, примененный первоначально в колхозе им. Мичурина Чуйского района, начали вводить у себя десятки колхозов.

Одним из основных резервов увеличения производства мяса является организация в широких размерах откорма и нагула скота. Большой опыт в этом направлении накопили животноводы Тянь-Шаня. В 1961г. 288 тыс. животных, выделенных в нагульные отары, гурты и табуны, были отогнаны на самые отдаленные летние пастбища. В ряде районов возрождается яководство. Яководческие фермы созданы во всех колхозах Ат-Башинского района на Тянь-Шане и в некоторых колхозах Прииссыккулья. Они дают самое дешевое мясо.

Развиваются новые для киргизского хозяйства отрасли животноводства: свиноводство, птицеводство, кролиководство.

Важнейшими условиями качественного улучшения животноводства и повышения его продуктивности являются создание устойчивой кормовой базы и строительство животноводческих помещений. Кормовая база создается путем широкого использования естественных сенокосов, развития посевов многолетних трав — люцерны, эспарцета, кормовых корнеплодов, зернофуражных и кормовых бахчевых культур, а главное — кукурузы. На заготовке кормов (сенокошение и сеноуборка, возделывание и уборка кукурузы) все в более широких размерах применяется комплексная механизация. Благодаря резкому увеличению производства кукурузы, росту урожайности зеленой массы в 1960 г. в республике было заложено в среднем по 12 т силоса на корову. В ближайшие годы площадь под кукурузой увеличится со 140 (1961 г.) до 250 тыс. га.

Массовый характер приняло в колхозах строительство животноводческих помещений, в том числе и на отгонных пастбищах. Активное участие в этом строительстве принимает по инициативе комсомольцев молодежь, как сельская, так и городская.

Большая сеть ветеринарных учреждений, зоотехническое обслуживание, организация выставок, распространение передового опыта способствуют все большему подъему животноводства.

В области полеводства в Киргизии также произошли коренные изменения. Современное крупное механизированное полеводство уже ничем не напоминает дореволюционного земледелия у киргизов, основанного на крайне отсталой технике. По существу в своем современном виде

полеводство сложилось как новая отрасль хозяйства. Старые производственные традиции и навыки, в отличие от животноводства, сохранились здесь в очень ограниченных размерах, в частности в ирригации и отдельных видах работ, проводимых в горных условиях, где не всегда возможно применить сельскохозяйственные машины.

Важное значение для развития социалистического земледелия в Киргизии имеют обширные межгорные долины (Чуйская, Таласская, Кочкор-ская, Джумгальская) и котловины (Ферганская, Иссык-Кульская, Кет-мен-Тюбинская). Расположенные в них районы отличаются высокоразвитой земледельческой культурой.

Посевные площади в республике (свыше 1200 тыс. га) по сравнению с 1913 г. увеличились почти вдвое, а под техническими культурами, в частности под хлопчатником,— в 4,5 раза. Базой развития хлопководства (свыше 70 тыс. га) являются районы южной Киргизии, расположенные в Ферганской котловине и соседних предгорных и некоторых горных долинах. Возделыванием хлопка здесь занимаются 70 колхозов и совхозов. В Чуйской долине заняли прочное место не возделывавшиеся ранее сахарная свекла, лубяные (кенаф, конопля) и эфиромасличные культуры (мускатный шалфей, ажгон, базилик). В Прииссыккулье, частично на Тянь-Шане и в Таласе выращивается лекарственный мак. В Таласской долине и некоторых районах южной Киргизии (в особенности в Наукат-ском) успешно развивается табаководство (более 6 тыс. га).

Зерновые (пшеница, кукуруза, ячмень, просо) и бобовые культуры, занимающие свыше половины всей посевной площади, возделываются в большинстве районов республики. Однако основным производителем зерна является северная Киргизия.

Решающую роль в развитии сельского хозяйства Киргизии играет ирригация. На орошаемых землях выращивается более 65% всех сельскохозяйственных культур. Широко развернувшееся ирригационное строительство потребовало крупных затрат со стороны государства. По сравнению с дореволюционным периодом площадь орошаемых земель выросла более чем вдвое. Длина всех оросительных каналов составляет 25 тыс. км.

На них построено и действует 12 тыс. гидротехнических сооружений инженерного типа, проведен ряд крупных оросительных каналов — среди них созданный в годы войны методами народной стройки Большой Чуй-ский канал. В последние годы завершено строительство одного из самых сложных гидротехнических сооружений — крупного Орто-Токойского водохранилища в глубине Тянь-Шаня и Западной магистральной ветки Большого Чуйского канала. Ввод их в эксплуатацию позволит оросить до 100 тыс. га земель Чуйской долины. Сооружаются крупные водохранилища на юге республики (Базар-Курганское, Найманское, Папанское), которые дадут возможность развивать хлопководство и производство кормов. К концу семилетки темпы ирригационного строительства возрастут в 3,5 раза. Несмотря на реконструкцию старых и сооружение новых ирригационных систем, при осуществлении которых внедрены инженерные устройства (плотины, водораспределители), в процессе эксплуатации ирригационной сети пока еще используются ручной труд, традиционные приемы и навыки. Отведенные от реки магистральные каналы называются естен, каналы второго порядка — ок арык и, наконец, мелкие арыки, подающие воду непосредственно на поля,— кол арык. При новой системе орошения создается временная мелкая ирригационная сеть. По мере надобности ее прокладывают, а перед вспашкой и уборкой урожая заравнивают. Эта работа во многих хозяйствах еще выполняется вручную. Для работ по орошению в колхозных бригадах и отделениях совхозов выделяют опытных поливальщиков (сугатчы); наблюдают за распределением воды, особенно на магистральных каналах, специальные лица — мирабы (мурап). В последние годы при орошении технических культур, в частности лекарственного мака, стал широко применяться более экономичный борозд-ковый полив. Ведутся работы по механизации поливов, оборудуются трубопроводы для воды, дождевальные установки.

Благодаря оснащению сельскохозяйственного производства новейшей техникой все основные процессы, связанные с возделыванием зерновых культур (пахота, сев, уборка урожая), почти полностью механизированы. Широко механизируется возделывание сахарной свеклы, которым

заняты 88 колхозов и совхозов, все больший процент площади под сахарной свеклой (свыше 34 тыс. га) обрабатывается в двух направлениях.

Использование усовершенствованных машин, широкое внедрение агротехнических мероприятий и достижения передовых колхозников привели к тому, что Киргизия уже в 1936 г. завоевала и долго удерживала первенство по урожайности свеклы в Советском Союзе, получая ежегодно устойчивый урожай в среднем выше 300 ц с 1 га. В 1940 г. по урожайности сахарной свеклы Киргизия обогнала Америку. После многолетнего перерыва свекловоды Киргизии вновь начали возрождать свою славу. В 1956 г. они достигли урожайности 374 ц с 1 га, а в 1959 г.— 381 ц с 1 га. В 1960 г. Киргизия производила свеклы в 2,4 раза больше, чем в 1953 г.

Хлопчатник — основная техническая культура Киргизии. В последние годы сделаны крупные шаги в области механизации хлопководства. Большие площади засеваются квадратно-гнездовым способом, свыше 80% посевов обрабатываются в двух направлениях. Внедряется комплексная механизация возделывания хлопчатника. Бригады комплексной механизации обрабатывали в 1961 г. 43% всех посевов хлопчатника без применения кетменя. Начинает широко применяться машинная уборка хлопка-сырца. В 1961 г. хлопкоробы республики получили в среднем по 20,4 ц хлопка с 1 га, а отдельные колхозы добились значительно большей урожайности.

В сельскохозяйственном производстве во все больших размерах применяется электрическая энергия, вырабатываемая, в частности, колхозными и межколхозными электростанциями.

Среди многочисленной армии мастеров земледелия, овладевших управлением сложными машинами, теперь уже имеются тысячи киргизов. В овладении современной техникой большую помощь киргизам оказали русские механизаторы и специалисты сельского хозяйства. В 1960 г. 63 киргизские и узбекские девушки Ошской области, следуя примеру Турсуной Ахуновой, управляли хлопкоуборочными машинами.

Все более расширяется в Киргизии производство овощей и картофеля, причем эти культуры продвинулись уже далеко в горные районы Тянь-Шаня.

Благоприятные природные условия Киргизии открывают богатые перспективы для развития садоводства и виноградарства. Здесь выращиваются такие сорта яблок, как апорт, славянка, пармен зимний золотой, грушовка алма-атинская. Среди хозяйств, получающих высокие урожаи яблок, пользуется известностью Чуйский плодоовощный совхоз, который собирает по 120 ц апорта с 1 га. Большое внимание садоводству уделяется в Прииссыккулье. Уже не мало садоводов-киргизов, бывших кочевников, с любовью ухаживает за колхозными садами. Виноград возде-лывался в Киргизии, в частности в Чуйской долине, и раньше. Теперь он переживает свое «второе рождение». Чуйская долина оказалась особенно благоприятной для выращивания сортов винограда, идущих на изготовление шампанских вин. На этой базе здесь создан комбинат шампанских вин. Сады и виноградники также постепенно продвигаются в высокогорные районы.

Огромный перелом в развитии сельского хозяйства Киргизии был достигнут после исторических решений, принятых Сентябрьским пленумом ЦК КПСС (1953 г.) и последующими пленумами ЦК. XX съезд КПСС вдохновил тружеников сельского хозяйства Киргизии на новые успехи в труде. Знаменательным событием для трудящихся республики явилось награждение ее в январе 1957 г. высшей правительственной наградой, орденом Ленина, за увеличение производства хлопка, сахарной свеклы, продуктов животноводства и за успешное выполнение в 1956 г. государственного плана заготовок сельскохозяйственных продуктов.Около 3 тыс. трудящихся были награждены орденами и медалями СССР, 45 передовикам были присвоены почетные звания Героев Социалистического Труда. Дважды Героями Социалистического Труда стали знатный свекловод Суракан Кайназарова и председатель колхоза «Кызыл-Шарк» Кара-Суй-ского района Ошской области Хайтахун Таширов.

Исторический XXI съезд КПСС открыл новые перспективы дальнейшего расцвета сельского хозяйства Киргизии в 1959—1965 гг. В соответствии с семилетним планом Киргизия специализируется на производстве хлопка, сахарной свеклы, мяса, развитии тонкорунного и полутонкорунного овцеводства. Труженики сельского хозяйства республики взяли на себя обязательства в более короткие сроки выполнить задания, которые возложены на них семилетним планом. Они решили довести к концу семилетки производство мяса до 200 тыс. т, молока — до 940 тыс. т, шерсти — до 30,5 тыс. т.

В этой связи имеют большое значение такие прогрессивные меры, как введение гарантированной денежной оплаты труда в колхозах, развитие межколхозных производственных связей, увеличение неделимых фондов в колхозах. В Киргизии уже существуют 43 межколхозные строительные организации, объединившие более 70% колхозов, создаются межколхозные укрупненные стригальные пункты, электростанции, пункты для откорма крупного рогатого скота, крупные механизированные свиноводческие фермы, консервные заводы, пекарни, совместными силами строятся школы-интернаты. Объем неделимых фондов в колхозах увеличился с 1940 г. более чем в 8 раз и достиг 2596,6 млн. руб. в 1960 г. Размер отчислений в неделимые фонды от доходов колхозов продолжает увеличиваться. Росту общественного хозяйства колхозов способствуют также внесенные всеми колхозами в свои уставы изменения, предусматривающие уменьшение нормы скота, находящегося в личной собственности колхозников, и уменьшение размеров приусадебных участков.

Важное значение для подъема сельского хозяйства имеет распространение передового опыта и разработка научно-обоснованной системы земледелия. В Киргизии созданы 36 районных и межрайонных опытно-показательных хозяйств и две областные опытные станции. В районах работает 30 агрохимических лабораторий.

Все более важную роль в развитии сельского хозяйства республики играют совхозы. Помимо совхозов с животноводческим направлением, в республике имеются свекловичные, хлопковые, лубяные, табачные, садоводческие, виноградарские и овощные совхозы. За последнее время, по решению общих собраний колхозников, ряд колхозов в различных районах Киргизии преобразован в совхозы.

Она была представлена преимущественно мелкими кустарными предприятиями по первичной обработке сельскохозяйственного сырья — несколькими кожевенными и маслобойными заводами, мельницами, небольшими хлопкоочистительными заводами, шерстомойками. Некоторое развитие получила лишь горнорудная промышленность на территории южной Киргизии (угольные копи Сулюкта и Кызыл-Кия, добыча нефти, соли). Но и это были предприятия с небольшим числом рабочих. Всего в промышленных заведениях Киргизии было занято менее 1,5 тыс. рабочих, среди которых киргизы составляли незначительный процент.

Киргизы не успели пройти стадии капиталистического развития и поэтому почти не имели промышленного пролетариата. Киргизская беднота и многочисленный сельскохозяйственный пролетариат с начала XX в. постепенно выделяли из своей среды первые десятки и сотни киргизов-рабочих, труд которых применялся в мелкой, полукустарной капиталистической промышленности. Но это были преимущественно сезонные рабочие. Условия труда и быта этих рабочих были исключительно тяжелыми. Владельцы предприятий применяли хищнические методы добычи и обра-

ботки сырья, отсталую технику. Машин и механизмов почти не было, господствовал ручной труд. Киргизские рабочие, подвергавшиеся жестокой эксплуатации, получали нищенскую заработную плату. Работать им приходилось до 14—16 часов в сутки. Охрана труда отсутствовала. Рабочие ютились или в тесных казармах, или в землянках и лачугах, иногда в шалашах, покрытых рваными войлоками. Одежды и постель, ных принадлежностей не хватало. Главной пищей были лепешки и похлебка из муки. Болезни и ранняя смертность становились уделом многих рабочих.

Возглавленная Коммунистической партией и Советской властью работа по созданию в Киргизии промышленных очагов потребовала больших усилий и борьбы с маловерами и прямыми врагами. Буржуазные националисты пытались задержать рост индустриализации Киргизии, оставить ее на положении аграрной страны. В результате осуществления первых пятилетних планов развития народного хозяйства Киргизия превратилась в индустриально-аграрную республику. Создание высокоразвитой социалистической промышленности с помощью братских народов СССР и прежде всего русского народа является большим завоеванием киргизского народа. Теперь промышленная продукция составляет больше трех четвертей валовой продукции народного хозяйства Киргизии.

Базой для развития многих отраслей современной промышленности в Киргизии являются ее богатые сырьевые ресурсы. За последние десятилетия здесь выявлено много месторождений различных полезных ископаемых. Большая часть всех среднеазиатских запасов каменного угля сосредоточена на территории Киргизии. Здесь открыты крупные месторождения нефти и газа, цветных металлов (олова, свинца, цинка, меди), редких элементов. В различных районах встречаются залежи серы, асбеста, минеральных красителей.

За годы Советской власти полностью реконструирована каменноугольная промышленность Киргизии, ставшая теперь топливной базой среднеазиатских республик. Центрами угольной промышленности Киргизии являются Кызыл-Кия, Сулюкта, Кок-Янгак, Таш-Кумыр. Создана нефтегазовая промышленность. Построены оборудованные современной

техникой рудники с обогатительными фабриками по добыче цветных и редких металлов, горнометаллургический комбинат им. Фрунзе. Задымили трубы первых машиностроительных и металлообрабатывающих предприятий: Фрунзенского завода сельскохозяйственного машиностроения, Новотроицкого машиностроительного завода, завода «Красный металлист».

Большое развитие получила легкая и текстильная промышленность. Она представлена крупным шелкоткацким комбинатом в г. Оше, хлопкопрядильной, несколькими трикотажными, швейными и обувными фабриками, кожевенными заводами, суконной и чулочной фабриками. Имеется также несколько хлопкоочистительных заводов, пенько-джутовая фабрика, заводы по переработке новолубяных культур, комбинаты легкой промышленности в городах Оше, Пржевальске, Джалал-Абаде.

Пищевая промышленность Киргизии обогатилась такими крупными предприятиями, как Фрунзенский и Рыбачинский мясокомбинаты, Ток-макский овощеконсервный и Джалал-Абадский витамино-консервный комбинаты.

Особенно широко развернулось строительство сахарных заводов в Чуйской долине, где свеклосеяние имеет теперь большой удельный вес в сельском хозяйстве. Уже действуют Кантский и Кара-Балтинский сахарные комбинаты, Токмакский, Беловодский, Новотроицкий сахарные заводы. Построены также молочные и маслобойные заводы, табачная фабрика и другие предприятия пищевой промышленности.

Заново созданы такие отрасли промышленности, как горнохимическая, полиграфическая, лесная, фармацевтическая. Лесная промышленность

развивается главным образом на востоке республики, где расположены несколько напоминающие тайгу хвойные леса, в которых главное место занимает тяныпаньская ель, достигающая иногда высоты 50 м и более. В южной Киргизии растут реликтовые лиственные леса, состоящие из грецкого ореха, яблони, клена, алычи (дикая слива). Большой известностью пользуются живописные леса в урочище Арсланбоб—излюбленное место отдыха окрестного населения.

Одновременно с развитием промышленности шло создание энергетической базы. В пределах Тянь-Шаня берут начало многие реки, играющие большую роль в народном хозяйстве среднеазиатских республик. Это — Нарын и Кара-Дарья, после слияния получающие название Сыр-Дарьи, Чу, Талас, Сох, Исфара, Кызыл-Су. Воды их используются для орошения местных плодородных почв — сероземов. Благодаря этим рекам Киргизия располагает огромными потенциальными гидроэнергетическими ресурсами, открывающими широкие возможности для строительства гидроэлектростанций. По этим запасам Киргизия занимает третье место в СССР. Уже построено несколько крупных гидроэлектростанций и более мелких, районного значения, создана сеть сельскохозяйственных и межколхозных гидроустановок. Электрифицировано99% совхозов и 74% колхозов. Всего в Киргизии насчитывается свыше 700 электростанций. Производство электроэнергии увеличилось с 0,8 млн. квтч в 1928 г. до 871 млн. квтч в 1960 г. В 1962 г. введена в эксплуатацию крупнейшая в Средней Азии Уч-Курганская ГЭС мощностью 180 тыс. квт — первая из каскада гидростанций, мощностью в несколько миллионов киловатт, которые будут возводиться на р. Нарыне и явятся частью общей энергетической системы Средней Азии и Казахстана. Уч-Курганская ГЭС даст энергию не только югу республики, но и народному хозяйству братского Узбекистана.

Развитие промышленности потребовало крупных капитальных затрат. Государственные капитальные вложения в народное хозяйство Киргизии исчисляются сотнями миллионов рублей.

На территории Киргизии имеется около 5 тыс. промышленных предприятий. Все они вместе взятые дают теперь за неделю столько продукции

сколько вся дореволюционная промышленность Киргизии давала в течение целого года. По сравнению с 1913 г. объем промышленного производства увеличился в 1960 г. в 61 раз. Характерно, что в Киргизии добывается теперь нефти на душу населения в 17 раз больше, чем в Турции, и в 60 раз больше, чем в Японии. Угля добывается ежегодно более 3,5 млн. т, что равно добыче в Италии и Испании вместе взятых, или в 4 раза больше, чем в Иране и Пакистане вместе взятых. Производство электроэнергии, угля, сахара в Киргизии на душу населения в 5 раз больше, чем в Турции.

После XX съезда КПСС в республике по существу заново созданы промышленность приборостроения, сборного железобетона, газовая и некоторые другие.

За это время в Киргизии введены в строй такие новые крупные промышленные предприятия, как завод физических приборов, электромеханический завод, завод «Киргизкабель», велосборочный завод, швейная фабрика «40 лет Октября» (она производит основную массу швейных изделий в республике), каменноугольные разрезы «Кара-Су» и «Алмалык», первая очередь Фрунзенской ТЭЦ.

Начато строительство в г. Фрунзе одного из самых больших в СССР камвольно-суконного комбината на 40 тыс. прядильных веретен, который будет перерабатывать всю шерсть, поставляемую Киргизией. Его ежегодная мощность — около 9 млн. м высококачественной шерстяной ткани (бостона, метро, габардин,;), 534 т шерстяной пряжи для трикотажной промышленности. Сооружаются Ошский хлопчатобумажный комбинат, угольная шахта в Джинджигане, крупнейший в Средней Азии Каин-динский сахарный завод, цементный завод в Канте, завод крупнопанельного домостроения в г. Оше.

Многообразны экономические связи Киргизии. Теперь она не только получает промышленную продукцию из всех экономических районов

страны, но уже из самой Киргизии вывозится промышленная продукция в 102 экономических района СССР. Часть производимых в Киргизии машин и товаров идет на экспорт в 25 стран. Экспортируются металлорежущие станки, сельскохозяйственные машины, электродвигатели, точные приборы, медицинские аппараты, обувь.

В результате Великой Октябрьской социалистической революции и проводимой Коммунистической партией политики индустриализации страны в Киргизии вырос рабочий класс — ведущая сила киргизской социалистической нации. В народном хозяйстве республики заняты сотни тысяч рабочих, инженерно-технических работников и служащих. Па сравнению с дореволюционным временем численность промышленных рабочих в республике, среди которых теперь много киргизов, выросла более чем в 60 раз. Из них три четверти заняты в крупной промышленности. Киргизский рабочий класс живет и трудится в условиях, не имеющих ничего общего с прежним полуголодным существованием киргизских пролетариев.

Многие рабочие-киргизы овладели сложными специальностями, стали высококвалифицированными рабочими и мастерами. У них шести- и семичасовой рабочий день.Они имеют свободное время для повышения своего политического и культурного уровня, для общественной деятельности, воспитания детей. Благодаря росту производительности труда и заботе Советского государства о повышении материального благосостояния трудящихся непрерывно растет заработная плата рабочих и служащих.

Кроме заработной платы, рабочие обеспечиваются ежегодными оплачиваемыми отпусками, бесплатной медицинской помощью, льготными путевками в санатории и дома отдыха. К их услугам широкая сеть культурно-просветительных учреждений: дворцов культуры, библиотек, клубов. Вечерние школы, технические курсы, ремесленные училища заполнены молодым поколением рабочего класса, свободным от ярма

капиталистической эксплуатации, которое влачили на себе их отцы и деды. В настоящее время в 29 ремесленных училищах обучается около 8 тыс. юношей и девушек.

Среди промышленных рабочих все более расширяется соревнование за звание коллективов и ударников коммунистического труда. Сотни бригад уже удостоены этого почетного звания. В числе передовиков соревнования Правительство СССР в мае 1960 г. наградило медалью «За трудовую доблесть» 16 рабочих промышленных предприятий Киргизии, в том числе четырех киргизов. За выдающиеся производственные успехи и проявленную инициативу в организации соревнования за звание бригад и ударников коммунистического труда Сайдулле Тишееву— плавильщику Кадамджайского металлургического завода Южного горнометаллургического комбината им. Фрунзе — присвоено звание Героя Социалистического Труда. В 1961 г. впервые присвоено звание предприятий коммунистического труда Фрунзенской прядильно-ткацкой фабрике и локомотивному депо ст. Пишпек.

В соответствии с семилетним планом развития народного хозяйства страны, одобренным XXI съездом КПСС, промышленность Киргизской ССР будет развиваться еще более быстрыми темпами.

Производство валовой промышленной продукции в Киргизии увеличится в 2,2 раза, в то время как по СССР намечено увеличение в 1,9 раза. Это яркий пример того, как претворяется в жизнь ленинская национальная политика, открывающая простор для мощного развития производительных сил и неограниченного использования природных ресурсов каждой союзной республики в тесной связи с ростом экономики всего Советского Союза. Капитальные вложения в народное хозяйство Киргизии предусмотрены в течение семилетки в объеме 10,5 млрд. руб., что равняется объему капиталовложений за четыре пятилетки.

Ежегодный прирост промышленной продукции намечен в среднем на 12,5%.

Большое развитие получит нефтяная и новая для Киргизии газовая промышленность. Добыча нефти будет доведена в 1965 г. до 1,5 млн. т, т. е. увеличится в 3 раза по сравнению с 1958 г., добыча газа составит

более 2 млрд. куб. м. В 1965 г. г. Фрунзе будет подключен к газопроводу Ташкент — Чимкент — Джамбул — Фрунзе — Алма-Ата. Киргизия увеличит к концу семилетки добычу угля до 4 млн. т. Получит развитие новая отрасль промышленности — химическая. Будет дальше расти цветная металлургия. Наряду со значительным увеличением добычи ртути и сурьмы (в этих отраслях Киргизия занимает ведущее место в Советском Союзе) вырастет производство свинцового концентрата.

В Киргизии предусмотрен также рост выработки электроэнергии в 3,6 раза. Расширится или будет вновь организовано производство различных машин, автомобилей, электрооборудования, металлообрабатывающих станков, насосов, физических приборов, подъемного оборудования, оборудования для пищевой промышленности, выпуск хлопчатобумажных и шерстяных тканей.

В настоящее время промышленность республики развивается более быстрыми темпами, чем это предусмотрено семилетним планом.

За годы социалистического строительства в Кирги-Транспорт и связь зии достигнуты большие успехи в области развития транспорта и связи. Только после Октябрьской революции железная дорога была доведена до городов Фрунзе и Оша. Выстроены сотни километров новых железных дорог. Основные административные и промышленные центры республики имеют теперь железнодорожную связь. Закончено строительство новой железнодорожной магистрали Фрунзе—Рыбачье протяжением 173 км, которая соединила главные зерновые районы Киргизской ССР — Иссык-Кульскую котловину, горные животноводческие и лесные районы, богатые угольные, свинцоворудные и другие месторождения — с Туркестано-Сибирской железной дорогой. Значение этой новой магистрали для дальнейшего расцвета Киргизии очень велико.

Создано и развивается пароходство на Иссык-Куле, обеспечивающее пассажирские и грузовые перевозки.

Автотранспорт в Киргизии имеет наиболее важное значение, являясь основным видом механизированного транспорта в условиях горного рельефа. На его долю приходится более 80% всех перевозок в республике.

До 1927 г. Киргизия располагала всего 35 км дорог, приспособленных для движения автотранспорта в течение всего года. Уже во второй пятилетке Киргизия обогатилась первыми крупными дорожными сооружениями: трактами Фрунзе—Рыбачье, Талас—Джамбул. За годы Советской власти построено уже свыше 14 тыс. км магистральных автомобильных дорог с усовершенствованным покрытием, ликвидирующих вековую изолированность районов, кыштаков и аилов. Автомобильная магистраль связывает столицы Киргизии, Узбекистана и Казахстана.

В 1963 г. заканчивается сооружение крупнейшей автомобильной магистрали Фрунзе— Сусамыр—Ош. Она свяжет по кратчайшему направлению северные и южные районы республики, откроет доступ к месторождениям полезных ископаемых, оживит экономику высокогорного Тянь-Шаня.

Все большее значение приобретает воздушный транспорт. Столица Киргизии связана воздушным сообщением с Москвой, Ташкентом, Новосибирском и Иркутском, южными курортами (здесь курсируют комфортабельные самолеты ИЛ-18), Алма-Атой, областными центрами Киргизии. Кроме того, имеется авиасвязь с отдельными районами и городами республики, с участками отгонного животноводства, существует санитарная авиация. Самолеты и вертолеты с врачами на борту совершают вылеты в самые труднодоступные уголки горных пастбищ.

Широко распространенным и теперь способом передвижения является верховая езда. Киргизы — неутомимые наездники, способные в течение

долгого времени не сходить с седла и преодолевать самые тяжелые препятствия на своем пути: перевалы, кручи, стремительные горные реки.

Лошади, быки, верблюды, ослы используются для перевозки тяжестей вьюком. У памирских киргизов основным ездовым и вьючным животным является як. У южных киргизов и раньше имела некоторое распространение узбекская двухколесная арба «ферганского» типа, а у северных киргизов колесный транспорт стал получать распространение лишь в последний период перед Октябрьской революцией. Киргизами были заимствованы у русских крестьян не только типы телег и бричек, но и названия почти всех принадлежностей упряжи. В высокогорных районах и теперь кое-где употребляется волокуша (чийне), состоящая из двух жердей с двумя-тремя поперечными перекладинами; одним концом жерди привязывают к седлу, а другим они волочатся по земле. Волокуша используется для перевозки снопов пшеницы, хвороста.

Седла различаются по типу и назначению: для лошади (верховое) — ээр, для быка (верховое и одновременно вьючное, грузовое) — ъщырчак, для верблюда (вьючное) — ком и для осла. Кроме того, для перевозки детей и обучения их верховой езде еще недавно применялось особое седло (айырмач), имеющее приспособления для предохранения маленького всадника от падения: широкие войлочные стремена, вместо луки — две пары высоких крестовин спереди и сзади. Седла для лошадей встречаются нескольких разновидностей. Самым распространенным является седло так называемого андижанского типа (кушбаш ээр) с деревянным ленчиком, имеющим лишь одну переднюю луку, заканчивающуюся небольшой раздвоенной головкой, и довольно широкое, слегка вогнутое сиденье. Встречаются иногда и седла с широкой дугообразной передней лукой (данбаш ээр, ак кат\гы ээр), очень близкие по типу одной из разновидностей седел, встречающихся у алтайцев и тувинцев. Это седло генетически связано с древ-нетюркским типом седла.

Киргизский народ получил возможность пользоваться современными видами связи (телефон, телеграф, радио,телевидение), которые в условиях большой отдаленности многих районов от центров республики имеют важное значение в развитии экономики и культуры края. Связисты Киргизии первыми в СССР положили начало развитию радиорелейных линий. Многоканальная связь осуществляется с Ташкентом и Алма-Атой.

XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза принял новую Программу партии, в которой начертаны перспективы строительства коммунизма в нашей стране. В создании материально-технической базы коммунизма достойное место займет каждая из равноправных союзных республик, в том числе и Киргизская ССР, обладающая огромными запасами минерального сырья и большими энергетическими ресурсами. Общий объем промышленного производства Киргизской ССР за 20 лет должен возрасти примерно в 20 раз. Особая роль отводится машиностроению, которое займет ведущее место в промышленности республики. Его объем вырастет в 20 раз. Киргизия превратится в один из важнейших районов размещения энергетических производсгв на базе использования гидроэнергии.

В соответствии с новой Программой партии в ближайшие годы начнется практическое решение проблемы Большого Нарына — комплексного использования гидроэнергии и местного минерального сырья. На р. Нарыне будут возведены Токтогульская и Тогузтороуская гидроэлектростанции. Первая из них явится крупным межреспубликанским ирри-гационно-энергетическим объектом. Токтогульский гидроузел будет включать в себя ГЭС мощностью 1,2 млн. квт и гигантское водохранилище «емкостью 17 млрд. куб. м. Благодаря сооружению этого гидроузла будет

дополнительно орошено около 2 млн. га новых земель в республиках Средней Азии и Казахстане. Токтогульская ГЭС будет давать самую дешевую электроэнергию. Таким образом, будет одновременно обеспечено развитие электрификации и ирригации.

Выпуск товаров народного потребления намечено увеличить за 20 лет в 6—7 раз.

В больших масштабах будет развиваться в предстоящее двадцатилетие и сельское хозяйство Киргизии. Производство мяса и шерсти увеличится в 3,5 раза, молока — более чем в 4 раза. Как и во всей стране, в Киргизии будет осуществлена величественная программа повышения жизненного уровня населения.

МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

Характер господствовавшего хозяйственного уклада — кочевое скотоводство и патриархально-родовой быт наложили глубокий отпечаток на материальную культуру киргизов. Тип жилища, костюм, характер пищи и утвари, транспортные средства всецело определялись необходимостью частых передвижений на большие расстояния, отсутствием прочной оседлости, сезонньтм характером хозяйственной деятельности.

В целом материальная культура, как и многие стороны духовной культуры, киргизов на обширной территории их расселения — от северных предгорий Тянь-Шаня до отрогов Куэнь-Луня и Гиндукуша на юге и от Ура-Тюбе на западе до оазиса Куча на востоке — во всех ее главных чертах была единой, хотя в ней и наблюдались локальные особенности, •обусловленные различными причинами. Главными из них были сохране-нение остатков былых племенных особенностей у некоторых групп киргизов и культурное взаимодействие с соседними народами.

Наличие локальных особенностей, присущих многим элементам материальной культуры, позволило выделить три основных комплекса: северный (территория центрального Тянь-Шаня, Прииссыккулье, Чуйская долина и часть районов по нижнему течению р. Нарына), северо-западный (территория Таласской и Чаткальской долин и прилегающих к ним районов) и южный (юго-западные районы Ошской области, Алайская долина, восточная часть Каратегина — Джиргатальский район; восточный Памир). Между территориями распространения северного и южного, северозападного и южного комплексов живут группы киргизов, материальная культура которых имеет смешанные черты двух соседних комплексов. Локализация материальной культуры является следствием определенного размещения в прошлом тех или иных групп киргизских племен. Таким-образом, названные комплексы имеют прямую связь с этнической историей киргизов.

Немалые различия в материальной культуре были вызваны классовым строением киргизского общества.

В последние годы существенный вклад в исследование материальной культуры киргизов внесла Киргизская археолого-этнографическая экспедиция. Установлено, что наряду с преобладанием в киргизской материальной культуре явлений, наиболее близких культурным традициям других народов Средней Азии и казахов, в ней отчетливо выявляются элементы, сближающие ее с культурой народов Южной Сибири, Монголии современного Синьцзяна и Тибета. Однако эти данные еще недостаточны для решения вопроса о происхождении материальной культуры современных киргизов, который продолжает пока оставаться далеко не выясненным. Исторические свидетельства, главным образом китайских источников, а также результаты предпринятых в широких масштабах археологических исследований Южной Сибири, Семиречья, Тянь-Шаня и Памиро-Алая позволяют более уверенно утверждать, что в материальной культуре

киргизских племея в той или иной мере нашли продолжение традиции материальной культуры кочевников — от саков, усуней и гуннов до тюрков и монголов.

Переносное жилище типа юрты было известно как усуням, так и древним кыргызам. По словам А, Н. Бернштама, впервые исследовавшего памятники гуннского времени на территории Киргизии, «культура кен-кольского типа во всех своих основных частях была воспринята киргизскими племенами»х. Это особенно убедительно подтверждается материалами Кенкольского могильника, относящимися к покрою одежды и типу обуви, которые без существенных изменений сохранились вплоть до нашего времени не только у киргизов, но и у других народов Средней Азии. Сопоставление типично кочевнической одежды, изображенной на каменных изваяниях тюркского времени, указаний на одежду из валяной шерсти у древних тюрков Семиречья (Сюань-Цзан, VII в.) и описаний одежды древних кыргызов (хагасов) в «Тан Шу» (белые валяные шляпы, платье из овчины и шерстяных тканей) с одеждой современных киргизов не оставляет сомнений в преемственности типов одежды на протяжении по крайней мере 1300—1400 лет. То же самое, по-видимому, можно сказать и об украшениях. Кроме того, у киргизов дожили до нашего времени или лишь недавно вышли из употребления многие предметы утвари и домашнего обихода (круглые плоскодонные деревянные чаши и тарелки, футляры для пиал, светильники, деревянная колыбель), совершенно аналогичные по формам и даже по материалу (например, арча и тяныпаньская ель) соответствующим предметам из гуннских, усунь-ских и тюркских погребений. Такие же аналогии прослеживаются в частях конской сбруи и ее украшениях. Приведенные здесь некоторые данные указывают на сложный характер киргизской материальной культуры и на ее генетические связи с культурой широкого круга древних и средневековых кочевых племен Центральной и Средней Азии.

Первые достоверные сведения о материальной культуре современных киргизов содержатся в китайских источниках XVIII в.: «Сиюй вэнь цзян лу» («Описание виденного и слышанного о Западном крае») Чунь Юаня, 1777 г., и «Циньдин хуанчао вэньсян тункао» («Свободное обозрение из классических текстов и позднейших пояснений, составленное при цинской династии»). Здесь отмечается характер жилища (войлочные кибитки), пищи, кратко описываются костюм и головные уборы. Расширение этих сведений и появление первых документированных данных падают на середину XIX в., когда один за другим территорию Киргизии посетили известные ученые П. П. Семенов-Тян-Шанский и Чокан Валиха-нов. Сопровождавший первого художник П. М. Кошаров оставил замечательный этнографический альбом, в таблицах и рисунках которого с почти исчерпывающей полнотой запечатлена материальная культура киргизов Прииссыккулья. Альбом П. М. Кошарова прекрасно дополняет краткие, но точные записи и зарисовки, сделанные Ч. Валихановым.

Ценные сведения сообщил также акад. В. В. Радлов, посетивший киргизские племена бугу и сары багыш в 60-х годах XIX в. Эти источники, как и некоторые последующие описания, музейные коллекции и полевые материалы упомянутой Киргизской экспедиции, позволяют охарактеризовать важнейшие стороны материальной культуры киргизов.

Втягиваемое феодалами в междоусобные войны, подвергавшееся нападениям со стороны феодалов соседних стран, киргизское население часто

вынуждено было до 50—60-х годов XIX в. объединяться и жить большими аилами-общинами по 100—200 юрт и более, создаваемыми главным образом по родовому признаку. Естественно, что при кочевом и полукочевом образе жизни у киргизов отсутствовала прочная оседлость. В северной Киргизии лишь около середины XIX в. появились зачатки оседлости среди феодальной знати. Вождь племени бугу Бороомбай имел в ущелье Джууку (Заука) подобие усадьбы, состоявшей из глинобитных строений, склада для зерна и мельницы; здесь же были огород и два садика. По сведениям Г. Бардашева, Бороомбай на этом месте еще в 1843 г. возвел небольшое глинобитное укрепление с бойницами для защиты караванов от грабежей и для охраны имущества в случае нападения враждебного племени сары багыш. Внутри укрепления помещалось до десяти юрт, в которых хранились, в частности, запасы зерна. Насколько известно, это единственное достоверное указание на существование у киргизов искусственных укреплений.

После присоединения к России в северной Киргизии возникли первые киргизские оседлые поселения. В более широких размерах и, по-видимому, несколько ранее процесс образования таких поселений происходил в при-ферганских районах. Он был обусловлен влиянием развитых экономических отношений в Фергане и усилением контакта с местным оседлым узбекским и таджикским населением.

Как уже отмечалось, в Чуйской долине и в Иссык-Кульской котловине первые киргизские селения (кыштак) появились лишь в самом конце XIX в. Возникновение этих, а позднее и других селений было не только результатом новых социально-экономических условий, связанных с колониальной политикой царизма, но и следствием положительного влияния появившихся здесь русских крестьян-переселенцев.

Основная же масса киргизского населения продолжала жить в селениях кочевого и полукочевого типа (айыл). Однако последние стали более мелкими, обособленными. Величина киргизского аила не являлась постоянной. В период кочевания на сезонных пастбищах — весенних, летних и осенних — аилы уменьшались, а в период пребывания на зимних стойбищах — увеличивались. Но чаще всего и зимой такие аилы не

представляли собой компактных селений. Это были небольшие группы жилищ, отделенные одна от другой иногда значительным расстоянием. Многие аилы состояли из небольших групп ближайших родственников. В размещении аилов также соблюдался родственный и родовой принцип.

Господствующим типом жилища не только в аилах, но и в немногочисленных оседлых селениях до Октябрьской революции была юрта (боз уй, кара уй, кыргыз-уй). Киргизские племена, издревле занимавшиеся кочевым скотоводством в горных условиях, выработали наиболее удобный для этих условий тип переносного жилища, которое можно было бы легко разбирать, перевозить на вьючных животных и снова устанавливать. Этим условиям не могли отвечать жилища, перевозившиеся на повозках, имевшие в средние века распространение среди степных кочевников.

Основу юрты составляет деревянный остов, собираемый из нескольких частей: складных решетчатых стенок (кереге), придающих юрте в плане круглую форму, укрепленного над ними купола, состоящего из деревянных жердей (уук), упирающихся наверху в массивный обод (тун-дук)% и дверной рамы (босого). Образующееся наверху отверстие служит для выхода дыма и освещения. На дверную раму навешивается двустворчатая дверь или же вход закрывается только циновкой (из чия), обшитой войлоком. Вокруг стенок ставятся чиевые циновки, после чего весь остов юрты покрывается снаружи разной формы и размера войлоками. Дымоходное отверстие на ночь, а также в ненастную погоду закрывается квадратным куском войлока.

В прошлом бедняки жили в маленьких прокопченных юртах, покрытых рваными темными войлоками. Юрты богачей и манапов отличались не только большими размерами, но и качеством войлочных покрышек; они были покрыты белыми плотными и тонкими войлоками, украшены большим количеством узорных шерстяных (тканых) и войлочных полос. По-особенному отделывались и деревянные части юрты.

Тип юрты в настоящее время не является единым у всех групп киргизов. Основное различие сводится к форме ее купольной части. В то время как в северной Киргизии (за исключением Таласской долины) форма

купола юрты приближается к конусообразной, в южной Киргизии, вТалас-ской и Чаткальской долинах купол несколько уплощен и имеет скорее полусферическую форму благодаря более резкому изгибу нижней части купольных жердей. Это различие, по-видимому, позднего происхождения. В середине XIX в. юрта с полусферическим куполом была распространена и в северной Киргизии. Об этом согласно свидетельствуют очевидцы Юрта с куполом такой формы характерна также для полукочевых в прошлом узбеков и имеет близкую аналогию в юрте монголов.

Наблюдаются также различия в способах покрывания юрт войлоками В большинстве районов киргизы покрывают остов юрты двумя рядами войлоков (нижний ряд закрывает решетчатую часть остова, верхний — купольную часть). Но в некоторых местностях (долина р. Таласа, отдельные южные районы) юрту покрывают сверху донизу тремя-четырьмя сплошными войлоками, не доходящими до земли лишь на 20—25 см. Такой способ широко практиковался в сезон кочевок на летние пастбища в зоне бытования юрт с полусферическим куполом.

Своеобразно и внешнее декоративное оформление юрты в некоторых районах, относимых к южному и северо-западному комплексу. Так, например, в западных районах Ошской области (этнографические группы кесек и джоо кесек) для крепления покровов юрты применяют широкую белую тканую тесьму; она многократно пересекает переднюю часть купола и боковые части юрты и служит ее украшением. Аналогичное оформление юрты характерно для каракалпаков и полукочевых узбеков. По-иному выглядят и другие украшения на юрте, а также наружная часть навесной двери в районах южной Киргизии.

Во внутреннем убранстве юрты также наблюдались в прошлом и отмечаются теперь некоторые локальные различия как в элементах самого убранства, так и в порядке их расположения. Это относится главным образом к декоративным войлочным и тканым полосам (жабык баш, те-гирич), которые пропускают между войлочным покрытием юрты и ее решетчатым остовом. В частности, для южной Киргизии характерны тканые полосы (кереге тат\уу), стягивающие решетчатый остов юрты. Здесь же обязательным элементом убранства являются различного размера и назначения ворсовые коврики. В то же время в юртах некоторых групп киргизов, относимых к так называемым ичкиликам, отсутствуют узорные войлочные ковры (шырдак или шырдамал) , а также настенные панно-вышивки (туш кийиз), характерные для большинства остальных групп,

Размещение предметов внутреннего убранства и утвари обусловлено бытовым и хозяйственным назначением той или иной части площади юрты и является традиционным. Центральную часть юрты занимает место, на котором разводится огонь (коломто). За ним, у задней стенки, прямо против входа складывают (на деревянной подставке, на камнях, на седлах) сундучки, постельные принадлежности, тюфяки, войлоки и ковры, особого рода мешки с мягкими вещами, меховую и другую верхнюю одежду. Сооружение из этих вещей, сложенных в несколько рядов, называется джюк (жук). Место около джюка — тер — считается почетным. Здесь принимают гостей, а ночью спят. По правую сторону от входа в большинстве случаев расположена «женская половина» (эпчи жак). Здесь узорной ширмой из чия отделен хозяйственный уголок (чыгдан, ашкана), который служит для хранения запаса продуктов. Тут же развешивают и расставляют посуду и хозяйственную утварь. Противоположная сторона юрты считается «мужской» (эр жак). Здесь находятся седло, аркан, ружье, сбруя, предметы ухода за скотом. В прошлом тут же держали новорожденных ягнят и козлят.

Такое размещение, однако, наблюдается не везде. В западной части Алайской долины, местами на восточном Памире женская половина занимает левую от входа часть юрты, мужская — правую.

На земле в юрте расстилают войлоки, а поверх них подстилки из овечьих или телячьих шкур и узенькие ватные одеяльца. На почетном месте в большинстве случаев постлан войлочный ковер. В юртах богатых скотоводов в прошлом стелили ворсовые ковры, медвежьи или волчьи шкуры. Встречавшиеся иногда деревянные кровати и низкие столики также былидпринадлежностью богатой юрты. Да и вообще количество и качество всего внутреннего убранства юрты всецело зависело раньше от классовой принадлежности ее владельца.

Отапливается юрта обычно посредством разводимого в ней костра. Для отопления использовали помет животных или хворост, сучья, сухой бурьян. Для освещения в прошлом пользовались чугунным или глиняным (иногда — каменным) светильником (чырак) очень древней формы, его наполняли животным жиром или растительным маслом.

Наряду с описанным типом переносного жилища в прошлом были и другие. Наиболее древний тип представляет собой конусообразный покрытый войлоками шалаш из жердей, связанных в верхней части. Имеются сведения, что такие шалаши у киргизов восточного Памира покрывали иногда звериными шкурами. Более распространено было жилище другого типа — алачык, среднее между шалашом и юртой. Его остов составляли жерди от купола юрты, одним концом поставленные на землю, а другим вставленное в обычный обод от юрты. Сверху алачык покрывали одним-двумя большими войлоками. Оба эти типа жилища были характерны для беднейшей части населения и байских пастухов.

Во время дальних перекочевок, а в далеком прошлом и в период военных походов жилищем служила обычная юрта уменьшенного размера (кош, отоо).

Для подавляющей части кочевого населения еще в первой половине XIX в. юрта была не только летним, но и зимним жилищем. Для утепления юрты зимой вокруг нее насыпали снежный барьер, иногда ее обкладывали соломой, а памирские киргизы — камышом или пометом яков. Появление в дальнейшем жилищ постоянного типа несколько уменьшило роль юрт, однако процент киргизских хозяйств, круглый год живших в юртах, продолжал оставаться высоким. Работники переселенческого управления объясняли это обстоятельство климатическими условиями: «Зима очень ровная и теплая, больших холодов нет. Поэтому особой надобности в прочном, тепло устроенном жилище нет и киргизы обходятся только юртой»1. Социалистическая действительность опрокинула эти реакционные утверждения. Объединившись в колхозы, скотоводы переселились в дома современного типа и начали вести вполне оседлый образ жизни.

Казалось бы, это должно было привести к исчезновению старой киргизской юрты. В действительности же она еще далеко не потеряла своего значения вплоть до настоящего времени.

Частичное сохранение юрты в быту киргизов обусловлено специфическими особенностями хозяйства горных животноводческих колхозов и совхозов. В тех районах, где процесс оседания завершился сравнительно недавно, юрта играет некоторую роль как вспомогательное летнее жилище при наличии жилого дома: ее перевозят и ставят вне селения, в ближайшем урочище. В ней все лето живут нетрудоспособные взрослые члены семьи и дети. Многие колхозы Киргизии изготовляют юрты для табунщиков и пастухов, отправляющихся с колхозными стадами на отгонные пастбища. Часть из лях проводит зиму на сыртах и живет круглый год в юрте, остальные пользуются ею только в весенне-летний сезон, проводя

зиму в построенных для них домах. Юрты используют также во время расплодной кампании как помещение для молодняка (ягнят, телят), их ставят в этих случаях рядом с юртами колхозных пастухов. В некоторых районах бывшие кочевники, живущие уже в домах, наряду с хозяйственными постройками ставят во дворе юрту, которую используют главным образом для приготовления пищи. Во время сезонных земледельческих работ юрты ставят иногда на полевых станах; они служат для отдыха колхозников, а также используются как кухни для общественного питания. Совхозы также предоставляют юрты под жилье для пастухов, пасущих скот на дальних пастбищах.

Юрту часто используют и в качестве помещения для проведения культурно-просветительной работы на пастбищах. В ней помещаются библиотечка и читальня, хранятся настольные игры и музыкальные инструменты, проводятся беседы, читки газет. Она сопровождает животноводов, когда они переходят на новые пастбища. Во многих горных районах без юрты не обходятся во время тех или иных общественных торжеств (День животновода, прием почетных гостей). Юрту обязательно ставят в связи с такими семейными событиями, как свадьба и похороны.

Внутреннее убранство юрты у колхозников и рабочих совхозов претерпело некоторые изменения. В ней иногда теперь ставят кровать, стол, шкаф, табуреты, на стенах вешают зеркало, плакаты и фотографии. В юртах пастухов и табунщиков сохраняются преимущественно наиболее необходимые предметы обстановки и утвари: железный таган, под которым разжигают костер и на который для варки пищи ставят котел; обитый жестью сундук, некоторые виды кожаной посуды. На землю стелят паласы и войлоки, а 1юд них нередко циновку из камыша или чия. Джюк, как и прежде, стараются сделать нарядным. Теперь у большинства колхозников много шелковых одеял, которые встречались раньше только у баев. Здесь же переметные сумы и свертки с мелкими вещами, платьем и бельем, войлоки. На деревянных решетках юрты развешаны одежда, мешочки для ложек, соли, чая.

За последние годы на высокогорных отгонных пастбищах в широких масштабах развернулось строительство постоянных домов для колхозных животноводов, хотя почти все они имеют собственные дома в поселках.

Зачатки оседлых поселений начали возникать у киргизов около середины XIX в., причем преимущественно на юге Киргизии. На месте зимних стойбищ, возле небольших участков пашни, строили простейшие помещения для скота. Наряду с загонами для овец, которые представляли собой площадки, обнесенные невысоким барьером, выложенным из камней (таги короо), глинобитным или сделанным из кустарника (чырпык короо), стали появляться полуземлянки, навесы (бастырма), крытые загоны и сараи (кепе), стены которых возводили из утрамбованной глины, камней и дерна. В некоторых случаях усадьбы, состоявшие из юрт и помещений для скота, огораживали глинобитным забором.

В северной части Киргизии тип хозяйственных построек был воспринят во второй половине XIX в. у пришлого русского и украинского населения. Влияние русских и украинцев сказалось на развитии нового вида жилища — домов постоянного типа, которые киргизы начали здесь возводить в последней четверти XIX в. Вначале такие дома строили только феодальная знать и богатые скотоводы. Их сооружали русские мастера. Но вскоре кое-где на зимних стоянках рядовых скотоводов также начали возникать зимние помещения, в которых люди могли укрываться от стужи и непогоды в самые холодные месяцы. В Прииссыккулье, например, в конце XIX —начале XX в. богатые скотоводы строили бревенчатые дома, обмазанные глиной, на каменном фундаменте, у других были дома из сырцового кирпича с деревянными полами, двускатной

тесовой крышей и террасой. В то же время бедняки и середняки собственными силами сооружали на зимовьях домики из одной-двух комнат, с глинобитными стенами и полом, почти плоской крышей и маленькими окнами. Отапливались они вначале очагом-камином, лишь позднее стали получать распространение железные печи.

В средней и нижней частях Алайской долины (Маргеланский Алай) уже в 80-х годах XIX в., по описаниям очевидцев, у киргизов были «весьма обстоятельные зимовки как для скота, так и для себя»1. Под общей плоской крышей здесь помещались жилая комната с сенями, а также конюшня, коровник, овчарня, хранилище для сена и соломы. Стены таких домов строили из высушенных овальных комьев глины, скрепленных и обмазанных той же глиной. Крыша держалась на столбах, поставленных в углах стен. Вместо окон были щели в верхней части стен, в потолке имелось отверстие для выхода дыма. Отапливалось жилище по-черному, тепло в нем держалось плохо.

У киргизов Памира кроме юрт были и хижины, сложенные из камней и поставленные в укрытых от ветра местах, где скотоводы ютились во время суровых морозов.

В южных районах киргизы заимствовали у своих соседей узбеков и таджиков некоторые особенности архитектуры жилых домов: каркасный тип постройки, небольшая терраса перед входом, наличие внутри ниш и глинобитных возвышений — супа, на которых едят и спят члены семьи. Возникавшие в этих районах селения по типу иногда напоминали соседние узбекские и таджикские кишлаки. В северной же Киргизии первые киргизские оседлые селения по общему облику походили на соседние селения русских и украинских крестьян-переселенцев. Сел. Таш-Тюбе, как сообщает О. А. Шкапский, было вытянуто в одну улицу, обсаженную тополями, дома в нем были русского типа, преимущественно с камышовыми двускатными крышами и небольшими окнами. По типу русского села строилось и сел. Тарханы (Дархан) в Прииссыккулье (1912 г.). Здесь дома располагались вдоль улиц, пересекавшихся широкими переулками. Одновременно началось и озеленение селений.

Хотя тяга к переходу на оседлость среди киргизов, особенно среди бедноты, непрерывно возрастала, образование киргизских оседлых селений на севере Киргизстана происходило крайне медленно. Более быстрыми темпами шел процесс возведения жилых построек, которые зачастую не образовывали селения, располагаясь на месте зимних стойбищ или поблизости от них. В 1913 г. у киргизов Пржевальского уезда насчитывалось уже 2619 жилых строений, что составляло около 12% общего числа домов и юрт вместе взятых. Но даже при наличии жилых домов большинство скотоводов продолжало жить главным образом в юртах. Иная картина наблюдалась в южной части Киргизии. Здесь оседлые селения возникали в большем количестве, особенно в районах соседства с осед-лымиузбеками и таджиками. К концу XIX в. около двух третей киргизов Ферганской области перешло на оседлость и занималось земледелием.

После Великой Октябрьской социалистической революции процесс создания оседлых селений и жилищ постоянного типа начал усиливаться. В северной Киргизии этому способствовало проведение земельно-водной реформы в 1921—1922 гг. Однако радикальные перемены в этом отношении принесла сплошная коллективизация сельского хозяйства. Объединяясь в колхозы, бывшие кочевники одновременно переходили на оседлый образ жизни. Коммунистическая партия и Советское правительство придавали большое значение проблеме оседания кочевников. Для этого были отпущены крупные средства, выделены строительные материалы, организована техническая помощь. В результате только за три года (1932 —

1934 гг.) на оседлость перешло 34 500 кочевых и полукочевых хозяйств. Для них было построено 200 новых селений, в них имелось 7895 жилых домов, 67 школ и 23 лечебницы. Строительство жилых домов проводилось при деятельном участии самого населения. В 1933 г. в Ат-Башинском районе вместо запланированных 855 домов был возведен 2341 дом.

Там, где совсем недавно на десятки километров простирались необжитые пустынные пространства с редкими аилами, в местах, где скотоводы устраивались на зимние стойбища, раскинулись теперь сотни благоустроенных селений. Большая помощь в их строительстве была оказана государством. В районах оседания кочевников в общей сложности было построено около 35 тыс. жилых домов, в некоторых пунктах сооружены водопроводы, для озеленения колхозных усадеб выделены сотни тысяч саженцев. Образование новых поселков не было простым переселением с одного места на другое. Объединение разбросанных раньше семей в одном поселке должно было привести и привело к выработке новых форм жизни, к перестройке производственного и домашнего быта.

Современные киргизские селения, взятые в целом, представляют собой сложную картину переплетения различных типов и вариантов, возникших в разное время и под влиянием различных исторических условий. На сложение тех или иных типов селений повлияли такие факторы, как характер хозяйства, рельеф местности, особенности водных источников, местные традиции, связи с соседними народами. Как и прежде, на характер селений в южной части республики оказывает заметноевлияние общение с соседним узбекским и таджикским населением, а селения всеверной Киргизии несут на себе явственный отпечаток хозяйственного и культурного сближения киргизов с русским и украинским населением.

В настоящее время у киргизов преобладают селения уличного типа, но часто встречаются также селения линейного типа. В последних дома располагаются в один, иногда два-три ряда и обращены фасадом в сторону гор или реки. Селения этих типов размещены обычно на широких равнинах и в межгорных долинах. Они распространены преимущественно в Иссык-Кульской котловине, Чуйской и Таласской долинах. Селения уличного типа имеют правильную планировку, состоят из нескольких обычно прямых, широких параллельных улиц, пересекающихся переулками. Около многих домов имеются зеленые насаждения. Иногда селение состоит из одной очень длинной улицы, которая тянется вдоль проходящего через нее тракта. В некоторых районах Таласской долины дома в таких селениях бывают обращены к улице глухой стеной, [что свидетельствует о влиянии старой узбекской архитектуры.

В южной Киргизии большинство селений этих типов — сравнительно недавно возникшие поселки, построенные при участии колхозов. Они хорошо озеленены, имеют широкие улицы-аллеи. В некоторых предгорных районах и долинах юга много киргизских селений линейного"7типа, причем нередко — это отдельные усадьбы, расположенные в один-два длинных ряда по течению реки, иногда на некотором расстоянии одна от другой, что несколько напоминает хуторской тип расселения.

В горных районах (Тянь-Шань, урочища Ферганского и Алайского хребтов) до сих пор в значительной степени сохраняется тип поселения, характерный для прежнего зимнего стойбища кочевников. Дома в этих небольших селениях расположены беспорядочно, без определенного плана, группами или в одиночку, не образуя улиц. Это характерно для «кучевого» типа поселения. В небольших долинах с крутыми склонами можно встретить селения, дома в которых расположены террасами или ярусами, образуя иногда своеобразный амфитеатр. Такие селения в южной Киргизии очень сходны с селениями горных таджиков. В Тянь-Шаньской области получили распространение и селения, состоящие из одного ряда домов или из одной улицы, но еще больше возникло селений с отно-

сительно правильной планировкой и с несколькими улицами. В горных районах юга такие селения встречаются реже. В некоторых из них дома тянутся сплошной линией, но окна их часто обращены во двор.

Черты населенного пункта нового типа, возникшего в горной Киргизии, отчетливо выражены в сел. Чаек, которое является центром Джумгаль-ского района Тянь-Шаньской области. В нем живут колхозники одноименного колхоза. Селение построено в 30-х годах. В начале селения раскинулся большой тенистый парк. На главной улице, с обеих сторон усаженной пирамидальными тополями, немало домов городского типа. Среди них — здания районных учреждений, клуба, почты, типографии, детского дома, кооперативного магазина, новые жилые дома. В раскинувшейся на холмах части селения высится прекрасное здание средней школы с интернатом, здесь же расположены постройки Райпромкомб>ината, хозяйственные помещения колхоза. Дальше к окраине, среди густого сада, — районная больница и амбулатория. Новое селение Чаек возникло на том месте, где в прошлом размещалась обширная усадьба крупнейшего богача и эксплуататора, фактического властителя судеб населения Джумгаль-ской долины — манапа Мурзабека Дикамбаева.

Центр деловой жизни колхозных селений составляет комплекс построек, в которых размещаются правление колхоза, материальный и продовольственный склады, мастерские, кузница, хозяйственный двор, на котором хранятся сельскохозяйственные машины и строительные материалы, здесь же находится и гараж. На самом лучшем месте расположены обычно школа, клуб или дом культуры.

Среди зданий культурно-бытового назначения, во все большем количестве появляющихся в киргизских селениях, имеются здания радиоузла, отделения связи, медицинского пункта, родильного дома, детского сада, детских яслей, бани. Колхозы по собственной инициативе возводят больницы, интернаты для школ, спортивные сооружения.

Многие селения, возникшие в 20-х и особенно в начале 1930-х годов, в последующее время совершенноизменили свой облик. Старый кыштак Карымшак (Чуйская долина) состоял из нескольких десятков беспорядочно

разбросанных глинобитных хижин и юрт. Вместо улиц были тропы. Зелень отсутствовала. Керосиновых ламп никто не имел, и по вечерам в кыш-таке была непроглядная темень. На месте старого Карымшака теперь создан кыштак Октябрьский; в нем живут колхозники одного из передовых хозяйств республики — колхоза «Кенеш». Главная улица селения расположилась по тракту, вдоль нее выстроены новые белые уютные домики колхозников. Пешеходные дорожки вдоль тракта обсажены тополями. Рядом со зданием правления колхоза помещается клуб с читальней и кинозалом. За этими зданиями посажен молодой фруктовый сад. Почти все усадьбы колхозников обсажены тополями, а около многих домов есть молодые яблони. Самое лучшее здание в селении — средняя школа.

Некоторые селения перестраиваются, другие застраиваются по генеральному плану. Новые прямые улицы появляются там, где раньше были пустыри или хаотически разбросанные дома. Большое внимание уделяется озеленению селений (в отдельных селениях уже разбиты парки), строительству мостов, колодцев, водопроводов, которые имеют особенно большое значение в местных условиях. Проводится сплошная радиофикация селений.

В Киргизии уже давно появился новый тип сельского поселения — поселки совхозов. На хорошо озелененных центральных усадьбах совхозов — электрифицированные и радиофицированные дома рабочих и служащих, столовые, больницы и другие культурно-бытовые учреждения. Поселки отдельных совхозов связаны автобусным сообщением.

Огромное большинство жилых домов в киргизских поселках построено уже после начала коллективизации. Именно с 30-х годов началась новая историческая полоса в жизни киргизского населения, ознаменовавшаяся массовым переходом к оседлому быту,что было осуществлено как большое государственное мероприятие. Первыми мастерами, у которых киргизские колхозники учились строительному искусству, были русские, узбеки, таджики, уйгуры. В настоящее время в строительных бригадах колхозов уже немало квалифицированных мастеров-киргизов, ведущих большую работу по возведению хозяйственных и жилых построек.

Современные жилища колхозников построены большей частью из сырцового кирпича, реже — глинобитные и каркасные. Многие из них сохраняют черты построек обычного среднеазиатского типа, но в них имеются и существенные различия. В колхозах северной Киргизии сказывается влияние русского и украинского жилища. Оно проявляется и в планировке и в особенностях конструкции дома. В некоторых населенных пунктах строят и стандартные типовые дома. В строительстве жилых домов колхозникам помогают колхозы: отпускают кредит, выделяют рабочую силу, помогают заготовлять строительный лес, приобретать кровельные материалы, цемент. Живейшее участие в строительстве домов принимают в порядке старого обычая взаимопомощи соседи и ближайшие родственники. Нередко колхозники трудятся коллективно в добровольном порядке и на строительстве общественных зданий (бань, детских яслей).

Типы домов, возведенных ранее и возводимых в последнее время, отличаются большим разнообразием. Отдельным типам домов в отдаленных друг от друга районах свойственны и некоторые локальные особенности. Для Прииссыккулья в целом характерны добротно построенные дома с побеленными внутри и снаружи стенами, с плоско-двускатной, высокой двускатной или четырехскатной кровлей, боковыми террасами, воротами русского типа (не всегда), ставнями, палисадниками. Здесь представлены дома трех типов. Дома первого типа имеют стены из сырцового кирпича, реже —глинобитные, возведенные без фундамента, с почти плоской крышей. Они состоят из двух-трех комнат, включая кухню. В одной из комнат пол деревянный. Большинство домов этого типа было возведено в 20—30-е годы. Ныне они все чаще уступают место более совершенным домам.

Относящиеся ко второму типу дома имеют такие же стены, но на высоком фундаменте, двускатную крышу, потолок, деревянные полы в одной или двух комнатах, большие окна, террасы (калидор). Они состоят из двух, реже трех комнат. Очаг-камин заменила железная печь, иногда голландка с плитой-обогревателем. Помещение для кухни выделено из жилого комплекса. Дома этого типа широко распространены. За последние

годы все большее признание получает третий тип жилища, отличающийся совершенством конструкции, тщательностью отделки стен. Дома этого типа имеют высокую двускатную крышу из теса, часто с чердаком, деревянные полы во всех комнатах, террасу или крылечко русского типа, выходящее на улицу. Фасадом с окнами они обращены на улицу. На окнах нередки ставни русского образца. Строительство новых домов улучшенного типа принимает все более массовый характер.

Близкие к обоим последним типам дома распространены и в Чуйской долине. Здесь дом состоит из двух-трех комнат с террасой, имеющей общую крышу с домом и обращенной во двор или узкой стороной к улице. Кровля двух- или четырехскатная, крытая камышом, реже — шифером. Дома, расположенные к улице боком или фасадом, обсажены со всех сторон деревьями, заменяющими забор. Стены в домах выбелены, полы чаще деревянные. Отапливаются дома плитами с обогревателями, реже — железными печами.

Во дворе иссыккульские и чуйские киргизы возводят хозяйственные постройки: помещения для скота—или закрытые, или в виде навесов на столбах, кладовые для хранения продуктов и громоздкой утвари, очаг или печь для приготовления пищи летом. В Прииссыккулье во дворе стоит и хлебная печь (для печения лепешек). На приусадебных участках зеленеют сады. Некоторые колхозники сажают возле домов не только деревья, но и цветы.

Для Таласской долины характерны трехкомнатные дома с высокими двускатными крышами. Они обращены окнами или во двор или на улицу. В одной из комнат сложен камин-очаг, но довольно часто для отопления используется плита с обогревателем. Об узбекском влиянии на архитектуру местных домов свидетельствует наличие ниш в стенах и приподнятого пола.

Большим разнообразием типов домов отличается юг Киргизии. Основная часть жилого фонда в сельских местностях отражает глубокое влияние традиций, воспринятых киргизами от соседнего оседлого населения. Однако в подавляющембольшинстве киргизских домов отсутствует характерное в прошлом для жилища и усадьбы оседлого населения Ферганы деление на мужскую и женскую половины. В части районов отчетливо выступает влияние живущего здесь русского населения,

В северных районах Ошской области и в большинстве горных районов, расположенных на юге области, преобладают трехкамерные дома. Комнаты разделены кухней-прихожей (дализ), в которой помещается камин-очаг. Стены сложены из сырцового кирпича или каркасные; внутри устроены ниши. К дому примыкает небольшая терраса (айван). Эти дома несут на себе заметные следы влияния общеферганской архитектуры.

В некоторых селениях западной части Алайской долины, Фрунзенского и Баткенского районов (по р. Соху), а также у киргизов Джир-гатальского района Таджикской ССР распространен иной тип жилища. В нем жилые и хозяйственные постройки находятся под одной крышей, причем в крыше имеется колодцеобразное отверстие для освещения и выхода дыма, устроенное в виде приподнятого свода из положенных один на другой массивных деревянных квадратов. Этот тип жилища, известный под названием припамирского, характерен для припамирских стран, Восточного Туркестана, отчасти Закавказья. У киргизов он локализован среди потомков тех, кто относил себя к родоплеменным группам тейит, найман и нойгут. Эти дома ныне подвергаются реконструкции: отверстие в крыше перекрывают, в стенках пробивают оконные проемы, устанавливают камин-очаг.

Дома киргизов в восточной части Сузакскогои Узгенском районах Ошской области несколько напоминают украинские хаты. Стены в них снаружи побелены, кровли—высокие двускатные (иногда четырехскатные),покрытые

камышом. Этот тип кровли, как и некоторые другие архитектурные элементы, заимствован у живущих в этих районах русских крестьян. Часто дома имеют небольшие террасы типа навеса, а в стенах ниши. Дома состоят из двух-трех комнат.

В остальных районах южной Киргизии господствует дом общеферганского типа, преимущественно двухкомнатный. Комнаты или смежные, или разделены небольшой прихожей, напоминающей закрытую террасу, и имеют отдельные входы. Стены таких домов или возводят на деревянном каркасе, заполняя его высушенными комьями глины (гуваляк), или строят с применением глинобитной техники (пакса), а также из сырцового кирпича. Кровля обычно плоская или плоско-двускатная; новые дома строят с высокими двускатными крышами, покрывая их шифером. В стенах внутри дома обязательно устраивают много ниш (такча). Непременная принадлежность дома —терраса, на которой в теплое время года протекает почти вся жизнь семьи. Кроме того, во дворе устраивают и другие помещения летнего типа и приспособления для сна и отдыха на воздухе: высокий помост (1—1,5 м) с крышей и со стенами из камышовых или чиевых циновок, глинобитные возвышения под навесами или просто под деревом. На айване или во дворе часто ставят большую широкую деревянную кровать (чарпая, сере).

Окна в большинстве случаев имеют рамы со стеклами, глухие или створчатые; в старых домах встречаются и проемы с одностворчатыми досча-тыми ставнями (дарча), укрепленными на петлях, они служат для освещения и вентиляции. Окна расположены обычно в одной стене и выходят на айван. В новых домах этот принцип нарушается. При реконструкции старых домов в них устраивают хорошие застекленные окна и двери, в комнатах настилают деревянные полы.

Пищу приготовляют, как и везде в Фергане, на очаге-камине {мору) с большим дымоходом; камин устраивают или внутри дома или на айване. Широко распространена и хлебная печь (тандыр) ферганского типа. В последнее время в домах стали устанавливать плиты с обогревателями. В западных районах области появилось стремление, в подражание узбекам и таджикам, возводить отдельные от дома помещения —мейманкана, предназначенные для гостей

В последнее время в киргизских селениях юга стали уже строить дома смешанного типа, в которых черты современного городского дома сочетаются с лучшими традициями ферганской архитектуры. Их строят на фундаменте, из сырцового кирпича, с окнами на улицу, но с айваном и с нишами в стенах. Эти дома более просторны, их стены внутри и снаружи тщательно обмазаны глиной. Потолки часто очень тщательно отделывают деревом, иногда фанерой. Дворы и здесь хорошо озеленены.

В противоположность южной Киргизии, жилые дома в Тянь-Шаньской области отличаются некоторым однообразием. Эго большей частью трехкомнатные дома, сооруженные из сырцового кирпича, с плоской крышей и с камином в средней комнате, которая служит кухней. Для отопления на зиму ставят железные печурки. Кое-где на окнах встречаются ставни. Все большее распространение получают деревянные полы. Дворы огораживают дувалами.

Внутреннее убранство жилых домов представляет собой совершенно новую черту национального быта, возникшую в процессе освоения бывшими кочевниками нового для них типа жилища. Оно органически сочетает в себе традиционные элементы, присущие интерьеру старой юрты, с новыми предметами обстановки и домашнего обихода, часто воспринятыми у соседних народов. Многое из современного национального убранства было доступно в прошлом только обеспеченной части населения.

Сочетание старых и новых элементов оказалось] отнюдь не механическим: оно придает интерьеру очень приятный и своеобразный вид и

свидетельствует о большом вкусе киргизских колхозниц, стремящихся создать уютную, располагающую к отдыху домашнюю обстановку. Именно им принадлежит решающая роль в художественном оформлении жилища, их руками сделаны все украшения.

У иссыккульских и чуйских киргизов внутреннее убранство дома более или менее однотипно. Характер его определяется назначением тех или иных комнат. Одну из комнат (если дом трехкомнатный) используют главным образом для приема гостей, а также для таких занятий членов семьи, как чтение, приготовление уроков, вышивание. Эту комнату обставляют и украшают особенно тщательно. Пол покрывают простым войлоком, либо узорным войлочным ковром яркой расцветки, поверх которого кладут стеганную на вате подстилку для сидения или меховой коврик. Стены украшают панно (туш кийиз), центральное поле которого состой! из полотнища бумажной, шелковой ткани или плюша, а кайма вышита разноцветными нитками тамбурным швом. Одежду, висящую на стене, всегда завешивают белой занавесью, отделанной вышивкой и вязаным кружевом. Стоящую здесь металлическую или деревянную кровать закрывают снизу подзором,тоже с вышивкой. В некоторых местах на стены и зеркало вешают декоративные полотенца (сулгур). Во многих домах, кроме вышитых занавесок, на окна навешивают еще шторы и ставят живые цветы. В комнате висят рисованные портреты и фотографии членов семьи и их родных.

Из мебели современного типа здесь ставят еще стол, стулья или табуреты. На столе обычно лежат книги и учебники, стоит патефон. Местного типа мебель (особенно в Прииссыккулье) представлена низкими круглыми столиками для еды.

Почти обязательным элементом убранства является традиционный джюк — сооружение из сложенных у стены против входа постельных принадлежностей. Их укладывают в несколько рядов на подставке. Кроме одеял (в скатанном виде), подушек, на которые надеты обычно белые наволочки с кружевами или вышивкой, а также тюфяков, здесь укладывают простые и узорные войлоки, свертки с зимней одеждой. В нижнем ряду часто стоят сундуки и чемоданы. Следует подчеркнуть, что постельное белье у киргизов получило широкое распространение только в последние 20—25 лет.

Среди предметов домашней обстановки и утвари обычными стали радиорепродукторы, часы, утюги. В некоторых домах в качестве украшения на стене висят старинные женские серебряные подвески к косам, отделанные серебром принадлежности сбруи (узда, подхвостник), шапки из дорогого меха, шкуры пушных зверей.

Другая комната служит для повседневных бытовых нужд: в ней семья обедает, пьет чай, выполняет домашние работы, здесь обычно спят старшие члены семьи. Декоративное убранство этой комнаты более скромное. Меблировка сводится к простому столу или столу-шкафчику, на котором стоят самовар, посуда, лампа. В этой же комнате держат различную хозяйственную утварь, сбрую, иногда здесь помещается деревянный ларь для муки. У некоторых тут же стоит кровать, детская колыбель.

Во многих тысячах домов колхозников появилось электрическое освещение. Уже начали входить в домашний обиход и электроприборы. Электроэнергию дают свои колхозные или межколхозные гидроэлектростанции. Там, где электричества еще нет, население пользуется керосиновыми лампами, которые повсеместно вытеснили примитивные светильники-коптилки (чырак).

В домах колхозников Тянь-Шаня в основном те же элементы убранства, только здесь значительно меньше покупной мебели; ее отчасти заменяют небольшие деревянные двустворчатые шкафчики, расписанные национальным орнаментом, иногда низкие продолговатые шкафы с раздвиж-

ными дверцами (жаван), которые служат подставкой для джюка. Нередко в комнате имеется сучковатый шест для подвешивания хозяйственной утвари (бакан). В районах, граничащих с югом, можно встретить в домах ковровые изделия южного происхождения.

У южных киргизов большую роль в размещении домашней обстановки играют стенные ниши. Они служат для складывания постельных принадлежностей, войлоков, одежды и хранения посуды (в таких случаях ниши оборудованы полками). Расставленные в них фаянсовые расписные блюда, тарелки, чайники, пиалы, металлические подносы служат и украшением.

Обстановку в доме колхозника южной Киргизии составляют кровать, стол, обитые жестью и раскрашенные сундуки, джаван, часто украшенный росписью или резьбой, иногда стул, табуреты. Непременной принадлежностью каждого джюка является длинный узкий мешок (чабадан), лицевая сторона которого сделана из специально для этой цели вытканного шерстяного коврика. Он используется для хранения мелких мягких вещей и окрашенной шерсти. Особенность подушек (они здесь узкие и длинные или прямоугольной формы) — большое разнообразие наволочек, нередко украшенных вышивкой. В джюк убирают и завернутые в палас домашние вещи.

Большим разнообразием отличаются настенные украшения. Среди них паласы, сшитые из узорных полос ткани домашнего производства, полотнища с традиционной вышивкой—тушкийиз, а также декоративные коврики с аппликацией из кусков различных тканей (сатин, шелк, бархат, ситец) разного цвета, полотенца с расшитыми концами и кружевами. Полы покрывают узорными войлоками, паласами и ткаными коврами, а поверх них — выделанными овечьими шкурами, узкими стегаными подстилками.

По декоративному убранству домов в Ошской области выделяются юго-западные районы, населенные потомками киргизов-ичкилик. Здесь отсутствуют типичные для северных и некоторых групп южных киргизов настенные вышивки и узорные сшивные войлочные ковры. Повсеместно распространены ковры с вкатанным узором (ала кийиз).

В последнее время в комнатах, предназначенных для приема гостей, в этих районах появились своеобразные фризы в виде длинных бумажных полос с нанесенным на них красочным орнаментом. Эти «фризы» прикрепляют в верхней части стен. Они напоминают декоративные тканые полосы, которыми украшали внутри юрту.

Таким образом, вчерашние кочевники-киргизы за короткий срок создали важнейшую основу оседлого быта — жилище постоянного типа. При всем разнообразии его вариантов это жилище стало неотъемлемой частью современного бытового уклада. Вместе с этим типом жилища сложился и новый образ жизни киргизского крестьянства. Новые жилища не связаны уже с хозяйственной специализацией живущих в них семей, но вполне отвечают их современным бытовым потребностям. С ростом этих потребностей совершенствуются и качественно улучшаются сельские жилые дома. Их строительство представляет собой часть государственного плана удовлетворения жилищно-бытовых нужд трудящихся.

Из всего многообразия фактов, связанных с созданием и ростом колхозных селений, развертывающимся в них благоустройством, сложением нового интерьера в колхозных домах, можно сделать неоспоримый вывод, что мы становимся очевидцами уже начавшегося процесса стирания различий между городом и деревней, процесса постепенного выравнивания условий городского и сельского быта.

Вследствие экономической отсталости Киргизии Города и поселки в ПрОШЛОМ городская жизнь здесь была развита

городского типа » у т-»

г чрезвычайно слабо. В немногочисленных тогда городах — Пишпеке, Пржевальске, Опте — основную массу населения составляли ремесленники, торговцы, военные, чиновники, служащие.

Часть горожан занималась сельским хозяйством и извозом. Рабочие составляли очень небольшую прослойку городского населения. Численность киргизов в городах была ничтожной.

Совершенно иное положение сложилось в Киргизии после Октябрьской революции. Наряду с бурным ростом и реконструкцией старых городов началось строительство новых городов и поселков городского типа. Преобладающую часть населения современных городов и поселков составляют рабочие, инженерно-технические работники и служащие промышленных предприятий и учреждений, советская интеллигенция, учащиеся.

Рост материального благосостояния и повышение культурного уровня трудящихся, неустанная забота советских и партийных организаций об удовлетворении их потребностей создали предпосылки для резкого улучшения условий жизни городского населения.

Вместе с развитием народного хозяйства и культуры республики росла и благоустраивалась ее столица—г. Фрунзе. Здесь, на месте занятой русскими войсками в 1860—1862 гг. кокандской крепости Пишпек, возникло военное укрепление, которое в 1878 г. было преобразовано в город. Но до самой Октябрьской революции Пишпек был небольшим захолустным уездным центром, похожим скорее не на город, а на крупное селение с одноэтажными, крытыми камышом домами и пыльными улицами. Он находился в 500 км от ближайшей железнодорожной станции. Население Пишпека к 1914 г. составляло около 14 тыс. человек.

В 1924 г. Пишпек стал административно-политическим центром Киргизской автономной области, а с 1926 г. — Киргизской АССР. Тогда ему и было присвоено имя М. В. Фрунзе.

Большим толчком к развитию города явилось подведение к нему в 1924 г. железной дороги.

Фрунзе расположен почти в центре Чуйской долины, на высоте 725— 800 м над уровнем моря, поблизости от предгорий Киргизского хребта. Это один из красивейших городов Средней Азии. Он весь утопает в зелени. Его улицы — тенистые аллеи, обсаженные рядами пирамидальных тополей. В городе несколько парков, засаженных дубами, карагачами, кленами; много скверов, украшенных цветочными газонами. Ныне Фрунзе — вполне современный крупный город. В нем воздвигнуто большое число многоэтажных общественных зданий новейшего архитектурного облика. К лучшим из них относятся Дом правительства, здания оперного театра, медицинского института, республиканской библиотеки, ряд зданий монументального архитектурного ансамбля Академии наук Киргизской ССР.

Территория города расширилась в несколько раз. Целые улицы и кварталы во вновь возникших, частью на пустырях, районах города, расположенных главным образом к юго-западу от центра, застроены новыми красивыми домами, в которых с удобствами живут семьи рабочих, инженерно-технических работников и служащих столичных предприятий и учреждений.

Новые жилые кварталы вырастут и в юго-восточной части города.

В 1959—1965 гг. в строительство городских жилых домов вкладывается в 3 раза больше средств, чем за предыдущие семь лет.

Проведены большие работы по благоустройству города. Многие его улицы асфальтированы, действуют водопровод и канализация, началась газификация квартир, налажено троллейбусное и автобусное сообщение. Из находящегося поблизости от города аэропорта ежедневно отправляются в разных направлениях самолеты. В окрестностях города расположены крупный ботанический сад Академии наук, выставка достижений народного хозяйства республики, ипподром, знаменитая карагачевая роща, заложенная в 1881 г. энтузиастом-садоводом Фетисовым, с Комсомольским озером, созданным в 1939 г. Здесь проводят свой досуг жители го-

рода. В самом городе к их услугам имеются многочисленные зрелищные предприятия, клубы, библиотеки и другие культурно-просветительные учреждения. С начала 1959 г. вступил в строй телевизионный центр.

В г. Фрунзе сосредоточено большинство высших учебных заведений, Академия наук и другие научные учреждения республики, больницы, поликлиники, стадионы. С полным основанием его можно назвать центром культуры и науки Киргизской ССР.

Вместе с тем Фрунзе — самый крупный в республике промышленный центр, в котором расположено много предприятий машиностроительной и металлообрабатывающей, легкой и пищевой промышленности, а также промышленности строительных материалов. В соответствии с семилетним планом развития народного хозяйства в городе возводятся корпуса новых заводов и фабрик.

Население г. Фрунзе, составлявшее в 1939 г. 93 тыс. человек, выросло до 219,7 тыс. в 1959 г. Бурный рост населения города сопровождался большими изменениями в его национальном составе. Теперь в нем живет много десятков тысяч представителей основной национальности — киргизов.

В 60 км к востоку от Фрунзе на берегу р. Чу широко раскинулся г. Токмак — в прошлом торговое селение. В нем насчитывается 26,5 тыс. жителей (1959 г.). Токмак постепенно превращается в один из крупных промышленных центров северной Киргизии. Здесь работают авторемонтный, сахарный, консервный и маслодельный заводы, размещена крупная автобаза.

Вторым по величине городом после Фрунзе является Ош — центр одноименной области, расположенный в восточной части Ферганской котловины, на подступах к Алайскому хребту. В 1959 г. в нем насчитывалось 65,2 тыс. жителей. Ош — один из старейших городов Средней Азии. О его существовании в X в. писал Ибн Хаукаль. Как и Фрунзе, Ош стал многонациональным городом, хотя и теперь в нем преобладает узбекское население. В Оше работает около 40 промышленных предприятий, в том числе один из крупнейших в СССР шелковый комбинат им. ВЛКСМ.

В городе имеется педагогический институт, сельскохозяйственный техникум, музыкально-драматический театр, областной музей.

Наряду с быстрым ростом той части города, которая имеет вполне сон-ременный облик, продолжают сохраняться старинные кварталы, характерные для старых городов Средней Азии, с узкими улочками, тупиками и скрытыми за дувалами домами. В этой части города возвышается скалистая гора, известная под названием Сулеймановой горы (Сулайман тоо), или трона Соломона (Тахти Сулейман). К этой «священной» горе еще недавно стекались многотысячные толпы паломников из соседних районов Киргизии и Узбекистана для поклонения расположенным здесь многочисленным «святыням», пропаганда которых неустанно велась большой группой шейхов. Последние получали огромные доходы от верующих в виде жертв и преподношений. Начиная с 1Ь59 г. местная партийная организация возглавила активную и разнсстороннюю научно-атеистическую пропаганду, направленную на прекращение паломничества. Большое участие в ней приняла интеллигенция города. В результате число паломников и деятельность шейхов стали резко сокращаться.

В 68 км к северо-востоку от Оша на высоком берегу р. Кара-Дарьи раскинулся один из древних городов Средней Азии—Узген (16,5 тыс. жителей). В XI—XII вв. он был столицей Средней Азии. Ныне Узген является районным центром. Большая часть его населения — узбеки. Главное занятие жителей — сельское хозяйство. От былого величия Узгена сохранились лишь выдающиеся архитектурные памятники караханидского времени: три мавзолея и минарет, находящиеся под охраной государства.

Сравнительно молодым является небольшой г. Джалал-Абад — конечный пункт железной дороги на востоке Ферганы. В нем насчитывается 31,2 тыс. жителей (1959 г.), имеется несколько промышленных предприятий, педагогическое училище. Наибольшую известность город получил в связи с расположенным рядом с ним санаторием, оборудованным на месте популярной в прошлом «святыни» Хазрет Аюб. Санаторий славится своими целебными источниками.

Одновременно с развитием каменноугольной промышленности в южной Киргизии около крупных угольных рудников на месте небольших шахтерских поселков выросли города Кызыл-Кия, Сулюкта, Кок-Янгак и Таш-Кумыр. Заплесневелые бараки и жалкие лачуги возле копей предпринимателей Батюшкова и Ракитина на «красных косогорах» (кызыл кия) давно ушли в прошлое. На смену им пришли светлые многоквартирные дома. Самый молодой в г. Кызыл-Кия Январский поселок застроен двухквартирными домами. В каждой из квартир две просторные комнаты, кухня и ванная, большая терраса. Многие шахтеры построили для себя небольшие коттеджи, удовлетворяющие современным требованиям и национально-бытовым традициям. Обычно в них имеется две-три комнаты. В одной из них приготовляется пища, отсюда ее название ашкана, вторую называют катта уй (большая комната), или меймаикапа (гостиная), а иногда уктай турган уй (спальня). В ней принимают гостей, здесь же спит большинство членов семьи. Крыши домсв почти везде шиферные.

Примером благоустроенного одноквартирного жилища служит дом почетного шахтера, Героя Социалистического Труда А. Сатыбалдыева. В нем две большие светлые комнаты, отделенные от них коридором кухня с плитой и водопроводом и ванная. Частью жилого комплекса является застекленная веранда. Во дворе кусты винограда, фруктовые деревья, разбит цветник.

Характерной чертой, присущей новым жилым домам не только киргизских рабочих, но и интеллигенции, является наличие в них наряду с комнатами, обставленными современной мебелью, комнаты, сохраняющей в обстановке национальный стиль. Здесь на полу разостлан войлочный ковер, около одной из стен сложены стопкой одеяла, на стенах висят выши-

тые панно. Но и при отсутствии такой комнаты во внутреннем убранстве и обстановке жилого дома киргизского рабочего сохраняются национальные особенности. В южной Киргизии в домах рабочих нередко встречаются сделанные в стенах традиционные ниши, в которых размещают сундуки, швейную машину, постельные принадлежности, расставляют посуду. Пол устилают войлоками и паласами, стены украшают вышивками. Среди обстановки наряду со столом, стульями, металлическими кроватями можно увидеть круглый низенький столик, деревянную кровать старого типа, национальный музыкальный инструмент (комуз). Хотя главное место в убранстве принадлежит новым предметам домашнего обихода, использование отдельных традиционных элементов придает вполне современному интерьеру жилищ рабочих своеобразный колорит.

Положительное влияние на убранство и меблировку жилищ рабочих-киргизов, а также на их быт, оказывал и оказывает близкий контакт с русскими рабочими. Совместный труд и братская дружба русских и киргизских рабочих сопровождаются их тесным общением в быту.

В г. Кызыл-Кия имеются Дворец культуры, библиотека, больница и поликлиника, несколько специальных учебных заведений (горный техникум, горнопромышленное училище), издаются две газеты — на киргизском и русском языках. Здесь живет 30,2 тыс. человек (1959 г.). Ведутся подготовительные работы по газификации городов юга Киргизии.

В северной Киргизии большую роль в развитии экономики и культуры играют прииссыккульские города Пржевальск и Рыбачье. Если первый возник в 1869 г. (тогда он назывался Каракол), то второй — один из самых молодых и быстро растущих городов республики.

Имя Н. М. Пржевальского было присвоено Караколу после смерти путешественника в 1888 г. В 12 км от города, на высоком берегу Иссык-Куля, покоится прах отважного исследователя, завещавшего похоронить его именно здесь. Рядом с могилой — памятник Пржевальскому и дом-музей его имени. Пржевальск в течение многих десятилетий до Октябрьской революции был проводником передовой русской культуры. Здесь еще в 1902 г. была основана публичная библиотека. Местная русская демократически

настроенная интеллигенция вносила в среду киргизского народа элементы прогрессивной культуры.

Пржевальск — небольшой, но хорошо озелененный и удачно распланированный красивый город. Его гордостью является городской парк с разнообразными древесными насаждениями. Основное население Пржеваль-ска (в 1959 г.— 32,6 тыс. человек) составляют русские и киргизы, в нем живет также много татар и уйгуров. В настоящее время в Пржевальске работает несколько предприятий местной промышленности, имеется педагогический институт, техникумы, краеведческий музей им. Н. М. Пржевальского, драматический театр, несколько научных учреждений.

Город Рыбачье раскинулся у западного конца Иссык-Куля, на скрещении дорог, ведущих из Фрунзе в Иссык-Кульскую котловину и на высокогорный Тянь-Шань. Здесь расположены порт и железнодорожная станция, крупный мясокомбинат, рыбные промыслы, несколько автохозяйств, поэтому и население города (в 1959 г.— 17,9 тыс. человек) состоит главным образом из рабочих, шоферов, рыбаков, железнодорожников и их семей.

В самом сердце Тянь-Шаня, на берегу р. Нарына, разместился второй областной центр Киргизии — г. Нарын, начавший свое существование в третьей четверти XIX в. в качестве маленького военного укрепления. Теперь это по существу совсем новый растущий город, своеобразная столица обширного животноводческого края. Население Нарына составляют в основном киргизы. Здесь живет 14,9 тыс. человек.

В послевоенный период в связи со строительством новых промышленных предприятий, энергетических, ирригационных и других сооружений в Киргизии возникло много поселков городского типа. Среди них — поселок строителей большого Орто-Токойского водохранилища в Прииссык-кулье, поселки киргизских нефтяников — Кочкор-Ата, строителей Уч-Курганской ГЭС — Шамалды-Сай, горняков — Сумсар. Общим для них является необычно быстрое возведение передовыми методами жилых домов и культурно-бытовых учреждений. Рабочие поселки буквально на глазах растут и хорошеют. В них обязательно сооружаются клубы, стадионы, детские учреждения, школы, бани, предприятия общественного

питания. В Кочкор-Ата имеется техникум. Поселки озеленяются. В центре поселка Шамалды-Сай по инициативе приезжавшей на стройку ГЭС молодежи Народной Республики Болгарии посажена Аллея дружбы народов СССР и стран народной демократии. Все эти поселки, как правило, многонациональны. Среди жителей Шамалды-Сая представители более 20 национальностей.

Благоустраиваются и давно существующие рабочие поселки. Так, например, в поселке Фрунзе, где живут рабочие горнометаллургического комбината им. Фрунзе, разбиты парк и сквер, открыт летний кинотеатр, оборудован ночной санаторий.

Всего в Киргизии насчитывается 15 городов и 29 поселков городского типа. Численность городского населения увеличилась с 1939 г. (270 тыс. человек) в 2,5 раза и достигла в 1959 г. 696 тыс. человек, что составляет 34% всего населения республики. В 1913 г. удельный вес городского населения определялся всего лишь в 12,3%. В наиболее отдаленной, высокогорной Тянь-Шаньской области до Октябрьской революции вовсе не было городского населения, а в 1959 г. оно составляло уже 20% всего числа жителей области. Быстрый рост городского населения обусловлен главным образом промышленным развитием республики.

Важнейшим мероприятием, осуществляемым во всех городах и поселках городского типа, является улучшение жилищно-бытовых условий. В этом направлении уже достигнуты первые ощутимые результаты. В течение 1956—1960 гг. государственными и кооперативными организациями, а также населением городов и рабочих поселков построены жилые дома общей площадью 2245 тыс. кв. м.

Кроме того, колхозниками и сельской интеллигенцией за это же время возведено 46,6 тыс. индивидуальных жилых домов. Темпы жилищного строительства будут нарастать с каждым годом. 0 Одежда киргизского населения Средней Азии пре-

ежда, украшения терпела за Вр6мя своего развития много изменений, обусловленных различными историческими причинами: ростом производительных сил, развитием обмена и торговли, связями с соседними народами. Как и в других сторонах материальной культуры, в киргизской

одежде отчетливо выступают особенности, которые были свойственны в прошлом отдельным территориальным и племенным группам.

Киргизская одежда характеризуется также многими своеобразными чертами, типичными для одежды кочевников. Известный отпечаток на характер одежды киргизов накладывает и климат высокогорной страны с его резкими колебаниями температуры, местами довольно суровый. Это вызывает потребность в различных видах теплой одежды, используемой иногда и в летний сезон.

«Постоянный холод и отсутствие теплого жилища,— писал в конце XIX в. Б. Тагеев о памирских киргизах,—заставляют кочевника быть всегда одетым в теплую одежду, которою служат ему ватный халат и тулуп на овечьей шерсти.»1.

Натуральный в основном характер киргизского хозяйства в дореволюционном прошлом оказывал влияние на одежду населения. В широком употреблении была одежда, сшитая из грубой шерстяной ткани домашнего производства, изготовлявшейся почти в каждой семье, из войлока, шкур и кожи домашних и диких животных. Ткань из шерсти (таар) вырабатывалась различными способами: тепме делали с ворсом, плотного тканья (ее заливали кипятком и катали как войлок; разновидность этой ткани — басма таар); чъшратма изготовляли из крученой пряжи; на выделку пиязи таар шла тонкая пряжа из верблюжьей шерсти.

Однако часть одежды киргизы шили из покупных тканей, поступавших в XVIII — XIX вв. из Кашгара и среднеазиатских ханств, особенно из г. Намангана. Отсюда же частично привозили готовые одежду, обувь, материал для украшений. Около середины XIX в. из России начали ввозить в северную Киргизию ткани русского производства (ситцы, коленкор, нанки, миткаль и др.), а также красную юфть. Они получили распространение в первую очередь в более зажиточных слоях населения.

Несмотря на широкое распространение основных типов одежды и общие черты ее покроя, главное, что определяло в прошлом внешний облик того или иного киргиза, была его классовая принадлежность. Бедняк обычно вынужден был довольствоваться в качестве верхней одежды халатом из грубой армячины, к тому же иногда надеваемым на голое тело. Пастухи и работники получали за свой труд старую, изношенную одежду кого-либо из членов семьи своего хозяина. Наблюдатели отмечали во второй половине XIX в., что киргизы очень редко меняли одежду; они делали это только тогда, когда она расползалась от ветхости. Дети до 10 лет ходили либо нагими, либо в каком-либо рубище. М. И. Венюков многозначительно замечает: «Иногда носят рубашки, но они не составляют белья.»2 Все эти показания относились, несомненно, к беднейшей части населения. В то же время феодалы и богатые скотоводы носили одежду из дорогих привозных тканей; их тулупы, например, были сшиты из мягких шкурок ягнят. Особенностью их костюма были широкие кожаные пояса, отделанные ценными украшениями из серебра. Такие же различия наблюдались в обуви, головных уборах и украшениях.

Традиционный характер киргизской одежды, а также серьезные изменения, которые она претерпела, выявляются при знакомстве с данными, относящимися к XVIII и середине XIX в. Китайские источники XVIII в. различают одежду вождей (старшин) и простого народа. Первые, как сообщают источники, носили одежду из парчи и войлочные шляпы с украшениями из меха, опоясывались красными шелковыми кушаками, обувь у них была из красной кожи. Простой народ носил одежду из грубой шерстяной ткани с поясом из холста, шляпы без украшений и сапоги из сыромятной кожи. Из описаний можно также заключить, что одежда

у киргизов того времени была распашная, покрой мужской и женской одежды был более или менее одинаков, воротники носили шалевидной формы. Сведения о том, что войлочные шляпы отделывались мехом и имели высокие тульи, подтверждаются приобретенной в1946 г. Историческим музеем г. Фрунзе шляпой, принадлежавшей одному из киргизских вождей XVIII в. Она имеет очень высокую тулью и, судя по названию (кары боюу кит калпак, т. е. высотой с кары1 соболья шляпа), была отделана со-

больим мехом. Кроме того, по рассказам, на ней имелась вышивка. Китайская династийная хроника «Тан Шу» в повествовании о древних киргизах сообщает, что их предводитель «зимою носит соболью шапку, а летом шляпу с золотым ободочком, с коническим верхом и загнутым низом. Прочие носят белые валяные шляпы»1.

Данные наблюдений Ч. Ч. Валиханова, П. М. Кошарова и В. В. Рад-лова позволяют воссоздать киргизский костюм 50-х годов XIX в. Не касаясь всего костюма, отметим те его черты, которые свидетельствуют о его самобытности, сохранении в нем древних традиций и в то же время о несомненных его связях с костюмом некоторых народов Центральной Азии. Так, по словам В. В. Радлова, специфически киргизскими являлись верхняя войлочная одежда с рукавами (по Радлову — кебенек, у современных киргизов — кементай), белые войлочные сапоги из козьего пуха, а также «белые войлочные шляпы, которые редко встречаются у казахов и благодаря которым племени (киргизам.— Ред.) присвоено наименование Ак-калпак (белая шапка)»2. Действительно, и в киргизском фольклоре встречается название «ак калпактуу кыргыздар» (белошляпоч-ные киргизы). Киргизские войлочные шляпы имеют ближайшее сходство с головными уборами некоторых групп населения провинции Цинхай (КНР). Не случайно в одном из китайских источников XVIII в. отмечается, что они похожи на шляпы буддийских монахов ордена Пилу.

В этом же направлении устанавливаются черты сходства киргизской женской набедренной одежды (белдемчи), представлявшей собой короткую распашную юбку, пришитую к широкому поясу; полы ее сходились спереди. Такую юбку носили замужние женщины. Аналогичная одежда поныне входит в состав праздничной и обрядовой одежды у монгол оязыч-ного народа ту (монгоров), живущего на границе провинций Цинхай. и Ганьсу.

Характерный для середины XIX в. мужской и женский кафтан (а-пан) со стоячим воротником и пестрыми шнурами, с пуговицами на груди, имевший распространение у киргизов Прииссыккулья, свидетельствуете тесных связях киргизов с Восточным Туркестаном, где у некоторых народов встречалась аналогичная одежда. Наконец, отрывочные данные позволяют заключить, что в прошлом у киргизов имел некоторое распространение способ запахивания одежды, близкий к тому, который был типичен для монгольских народов.

Отпечаток своеобразия придавали одежде и обуви киргизов в середине XIX в. такие ее элементы, как женская рубаха с вышивкой на груди или с отдельно надевавшимся нагрудником (ецур или жака), сплошь расшитым цветными нитками; конусообразная шлемовидная шапочка с украшениями (шекулв), которую надевали невесте; мужские штаны из выделанной кожи или замши (чалбар, кандагай, жаргак шым), изготовлявшиеся преимущественно из кожи косули и дикого козла и нередко вышитые шелковыми нитками с гарусом; сапоги из красной юфти с умеренно длинными голенищами, коротким следом, узкими, слегка загнутыми носками, на высоком деревянном каблуке, со вшитыми из цветной кожи кантами (их носили и мужчины и женщины). Некоторые из этих видов одежды и обуви имели аналогии в одежде казахов и отдельных народов Средней Азии, но в сочетании с названными ранее элементами одежда киргизов в целом имела собственный национальный облик.

После присоединения Киргизии к России, к концу XIX — началу XX в., киргизский костюм несколько изменился. Прежде всего получили более широкое распространение покупные русские ткани. Благодаря развитию рыночных связей, усилению контакта с другими народами

(русские, татары — на севере, узбеки и таджики — на юге), сдвигам в хозяйственной жизни некоторые виды одежды исчезли вовсе, у других изменился покрой, распространение третьих резко сократилось. В костюм начали входить новые, заимствованные элементы, заменявшие или вытеснявшие старые. Так, совсем вышли из употребления названные кафтаны, сапоги на высоком каблуке, постепенно исчезало нагрудное украшение женских рубах, девичья свадебная шапочка, реже носили кожаные штаны. Становились иными по покрою мужские рубахи: распашную рубаху (ачык квйнвк), напоминающую халат, в северной Киргизии сменила рубаха туникообразного покроя, сшитая из перегнутого пополам полотнища, со стоячим воротником и разрезом спереди, аналогичная рубахе казанских татар. У них же, по-видимому, был заимствован и однобортный бешмет (бешмант), сшитый в талию, со стоячим воротником. Менялся и покрой женского платья-рубахи: его начали шить со стоячим воротником; позднее стали носить отрезные платья — к свободному лифу пришивали юбку в сборку, что отразилось и на названии этой одежды — буйурмв квйнвк (буйурмв—стягиваться в мелкие сборки).

Решающую роль в преобразовании киргизского костюма после Великой Октябрьской социалистической революции сыграли такие факторы, как коллективизация сельского хозяйства и переход бывших кочевников на оседлость, индустриализация страны и развитие городской жизни. Благодаря расширению торговли и повышению жизненного уровня населения, под влиянием новой, особенно городской, культуры и в результате развития межнациональных связей киргизский костюм в значительной мере изменил свой облик. Самым характерным для него стало сочетание исторически сложившихся традиционных форм одежды, в свою очередь подвергшихся некоторым изменениям, с новыми, главным образом городскими видами одежды, в основе которых лежит современный русский костюм. Выработались уже довольно устойчивые комплексы одежды, в особенности среди разных возрастных групп.

Киргизское население городов и рабочих поселков носит костюм городского покроя, включая в него изредка лишь отдельные элементы традиционной одежды (мужчины — головной убор, женщины — безрукавку). Только некоторые представители старшего поколения, а в городах южной Киргизии иногда и среднего, надевают верхнюю одежду, рубаху или платье старого фасона. Почти полностью перешла на одежду городского покроя и сельская интеллигенция, а также обучающаяся в городах киргизская молодежь, приезжающая из всех районов республики.

Иное положение в сельских местностях. Здесь, несмотря на широкое проникновение одежды городского типа, еще устойчиво сохраняются многие виды традиционной одежды, хотя их место и удельный вес находятся в зависимости от возраста и характера производственной деятельности. Но частично сохраняющаяся одежда старого покроя существенно изменилась благодаря тому, что в обиход населения прочно вошли ткани фабричного производства, большая часть которых ранее была недоступна широкой массе неимущих и малоимущих слоев киргизского населения. За небольшим исключением, всю одежду сельское население шьет теперь из фабричных тканей. Излюбленными их видами являются вельвет, бархат, плюш, шерстяные и полушерстяные ткани, шелк (в южной Киргизии — местного производства), сатин, ситцы и штапельное полотно ярких тонов.

Старый покрой некоторых видов одежды переработан, а отдельные элементы традиционного костюма, не соответствующие новым требованиям, быстро выходят из употребления, удерживаясь лишь среди пожилых и престарелых колхозников и колхозниц. Вообще национальные особенности более отчетливо прослеживаются в одежде старшего поколения, но в еще большей мере — в одежде колхозников, занятых выпасом скота

на сезонных пастбищах, что в значительной мере обусловлено р ациональностью веками выработанных форм, приспособленных к климатическим условиям высокогорья.

Пути распространения новых видов одежды разнообразны. Здесь и покупка готового платья и обуви в магазинах, и подражание образцам одежды соседей—прежде всего русских и украинских колхозников, и городские фасоны, заносимые сельской интеллигенцией, родственниками-горожанами, студентами. Готовую одежду и обувь колхозники покупают охотно и в самом разнообразном ассортименте, но еще больше одежды шьют дома, и не только легкое платье и белье, но и некоторые виды верхнейодеж-ды и головных уборов. Этому способствует широкое распространение швейных машин.

Следует подчеркнуть очень важное новшество: для всех возрастов и всех слоев киргизского населения стало обычным ношение нательного белья. Белье и платье часто меняют, и систематическая каждой семье. Мыло домашнего требления, его

стирка стала обычным делом в производства почти вышло из упо-заменило фабричное. Все более входит в быт глажение белья. У женщин получает распространение фартук городского покроя, надеваемый во время приготовления пищи и других домашних работ. Повсеместно вошло в обиход постельное белье, которого в прошлом киргизы не знали. Во многих населенных пунктах сооружены бани. Все это свидетельствует о глубоких изменениях в гигиене одежды и личной гигиене сельского населения.

Современный киргизский костюм отличается большим разнообразием, что является следствием главным образом сохранения некоторых былых племенных особенностей, а также расширения связей с соседними народами. Отразить все это разнообразие в кратком описании костюма не представляется возможным, поэтому остается упомянуть лишь о некоторых его локальных особенностях. Определенные различия могут быть отмечены прежде всего в костюме киргизов, населяющих северную и южную части республики.

В северной Киргизии в общем господствует более или менее единый тип одежды, хотя здесь и отмечаются некоторые локальные черты. Характерно, например, что в Тянь-Шаньской области женщины носят более длинную одежду, чем в других местах, а в долине Таласа сохранилось относительно больше элементов довольно своеобразного старого женского костюма. На юге Киргизии отчетливо выявляются три разновидности

комплекса одежды. В юго-западных районах Ошской области (районы расселения киргизов группы ичкилик) бытует одежда, характерная для узбекского и таджикского населения всей Ферганы, но в сочетании с рядом элементов общекиргизского костюма. В восточных и юго-восточных районах той же области (районы расселения групп, называвших себя адигине, мунгуш и монголдор) киргизский костюм как бы объединяет в себе северокиргизские элементы с отмеченными чертами юго-западного варианта одежды. Наконец, в районах северной части Ошской области преобладают формы костюма, сходные с северокиргизскими, но они сочетаются с элементами русского городского костюма, с одной стороны, и современного узбекского костюма «ферганского типа» — с другой. Узбекское влияние особенно ощутимо в районах, расположенных по соседству с Узбекистаном.

Как и у многих других народов, большая устойчивость национального костюма наблюдается у женщин. Однако женщины молодые и среднего возраста, и особенно девушки в большей мере, чем пожилые женщины, подвергли изменению традиционные формы одежды и усвоили ее новые виды. Это является прямым результатом повсеместного вовлечения женщин в общественное производство, их участия в общественной жизни. Современное женское платье (квйнвк) по покрою постепенно приближается к городскому: его укорачивают, делают отложной воротник, к лифу пришивают юбку в сборку, а иногда шьют ее из четырех косых клиньев. В южной части Киргизии носят платья двух видов: свободного туникооб-разного покроя со стоячим воротничком, с прямыми или слегка суженными рукавами и современного узбекского фасона — отрезные, на высокой кокетке, с пышными сборами, вшивными рукавами и отложным воротником; последние получили также распространение среди девочек и девушек на севере. Для платья южанок характерны цвета красных тонов.

Наряду с нательным бельем современного типа часть женщинпродолжает носить шальвары старого покроя, но более короткие.

Непременной принадлежностью женского костюма служит короткая безрукавная одежда (пенжек, камзур, кямзир) типа мужского жилета, которую шьют из тканей преимущественно темных цветов (праздничные — из вельвета или бархата), на подкладке. Она бывает или без воротника,с большим вырезом на груди или закрытая с небольшим стоячим воротником (северные районы Ошской области). Ее украшают иногда серебряными пуговицами (Талас). Все шире распространяется жакет (кастум, камзур) городского покроя, заимствованный от русского населения. Его также шьют из хлопчатобумажных и шерстяных тканей, в частности из вельвета, бархата и плюша. Надевают иногда и вязаные кофточки. Молодые женщины на юге носят легкую летнюю одежду (желек) разного покроя — или в виде чапана, или с узкой по талии спинкой, с небольшим воротником шалью.

Верхней одеждой северных киргизок служат теперь обычно теплые пальто (дукаба палто) из черного плюша, слегка прилегающие в талииг с воротником шалью. Их покупают готовыми или шьют дома. В южной части Ошской области в качестве верхней одежды носят халаты (чапан)Т по покрою или аналогичные мужским (прямые в боках, с расширяющимися передними полами и узкими рукавами, без воротника), из черной хлопчатобумажной или полушелковой пестрой ткани местной выработкиг или «модные» — с более узкой спинкой, отложным воротником, прорезными карманами и прорезными петлями, застегивающиеся на пуговицы. Для таких халатов-пальто излюбленным материалом стал плюш. На севере также часть женщин носит весной и осенью чапан из темной ткани или вельвета, с отложным воротником, но иного покроя. Зимой, особенно на высокогорных пастбищах, женщины надевают шубы на меху.

Обычные головные уборы женщин — это хлопчатобумажные платки

ярких расцветок, а праздничные — шелковые платки или вязаные шелковые шали с бахромой. Во многих районах наблюдается своя, местная манера повязывания платка. Зимой женщины надевают шерстяные или пуховые вязаные шали.

Девушки на севере уже перестали носить прическу, состоящую из множества мелких косичек; они заплетают волосы в две косы, ходят летом с открытой головой, а некоторые в платках или тюбетейках. Распространенные ранее повсеместно старинные девичьи шапки € меховой опушкой (тебетей) еще носят в долине Таласа. На юге девушки по-прежнему заплетают множество косичек и ходят в тюбетейках.

В комплекс девичьей одежды начинает входить костюм, состоящий из белой кофточки с вышивкой крестом на груди и рукавах и черной юбки на широких бретелях (сарапан). Этот костюм заимствован от местного русского и украинского населения.

Повседневная обувь женщин и девушек — туфли или ботинки, обычно на низком каблуке. Праздничная обувь — ичиги (маасы) с галошами или мягкие сапожки на низком каблуке, иногда с узором, на юге такие сапожки обычно красные или из лаковой кожи. В обиход вошли чулки фабричного производства. В холодное время года, особенно на работе, ходят в сапогах с шерстяными или войлочными чулками, а также в валенках.

Старинные громоздкие и дорогие серебряные украшения, например нагрудное украшение (свйкв), имеющее форму больших соединенных цепочкой конусовидных серег, с множеством подвесок филигранной работы, вышли из употребления. В настоящее время охотно носят коралловые ожерелья, серебряные серьги, браслеты, кольца, покупные или работы местных мастеров. Местами (например на Тянь-Шане) можно встретить подвешиваемое к косам серебряное украшение (чолпу, зээр), состоящее из монет или крупных пластинок. В долине Таласа к косам подвешивают вправленные в серебряные трубочки черные шнуры, заканчивающиеся кистями (чач папик).

Значительно больше традиционных черт сохранилось в костюме пожилых женщин. Северянки шьют длинное и широкое платье-рубаху, отрезное, со стоячим воротником. Южанки носят платье с вертикальным разрезом на груди (без воротника), скрепляемым большой круглой старинной брошью (буч у луп, тевнвч); у старух же бытует платье с треугольным вырезом спереди, аналогичное таджикскому. Для платья пожилых женщин на юге характерна отделка разреза узкой орнаментированной тканой, плетеной или вышитой по бязи тесьмой. В отличие от севера,

на юге широко распространено опоясывание платья на бедрах свернутым вышитым платком или широким стеганым поясом (белдик), а иногда, как в старину, тканым кушаком (белкур). Костюм пожилой женщины дополняют длинные шаль-вары старого покроя (с широким шагом).

Северянки носят безрукавку и однобортный камзол (бешмант), доходящий до колен, со стоячим воротником, скроенный слегка в талию. В долинах Таласа и Чаткала безрукавку заменяет камзол с короткими рукавами (чолок бешмант), из-под которых выступают длинные и широкие рукава платья. Его шьют из темныхтканей,бархата или вельвета. В Таласе камзол носят женщины всех возрастов и девушки.

Верхней одеждой пожилых женщин служит чапан. На севере он представлен двумя разновидностями: без воротника и с большим отложным воротником (на территории прежнего расселения племени бугу). Теперь рукава чапана делают короче, чем раньше. У южанок чапан характерного «ферганского» покроя. Зимней одеждой является шуба (ичик) на овечьем меху с воротником из того же меха или меха сурка. Встречается и упомянутая выше набедренная одежда — бель-демчи. Она имела в прошлом несколько вариантов. Так, в северной Киргизии и представители племен адигине и мунгуш, проживавшие на югет бельдемчи шили из черного бархата с пышными сборами у пояса и украшали тамбурной вышивкой. У группы южных племен, которую называли ичкилик, эта одежда быля из цветного бархата или полушелковой ткани, без вышивки, из нескольких раскошенных клиньев, без сбор. Теперь на севере бельдемчи носят глагным образом женщины-чабаны, они шьют их из овчины и покрывают сверху хлопчатобумажной тканью. Местами эта одежда сохранилась и в некоторых южных районах (Баткенскпй, Фрунзенский, Ляйлякский, западная часть долины Алая).

В прошлом важную роль в костюме всех замужних женщин играл головной убор, имевший много вариантов, по которым можно было даже определить племенную принадлежность женщины. В наше время ношение национальных головных уборов в большинстве районов Киргизии почти сошло на нет.

В северной Киргизии головной убор женщины состоял из небольшой, облегающей голову шапочки (кеп такыя) с полосой, спускавшейся на спину, и повязанного поверх нее тюрбана (элечек). На тюрбан шла тонкая белая ткань или кисея. В зависимости от формы тюрбана, а также украшений шапочки различались четыре типа женского головного убора.

Иссык-кульские, чуйские и тянь-шаньские киргизки ткань для тюрбана наматывали спиралью, образуя идущие кверху от головы ровные выступы; сам тюрбан имел цилиндрически ю форму, конец его заворачивали на левую сторону.

В долине Таласа и в районах северной части современной Ошской области, которые были населены родоплеменны-ми группами саруу, кытай, кутчу, джетиген и багыш, носили тюрбан (илеки) круглой или овальной формы; он был очень широким в верхней части (без отворота) и имел сравнительно небольшой налобный выступ.

В восточных районах современной Ошской области (группы адигине, мнгуш имон-голдор), а также у киргизок из племен мундуз и басыз тюрбан имел большие размеры и сильно нависающий над лбом выступ. Шапочку (кеп такыя, баш кеп), имевшую шлемовидную форму, искусно расшивали цветным шелком очень тонким швом; вышивали части, прилегающие ко лбу и щекам, и полосу, спускающуюся на спину. К шапочке прикрепляли очень длинные, спускавшиеся на грудь подвески из снизок кораллов, скрепленных серебряными пластинками.

В юго-западных районах Ошской области, где жили группы под названием ичкилик, тюрбан (кяляк) имел более округлую форму и был довольно высоким, шапочка же (чач кеп, кеп чач) была аналогична предыдущей. Иногда на тюрбан накидывали нарядный платок (дурия), угол которого, спадавший на спину, украшали вышивкой и бахромой.

Тюрбан украшали по-разному: вышитыми полосками, перекрещивающимися спереди, шелковой тесьмой (ичкилики), серебряными украшениями, кораллами, монетами, жемчугом. Украшения называли кыргак. тартма, калкан.

В Прииссыккулье, в Чуйской долине элечек уже очень редко можно-встретить на старухе или пожилой женщине, на Тянь-Шане он встречается несколько чаще. В Таласской же долине старинный головной убор — илеки распространен значительно шире, его можно увидеть и на женщинах среднего возраста. К югу этот головной убор встречается реже, а в южной части Ошской области он совершенно вышел из употребления. У киргизов, живущих в Джиргатальском районе Таджикистана, старинный головной убор сохранился только как свадебный наряд.

Исчезновение из быта киргизских женщин в большинстве районов республики таких принадлежностей национального костюма, как головной убор и распашная юбка (бельдемчи), было обусловлено многими социально-экономическими причинами и прежде всего тем, что они перестали удовлетворять современным требованиям. Для повседневного обихода

они оказались непригодными. Но как элементы праздничного костюма элечек и бельдемчи еще иногда встречаются.

В настоящее время некоторые девушки и женщины надевают национальные костюмы на демонстрации во время больших советских праздников, в дни фестивалей, их заказывают для участников спортивных праздников, театральных постановок, художественной самодеятельности. К сожалению, при массовых заказах подлинные национальные черты костюма нередко сильно искажаются или чрезмерно преувеличиваются, а иногда используются без должного вкуса, вопреки свойственным традиционному костюму естественной простоте и изяществу.

Потребность в национальных женских украшениях очень велика и еще далеко не удовлетворяется местной промышленностью. Стремление некоторых

женщин к ношению близких Мужчина в национальной одежде. Алайский их вкусам художественных из-район, Ошская область делий проявляется и в том,

что они украшают себя изделиями киргизских и узбекских серебряных дел мастеров. Среди этих изделий встречаются и отвечающие новым вкусам.

В целом, несмотря на глубокие изменения, женский костюм во многих районах имеет национальный облик, в чем немалую роль играет сохранение присущей ему цветовой гаммы, жизнерадостного колорита.

Некоторое распространение у киргизских женщин имеет косметика. У киргизок юга она выражается в небольших окрашиваемых надрезах между бровями, окрашивании зубов, сурмлении бровей (в районах, находящихся по соседству с Узбекистаном).

В мужской одежде, в отличие от женской, наблюдается гораздо более заметное влияние городских форм костюма, однако не одинаковое в различных возрастных группах. Большое распространение современный городской костюм получил среди молодых колхозников. Их обычную одежду составляют разного фасона сорочки, пиджаки, гимнастерки и брюки, часто заправленные в сапоги. Вошел в моду костюм, состоящий из кителя и брюк-галифе, который шьют из вельвета (преимущественно коричневого). Его носят и колхозники среднего возраста. Обычное теплое пальто нередко заменяется шубой на меху киргизского покроя, крытой темной тканью. В Прииссыккулье вошли в обиход русского типа овчинный полушубок (буйурмв тон) и одежда на овечьем меху, сходная с русской поддевкой (буйурмв ичик).Головные уборы очень разнообразны, вплоть до городских фетровых и соломенных шляп, но нередко носят киргизские шапки и войлочные шляпы (калпак). Сказанное выше относится главным образом к северной Киргизии. На юге несколько чаще можно встретить элементы национального костюма, например верхнюю одежду (чапан) из

полушелковой ткани (бекасаба) ярких тонов, опоясывание вышитыми платками. Здесь повсеместно распространена тюбетейка (чустского фасона).

Одежда киргизского сельского населения среднего возраста в большей мере смешанного типа. В ней обычный пиджак или ватник может сочетаться со штанами старого покроя. Впрочем, иногда и штаны имеют смешанный покрой: пояс и карманы у них как в городских брюках, а сами они с широким шагом. На севере носят еще похожий на китель, более короткий, чем у стариков, однобортный камзол (бешмант, кемсел), надеваемый поверх рубахи. Обувь современного типа, головные уборы —старинные киргизские. На юге киргизы среднего возраста носят верхнюю одежду традиционного покроя.

Многие виды национальной одежды устойчиво сохраняются в костюме мужчин пожилого возраста и стариков. Как и в женском костюме, здесь много локальных вариантов. В то время как для северян типичны белая рубаха (квйнек), сшитая из перегнутого полотнища, со стоячим воротником и застежкой посередине, южане носят длинную распашную рубаху (жегде), с завязками, напоминающую узбекский яктак, или более короткую, с треугольным вырезом {узун жака). Теперь на юге стали шить рубахи и со стоячим воротником. Штаны (ыштан, шым) сохраняют общий среднеазиатский покрой (с очень широким шагом, на вздержке). Шьют их из различных тканей, иногда из кожи, в горных районах — из овчины шерстью внутрь. Носят и брюки, заправляя их в сапоги.

В северной Киргизии, а также в северных районах Ошской области сохраняется длинный (до колен) однобортный камзол (бешмант) с небольшим стоячим воротником; его шьют обычно из тканей темного цвета, праздничный — из коричневого вельвета. Верхней одеждой у пожилых киргизов является повсеместно распашной халат (чапан), стеганный на шерсти или вате, на подкладке, без воротника или с отложным воротником старого фасона (в районах Прииссыккулья, где он был характерен для племени бугу). На севере республики, как и в восточных районах Ошской области и на западе Алайской долины, носят чапан свободного покроя, с широкими клиньями внизу. Он имеет большой запах на правую сторону, как и вся распашная одежда у киргизов. В других районах южной Киргизии чапан имеет покрой, аналогичный узбекскому и таджикскому: прямой в боках, узкий, со скошенной передней полой и узкими рукавами, с разрезами внизу на боках. Здесь его шьют, как и на севере, из тканей темных цветов, часто из черного сатина. На юге принято опоясывать чапан свернутым по диаюнали большим платком (чарчы), вышитым по краям. Иногда опоясываются двумя платками. Для южан характерна одежда для теплого времени года в виде легкого халата (желек) из хлопчатобумажной ткани на подкладке и без нее. По покрою различаются легкие халаты двух видов: аналогичные узбекскому яктаку и напоминающие северокиргизский бешмант.

В северной Киргизии у чабанов и табунщиков не вышли из употребления своего рода плащи (кементай) из коричневого или белого войлока, свободного покроя, хорошо предохраняющие от дождя или снега, и очень широкий длиннополый халат (чепкен, чекмен) с длинными и широкими рукавами, из сукна домашнего производства, который надевают на другую верхнюю одежду. Его шьют как на подкладке, так и без нее.

Зимними видами национальной одежды служат меховые шубы — ичик, крытые темной тканью, на Тянь-Шане и в Прииссыккулье — с меховыми воротниками шалью, и нагольные овчинные тулупы. На севере и в северных районах Ошской области тулупы (тон) шьют с большими меховыми воротниками и окрашивают в желтый или черный цвет. На юге тулупы (постун) иногда шьют без воротника, в восточных районах их окрашивают в белый цвет, в западных районах тулупы имеют боковые разрезы внизу. Очень разнообразна отделка тулупа: полы, подол и ворот обшивают

полосами меха или черной ткани, нашивают полосы и треугольники из ткани на плечах и внизу у разрезов.

Большим разнообразием отличаются меховые шапки. На Тянь-Шане, в Прииссыккулье,во многих районах Ошской области носят шапку — тебет ей — с широкой опушкой из овчины или лисьего меха, чаще с бархатной или вельветовой тульей, сшитой из четырех клиньев. В долине Таласа и местами в долине Джумгала, а также в Тогуз-Тороо и юго-восточной части Ошской области носят шапки с округлой тульей и узкой опушкой, которую в холодное время года отворачивают, чтобы прикрыть уши и лоб.

Почти повсеместно распространена войлочная шляпа нескольких вариантов, различающихся по форме тульи, наличию или отсутствию разрезов на полях, характеру строчки. Так, у южан шляпа в целом более высокая, чем у северян, имеет широкие поля с разрезами; в некоторых районах Таласской долины поля шляпы почти прямые, тулья —сплошная, без клиньев; в Прииссыккулье и Чуйской долине встречаются шляпы полуовальной формы с полями без разреза. Поля обшивают черным бархатом, сатином или другой тканью; место соединения клиньев обшивают черным кантом или конским волосом. Иногда шляпу украшают незатейливым орнаментом, вышитым черными нитками.

В южной Киргизии кое-где носят белую чалму (селде), а в западных ее районах иногда повязывают голову вокруг тюбетейки вышитым платком.

Из национальных видов обуви сохраняются местами сапоги с невысокими голенищами (чокой), скроенные из одного куска кожи, с наружным швом, закрепляемые на ноге кожаными ремешками. Многие пожилые мужчины и старики носят с резиновыми галошами сапоги (маасы) без каблуков и твердого задника, на мягкой подошве. Широко вошли в обиход современные русские сапоги, которые надевают зимой на войлочные чулки (байпак), а в некоторых местах южной Киргизии и у киргизов Джир-гаталя и Восточного Памира — на шерстяные вязаные чулки с узорами (жороп), заимствованные у таджиков.

Теперь в обеспечении одеждой и обувью животноводов, выпасающих скот зимой, принимают участие и колхозы и совхозы. Их снабжают ватными куртками и штанами, валенками, шапками-ушанками, брезентовыми плащами, сапогами.

В киргизском быту некоторые виды одежды имели обрядовое значение. Так, халат из красного сукна — манат чапан — считался свадебным нарядом невесты. Головным убором невесты была шапочка шлемовидной формы —швкуле, богато украшенная бисером, жемчугом, монетами, се-

ребряными бляшками, При переезде молодухи в дом мужа на;нее надевали (закрывая с головой) парчевый халат (кымкап) или, (на, югд) закрывали ей лицо особой занавеской (чумбвт, бет жабуу, бет.калка), которую прикрепляли к головному убору. Она во многом напоминает лицевые занавески у таджиков (рубанд).

Парчевым халатом раньше покрывали покойников (местами это применяется и теперь). Траурным цветом одежды до сих пор считается синий.

Заканчивая обзор киргизской национальной одежды и происшедших в ней изменений, нельзя не подчеркнуть, что по сравнению с прошлым у большинства населения за последние десятилетия улучшилось качество одежды и увеличилось ее количество на каждого члена семьи, включая детей и подростков. Теперь уже различают будничную (или рабочую) и праздничную одежду, которая имеется у каждого. Многие имеют по нескольку смен белья и разных видов одежды, а верхнюю одежду меняют в зависимости от сезона. Повышение материального уровня как сельского, так и городского киргизского населения позволяет ему все более совершенствовать свой костюм. Вносимые в него изменения и улучшения отражают также растущие культурные запросы горожан и сельских жителей.

Питание киргизского населения находилось в пря ища мой зависимости от направления его хозяйственной

деятельности. В связи с небольшим распространением земледелия у киргизов они обычно испытывали недостаток в муке и зерновых продуктах; в XIX в. в составе их пищи преобладали молочные продукты, и мясо. По наблюдениям Ч. Валиханова, в середине XIX в. киргизы питались главт ным образом «молоком да палым скотом», но он упоминает и о просяной каше1. В это время жителям отдаленных районов, например, киргизам Паг мира и Каратегина, лишь очень редко удавалось доставать муку; если она у них и появлялась, то из нее не пекли хлеб, а варили похлебку.

Наступившие вскоре после присоединения Киргизии к России изменения хозяйственного уклада киргизов привели к заметному увеличению в пищевом рационе доли зерновых продуктов. В последующий период, особенно в конце XIX —начале XX в., большинство киргизского населения стало потреблять в основном молочную и растительную пищу и лишь отчасти мясную. Объективные наблюдатели отмечали, что у киргизов мясо являлось предметом роскоши и было повседневной пищей лишь очень богатых людей.

Одной из самых характерных особенностей пищевого режима киргизов был его сезонный характер. В теплое время года они питались в основном молочными продуктами, зимой же преобладала пища из муки и зерна, к которой добавляли некоторые молочные продукты (сыр, масло, подсоленный творог). Уделом большей части населения было постоянное недоедание, особенно зимой; во время массового падежа скота нередко наступал настоящий голод.

При значительном ассортименте национальных блюд и кушаний питание основной массы населения отличалось крайней скудностью и однообразием. Обычно бедняки и малосостоятельные середняки в течение круглого года питались жидкой пищей. Наиболее распространенными видами ее были максим и жарма. Максым — это питье из толокна или дробленого ячменя: в отвар клали немного муки. Джарму варили из подсушенного на огне ячменя (или пшеницы), зерна которого размельчали в деревянной ступе и опускали в кипящую воду. В отвар, после того как он остынет, добавляли солод или старую джарму и муку. Джарму употребляли холодную, в кислом виде. Кроме того, были распространены талкан —толокно из поджаренного и измельченного ячменя, пшеницы или кукурузы (его распускали в молоке, простокваше или воде), квжв (квчв) — жидкий

суплхз пшена., который заправляли молоком или айраном (реже варили с мдром), и ботко —просяная каша.

Не. все бедняки имели возможность питаться ежедневно обычной пищей кочевника — слегка разбавленным водой кислым молоком (айран). Одно из любимых блюд скотоводов — кумыс (кымыз) — подвергшееся брожению кобылье молоко, так же как и мясо, бедняк употреблял изредка, да и то большей частью получал его с байского стола как подачку или как угощение во время устраивавшихся баями и манапами торжеств. Чай, не говоря уже о сахаре, был почти недоступен бедняку, даже хлеб в виде лепешек не был его повседневной пищей.

За последние десятилетия питание неузнаваемо изменилось. Не может идти в сравнение с прежней пищей основной массы киргизского населения, с его постоянными заботами о чашке джармы и айрана, пищевой режим современного колхозника. На нем сказались глубокие преобразования социально-экономического уклада, повышение культурного уровня населения и.особенно переход к оседлому образу жизни бывших кочевников. Эта сторона быта свидетельствует о неизмеримо возросшем жизненном уровне. Удовлетворение потребностей колхозников в питании основывается прежде всего на росте многоотраслевого общественного хозяйства, а также на использовании продуктов из личного хозяйства.

Вместе с тем на видах пищи отразилось расширение связей с городом и с соседним русским, узбекским, таджикским, дунганским и уйгурским населением. Это особенно заметно в Прииссыккулье, Чуйской долине, южной Киргизии. Хотя пища в целом и продолжает сохранять свое национальное своеобразие и способы ее приготовления не подверглись существенным изменениям, в ней появились и новые, не знакомые в прошлом блюда, она стала разнообразной. Пища обогатилась в значительной мере в связи с развитием новых отраслей хозяйства, почти не известных ранее кочевникам: огородничества, садоводства, пчеловодства, птицеводства. Тем не менее она не утратила в полной мере и своего сезонного характера, особенно у животноводов. Осенью и зимой пища более питательна и разнообразна, летом в ней значительное место занимают чай и холодные жидкие кушанья, лишь вечером приготовляют горячее блюдо.

Резко улучшилось питание подавляющей массы колхозников, в нем повысился удельный вес наиболее питательных видов пищи. Прежде всего, на столе колхозника перестали быть редкостью мясо, животные жиры. В пищевой обиход вошли картофель, овощи, фрукты, мед, покупные продукты (сахар, кондитерские изделия), стал доступен широким массам рис, а с ним и плов, в пищу стали употреблять птичье мясо и яйца в вареном и жареном виде. Наиболее часто употребляются такие овощи, как лук, помидоры, огурцы, морковь, капуста (из нее иногда варят щи). В южной Киргизии, где овощи и фрукты уже давно вошли в пищевой режим, значительное место принадлежит тыкве (ашкабак), которую кладут в суп, в пельмени, едят с мясом и приготовляют как самостоятельное блюдо. Наряду с традиционными лепешками, испеченными в котле (кемкермв токоч) или на углях между двумя сковородками (квмвчтвн), в южной Киргизии и отчасти в долине Таласа лепешки пекут в глиняной хлебной печи ферганского типа — тандыр г. Местами употребляется и печенный современным способом хлеб.

Из молока и молочных продуктов приготовляют, кроме айрана и кумыса, следующие кушанья: род кислого сыра (курут), заготовляемого на зиму и употребляемого в пищу в сухом виде или растертым и разбавленным в теплой воде; творог (сузме); разбавленный водой айран (чалап), используемый летом как прохладительный напиток; пресный сыр из кипяченого створоженного молока, засушенный в виде небольших лепешек,—

быштак или пышлак (изготовляется преимущественно у южных киргизов и употребляется в пищу в ближайшие дни после приготовления); особый сорт сладковатого твороговидного сыра из подвергающегося длительному кипячению овечьего молока (эжигей); топленое масло (сары май); кипяченые сливки (каймак). В разных районах Киргизии способы приготовления масла отличались. На юге была широко распространена деревянная маслобойка (куп или г у у), имеющая форму узкого цилиндрического сосуда.

Молочная пища летом составляет основное питание колхозных животноводов. Еще в больших размерах, чем другие колхозники, они заготовляют на зиму курут, топленое масло и подсоленный творог. По случаю возвращения животноводов с летних пастбищ до сих пор принято устраивать угощение (еруулук). Прежде его приносили вновь прикочевавшему скотоводу те, кто уже раньше прибыл на место стоянки. Теперь живущие в селениях родственники приносят вернувшимся бузу (род пива), боорсок (кусочки теста, жаренные в котле в бараньем сале), лепешки, фрукты. Животноводы в свою очередь угощают их копченым мясом, сыром. Вообще одной из своеобразных черт киргизского сельского быта является постоянный обмен продуктами между животноводами, находящимися на пастбищах, и членами их семей или родственниками, живущими вселениях.

Обилие зерновых продуктов позволяет колхозникам употреблять в пищу разнообразные мучные изделия. Из муки приготовляют излюбленное лакомство — боорсок, печеные в золе хлебцы — кемеч, печенье типа хвороста — чоймо токоч, слоеные лепешки — жупка, которые кладут в горячее молоко и сдабривают маслом и творогом; слоеные лепешки на масле, иногда со сливками — каттама, жареные в масле лепешки — май токоч, оладьи — куймак. На юге, а также в долине р. Таласа сохраняется блюдо из проса или зерен кукурузы: зерна поджаривают, толкут в ступе или размалывают на ручных жерновах, затем заливают горячим молоком и едят с маслом и сахаром или подают к чаю. Приготовляют лапшу (кесме), которую обычно варят с мясом, иногда с молоком; на юге

частым блюдом бывает молочная рисовая каша. Хлебные изделия потребляют главным образом с чаем.

, Чай принадлежит к числу самых популярных напитков у киргизов. В Иссыккульской котловине в прошлом нередко чай приготовляли сами, пфкупной чай, преимущественно кирпичный, был доступен не всем. Ч. Ва-лиханов отмечал, что киргизы заваривали чай с солью и он напоминал «калмыцкий чай». У иссыккульских киргизов до революции был распространен куурма чай: в молоко, разбавленное водой, клали жаренную в масле муку или талкан, добавляли соли и кипятили.

Теперь повсеместно пьют покупной чай, причем в южной Киргизии летом предпочитают зеленый чай (квк чай). Северяне воду для чая кипятят, как правило, в самоварах, которые появились здесь в конце XIX — начале XX в., а южане -—преимущественно в металлических кувшинах. У северян принято подавать чай каждому из пьющих в отдельной пиале, а южане пьют по очереди из одпой-двух пиал. Угощением к чаю, кроме лепешек и боорсока, служат масло, каймак, сушеные фрукты, сладости, в частности мед. В Прииссыккулье чай пьют иногда со свежим молоком, чуть иодсаливая его. Из других напитков распространены джарма, а также буза (бозо), которую приготовляют главным образом зимой из проса, ячменя или кукурузы, добавляя для брожения солод — проросшую пшеницу и муку.

- - Теперь нередко приготовляют кумыс и из коровьего молока (уй кымыз), которое заквашивают настоящим кумысом.

На юге часто варят болтушку (атала) — жидкую пищу из кукурузной муки, которую едят с кислым молоком или маслом.

Киргизы употребляют в пищу различные виды мяса: конину (которая особенно ценится), баранину, говядину, а также мясо диких животных: горных козлов, баранов и косуль и, наконец, птичье мясо. Охотники до сих пор применяют иногда старинный способ варки мяса (таги боркок): мясо убитого животного складывают в его желудок (карып), наливают туда воду и опускают раскаленные камни, от которых вода закипает. Вообще же мясо обычно варят в чугунных котлах.

Наиболее распространенным видом мясной" пищи является вареная баранина. Куски мяса обмакивают в соленый мясной бульон (сорпо), кроме того, бульон подают отдельно перед едой и после нее. Излюбленным блюдом является мелко накрошенное вареное мясо (туураган эт\ теперь его чаще называют бешбармак), политое бульоном, которое смешивают со сваренной в этом бульоне лапшой. В XIX в. в северной Киргизии лапшу в мясо не добавляли и называли это блюдо нарыл. У южных киргизов нарын распространен и теперь. В него добавляют нарезанный лук. Лакомством считается легкое овцы, наполненное молоком и маслом и сваренное в воде (куйгап впкэ, олобо), а также колбаса из мяса с жиром (чучук). Вареное мясо (в этом случае подают крупные куски, которые режут во время еды) едят также с кусочками тонко раскатанного теста (кулчвтай), жареное мясо (куурдак, куурма) подается без приправ.

В прошлом заготовлять мясо впрок имели возможность только крупные и отчасти средние скотоводческие хозяйства; теперь почти каждая колхозная семья заготовляет мясо на зиму (согум). Поздней осенью забивают одну-две овцы, иногда лошадь. Части тугаи слегка подсаливают, затем, продержав их несколько дней завернутыми в шкуру, развешивают в кладовой. Характерно, что в каждом киргизском доме имеется помещение для хранения запасов продуктов; раньше небольшие запасы пищи хранили в юрте и лишь для хранения зерна устраивали ямы в земле (ороо).

Мясную пищу потребляют главным образом поздней осенью и зимой, хотя вареное крошеное мясо приготовляют и в другое время года—по случаю семейных и общественных праздников или приезда гостей. У животноводов зимой мясная пища преобладает. Кроме крошеного мяса, на

праздничный стол подают еще особый род вареной колбасы из печени и крови (быжы), в которую кладут сало, лук и перец, иногда смотреть на сайте статью под номером

Наряду с традиционными видами пищи получили распространение и новые. Они появились благодаря изменениям в экономике и тесным контактам с русскими. Среди них мясной суп (сорпо, шурпа) с картофелем и луком, жареный картофель с мясом (жаркоп), пирожки с начинкой из картофеля. Приготовляют теперь и некоторые уйгуро-дунганские блюда, например паровые пельмени (чучбара), подобные узбекским и уйгурским мантуу большие пирожки с мясом, также испеченные на пару в особом металлическом приспособлении (каскан); соус из кусочков мяса, который добавляют в вареную лапшу, — лагман. Узбекский плов теперь распространился как праздничное блюдо и в северной Киргизии; в Приис-сыккулье его часто делают из пшена.

Характерно, что наиболее сытную мясную пищу употребляют преимущественно вечером — в этом сохранилась старая традиция. Но куурдак или джаркоп, например, едят иногда и дпем.

Национальное лакомство — боорсок — употребляют теперь нередко с сахарным песком.

Из местных наркотиков основным является особо приготовленный жевательный табак (насыбай), закладываемый за нижнюю губу. Уже давно вышла из употребления курительная трубка (канжа).

Исторически сложившиеся национальные особенности в пище (ее состав и способы приготовления) наиболее устойчиво сохраняются в семьях животноводов на отгонных пастбищах.

Некоторое место в колхозах начинает занимать общественное питание. Его организуют во время сезонных работ на полевых станах и во время стрижки овец. На этот период выделяют поваров, большей частью женщин; варят обычно мясной суп с лапшой. В горных районах колхозников, работающих в поле, снабжают лепешками, айраном, иногда кумысом.

Горячую пищу приготовляют в котле (казан) на очаге. К столу ее подают в эмалированных или фаянсовых чашках. Обедают и пьют чай в большинстве случаев сидя вокруг скатерти, разостланной на войлоке, покрывающем пол. Но в Прииссыккулье и Чуйской долине (в меньшей мере в Таласе и на Тянь-Шане) получили распространение круглые низкие деревянные столики, вокруг которых во время трапезы усаживается вся семья. Женщины и дети, получавшие в прошлом худшую пищу, питаются теперь наравне с остальными членами семьи.

Старая домашняя утварь, приспособленная в прошлом к- полукочевому образу жизни, сохраняется главным образом в юртах животноводов. Это деревянная и кожаная посуда. Но деревянные ступы, кадки, ведра, глубокие блюда для мяса бытуют еще и в поселках. Современная утварь, появившаяся вместе с изменениями, внесенными в хозяйственную жизнь и в культуру колхозным строем, представлена большим количеством разнообразной посуды: алюминиевой, эмалированной, фаянсовой. Молочные продукты приготовляют и сохраняют почти всегда в эмалированных тазах и кастрюлях, но молоко, а также массу для приготовления сыра кипятят по-прежнему в котле.

ОБЩЕСТВЕННАЯ И СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ

Общественная Великая Октябрьская социалистическая револю-жизнь ция коренным образом изменила классовую струк-

туру киргизского общества и полностью преобразила общественные отношения, существовавшие в киргизском аиле.

Утверждение социалистической системы хозяйства, победа коллективизации в сельском хозяйстве Киргизии предопределили ликвидацию

эксплуататорских классов — байства, манапства, кулачества. Колхозное крестьянство, рабочий класс и интеллигенция составили новое советское киргизское общество. Молодой киргизский рабочий класс возник и растет в тесном союзе с крестьянством, и этот союз представляет собой одну из монолитных основ киргизской социалистической нации.

В рядах многочисленной киргизской интеллигенции есть инженеры, техники, агрономы, врачи, художники, писатели, артисты, учителя, ученые, в том числе много женщин. Под руководством Коммунистической партии воспитаны многочисленные национальные кадры партийных и советских работников, государственных деятелей, хозяйственников.

Трудно даже сопоставлять общественную жизнь в современном киргизском обществе с монотонным и вялым течением прежней жизни киргизского аила, основанной на всевластии байско-манапской и чиновничьей верхушки и на бесправии большинства рядовых скотоводов и земледельцев. Многообразна, содержательна, проникнута новыми отношениями общественная жизнь в городах, аилах и кыштаках Киргизии. Она основана на принципах товарищества и взаимной помощи, тесно переплетается с интересами общественного хозяйства и труда, многими нитями связана с общественно-политической жизнью всего Советского Союза. Руководителем и организатором, душой всей общественной жизни в Киргизии является ее Коммунистическая партия, объединявшая в своих рядах к XXII съезду (1961 г.) свыше 68 тыс. человек.

Советы депутатов трудящихся привлекают население к активному участию в общественной жизни. Сессии Верховного Совета Киргизской ССР и местных Советов обсуждают самые насущные вопросы общественного хозяйства, культурно-бытового обслуживания трудящихся. Свыше 15 тыс. депутатов местных Советов и многие тысячи активистов участвуют в постоянных комиссиях, занятых улучшением деятельности всех советских организаций. В целях дальнейшего развития советской демократии число депутатов в Советах республики было увеличено в 1959 г. более чем на 2 тыс. Выборы в Советы всегда проходят как большой народный праздник.

Об общественной активности трудящихся Киргизии свидетельствует тот факт, что на городских и районных партийных конференциях, открытых партийных собраниях и собраниях трудящихся, посвященных обсуждению проекта новой Программы КПСС, присутствовало более 435 тыс. человек. Тысячи коммунистов и беспартийных выступали на собраниях и в печати со своими откликами и предложениями.

Большую роль в коллективном управлении хозяйственными делами играют рабочие собрания и производственные совещания на предприятиях и общие собрания колхозников.

Коммунистический Союз Молодежи Киргизии, насчитывающий в своих рядах около 150 тыс. юношей и девушек, является признанным вожаком киргизской молодежи. Его деятельность ознаменована многими славными делами. Под его руководством развернулось движение за массовый переход комсомольцев и молодежи на работу в ведущую отрасль сельского хозяйства — животноводство.

Сотни тысяч членов объединяют профсоюзные организации Киргизии. При деятельном участии профсоюзов трудящиеся соревнуются за досрочное выполнение семилетнего плана. Самое замечательное явление современности, возникшее в связи с созывом XXI съезда КПСС,— движение за звание коллективов и ударников коммунистического труда — охватило свыше 75 тыс. трудящихся. В середине 1961 г. за это почетное звание боролись около 3 тыс. коллективов, 609 его уже завоевали.

Общественный труд сплотил людей независимо от их прежней родовой принадлежности, от их национальности. Родовое и племенное самосознание уже давно уступило место национальному самосознанию. Первен-

ствующее место заняло сознание принадлежности к определенному трудовому коллективу.

Однако из памяти старшего поколения киргизов еще не исчезли представления о принадлежности к тому или иному племени и роду, о генеалогии своей семейно-родственной группы и семьи. Эти представления, как правило, уже не играют какой-либо роли в общественной жизни, но иногда проявляются в пределах группы родственных семей — бир атанын бал-дары. Имеющая характер народного обычая, взаимная помощь внутри такой группы используется иногда лицами, преследующими корыстные цели, для создания обстановки семейственности и круговой поруки, что причиняет тот или иной ущерб общественным интересам. Солидарность членов группы родственных с§мей, выражающаяся в коллективной помощи члену группы по случаю свадьбы, похорон и т. п., базируется на той же отсталой и ныне вредной идеологии «родового единства». Молодежь в своей массе не поддерживает патриархально-родовых пережитков, связанных с воспоминаниями о прежнем родоплеменном делении.

Основой государственного и общественного строя в Киргизской ССР, как и в других братских республиках СССР, является идеология дружбы народов. Она пронизывает всю производственную, общественную и духовную жизнь трудящихся республики. Если в дореволюционное время на пути подлинной дружбы киргизского народа с русским и другими народами стоял русский царизм и киргизские феодалы и баи, то в годы Советской власти, когда для развития дружбы не осталось никаких препятствий, она приняла широкие и многообразные формы.

На предприятиях, в колхозах, учреждениях, институтах, вузах учатся и рука об руку трудятся на благо Родины представители всех национальностей, населяющих Киргизию. Многонациональные колхозы — частое явление как в северной, так и в южной Киргизии. Двенадцать национальностей представлены среди колхозников сельскохозяйственной артели «Кызыл-Шарк» Кара-Суйского района Ошской области: дунгане, киргизы, узбеки, русские, таджики, уйгуры, корейцы и др. Этот

колхоз до недавнего времени возглавлял дважды Герой Социалистического Труда дунганин X. Таширов.

В деятельности всех государственных, партийных и других общественных организаций всегда учитывается многонациональный состав населения Киргизии.

В органах власти все национальности представлены депутатами. В составе Верховного Совета Киргизской ССР IV созыва были представители 13 национальностей. Среди 329 депутатов киргизы составляли 52,8%, русские 25,2%, украинцы 9,4%, узбеки 5,4%. В местных Советах Киргизии имеются депутаты 36 национальностей, в том числе киргизов — 55,5%.

Делается все необходимое для того, чтобы не допустить ущемления интересов какой-либо национальности, представленной в республике. Партийные организации воспитывают трудящихся в духе социалистического интернационализма, сближения наций.

Большим событием в общественной жизни являются устраиваемые по нескольку раз в году на ипподромах городов Фрунзе и Пржевальска, а также в других пунктах конно-спортивные праздники, программы которых обязательно включают наиболее любимые народом национальные игры и состязания. В них обычно входят состязания народных силачей (курвги), борьба на конях (оодарыш), скачки юношей и девушек — «погодя за девушкой» (кыз куумай). Интересно отметить, что на новогоднем празднике в Пржевальске в 1959 г. победу в этой скачке одержала русская наездница — студентка Валя Гребенщикова. Устраивается также состязание по перетягиванию аркана (аркан тартыш). После скачек и заездов племенных скакунов организуются так называемые гладкие <жачки с участием колхозных лошадей — am чабыт или аламан байга на дистанцию до 8—10 км, в которых наездниками бывают обычно юные джигиты, в возрасте 10—12 лет. Иногда устраивают гладкие скачки с жокеями-девушками. Демонстрируют свою ловкость джигиты и в состязании тыйын эн\мей, во время которого нужно на всем скаку поднять с земли монету. Наконец, в заключение обычно устраиваются проходящие с большим спортивным азартом конские скачки с козлом (улак тартыш). На этих праздниках всегда присутствуют многие тысячи зрителей, остро реагирующих на все перипетии состязаний и игр.

В г. Фрунзе иногда организуются выставки национальных предметов быта, выпускаемых предприятиями местной промышленности. Это национальные женские платья разных расцветок, мужская одежда (чапан, чепкен, бешмант). Кроме того, швейные предприятия выпускают женскую одежду из вельвета и плюша. Фабрика головных уборов освоила выпуск мужских национальных головных уборов (калпак, тюбетейки). Производятся и национальные виды обуви. Для продажи таких товаров в г. Фрунзе открыт магазин национальных изделий. В нем продают вышитые ковры-панно— туш кийиз, ткани соответствующих местным вкусам расцветок, косынки с национальным орнаментом и др. Джалал-Абадский литейно-ме-ханический завод начал производить из алюминия кувшины местной формы — кумганы. Налаживается в городах продажа таких отвечающих национальным вкусам продуктов, как конина и кумыс.

В Киргизии издаются газеты и литература, ведутся радиопередачи на русском, дунганском и узбекском языках, лекции читаются также на разных языках; в г. Оше работает старейший узбекский музыкальпо-дра-матический театр с ведущей актрисой Таджихон Хасановой, он ставит пьесы и киргизских драматургов; в быт киргизской молодежи широко вошли узбекские танцы. Пользуются популярностью самодеятельные уйгурские ансамбль и хор, дунганские ансамбли народных инструментов. В Киргизии, как и в других республиках, происходит закономерный процесс сближения наций. Культура киргизского народа впитывает в себя элементы культур братских народов, развивается по пути сближения с

ними. Важное значение в связи с этим имеет принимающее все более широкие размеры изучение, наряду с родным языком, русского языка. Он уже стал для киргизов вторым родным языком.

Выросшее на основе общих интересов строительства социализма и совместного труда морально-политическое единство народов Советской Киргизии неоднократно получало яркое выражение в единодушном голосовании во время выборов в Верховные Советы СССР и Киргизской ССР и в местные Советы.

Важным фактором общественного развития в Киргизии является нерушимая дружба, тесные экономические связи, сотрудничество и взаимопомощь между Киргизией и другими братскими республиками. В течение многих лет трудящиеся республики участвуют в социалистическом соревновании с трудящимися Узбекистана, Таджикистана, Казахстана и Армении. Делегации Киргизии посещают с целью изучения передового опыта другие республики, а также Москву, Ленинград. Киргизия в свою очередь принимает у себя представителей братских народов. Постоянно происходит обмен делегациями с братскими республиками, связанный с теми или иными важными датами, историческими событиями, съездами. Киргизская делегация присутствовала на торжествах, связанных с 300-летием воссоединения Украины с Россией, делегации Казахской ССР, Узбекской ССР и Таджикской ССР вместе со всем киргизским народом участвовали в торжествах по случаю вручения республике ордена Ленина (1957 г.).

Широки и многообразны взаимные связи в области литературы и искусства. За 1956—1960 гг. переведено на киргизский язык и издано более 200 названий книг авторов 14 национальностей братских республик общим тиражом около 600 тыс. экземпляров. На многих языках народов СССР издаются произведения киргизских писателей. В последнее время получила признание новая форма культурных связей — проведение недель искусства и литературы республик. В 1959 г. в Киргизии была проведена неделя литературы и искусства Казахстана, в Туркмении— неделя киргизской литературы. В 1960 г. в Киргизии состоялись неделя туркменской литературы и неделя узбекского искусства, в Узбекистане — неделя киргизского искусства, в 1962 г. в Киргизии—декада русской литературы.

В театрах Киргизии идут пьесы драматургов многих республик. Превратились в традицию взаимные гастроли театральных коллективов Киргизии и соседних республик, к которым общественность проявляет неизменный горячий интерес. В 1959 г. в Алма-Ате была открыта большая выставка произведений киргизских художников. Важное общественное значение имели проводившиеся в Москве в 1939 и 1958 гг. декады киргизского искусства и литературы.

Проявлением дружбы и братства является переименование далекого с. Селявное Воронежской области в с. Тулебердиево в память о славном сыне киргизского народа, Герое Советского Союза Чолпонкуле Тулебер-диеве, погибшем близ этого села во время Великой Отечественной войны. В 1958 г. почтить память земляка туда ездила делегация трудящихся Кировского района Киргизии. Она была принята с большой теплотой.

Все более расширяются многообразные интернациональные связи киргизского народа с народами социалистических и других дружественных стран. Эти связи имеют глубокие корни. Одним из очень ярких проявлений интернациональной солидарности трудящихся явилось переселение в Киргизию в 1925 г. большой группы чехословацких и венгерских рабочих, организовавших близ г. Фрунзе интернациональное кооперативное товарищество «Интергельпо» («Взаимная помощь»), сыгравшее важную роль в индустриализации республики. Членами кооператива состояли рабочие 14 национальностей, в том числе и киргизы. На предприятиях

«Интергельпо» готовились квалифицированные кадры из местных национальностей. Чувства дружбы киргизских трудящихся к народам, выдвинувшим крупных революционных и демократических деятелей, нашли выражение в присвоении вновь открытым альпинистами вершинам и пикам в хребтах Тянь-Шаня имен Георгия Димитрова, Эрнста Тельмана, Юлиуса Фучика, Манолиса Глезоса. Именем Ю. Фучика, не раз приезжавшего в Киргизию, названы улица и большой парк в г. Фрунзе.

В последние годы Киргизию посетили делегации многих стран, в особенности социалистических стран Азии. Происходит постоянный обмен делегациями общественных деятелей, деятелей науки, литературы и искусства. В Индии побывали писатели Т. Сыдыкбеков, Т. Уметалиев, А. Токтомушев, известная артистка Бакен Кыдыкеева, участвовавшая в фестивале советских кинофильмов, где демонстрировался и фильм «Салтанат», в котором эта артистка исполняет главную роль. Фильм «Сал-танат», рассказывающий о новой жизни киргизского народа, демонстрировался и во время фестивалей в Англии и Франции. Народный поэт Киргизии Аалы Токомбаев, художник А. Усубалиев посетили Китай. В Киргизию приезжала делегация деятелей искусства и культуры соседнего Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР, а перед этим в Синьц-зяне гостили работники искусств Киргизии. Они ездили также в Монголию, Индию, Индонезию, Германскую Демократическую Республику, Объединенную Арабскую Республику. Деятели искусств зарубежных стран встречают в Киргизии горячий прием.

Многие произведения писателей социалистических стран, а также Индии, Ирака, Алжира, Афганистана, Японии, Камбоджи и других стран Востока изданы на киргизском языке. В то же время произведения киргизских писателей, журналистов, ученых опубликованы в КНР, Чехословакии и других странах народной демократии.

Углублению дружбы с народами зарубежных стран способствовало участие киргизской молодежи во всемирных встречах молодежи. На VI Всемирном фестивале молодежи и студентов в Москве в составе делегации Киргизии было 350 человек. Киргизская делегация имела встречи с посланцами молодежи Индии, Камбоджи, Лаоса, Монголии, Чехословакии, Финляндии. Золотой медалью лауреата был награжден исполнитель народных песен Джапар Чабалдаев, серебряной медалью — студенческий ансамбль комузистов из восьми человек, бронзовой — исполнительница на комузе Мееркан Козубекова, племянница и ученица знаменитого мелодиста и виртуоза Атая Огонбаева. Лауреатами других фестивалей являются известная балерина Бюбюсара Бейшеналиева, певица Салима Бекмуратова, разносторонне одаренный артист Асек Джумабаев.

В Киргизии созданы Общество дружбы и культурных связей с зарубежными странами и Отделение Общества советско-китайской дружбы. Интернациональные связи и дружба с народами зарубежных стран укрепляют дело мира между народами. Движение сторонников мира, борьба за мир встречают в Киргизии горячую поддержку трудящихся масс.

Широкий общественный отклик получают такие события, как областные и республиканские фестивали молодежи, спартакиады. Обычно молодежь готовит трудовые подарки к фестивалю, сооружает спортивные площадки, ремонтирует клубы, сажает деревья. На этих фестивалях общается молодежь различных областей и районов республики, разных национальностей, в них участвуют и гости из других союзных республик. Многие художественные ансамбли состоят из представителей нескольких национальностей. Русские юноши и девушки, а также многонациональные хоры исполняют киргизские песни, киргизы поют украинские песни, киргизские девушки исполняют узбекские танцы. Концерты, состязания, игры, музыка фестивалей привлекают к себе сотни тысяч жителей селений и городов. Такое же значение имеют спартакиады, в особенности —

по национальным видам спорта, встречи со спортсменами братских республик, международные спортивные встречи с делегациями различных стран.

К числу важных явлений общественной жизни в Киргизии следует отнести широкое участие стариков-колхозников, считающихся нетрудоспособными и находящихся на отдыхе, в общественном труде в наиболее напряженные сезоны сельскохозяйственных работ; инициативное строительство культурно-бытовых учреждений на селе силами колхозников и на средства колхозов по почину тружеников Ат-Башинского и Кочкорского районов Тянь-Шаньской области; различные формы обмена положительным опытом производственных коллективов. Этой же цели служит поток экскурсий на республиканскую выставку достижений народного хозяйства.

Своеобразно проводится в Киргизии ставший традиционным День животновода. И в прошлом выход скотоводов на летние пастбища отмечался как торжественный день. Но тогда он проводился отдельными мелкими хозяйствами или в рамках небольшой кочевой группы. Теперь День животновода имеет совершенно иную функцию и носит широкий общественный характер. В этот день происходит как бы смотр работы животноводов, они берут новые социалистические обязательства. С этого дня начинается период летнего нагула общественного скота, борьбы за высокие привесы мяса и надои молока. В долине р. Сусамыра, где летом выпасается до миллиона голов овец, лошадей, крупного рогатого скота, верблюдов, свиней из колхозов и совхозов Чуйской долины, в День животновода в пойме р. Каракол собирается свыше 4 тыс. чабанов, табунщиков, пастухов, доярок, свинарей. После официальной части устраиваются национальные игры, борьба, конские скачки. Остаток дня животноводы проводят в долгих беседах за чашкой кумыса. Подобные праздники устраиваются и на таких крупных пастбищах, как Кенес-Анархай, Арпа. Нередко здесь же вручаются переходящие Красные знамена. Перед животноводами выступают приехавшие из города артисты, здесь звучат духовой оркестр, национальные мелодии.

Для Киргизии, как и для других республик Советского Востока, было характерно в прошлом угнетенное, неравноправное положение женщины. Глубокие изменения, происшедшие в общественном положении киргизской женщины, явились прямым следствием вовлечения ее в общественно-производительный труд. Важную роль в борьбе за фактическое раскрепощение киргизских женщин сыграли передовые русские женщины. Ныне киргизские женщины являются активными участницами коммунистлческо-го строительства. Ср.ди рабочих и служащих в республике женщины составляют 41%, в колхозном производстве — 52%. До революции грамотные женщины в Киргизии исчислялись лишь десятками. Даже в 1926 г. они составляли всего 7,4%. В 1959 г. 97% женщин были грамотны. Ныне 55% учителей — женщины, они же составляют 85% медицинских работников. В вузах и средних специальных учебных заведениях учатся тысячи девушек-киргизок. В Киргизии насчитывается около тысячи женщин — научных работников, более 150 из них — доктора и кандидаты наук. Несколько десятков киргизок имеют уже ученые степени. В республике хорошо известны имена медиков В. А. Исабаевой, К. Рыскуловой, литературоведа Б. Керимджановой. Свыше 36 тыс. женщин Киргизии имеют высшее и специальное среднее образование, в том числе 5,6 тыс. киргизок. Имеются уже первые инженеры-киргизки.

Пользуются популярностью киргизские поэтессы Сатин Абдукаримо-ва и Субайылда Абдукадырова.

В Киргизии много женщин — общественных деятельниц. В 1961 г. 39 женщин работали секретарями городских и районных комитетов партии. В составе депутатов Верховного Совета СССР, избранных от Киргизской

ССР, 10 женщин, в составе Верховного Совета республики 111 жвдт щин, среди депутатов местных Советов 7 тыс. женщин. Пять киргизских женщин возглавляют исполкомы городских и районных Советов депутатов трудящихся. Более 6 тыс. женщин руководят звеньями, бригадами, животноводческими фермами, колхозами. Девять женщин работают министрами и заместителями министров, среди них министр культуры Кулийпа Кондучалова и министр социального обеспечения Батый Салиева.

Своими трудовыми успехами завоевали общественное признание такие киргизские женщины, как С. Батманкулова, одна из зачинательниц движения за коммунистический труд на прядильно-ткацкой фабрике, последовательница В. Гагановой на швейной фабрике «40 лет Октября» Длима Усупова. За выдающиеся заслуги перед Родиной более 6 тыс. женщин награждены орденами и медалями, 49 женщинам присвоено звание Героя Социалистического Труда и среди них — видному свекловоду, вдове героя Отечественной войны Дюйшенкула Шопокова, Керимбюбю Шопо-ковой, прославленному чабану совхоза «Кочкорка» Телегей Сагымбаевой, депутату Верховного Совета республики, имеющей также звание Матери-Героини (она воспитала 12 детей). Высокого звания Матери-Героини удостоены более 850 женщин Киргизии.

Общественность республики под руководством партийной организации ведет непримиримую борьбу с проявлениями феодально-байского отношения к женщине, с такими позорными пережитками прошлого, как выдача замуж несовершеннолетних девочек и отрыв их от учебы, продажа девушек за калым, похищение девушек, многоженство, которые иногда встречаются в отдельных районах республики. В этой борьбе почетная роль принадлежит общественным женским советам, созданным в городах, на предприятиях, в колхозах и совхозах. Под их контролем находится также работа детских учреждений, бытовых предприятий.

У киргизского населения вошли в быт празднования годовщин Великой Октябрьской социалистической революции и Дня 1 Мая. Жители городов и сел отмечают революционные праздники не только участием в торжественных заседаниях и демонстрациях, но и путем устройства коллективных вечеров. В колхозах принято устраивать групповые угощения, ходить друг к другу в гости. Вообще у киргизов широко развит обычай гостеприимства, которое по старой традиции распространяется не только на отдельных лиц, приезжающих по делам, на почетных гостей, но и на своих односельчан, членов своего колхоза, случайных путников.

Встреча Нового года — обычное явление в городских семьях, но в аилах она еще не стала общей традицией. Здесь на встречу Нового года собираются только группы сельской интеллигенции. Торжественные вечера и елки устраиваются в киргизских школах, как и в русских.

Религиозные праздники, утратившие свое прежнее значение, частично еще отмечаются, в особенности в южной Киргизии, но главным образом людьми старшего поколения. Мусульманского поста большая часть киргизского населения не соблюдает, но верующие празднуют окончание поста — орозо айт. По мере возможности они отмечают и праздник жертвоприношения — курман айт. Во время этих праздников мусульманское духовенство собирает у верующих пожертвования в пользу мечетей.

В сельских местностях еще продолжают сохраняться традиционные виды сборищ с угощениями. К ним прежде .всего относятся жоро-бозо и терне. Джоро-бозо — это поочередные групповые сборища для угощения бузой, устраиваемые обычно в зимнее время. В этих группах объединяются мужчины и женщины обычно одного возраста. Некоторые группы состоят из 30—40 участников. Главным угощением бывает буза, но, кроме того, приготовляют как лакомство боорсок, иногда варят мясо. Объединяющиеся в компанию выбирают одного из ее членов в качестве орга-

низатора угощений (его называют бий). Другому участнику, называемому эрке бала, поручается организация игр и развлечений.

Несколько по-иному проводятся шерне — летние групповые угощения. Они организуются значительно реже, так как каждый участник должен заколоть для угощения остальных ягненка. К участию в шерне допускаются теперь и женщины, что раньше не разрешалось. Организация шерне падает на период напряженных сельскохозяйственных работ, поэтому эта традиция не получает поддержки и одобрения.

Инсгда шерне устраивают на летних пастбищах животноводы, выпасающие скот на соседних участках.

Семья и б ак Семейно-брачные отношения у киргизов в прошлом емья р находились в тесной зависимости от патриархально-

феодальных отношений. Господствующей формой семьи была индивидуальная (малая) семья. Однако она еще сохраняла многие черты своей предшественницы — патриархальной семьи и не являлась единственной формой семьи.

Имеются достоверные сведения о том, что в XIX в. наряду с малой семьей у киргизов еще продолжало существовать значительное количество неразделенных больших семей, внешне обладавших многими признаками патриархальных семейных общин, процесс распада которых начался уже давно. Они состояли из родственников трех поколений и более, живших общим домохозяйством; количество членов в таких семьях доходило до нескольких десятков человек. Скот считался общесемейным достоянием, запасы пищи, так же как и питание, были общими.

Сохранение этой формы большой семьи было связано с ростом имущественного неравенства. Развитие семейной собственности, ее накопление требовали пополнения крупного хозяйства рабочей силой. Наем рабочей силы в условиях господства натурального хозяйства, конечно, не мог получить какого-либо распространения. Не могло в полной мере удовлетворить потребности в рабочей силе и существовавшее еще в первой половине XIX в. патриархальное рабство. Естественно, что в этих условиях большое значение в крупных хозяйствах приобретала семейная кооперация. Не случайно, а вполне закономерно, что в экономическом отношении большие неразделенные семьи были обычно довольно состоятельными.

Разложение натурального хозяйства и рост его товарности, особенно в связи с проникновением в киргизский аил капиталистических отношений, привели в дальнейшем к распаду остатков болыпесемейных общиц. Однако этот распад, как правило, не заканчивался полным обособлением малых семей. Они образовывали группы родственных семей, которые прежде всего объединяло сознание происхождения ют общего предка в третьем-четвертом, а более редко -—и в пятом поколениях. Между семьями внутри таких групп сохранялись тесные хозяйственные, бытовые и идеологические связи. Для этих групп были характерны обычаи материальной помощи родственникам в уплате калыма, в расходах, связанных с похоронами и поминками. Существовал особый тип погребальных сооружений для захоронения близких родственников.

Малая семья состояла обычно из главы семьи, его жены и детей, иногда еще и родителей. Многоженство было распространено главным образом в манапских и вообще в богатых и зажиточных семьях; бедняцкие семьи, как правило, были моногамны. В байских хозяйствах многоженство нередко являлась своеобразной формой эксплуатации женского труда.

Заключению брака предшествовало сватовство. Существовал обычай, согласно которому сговаривали только что появившихся на свет малолетних детей, а нередко объектом сговора были и еще не родившиеся дети. Этот обычай был более характерен для обеспеченных семей. Распространенными формами брака были выдача вдовы замуж за младшего брата ее умершего мужа и женитьба вдовца на младшей сестре умершей жены.

Среди бедняков встречалась и такая форма брака, как обмен сестрами или родственницами без уплаты калыма. Наконец, практиковалось иногда (хотя и редко) умыкание девушек. В большинстве случаев оно происходило с согласия девушки. Умыкание не освобождало от уплаты калыма.

Чаще всего брак имел характер сделки между родителями юноши и девушки, в основе ее лежала уплата выкупа (калыма) за невесту. Согласия на брак юноши и девушки обычно не требовалось. Уплата калыма, являвшегося обязательным условием заключения брака, была крайне трудным делом для неимущих слоев населения, наемных пастухов и бедняков. Нередко бедняки были обречены из-за этого на бессемейность. Даже в середняцких семьях уплата калыма была нередко делом всей семейно-родственной группы, к которой принадлежал жених. Размеры калыма были различны, они зависели от достатка семей жениха и невесты. Калым в некоторой мере компенсировался приданым (сел), в которое у богатых семей входила и юрта для молодых; обычно же оно состояло из одежды, украшений, домашнего убранства и утвари. Изредка практиковалась отработка за невесту: жених в течение нескольких лет трудился в хозяйстве ее отца.

Обычным явлением были ранние браки. Выдавали замуж 13—15-летних девочек. Власть родителей приводила нередко к тому, что мальчиков .женили на взрослых девушках, а 9—10-летние девочки становились женами глубоких старцев.

У киргизов сохранялась экзогамия, но она имела «поколенный» характер: в прошлом, по обычаю, разрешалось брать жену из семьи родственника по мужской линии не ближе чем из седьмого колена, однако это ограничение местами постепенно отмирало. Реальное значение в киргизской семье имело лишь родство по мужской линии, хотя сохранялись некоторые следы и более древних семейно-брачных отношений, связанных с материнским правом. У киргизов были распространены кузенные браки. В литературе (Н. П. Дыренкова) отмечалось, что у киргизов бытует лишь •односторонний кузенный брак — с дочерью брата матери. Действительно, особым предпочтением пользовались браки с родственниками по матери, в том числе и браки детей сестер и даже браки с сестрой матери. Но уже в 1948 г. удалось установить, что у киргизов встречались, хотя и реже, браки с дочерью сестры отца. Таким образом, можно считать, что ж у киргизов существовал перекрестно-кузенный брак. Вместе с тем в некоторых племенах на юге Киргизии практиковались браки между близкими родственниками по мужской линии, в чем нельзя не видеть влияния .норм шариата.

Среди родственников матери особое место отводилось брату матери, который по отношению к детям сестры имел определенные права и обязанности. Он пользовался с их стороны особым уважением. Брат матери жениха и брат матери невесты играли важную роль в свадебном обряде. Род матери проявлял особое расположение к племянникам по женской линии. Во время свадебных и других празднеств гостей-племянников выделяли в особую группу, для них устраивали специальное угощение (жээн аяк), им раздавали подарки. Наряду с этим племянник также пользовался значительными правами. Его право на получение подарков от дяди по матери отразилось в киргизской пословице: «лучше пусть придут семь волков, чем племянник».

Помимо обычаев левирата и сорората, у киргизов существовали и другие обычаи, свидетельствующие о древних формах брака. Так, старики сохранили воспоминание о существовавших некогда у киргизов своеобразных внебрачных отношениях, допускавшихся обычаем: младший брат имел право на внебрачное сожительство с женой своего старшего брата. Такого рода отношения представляли собой пережитки особой формы брака, предшествовавшего моногамному браку и возникновению норм леви-

рата и сорората. Подобные формы внебрачных отношений были отмечены Л. П. Потаповым и у некоторых народов Алтая. Отчетливо выступали в некоторых обычаях и пережитки брака, для которого было характерно матрилокальное поселение. Таков обычай добрачных посещений невесты женихом (куйввлвв). После первого свидания с невестой, происходившего в аиле ее отца, жених приезжал сюда совершенно открыто, избегая лишь встреч со старшими родственниками невесты. Важная роль в этих свиданиях принадлежала родственницам невесты. Период досвадебных посещений невесты женихом был в отдаленном прошлом не чем иным, как фактическим началом супружеской жизни, собственно брака. Приезды жениха сопровождались разного рода обрядами и обычаями. В южной Киргизии бытовали обычаи длительного проживания молодой после свадьбы в доме отца, куда ее муж приезжал лишь время от времени. Общераспространенным был и обычай посещения молодой своих родителей — терку лее, которое происходило через год после свадьбы. Пребывание у них продолжалось нередко до месяца. Это одна из разновидностей известного обычая «возвращения домой».

В терминологии родства у киргизов сохраняются до сих пор черты классификаторской системы. Она включает значительное число терминов, каждый из которых относится к целой группе лиц.

Отношения в киргизской семье строились на патриархальной основе. Глава семьи считался распорядителем всего имущества и судьбы своих детей. Положение женщины в семье, как и в обществе, было неполноправным. Выкуп — кун — за убийство или увечье женщины уплачивался в половинном размере. Женщина не могла быть, за редким исключением, свидетельницей на суде. Она не обладала имущественными правами и фактически была лишена права наследования. После смерти мужа или отца женщина расценивалась как часть имущества, переходящего к родственникам мужа или братьям. При разводе дети должны были оставаться у отца. В то же время женщина являлась главной рабочей силой в семье, выполняя все работы по ведению домашнего хозяйства, воспитанию детей, уходу за скотом, изготовлению одежды и утвари. Все это тяжелым бременем ложилось на киргизскую женщину и приводило ее к преждевременной старости. Такие обычаи, как выдача замуж малолетних, калым, многоженство были унизительными для киргизской женщины, низводили ее до положения рабыни.

Необходимо, однако, отметить, что, находясь под полной опекой и в подчинении у мужчины, киргизская женщина пользовалась все же некоторой свободой и самостоятельностью в домашнем быту и в хозяйстве. В бедняцких семьях она была гораздо менее бесправной, чем в зажиточных и байских, являясь помощницей и советчицей мужа во всех хозяйственных и семейных делах. В отдаленном прошлом женщина в киргизском обществе, как об этом можно судить по данным фольклора, занимала более высокое положение.

В результате глубоких революционных преобразований общественных отношений, осуществленных в нашей стране под руководством Коммунистической партии, в такой же степени, как и другие стороны быта, подверглись ломке и прежние патриархальные семейные отношения. Колхозное строительство и развитие промышленности, сопровождавшиеся широким привлечением киргизской женщины к общественно-полезному труду, принесли ей экономическую независимость, что обеспечило равноправное положение ее в семье. А это в свою очередь явилось крупнейшим фактором, вызвавшим глубокие изменения в семейно-брачных отношениях, которые привели к возникновению нового типа семьи — киргизской, советской семьи.

Существенной чертой нового типа семейно-брачных отношений является заключение браков по инициативе самих молодых людей, по их взаимной

склонности и любви, чему обычно не препятствуют и родители. Этому в огромной степени способствовало то обстоятельство, что унизительный для женщины обычай уплаты калыма был запрещен законом. Однако надо отметить, что в некоторых местах до наших дней пережиткикалыма иногда еще сохраняются, но в скрытой или замаскированной форме. Браки оформляются в установленном советским законом порядке—путем регистрации в ЗАГСе, хотя по традиции во многих семьях совершают и мусульманский акт бракосочетания.

Таким образом, современный брак утратил в целом прежний характер сделки между родителями юноши и девушки. Все меньше становится браков, заключаемых по настоянию родителей. Если родители девушки не дают согласия на брак с ее избранником, намереваясь выдать ее за другого, молодые люди договариваются, и жених тайно уводит к себе девушку. Такой способ заключения брака не имеет ничего общего с встречающимися иногда случаями похищения девушек без их согласия с целью вступления в брак. Этому нетерпимому в советском обществе явлению дается решительный отпор.

Исчезли обычаи сговора родителей о будущем браке детей, еще находящихся в колыбели. Прекратил существование и позорный обычай левирата.

В прошлом, когда прочно сохранялись экзогамные брачные запреты, довольно часто привозили жену издалека. Теперь многие молодые люди берут жен в пределах своего селения, так как с переходом к оседлому образу жизни во многих случаях в одном селении или колхозе поселились группы различного происхождения и стали возможны без нарушения традиционных запретов браки между близкими соседями. Это несомненно способствует укреплению браков, поскольку молодые люди обычно хорошо знают друг друга с детства, вместе учились в школе, совместно /грудятся на производстве.

Серьезные успехи достигнуты в борьбе с ранними браками, имевшими раньше широкое распространение, хотя отдельные случаи браков с несовершеннолетними девушками еще встречаются. В советских условиях стал абсолютно господствующим принцип моногамии. С уродливыми пережитками многоженства, которые иногда обнаруживаются, ведут борьбу советская общественность и судебные органы.

Одним из важных последствий установления новых национальных взаимоотношений, основанных на дружбе между народами, братском сотрудничестве между ними, следует считать появление смешанных браков. Такие браки, например, между киргизами и узбеками, бывали и раньше, ныне же они стали обычным явлением. Теперь уже перестали быть редкостью, как то было прежде, браки между киргизами и русскими. Это свидетельствует о преодолении былой национальной и религиозной замкнутости. Смешанные киргизско-русские семьи, в которых мужья — киргизы, жены — русские, являются своего рода проводниками многих культурных навыков, передовых форм домашнего быта и семейных обычаев, характерных для русских.

Свадьба является значительным событием не только для семей бра-чущихся, но и для довольно широкого круга родственников. В ней участвует обычно и колхозный актив. В свадебных обычаях сохраняется еще много традиционных элементов. Но эти обычаи нередко выступают уже в значительно измененном виде. Торжественное празднование свадеб было доступно в прошлом только обеспеченной части населения. Теперь большинство колхозных семей имеет возможность богато справлять их. Хотя и подвергся изменению, но еще бытует обычай сватовства. Довольно часто девушка переезжает в дом будущего мужа вскоре после окончания переговоров между сторонами, не дожидаясь обязательного в прошлом свадебного пира в доме отца невесты.

В тех случаях, когда свадьба происходит в доме отца невесты, соблюдаются такие церемонии, как осмотр приданого, переодевание жениха в новый комплект одежды, который дарят ему родители невесты. Устраиваются игры молодежи (кыз оюн). Наиболее популярна игра токмок са~ луу, в ходе которой молодые люди исполняют лирические песни, шутки, импровизированные произведения. Перед отъездом молодой происходит ее прощание с матерью и другими родственницами и подругами.

Когда жених отправляется за молодой, чтобы устроить пир в своем доме, его сопровождает несколько друзей, выполняющих функции дружек (куйве жолдош). Они должны преподнести родственницам молодой подарок (женгетай), чаще в виде денег. Молодая берет с собой обычно самую необходимую одежду и обязательно — свадебную занавеску (квшегв),

По пути следования новобрачных в южной Киргизии иногда дети и подростки протягивают через дорогу аркан. Чтобы освободить путь, их одаривают мелкими деньгами.

Приезжающих встречает среди других мать молодого, которая осыпает новобрачных домашним печением, произнося благопожелания. По приезде в дом мужа молодая иногда по-прежнему несколько дней сидит за занавеской. Родственники и знакомые семьи мужа заходят в дом, чтобы посмотреть молодую, и делают подарок за смотрины — кврумдук.

Свадебный пир — той — проводится обычно очень торжественно. Иногда его устраивают сначала для представителей старшего поколения и почетных гостей, а затем уже для женатых сверстников и друзей из молодежи. Помимо обильных угощений, организуется поочередное пение, проводят игры, заводят патефон. Иногда на свадьбу приглашают артистов и музыкантов, которые исполняют произведения народной музыки.

В расходах на свадебное угощение, как и в других свадебных расходах, принимают большое участие близкие родственники жениха. Видное место в свадебных церемониях до сих пор занимает многократный взаимный обмен подарками между семьями брачущихся. В состав приданого, в изготовлении которого участвует и сама девушка, входят предметы домашнего обихода (одеяла, войлочный ковер, декоративное вышитое панно, свадебная занавесь) и одежда для невесты (несколько платьев, пальто, жакет, туфли). Приданое привозит чаще всего мать молодой после свадьбы. Но привозу приданого обычно предшествует визит родителей молодого и его родственников к родителям молодой. Они привозят с собой подарки для родственников семьи молодой.

Изменение характера брачных отношений, в которых отразились выросшая самостоятельность киргизской молодежи, ее новое советское мировоззрение, самым благоприятным образом повлияло на весь уклад семейной жизни.

Значительный прогресс отмечается в самой форме семьи. Правда, обычай проживания большими неразделенными семьями в некоторой степени еще сохраняется и теперь: в каждом селении можно встретить семьи, в которых совместно проживают и ведут общее хозяйство отец с несколькими женатыми сыновьями или два женатых брата. Но преобладающей, типичной стала малая семья. Ее утверждение как абсолютно господствующей формы семьи способствовало освобождению семейных отношений от свойственных неразделенным семьям черт патриархальности. Это положительный и крупный шаг в развитии киргизской семьи, особенно ощутимый для женщин.

В неразделенных семьях насчитывается иногда до 15 членов. Во внутреннем их укладе можно наблюдать более отчетливо выраженную власть главы семьи. Но в этих же семьях развита материальная и трудовая взаимопомощь, облегчающая участие их членов в общественном труде. Отдельные неразделенные семьи были зарегистрированы и среди киргиз-ских рабочих-шахтеров.

У киргизов преобладают средние по числу членов семьи, состоящие из четырех-пяти человек. Однако значительный процент составляют семьи из шести членов и больше. Характерной чертой киргизской семьи является прочность родственных связей, поэтому принято за обыкновение включать в состав семьи тех или иных близких, а иногда и дальних родственников, по каким-либо причинам лишившихся семейного очага (взрослого брата или сестру главы семьи, брата или сестру отца, вдову брата или брата отца, сына или дочь брата или сестры, детей брата отца или матери).

В настоящее время нередко можно наблюдать своеобразное «расщепление» семьи, чаще большой, неразделенной, на две части, обособленные семь-восемь месяцев в году (а иногда и круглый год) в территориальном отношении, но связанные как семейно-родственными узами, так и интересами общего домашнего хозяйства. Часть членов такой семьи работает на животноводческой ферме и находится со скотом на отгонных пастбищах, а другая часть — в полеводческой бригаде. Этим семьям приходится жить «на два дома», что налагает известный отпечаток на их домашний быт. Необходимость деления семьи на две части вызывается нередко и наличием детей-школьников, живущих в поселке. В то же время другие семьи животноводов в течение многих лет в полном составе живут вне поселка на дальних пастбищах.

Совершенно иной стала экономическая основа семьи, что изменило и характер внутрисемейных отношений. В прошлом все устои семьи определял принцип частной собственности на средства производства. С переходом всех средств производства в общественную собственность и установлением безраздельного господства социалистической системы хозяйства киргизская советская семья хотя и продолжает сохранять некоторые хозяйственные функции, но главные свои силы трудоспособные члены семьи отдают не развитию частного xo3flncfBa (своего или чужого), а развитию социалистического производства. Поэтому и основу материального благосостояния семьи составляют доходы, получаемые ею от участия ее членов в общественном производстве. Второстепенную роль играют доходы от личного хозяйства. Все эти виды доходов служат теперь для удовлетворения все возрастающих разносторонних личных потребностей колхозников и их семей, для повышения материального и культурного уровня их жизни.

Совсем отпали некоторые прежние стороны хозяйственной жизни семьи, утрачены и многие производственные функции. Теперь киргизская женщина освобождена от некоторых видов труда, требовавших затраты огромных сил и времени и обусловленных в прошлом особенностями полунатурального единоличного хозяйства, кочевым образом жизни. Труд в личном хозяйстве и в домашнем быту распределяется теперь более равномерно, поскольку в нем принимают участие и мужчины. Имущественные отношения строятся на новой основе, в соответствии с советским законодательством. Весьма существенно отмирание старого обычного права наследования имущества покойного его братьями и родственниками по мужской линии. В настоящее время его законными наследниками стали жена и дети.

Самым веским показателем преобразования всей внутренней основы семьи являются новые взаимоотношения между мужем и женой, являющиеся результатом все более укрепляющейся экономической самостоятельности женщины. Равноправное положение мужа и жены, подлинно товарищеские отношениягмежду ними, как и более свободное и самостоятельное положение молодежи, сочетаемое с уважением к старшим, возникли в процессе преодоления господствовавших в старой семье патриархальных традиций. С встречающимися еще иногда случаями проявления феодально-байского отношения к женщине и детям партийные организации и советская общественность Киргизии ведут неослабевающую борьбу.

Большую роль в изменении внутрисемейных отношений у киргизов сыграло многообразное влияние русского народа, его передовой культуры, общение с русскими семьями, живущими по соседству. Особенно отчетливо это влияние проявляется в городах и поселениях городского типа, но его можно наблюдать повсеместно и в сельских местностях, не исключая и отдаленных высокогорных районов республики.

В киргизской семье детям прививают трудовые навыки, воспитывают у них чувство ответственности, взаимопомощи, привязанности к семье, уважения к старшим. Именно поэтому общей чертой киргизского семейного быта является отмеченная выше большая прочность родственных связей. Воспитание молодого поколения, являющееся важнейшей функцией семьи, осуществляется совместно с советской школой, пионерской и комсомольской организациями. В детях воспитываются любовь к Родине, к Коммунистической партии, преданность делу коммунистического строительства, чувство интернационализма. Со своей стороны школа помогает выработке правильных принципов самого семейного воспитания. Учителя, большинство которых получило образование в городах, воспринимали там не только знания, но и лучшие стороны русской культуры. В тех сельских местностях, где отсутствуют компактные массивы русского населения, семьи колхозников именно с помощью учителей и получили представление о современных взглядах на воспитание детей в семье. Всюду же, где киргизское население близко соприкасается с русским, пример русских семей и опыт долголетнего общения с ними сказываются положительно на воспитании детей в киргизских семьях. Результаты этого влияния прослеживаются в более внимательном, чем раньше, отношении к детям, их нуждам и запросам, в поощрении способностей детей к музыке, пению, вышиванию, в благожелательном отношении к получению детьми не только среднего, но и высшего образования, в выделении детям-школьникам своего «рабочего места» в доме для приготовления уроков, в более строгом отношении к внешности ребенка, его одежде, опрятности.

Теперь принято давать детям новые, в том числе и русские, имена. Но живуча еще и старая традиция отражать в детских именах особо знаменательные события окружающей жизни и памятные даты. В именах киргизских детей можно найти названия советских праздников, в них отражены Советская власть, Отечественная война, мир, перепись населения, переезд на сырты и т. п. Большинство детских имен имеет традиционный характер.

Рождение ребенка рассматривается в любой семье как счастливое событие. Оно отмечается обязательно угощением (жентек), состоящим из национального лакомства боорсок и лепешек с топленым маслом. Через пять-семь дней ребенка кладут в колыбель (бешик). Несмотря на отрицательные качества колыбели, унаследованной от старого кочевого быта, детские кроватки пока распространены незначительно. Первое укладывание ребенка в колыбель сопровождается устройством небольшого женского праздника (бешик той). Колыбель окуривают дымом горящего можжевельника, бросают жир в огонь и совершают некоторые другие обряды. Устраивается угощение и на 40-й день (кыркы), когда на ребенка надевают рубашечку, сшитую из 40 лоскутов, собранных у соседей, и купают в «40 ложках» воды. Эти и другие обряды, которыми сопровождается период младенчества, составляют пережитки древних верований, связанных с желанием сохранить жизнь ребенка, сделать ее долгой и счастливой. Они выполняютсяв некоторых семьях по инициативе старых женщин, оказывающих влияние на своих невесток, дочерей и других молодых родственниц, которые подчиняются установившейся традиции, не вдумываясь в содержание этих обрядов. К числу укоренившихся обычаев относится и мусульманский обряд обрезания, совершаемый над мальчиками

Входят в быт и новые обычаи, соблюдаемые в первую очередь в семьях интеллигенции: отмечать день рождения детей, устраивать для них елку. Детям покупают игрушки, дают деньги на посещение киносеансов.

Большим уважением пользуются многодетные матери. Советское правительство окружило киргизскую женщину-мать, как и других женщин нашей страны, огромной заботой. Пособия многодетным и одиноким матерям, бесплатная медицинская помощь, детские ясли, отпуска по беременности и многое другое создали благоприятные условия для увеличения рождаемости в киргизских семьях и уменьшения детской смертности.

В киргизских семьях, где так велика любовь к детям, нередко можно встретить усыновленных, в том числе и детей здравствующих близких родственников. Во время Великой Отечественной войны получило распространение усыновление киргизскими семьями русских детей. В этом явлении проявилась новая, советская идеология, основанная на идее дружбы и братства народов.

Если процесс развития старой киргизской семьи шел в направлении постепенного распада патриархальных связей, обособления и индивидуализации семьи, ее укрепления в качестве хозяйственной единицы феодального общества, то процесс развития киргизской семьи в советском обществе идет принципиально иным путем и на новой основе. Став уже моногамной семьей и постепенно утрачивая черты хозяйственной единицы общества, она превратилась в важную ячейку советского трудового коллектива как в городе, так и в деревне. В противоположность старой семье прогресс современной киргизской семьи характеризуется развитием и укреплением ее многосторонних связей со всем социалистическим обществом. Важнейшее значение при этом имеет упрочение в семейной жизни принципов коммунистической морали, неразрывно связанное с преодолением феодально-байского отношения к женщине.

Остатки религиозной идеологии прочно удерживаются в семейных обычаях, связанных с погребальным обрядом. Хотя все основные элементы ритуала погребения совершаются в соответствии с требованиями мусульманской религии, многое в нем восходит и к народной традиции, к воззрениям, вытекающим из древнего культа предков.

У киргизов похороны и поминки превращаются обычно в своего рода общественное событие, в котором участвуют не только члены семьи и близкие родственники, но и широкий круг дальних родственников, которых специально извещают, если они живут в других селениях, районах и городах, а также односельчане. Похороны и связанные с ними обычаи вызывают очень большие расходы.

Во многих сельских местностях до сих пор принято тело умершего до погребения помещать в юрте, которая специально ставится во дворе для этой цели. Традиционный характер носит оплакивание покойного, в котором участвуют женщины, исполняющие трогательные плачи-причитания. Они сидят в юрте, где помещается усопший. Близкие родственники-мужчины стоят около юрты, опершись на посохи. Пока прибывают родственники или желающие выразить соболезнование, плач и рыдания слышатся и в юрте и вне ее. Вдова обычно сидит с распущенными волосами, покрытая темным или светлым платком (в зависимости от возраста покойного).

После двукратного обмывания тела умершего, которое затем заворачивают в белый саван, совершается обряд отпущения грехов (доорон) и читается заупокойная молитва. В обмывании местами и теперь обязательно участвуют свойственники (сввк тамыр) из разных групп (из тех, откуда брали в семью девушек, и из тех, куда девушек отдавали из данной семьи замуж). Представителям других крупных семейно-родственных групп, присутствующих на похоронах, иногда и теперь вручают деньги «на помин души» (мучв).

На кладбище, по старому обычаю, отправляются только мужчины. До настоящего времени во многих населенных пунктах каждая семейно-родственная группа имеет свое кладбище, но все чаще теперь наблюдается смешанное захоронение.

В устройстве могил отмечается несколько вариантов, причем один из них восходит, по-видимому, к древнему, так называемому катакомбно-му типу погребальных сооружений.

В северной Киргизии до сих пор сохраняется традиция устраивать вокруг могил глинобитные оградки или возводить надмогильные сооружения в виде небольших мавзолеев — глинобитные (моло) или из сырцового кирпича (кумбвз).

В погребальный обряд входит определенный цикл поминок, которые совершаются на третий день после смерти [у чу лук), на седьмой день (жети-лик) и на 40-й день (кыркы). На 40-й день (или на 20-й день) ближайшие родственники посещают могилу покойного. Они берут с собой различные продукты, которые съедают возле могилы. Это посещение называют бейит башына баруу (хождение на сороковины). Завершаются все церемонии тризной — аш, устраиваемой через год после смерти, а иногда и раньше. Тризны нередко бывают очень многолюдными, с обильным угощением, для чего забивают много скота. Советская общественность выступает против устройства таких расточительных тризн, тяжело отражающихся на бюджете семьи. После тризны прекращаются оплакивание умершего и соблюдение траура.

Теснота юрты, в которой обычно помещались также новорожденные ягнята и козлята, постоянный дым от костра, загрязненность земляного пола — все это создавало антисанитарные условия для ее обитателей. Из наиболее распространенных у киргизов болезней можно назвать разной формы тиф, преимущественно возвратный, натуральную оспу, чесотку, цингу, ревматизм, сифилис. В результате вспышек эпидемии оспы или тифа население, лишенное медицинской помощи, вымирало тысячами. При наличии свыше 70 тыс. населения в Пржевальском уезде за 1890 г. обратилось за врачебной помощью всего только 1157 больных. На весь уезд имелся один врач в г. Пржевальске. Немногочисленные врачи в большинстве своем не были знакомы с бытом кочевников и не знали их языка. Однако и среди них, как и среди других представителей русской интеллигенции, были прогрессивные деятели, положившие немало сил для внедрения в массы кочевников современной культуры. Такими деятелями были пишпекский врач Ф. В. Поярков, а также отец и брат М. В. Фрунзе; первый из них работал фельдшером, второй—врачом в г. Пишпеке.

В 1913 г. на территориинынешнейКиргизии было шесть земских больниц на 100 коек, девять амбулаторных учреждений с 15 врачами и 21 фельдшерский и фельдшерско-акушерский пункт. Таков был более чем скромный вклад царской администрации в дело оздоровления сотен тысяч человек киргизского населения, обитавшего в труднодоступных горных районах. Естественно, что население само вынуждено было изыскивать способы лечения, обращаться к помощи многочисленных местных знахарей (табып, тамырчы, дарымчы, эмчи). От сифилиса, например, были в ходу ртутные подкуривания (каломелем) и втирания. Для излечения желтухи применялось магическое средство — больного заставляли смотреть целый день на медный таз. Раны, чтобы остановить кровь, присыпали жженым войлоком и тертым табаком или заливали горячим салом. При головных болях и укусах ядовитого паука-каракурта применяли кровопускания. Лихорадку лечили испугом, при простудных

горячках заставляли потеть, для чего завертывали больного в свежеснятую шкуру животного.

Киргизские знахари, нащупывая пульс, определяли характер болезни и сообразно этому назначали ту или иную «диету». Всю пищу они делили на горячительную (ысылык), прохладительную (сууктуч) и нейтральную (мунвз тамак). Часто при затяжных болезнях применялось лечение голодом и водой. Некоторые знахари лечили заклинаниями, заговорами и различного рода магическими действиями.

Все эти и подобные им способы лечения, при крайне ограниченной медицинской помощи, в большинстве случаев только увеличивали рост смертности. Падала и рождаемость. Основными причинами этого были неблагоприятные экономические условия, частые голодовки и истощение, наступавшие преимущественно при массовом падеже скота. Только за 10 лет, с 1903 по 1913 г., киргизское население уменьшилось почти на 10%. Особенно велика была детская смертность.

Первые представления о современной медицине проникали в среду киргизского населения благодаря русским медицинским работникам. Первую больницу построили на киргизской земле русские. И это высоко-ценит киргизский народ.

Подлинная охрана народного здоровья в Киргизии начала развиваться только, после Октябрьской социалистической революции. В 1960 г. в Киргизии работало уже около 1300 медицинских учреждений, оснащенных новейшей аппаратурой и оборудованием. В них насчитывалось 16,3 тыс. коек. Больницы, амбулатории, фельдшерские пункты созданы теперь даже в самых отдаленных районах и селениях. В медицинских учреждениях республики трудитоя 3413 врачей (1960 г.), свыше 10 00Q фельдшеров, акушерок, медсестер и других медицинских работников средней квалификации. В Киргизии выросли многочисленные национальные медицинские кадры.

Если в дореволюционной Киргизии один врач приходился на 100 тыс. человек, то теперь один врач приходится на каждые 750—800 жителей. Обеспеченность населения Киргизии врачами в несколько раз выше, чем Турции, Ирана и Пакистана. За 20 лет существования Киргизский меди-

цинский институт подготовил 3340 врачей. Среди 300 окончивших институт в 1960 г. половину составляли киргизы.

Помимо больниц и амбулаторий, развернута широкая сеть родильных домов, постоянных детских яслей и детских садов (в тех и других насчитывается более 36 тыс. мест), работают 198 женских и детских консультаций. В колхозах Киргизии ежегодно действует около тысячи сезонных детских учреждений — яслей-площадок. Непрерывно расширяется сеть постоянных медицинских учреждений на отдаленных пастбищах, где колхозники находятся в период зимовки скота. Медицинское обслуживание животноводов проводится и на летних пастбищах, в период массового выпаса скота.

Только за 1958—1959 гг. по инициативе и силами колхозов построена около 200 зданий под больницы, амбулатории, родильные дома. Например, в колхозе им. Фрунзе горного Кочкорского района на средства колхоза возведена больница на 25 коек с центральным отоплением и канализацией. Развертывается строительство и детских учреждений. Некоторые колхозы построили для детских садов специальные типовые здания, другие — бригадно-полевые детсады и ясли. Колхозы Иссык-Кульского и Кантского районов первыми начали создавать колхозные молочные кухни для детей младшего возраста. Широкий размах мероприятий по медицинскому обслуживанию населения привел к полной ликвидации натуральной оспы, холеры, чумы и других остроинфекционных заболеваний, к снижению заболеваний малярией и свежими формами бруцеллеза до единичных случаев. Большую роль в оздоровлении населения играют прекрасные киргизскиекурорты, из которых наибольшей известностью пользуются горно-климатические курорты Койсара и Тамга на берегу оз. Иссык-Куль, Джалал-Абадский курорт, минеральные источники Арасан (близ г. Фрунзе) и Джеты-Огузские источники (близ г. Пржеваль-ска). На Иссык-Куле работают? Джеты-Огузский и Чолпон-Атинский зимние детские курорты, курорты Ак-Су и Светлый мыс. Летом на Иссык-Куль приезжают отдыхать тысячи людей. Здесь вырастают палаточные городки различных предприятий и учебных заведений. Специально для

туберкулезных больных открыты санатории в г. Оше и близ Пржеваль-ска. Почти все 15 санаториев, в которых имеется более 3 тыс. коек, переведены на круглогодовую работу. Имеются также четыре дома отдыха на 1105 мест. Некоторые колхозы строят свои собственные курорты и дома отдыха. Важное оздоровительное значение имеют организуемые летом пионерские лагери, в том числе межколхозные.

Развивается в Киргизии и медицинская наука. В 1957—1959 гг. были открыты три новых научно-исследовательских института: курортологии и физиотерапии, туберкулеза, онкологии и радиологии. Сотрудники института краевой медицины создали новые препараты, особенно ценные для лечения животноводов, работающих в высокогорных условиях, а также для рабочих и специалистов предприятий цветной металлургии. Столичные врачи посещают отдаленные районы и аилы, проводят там приемы больных, дают консультации местным врачам. Осуществляемые в широких масштабах мероприятия по медицинскому обслуживанию населения привели к тому, что за годы Советской власти общая смертность снизилась в 4 раза, а детская в 5 раз. В 1959 г. смертность детей в Киргизии была ниже, чем во всех других братских союзных республиках. В результате увеличивается естественный прирост населения. Если в 1940 г. он составлял 16,7 на 1000 человек населения, то в 1960 г. составил уже 30,7.

В соответствии с переустройством всего бытового уклада населения изменились и его гигиенические навыки. Этому способствуют лекции, доклады и беседы на медицинские темы, ставшие частым явлением в киргизском аиле. Увеличилось потребление мыла, которое давно уже стало для рабочих и колхозников необходимым предметом в быту. Теперь и бани, о которых кочевники-киргизы не имели раньше представления, появились во многих колхозах и совхозах; посещение их стало насущной потребностью местных жителей. Некоторые колхозы ввели бесплатное пользование баней для колхозников. Партийные организации Киргизии борются за то, чтобы во всех населенных пунктах были построены бани, работающие круглый год, чтобы местное население повсеместно пользовалось кроватями, индивидуальной постелью.

Получили распространение в быту металлические ложки и вилки (раньше густую пищу ели руками), индивидуальная посуда для каждого члена семьи. Сохраняется традиционный обычай обмывания рук перед едой. Во время общественной трапезы присутствующих обносят тазом с кувшином, наполненным водой, и полотенцем.

Совершенно исключительное значение для оздоровления всего быта имеет строительство водопроводов в колхозах. Население вынуждено было раньше летом пить загрязненную воду из оросительных каналов, а зимой пользоваться снеговой водой. Благодаря помощи государства и активному участию самих колхозников трудом, транспортом и средствами во многих районах десятки колхозов получили чистую питьевую воду. В одном лишь Чуйском районе водопроводы действуют в девяти колхозах и четырех совхозах.

КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО

Киргизский народ, находившийся до Великой Октябрьской социалистической революции под тяжелым гнетом царского буржуазно-помещичьего режима и подвергавшийся манапско-байской эксплуатации, не только был обречен на неимоверные страдания и нищету, но и был лишен возможности развивать свою культуру.

Поголовная неграмотность, широкое распространение суеверий и знахарства, оторванность от культурных центров тормозили приобщение трудовых киргизских масс к современной культуре. Но ни царизму, ни

феодально-байской верхушке не удалось убить народную культуру. Она продолжала бережно сохраняться в гуще народа.

Лучшие образцы многообразного культурного наследия киргизского народа — устно-поэтические и музыкальные богатства, произведения прикладного искусства — создавались трудовым народом и вышедшими из его среды талантливыми мастерами. Они предназначались для народа и обслуживали его познавательные и эстетические запросы.

Однако с углублением классовых противоречий в развитии киргизской культуры все более отчетливо выступали две тенденции: с одной стороны — подлинно народная, демократическая, с другой — феодально-байская, стремившаяся идейно подчинить себе все творения народа. Отсюда возникали феодальные версии эпоса, появились придворные музыканты, вырабатывались малохудожественные, но пышные образцы декоративного искусства.

Создаваемая народом культура в условиях классового общества далеко не всегда была доступна самим трудящимся, ее нередко присваивали и использовали господствующие классы.

Демократические элементы киргизской культуры во второй половине XIX и в начале XX в. особенно усилились в результате сближения ее с передовой русской культурой.

Октябрьская социалистическая революция произвела коренной переворот не только в экономике, в производственных отношениях, но и во всех видах надстроек старого патриархально-феодального общества. Возникли предпосылки для создания новой культуры, национальной по форме, социалистической по содержанию. Она складывалась в упорной борьбе с буржуазными националистами, тянувшими назад, пытавшимися отравлять ядом антинародной идеологии молодые всходы новой киргизской культуры, содержание которой было принципиально противоположным старой патриархально-феодальной культуре.

Благодаря широкой и многосторонней воспитательной работе Коммунистической партии киргизский народ навсегда порвал с отсталой идеологией старого общества и воспринял новую, марксистско-ленинскую идеологию, приобщился к высшим достижениям передовой русской и советской науки и культуры.

Идеология интернационализма, дружбы и братского сотрудничества между народами, вошедшая в плоть и кровь советского общества, неизмеримо расширяет возможности для обогащения киргизской культуры достижениями всей многонациональной культуры народов СССР.

Октябрьская революция вместе с тем возродила к полнокровной жизни все наиболее ценное из богатого наследия киргизской народной культуры, дала ему новое развитие и вдохнула в него новое содержание.

Расцвет культуры киргизской социалистической нации представляет cобой яркий контраст упадку культуры, наблюдаемому в тех соседних странах Востока, народы которых еще страдают под игом колониализма. Наряду с этим был распространен и счет по так называемому 12-летнему животному циклу, знакомый другим народам Средней Азии и известный далеко за ее пределами.

В быту киргизы до сих пор пользуются народными мерами длины и расстояния и способами определения времени. Их космогонические представления были связаны с пастушеским образом жизни. Опыт наблюдения за цветением растений и их ростом, за поведением животных и птиц позволил киргизам выработать приметы, по которым они пытались определять время наступления весны или зимы, предвидеть ее малоснежность

или многоснежность, предугадывать качество будущего травяного покрова. Среди народных метеорологов (эсепчи) большой известностью в При-иссыккулье пользовался в конце XIX в. Манаке Айманбаев. Обобщая народный опыт и знания, некоторые эсепчи своими прогнозами и советами помогали скотоводам и земледельцам в их трудовой деятельности.

Совершенно исключительны познания киргизов в области живой природы. С глубокой старины им известны сотни различных горных растений, причем хорошо выяснены их ядовитые или полезные свойства как для домашних животных, так и для человека. Особой, можно сказать, виртуозности в распознавании видов и подвидов хищных птиц, использовавшихся для охоты, достигали обслуживавшие киргизскую знать опытные охотники.

Довольно точны были анатомические познания киргизов, особенно в отношении домашних животных, хорошо разработана терминология для мастей домашних животных, их возраста.

Однако, несмотря на всю их ценность, эмпирические знания не могли помочь трудящимся выйти из состояния культурной отсталости, в котором киргизский народ пребывал веками и которое лишь усугубилось в условиях колониальной политики царизма.

Всячески задерживая развитие культуры на окраинах, царизм стремился оставить киргизский народ в темноте и невежестве. До Октябрьской революции киргизы были почти сплошь неграмотными. Грамотных насчитывалось менее 2%. Это были преимущественно манапы, баи, чины местной администрации, служители культа. Грамотные женщины исчислялись десятками. На территории современной Киргизии в 1914—1915 гг. было 103 начальных, три семилетних и одна средняя школа. Во всех школах обучался 7041 ребенок и среди них всего 360 киргизских детей.

До присоединения к России обучением киргизских детей занимались приглашавшиеся манапами в собственные аилы узбекские муллы, все знания которых сводились к умению читать некоторые главы корана, который они плохо понимали. С присоединением края к России в аилах начали появляться татарские учителя, обладавшие несколько большими знаниями, чем их предшественники. Возникавшие аильные начальные школы конфессионального типа — мектебы (мектеп) — устраивались обычно при мечетях, где имелся имам, который и обучал детей. Родной язык в них не изучался. Ряд таких мектебов содержали манапы и баи; в них обучались дети их приближенных и родственников. Усвоившие грамоту получали должности писарей у волостных управителей или же какое-либо место в аппарате местной администрации. Бедняк, если он и был грамотным, обычно на такие должности попасть не мог.

Русско-туземные училища, существовавшие в некоторых пунктах (Пишпек, Ош, Кетмень-Тюбе, Пржевальск), готовили преимущественно кадры переводчиков и мелких чиновников для местного административного аппарата. Хотя количество этих училищ было крайне незначительно, а система преподавания в них не приводила к ощутимым результатам, все же они сыграли некоторую положительную роль, оказывая известное влияние на общее развитие киргизской молодежи, открывая путь для проникновения элементов русской культуры в среду киргизского населения. Овладение русской грамотой создавало предпосылки для знакомства с русской литературой. Среди учителей (их было всего 216) также имелось некоторое количество прогрессивных представителей русского народа.

Таким образом, вопреки желанию царского правительства, через школы, через общение с демократически настроенными учителями киргизский народ, хотя и медленно, начинал приобщаться к передовой русской культуре.

Последовавшая за установлением Советской власти культурная революция в Киргизии распространилась до самых отдаленных кыштаков

и аилов и подняла к сознательной жизни огромные массы людей, интересы и кругозор которых дотоле замыкались в границах своего мелкого хозяйства, своего зимнего стойбища, родовой общины.

Особенно большого темпа роста достигло народное просвещение в годы довоенных пятилеток.

Ныне уже обеспечена поголовная грамотность подрастающего поколения. В республике было осуществлено всеобщее обязательное семилетнее обучение, в крупных городах — десятилетнее обучение детей.

В 1960/61 учебном году в Киргизии насчитывалось 1763 школы, из них 376 — средние. В них обучалось 380 тыс. детей, что более чем в 50 раз превышает количество детей, обучавшихся до революции. В течение 1960 г. в целом по республике бьыго построено и приспособлено под школы помещений на 30 тыс. ученических мест. В 1961 г. строительство приобрело еще большие размеры: 33 школы на 13,7 тыс. ученических мест построены за счет госбюджета и, кроме того, 100 новых школьных зданий и около 300 пристроек сооружено на средства колхозов.

Органы народного образования проводят большую работу по укреплению связи школы с жизнью, с производством. В соответствии с законом, принятым Верховным Советом Киргизской ССР, с 1959/60 учебного года в республике начался перевод школ с семилетнего на восьмилетнее обязательное обучение, создаются одиннадцатилетние трудовые политехнические школы с производственным обучением. Новые учебные планы и программы введены в первых — пятых классах всех общеобразовательных школ. В 1960/61 учебном году в республике работало 450 восьмилетних и 300 средних школ с производственным обучением на базе промышленных предприятий, колхозов, совхозов и РТС. Организованы сотни ученических производственных бригад.

При многих сельских школах созданы интернаты, облегчающие возможность обучения детей, родители которых по разным причинам живут далеко от школы, в том числе детей колхозников, которые проводят зиму с колхозным скотом на отгонных пастбищах. Более половины интернатов полностью содержится государством, остальные организованы с частичным

участием родителей. В интернатах живет около 5 тыс. учащихся. Кроме того, в 1960/61 учебном году в республике насчитывалось 38 школ-интернатов, в которых обучалось 12 тыс. детей.

Велика тяга к получению среднего образования среди молодежи, работающей на производстве. В 215 школах рабочей и сельской молодежи без отрыва от производства обучается 17,4 тыс. человек. Из года в год растет количество киргизской молодежи, получающей среднее образование. Если в 1952 г. средние школы окончили около 2500 киргизских юношей и девушек, то в 1956 г. их было уже около 4500, в том числе 1292 девушки. Теперь большая часть выпускников средних школ, иногда целые классы, остается работать в колхозах и совхозах или идет работать на промышленные предприятия.

Учащиеся киргизских школ проявляют большой интерес к изучению русского языка, преподавание которого введено во всех нерусских школах. В некоторых киргизских школах существуют кружки по изучению русского языка дополнительно к классным занятиям.

В школах Киргизии работает около 22 тыс. учителей, среди них свыше 8 тыс. киргизов. 1197 киргизских учителей имеют высшее педагогическое образование.

Школа принесла с собой не только грамотность и знания, но и многие навыки культурного быта в самые отдаленные кыштаки и аилы.

За последние годы развернуто большое строительство новых школьных зданий, в том числе в таких отдаленных высокогорных районах, как Тогуз-Тороуский, Советский, Ат-Башинский. Все большее развитие получает строительство школ силами колхозников и на средства колхозов. Только за 1956—1960 гг. колхозами было построено 194 школы на 30 800 ученических мест. Это создает возможности для перевода занятий в школах на одну смену.

Наряду с сетью общеобразовательных школ в Киргизии имеется 28 различных техникумов, педагогических училищ и других специальных средних учебных заведений. В них учится 17,2 тыс. человек. Кадры высшей квалификации готовятся в Киргизском государственном универси-

тете, политехническом, сельскохозяйственном, медицинском и педагогических институтах. Во Фрунзе создан женский педагогический институт. В восьми высших учебных заведениях в 1960/61 г. обучалось более 17 тыс. студентов. В одном лишь университете учится свыше 5 тыс. студентов и аспирантов более 30 национальностей. В большинстве вузов открыты вечерние и заочные отделения, имеются филиалы Заочного финансового и библиотечного институтов. Кроме того, в различных учебных заведениях Москвы, Ленинграда, Ташкента и других городов СССР учатся сотни киргизских юношей и девушек. В последние годы некоторые колхозы и совхозы начали за свой счет направлять девушек и юношей на учебу. В 1960 г, в сельскохозяйственном институте обучалось 50 студентов, направленных туда колхозами и совхозами и получавших от них стипендии.

Только в 1958 и 1959 гг. вузами и средними специальными учебными заведениями Киргизии выпущено 4450 специалистов с высшим образованием и 8040 — со средним образованием.

Важно отметить, что число студентов на 10 тыс. жителей в Киргизии (80) примерно в 2 раза больше, чем во Франции, в 2,5 раза больше, чем в ФРГ, и в шесть раз больше, чем в Пакистане.

В Киргизской ССР около 34% студентов высших учебных заведений и 27% — средних учебных заведений составляют киргизы. В 1960 г. здесь насчитывалось более 71 тыс. специалистов только с высшим и средним специальным образованием, в том числе 18,1 тыс. киргизов. Среди них инженеры, агрономы и зоотехники, учителя, врачи, писатели, ученые, артисты, художники. До революции лишь единичные киргизы имели высшее и среднее образование.

Велики успехи, достигнутые в области создания киргизской письменности и литературного языка. Это находит проявление в росте печатной продукции.

В первые годы после Октябрьской революции преподавание в школах северной Киргизии велось на татарском и казахском языках, а в южной Киргизии — на узбекском и татарском. Только с 1923 г. начали появляться первые учебники на киргизском языке и именно к этому году следует отнести возникновение подлинно национальной киргизской письменности. После национального размежевания Средней Азии появилась первая многотиражная печатная газета на киргизском языке — «Эркин Тоо» («Свободные горы»). С 1923 по 1928 г. официально признанным киргизским алфавитом был реформированный арабский алфавит, а с 1928 г. был осуществлен переход на латинизированный алфавит. В дальнейшем латинизированный алфавит был заменен новым, в основу которого положена русская графика.

В период зарождения современный киргизский литературный язык базировался на северной группе диалектов. Ныне, сохраняя в основном северную фонетику, в части лексики киргизский литературный язык широко использует богатство всех киргизских диалектов.

С первых же дней существования киргизский литературный язык столкнулся с массой понятий, которые до того или вовсе не были известны киргизам, или были известны в очень малой степени. Потребовались новые слова. Естественный путь для удовлетворения этой потребности состоит в расширении значения старых слов и в заимствовании новых. Буржуазные националисты в Киргизии, широко использовав первую возможность, игнорировали вторую, стремясь отгородиться от языка великого русского народа. Попытки помешать прогрессивному развитию литературного языка не имели успеха. В настоящее время киргизский язык обладает хорошо разработанной терминологией во всех отраслях знания, которая выросла в нем главным образом за счет советских, русских и интернациональных терминов. Под влиянием коренных социально-экономических изменений в жизни киргизского народа не только расширяется лексика, но отчасти изменяются морфология и синтаксис киргизского языка.

В настоящее время, удовлетворяя первую потребность в школьных учебниках, специалисты по киргизскому языку, работающие в научных

учреждениях и учебных заведениях Киргизской ССР, широко разверну-ли работу по дальнейшему изучению киргизского литературного языка и диалектов и по изданию капитальных пособий. Уже изданы научная грамматика, киргизско-русский и русско-киргизский словари. Правительством Киргизской ССР утверждена подготовленная учеными совместно с работниками просвещения новая орфография. На киргизском языке ведется преподавание в начальной, средней и частично высшей школе.

До Октябрьской революции на территории Киргизии существовала одна типография (частная), в которой печаталась газета «Пишпекский листок». В настоящее время в Киргизской республике издается 140 газет, журналов и других периодических изданий, в том числе шесть республиканских, четыре областных, городские, районные газеты и многотиражки, 13 журналов общим тиражом более 600 тыс. экз. Две трети газет издается на киргизском языке, остальные — на русском, узбекском, таджикском и дунганском языках. Киргизское государственное издательство печатает большое количество политической, художественной, социально-экономической, сельскохозяйственной литературы и учебников на киргизском языке.

В 1926 г. в Киргизии было выпущено всего 16 названий книг. Их общий тираж составил 65 тыс. экземпляров. За 30 лет в республике издано свыше 10 тыс. названий книг, тираж которых достиг 67 млн. экз. Теперь в Киргизии ежегодно выпускается свыше 800 названий книг общим тиражом около 5 млн. экз. Большая их часть выходит на киргизском языке.

Огромную роль в идейной и культурной жизни киргизского народа играет издание трудов классиков марксизма-ленинизма. На киргизском языке опубликованы отдельными изданиями около ста произведений К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, издан первый том избранных произведений великих основоположников марксизма, завершается перевод «Капитала». Переведено на киргизский язык и издано массовым тиражом Собрание сочинений В. И. Ленина. На киргизском языке напечатаны три тома сборника «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», массовыми тиражами выпущены учебные пособия «История КПСС», «Основы политических знаний», «Основы марксизма-ленинизма», «Основы марксистской философии», материалы XXII съезда КПСС.

Благодаря большой и разветвленной сети культурно-просветительных учреждений широкие массы киргизского населения имеют возможность приобщиться к передовой советской культуре, овладеть политическими и научными знаниями. В республике работает около 800 клубов, домов и дворцов культуры, свыше тысячи массовых библиотек, книжный фонд которых превышает 5 млн. экз., большая сеть кинотеатров и кинопередвижек

Новая духовная жизнь киргизского народа особенно отчетливо проявляется в широком распространении печатного слова. Книга стала повседневной потребностью киргизского рабочего и колхозника Многие из них имеют личные библиотеки, десятки тысяч являются постоянными читателями общественных библиотек. Помимо чтения издаваемых в республике газет и журналов, трудящиеся выписывают 320 тыс. экз. центральных газет и журналов.

Массовые библиотеки начали применять новые формы работы: читателям открывается доступ к книжным фондам, в небольших селениях, на колхозных фермах, на крупных стойбищах животноводов организованы пункты выдачи книг, в наиболее отдаленные селения и труднодоступные урочища выезжают энтузиасты-книгоноши. Работают и библиотеки-передвижки.

Значительное развитие получила кинофикация В Киргизии действуют 570 стационарных и 182 передвижных киноустановки. Посещение киносеансов стало излюбленной формой проведения досуга городских и

сельских жителей. 20 автокиноиередвижек обслуживают и животноводов, находящихся со скотом на отдаленных отгонных пастбищах. Там действует более 120 культурно-просветительных учреждений. К отгонщикам приезжают на гастроли артисты театров, передвижные выставки, их обслуживает свыше 50 культбригад.

Среди киргизов, и в прошлом не отличавшихся религиозным фанатизмом, получили широкое распространение атеистические взгляды. Сознание молодого поколения в подавляющем большинстве случаев свободно от религиозных предрассудков. Однако среди некоторых слоев киргизского населения еще сохраняется религиозное мировоззрение, а во многих семьях старики соблюдают религиозные обряды. Еще выполняются такие требования мусульманской религии, как обрезание мальчиков — суннвт, обряд бракосочетания — нике, религиозные праздники. Некоторые обряды связаны с пережитками доисламских верований. Хотя большая часть обрядов выполняется по привычке, под влиянием стариков или из желания не обидеть их, нельзя недооценивать отрицательного влияния религиозных пережитков (которое более ощутимо среди южных киргизов). Пережитки религиозной идеологии мешают повышению идейного и культурного уровня трудящихся. В этих условиях особое значение приобретают различные формы научно-атеистической пропаганды, которую ведут партийные организации и культурно-просветительные учреждения и благодаря которой постепенно усиливается отход населения от религии.

Все большее развитие получает за последние годы лекционная пропаганда. В ряде районов республики работают отделения Общества по распространению политических и научных знаний. В наиболее крупных пунктах созданы лектории. Многие передовые колхозы являются коллективными членами общества. Только за 1960 г. членами общества прочитано 54 тыс. лекций.

Массовой формой культурного досуга повсеместно стало радио. Радиопередачи ведутся не только на киргизском, но и на языках других национальностей. В республике насчитывается более 200 тыс. радиотрансляционных точек. Кроме того, население пользуется 82 тыс. радиоприемников. Они имеются и во многих чабанских бригадах. В последние годы получает развитие телевидение. Помимо передачи собственных программ, Фрунзенская студия телевидения ретранслирует передачи из Алма-Аты. Передачи студии смотрят жители Чуйской долины, части Иссык-Кульской котловины, долинных районов Ошской области. В Киргизии каждый вечер включаются экраны 15 тыс. телевизоров.

Научные и политические знания несут в массы музеи. В республике работают Музей природы и Исторический музей Академии наук, Дом-музей М. В. Фрунзе, Музей изобразительных искусств в г. Фрунзе, краеведческие музеи в городах Оше, Джалал-Абаде и Пржевальске (здесь имеется также мемориальный музей Н. М. Пржевальского).

В Киргизии начала развиваться такая форма повышения культурного уровня населения, как университеты культуры. В 1961 г. 27 университетов культуры посещали тысячи слушателей.

Большое место в эстетическом воспитании населения занимает художественная самодеятельность.

В Киргизии уже создано 12 народных самодеятельных театров.

Начало изучению Киргизии и населяющих ее на-аука родов положили выдающиеся русские исследовате-

ли и путешественники П. П. Семенов-Тян-Шанский, А. П. Федченко. Н. А. Северцов, И. В. Мушкетов; с территории Киргизии начинал свои знаменитые путешествия Н. М. Пржевальский, на берегу Иссык-Куля и оборвалась жизнь этого отважного исследователя.

Язык и культура киргизского народа были впервые исследованы русским акад. В. В. Радловым. Основы киргизской историографии заложил

русский акад. В. В. Бартольд. Большая плеяда деятелей русской культуры — Н. Аристов, Ф. Поярков, Н. Зеланд — с симпатией относилась к киргизскому населению, стремясь помочь его культурному росту. Но эти представители передовой русской науки и культуры, способствовавшие своими трудами наступившему много позднее экономическому прогрессу страны, развитию киргизской культуры, были немногочисленны. Киргизский народ в условиях колониального режима продолжал оставаться в своей массе отсталым, обреченным на прозябание.

Великая Октябрьская социалистическая революция создала условия не только для расцвета научных исследований в Киргизии, но и для возникновения местных научных учреждений, для роста национальных научных кадров.

Первая научная ячейка появилась в Киргизии в 1926 г., когда был создан Государственный музей краеведения. На его базе в 1928 г. возник комплексный научно-исследовательский институт краеведения, из которого в дальнейшем вырос ряд самостоятельных научных учреждений: институт животноводства, институт киргизского языка и письменности и др. Затем в республике появились многочисленные ведомственные научные учреждения: ветеринарная, селекционная и плодоовощная станции, институт эпидемиологии, успешно развивал свою деятельность Комитет наук.

В 1943 г. благодаря помощи русских ученых возник Киргизский филиал Академии наук СССР, а на его базе в 1954 г. была создана национальная Академия наук. Это было выдающееся событие в развитии культуры киргизского народа. В составе учреждений Академии наук три отделения: естественно-технических наук, биологических наук и общественных наук. Эти отделения объединяют 13 институтов и несколько самостоятельных отделов, а также ботанический сад и музеи, в которых работает свыше 500 научных сотрудников. В настоящее время в Академии наук Киргизской ССР представлены уже такие важные специальности, как ядерная физика и радиофизика, математика и механика, электроника, автоматика и телемеханика, горное дело и металлургия, органическая химия. В конце 1960 г. в Академии наук и вузах республики насчитывалось 2315 научных работников, в том числе 643 кандидата и доктора наук.

Академия наук координирует в общей сложности деятельность 39 научных учреждений республики, обслуживающих различные нужды народного хозяйства и культурного строительства, и высших учебных заведений. Она превратилась в крупный центр научной мысли и подготовки кадров.

В аспирантуре высших учебных заведений и Академии наук Киргизской ССР проходят подготовку более 180 будущих ученых, большая часть которых — киргизы.

За годы своего существования Академия наук Киргизской ССР и другие научные учреждения подготовили много ценных научных исследований, содействующих дальнейшему развитию народного хозяйства республики, раскрывающих ее несметные природные богатства, помогающих развитию национальной культуры. Наука все теснее связывается с производством. В содружестве с практиками ученые Киргизии (совместно с учеными Казахстана) вывели высокопродуктивные породы скота, геологи провели важные исследования по выявлению полезных ископаемых, проделана работа по определению путей наилучшего использования богатейших гидроэнергетических ресурсов, ценные результаты дали опыты создания искусственных сенокосов в горных условиях, сделано обобщенное описание почв Чуйской долины, разработан новый способ кормления крупного рогатого скота, подготовлены и выпущены в свет двухтомная «История Киргизии», ряд монографий, освещающих отдельные проблемы истории киргизского парода, издан капитальный русско-киргизский словарь.

Устное поэтическое Крупную роль в культуре киргизов играло устное творчество и художе- народное поэтическое творчество. В нем в многосменная литература r » «y г

v Jr граннои и яркой форме отображены своеобразные

исторические судьбы народа, его самобытная древняя культура, трудовая жизнь, надежды и чаяния, поэтическое восприятие природы.

На пути развития устного народного творчества стояло в прошлом много препятствий. Социальный и национальный гнет, влияние идеологии ислама задерживали естественный рост народных талантов. Но вопреки всем трудностям трудовой народ рождал своих певцов (акын), которые скитались от кочевья к кочевью со своим нехитрым комузом и несли народу свое творчество. Некоторые из них поднимали свой гневный голос против манапов и баев, жестоко угнетавших трудовой люд, против царских приспешников, призывали к борьбе. Неудивительно, что баи и манапы преследовали акынов, отказывавшихся подчинять свою творческую деятельность их интересам. Несмотря на травлю, издевательства со стороны манапов и баев, стремившихся приспособить народное творчество к своим вкусам, оно продолжало жить и развиваться, сохраняя лучшие демократические и художественные традиции.

Донесенное до наших дней киргизское устное творчество отличается большим жанровым разнообразием. Наряду с трудовыми, лирическими и обрядовыми песнями значительное развитие в творчестве киргизского народа получили и другие виды народных произведений: сказки, предания, героические поэмы типа народных романов и в особенности богатырский эпос.

Кочевой образ жизни киргизов в прошлом породил такие произведения, как пастушеские женские песни (бекбекей) и песни пастухов-табунщиков (шырылдац). Песни бекбекей исполнялись женщинами и девушками ночью, когда они караулили овечьи отары возле аила. Пение их сопровождалось протяжными заунывными выкриками. В песнях женщины предостерегали друг друга о грозящей от волков опасности, призывали к бдительной охране отар, угрожали волкам:

.Надо чутко в загоне стеречь овец! Из боярышника жердь у меня. Волк-ворюга, тебе смерть у меня! .Только сунься водк, окружим! Палками его оглушим!

Песни шырылдан распевали цастухи, приходившие с далеких пастбищ в аилы за пищей. Табунщики пели:

.Шырылдан — это наш удел Мы сегодня не смеем спать. Только был бы табун наш цел, Сон успеем мы наверстать. Я устал от долгой езды, Я коня по нагорьям Дас.

Помимо трудовых пастушеских песен, существовали песни, сопровождавшие процессы земледельческого труда, в частности молотьбу. Песни, исполнявшиеся во.время молотьбы, назывались оп-майда.

Жизненный опыт народа . его мудрость получили яркое отражение в многообразных пословицах и поговорках. Как и всякие народные изречения, киргизские пословицы и поговорки в образной и доходчивой форме прививают любовь к родине и к народу, воспитывают чувство мужества, порицают пороки, осуждают зло. Они бььли раньше тесно связаны со скотоводческим, а отчасти и с военно-кочевым бытом народа. На почве этого

жанра устного народного творчества выросли самостоятельные, специфические для киргизского фольклора произведения, представляющие собой нравоучительные песни и поэмы. Они состоят из бытующих в народе пословиц (часто имеющих стихотворную форму) и рифмованных афоризмов. Такие поэмы называются санат (поучение или пример, достойный подражания). Пословицы подбираются или на одну какую-либо тему, или разнообразны по тематике, но в целом выступают в виде поэтических моральных поучений.

Другой вид нравоучительных поэм (насыят, т. е. наставление, совет) включает пословицу лишь в качестве дополнительного элемента. Более поздние дореволюционные насыяты содержали наставление об обучении ремеслу и грамоте, в них говорилось о пользе знаний. Существовали насыяты и религиозного содержания.

Большое место в киргизском фольклоре занимает песенное творчество. Это связано в первую очередь с выдающимся поэтическим даром киргизов, с их редкой способностью к импровизации, к воплощению в поэтических образах и в стихотворной форме всех наиболее значительных событий окружающей жизни. Широкое развитие песни связано также с музыкальной одаренностью народа. Ведущую роль в песенном жанре занимает лирика. Здесь и песни любовные (секетбай и куйгвн), и песни-жалобы (арман), исполнявшиеся по случаю какого-либо горя, личной утраты. В них рассказывается о нужде и бедности, о насильственном замужестве. К песням-жалобам примыкают песни-прощания (коштошуу), исполнявшиеся при прощании с родным краем, с народом, с близкими, с любимой.

Особую разновидность представляют песни-состязания (айтыш), исполняемые во время своеобразных поэтических и музыкальных турниров между народными поэтами — акынами. Состязаются в умении владеть даром импровизации чаще всего два акына, но на больших празднествах устраивались раньше состязания, в которых принимали участие многие из присутствующих Иногда проводились также состязания-диалоги, которые состояли из загадок и разгадок.

В прошлом киргизские манапы культивировали жанр песен-восхвалений (мактоо). Им противостояли слагавшиеся демократически настроенными акынами песни-издёвки (кордоо), высмеивавшие баев, манапов, а также вообще разные неблаговидные поступки людей.

Существуют песни различных возрастных групп, особенно молодежи, которые поют обычно во время игр, во время качания на качелях, девичьи песни-состязания (акый или акыйнек). Большой любовью к детям насыщены колыбельные песни.

Среди бытовых песен видное место занимали причитания и обрядовые песни, которыми, в частности, сопровождались свадебный и погребальный обряды. Перед отправлением невесты из родительского дома в дом будущего мужа ее мать, родственницы и подруги пели трогательные песни-плачи. В них с большой силой раскрывалось бесправие девушки, выходившей замуж, и содержались наставления дочери о том, как вести себя в доме мужа, просьбы к родителям мужа хорошо обращаться с невесткой.

Большой художественной силы достигали похоронные плачи (кошок), слагавшиеся обычно женщинами. В одних случаях это были причитания, короткие лирические произведения, в других же — более крупные произведения типа элегий, подробно повествующие о жизни покойного. Последнего типа плачи зачастую слагались в прошлом профессиональными певцами по заказу феодальной знати. Содержанием их было прославление «заслуг» того или иного манапа с целью идеологического воздействия на трудящихся. Причитания, исполнявшиеся в дни поминания умерших, перерастали в особые поминальные песни — жоктоо. Причитания-плачи исполняются иногда и в паше время.

Большое место в устном творчестве киргизов занимает эпический жанр. Необходимо прежде всего остановиться на эпических произведениях ма лой формы. Насчитывается более десятка эпических поэм, являющихся, по-видимому, в значительной части остатками эпических сказаний тех племен, которые вошли в состав киргизской народности. Некоторые из них, несомненно, древнего происхождения. Такова сказочная поэма «Эр Тёштюк», герой которой действует в подземном мире. Сюжет и образы этой поэмы перекликаются с эпосом народов Алтая. Сказочные мотивы отражены и в поэме «Коджоджаш», которая повествует об охотнике, ведущем длительную борьбу с диким животным, обладающим сверхъестественной силой. Эту борьбу после гибели Коджоджаша завершает его сын Мол-доджаш. Поэма возникла, по-видимому, в обществе, находившемся на низком уровне развития производительных сил, в ней ощутимы черты анимистического мировоззрения.

В поэмах «Курманбек» и «Эр Табылды» уже отчетливо выражены интересы двух противоположных классов — феодалов и зависимых от них рядовых скотоводов. В этих поэмах, возникших, несомненно, в народной среде, главные герои наделены чертами защитников народных интересов, выразителей народных чаяний. Здесь отразилась борьба против иноземных захватчиков — калмыцких феодалов. Эпос этого типа характерен для эпохи объединения киргизских племен в народность. В противоположность ему есть поэмы, например «Джаныш и Байыш», воспевающие захватнические войны. Они возникли в феодально-аристократической среде, которая была заинтересована в таких войнах.

Наконец, среди произведений этого жанра представлены новеллистические поэмы с социально-бытовым и сказочно-романтическим содержанием («Олджобай и Кишимджан», «Мендирман», «Джангыл Мырза»). Они приближаются по типу к народным романам. Их содержание — приключения героев, семейно-бытовые конфликты. Особо должна быть отмечена глубоко народная поэма «Кедей-кан», представляющая собой образец социальной сатиры, обращенной против угнетателей народа. Она повествует о бедняке, хитростью занявшем место хана и использовавшем ханскую власть в интересах таких же, как и он сам, простых людей.

Значительное место в киргизском фольклоре занимают легенды и про Дания. Помимо преданий генеалогического характера, должны быть отмечены древнейшего происхождения легенды с мифологическим содержанием, отражающие главным образом космогонические представления. В некоторых легендах сохранились остатки тотемистического мировоззрения; такова легенда о происхождении прародительницы племени бугу от оленей. Многочисленны легенды и о происхождении животных и птиц. Имеют и теперь некоторое распространение исторические предания.

К эпическому жанру примыкают сказки (жев жомок), очень разнообразные по содержанию. Здесь и сказки волшебные, которые содержат необыкновенные приключения героев, описания фантастических животных, и бытовые, в которых ярко запечатлена жизнь народа, его мечты о лучшей жизни, и анекдотические сказки, и сказки о животных. Создателями и распространителями сказок были сказочники-профессионалы (жомокну).

Наиболее крупным произведением киргизского героического эпоса является поэма «Манас».

«Манас» представляет собой большую по объему эпическую трилогию, созданную в результате коллективного творчества многих поколений талантливых сказителей — манасчы. Впервые отрывок из «Манаса» был записан в середине 50-х годов XIX в. казахским ученым-просветителем Чоканом Валихановым. На русском языке в прозаическом переводе он был опубликован лишь в 1904 г. Сокращенный вариант «Манаса» был

позднее записан также В. В. Радловым, который опубликовал его в 1885 г. в киргизском оригинале и переводе на немецкий язык.

Среди киргизов «Манас» бытовал только в устной традиции. Сохранению «Манаса» до самого последнего времени способствовала не только феноменальная память сказителей, но и большая популярность его в народе. Немалую роль в популяризации некоторых сюжетов «Манаса» с антинародным содержанием сыграла манапско-байская верхушка и позднее буржуазные националисты.

Эпос у киргизов в известной степени подчинил себе все остальные жанры фольклора, вобрав в себя в той или иной мере все его богатство: и предания, и сказки, и песни, и поговорки.

Сказители в своем большинстве были не только исполнителями эпоса, но и поэтами-импровизаторами, создателями его новых вариантов.

Для исполнения «Манаса» требовались многие дни и даже недели. Приглашать к себе манасчы на длительный срок могли преимущественно манапы, бии и баи. Большую роль в распространении «Манаса» в народе играли рапсоды (ырчы), исполнявшие отдельные, наиболее популярные эпизоды поэмы. В отдельных отрывках «Манас» был известен широким слоям населения. Исполнялся «Манас» обычно при большом стечении слушателей, без инструментального сопровождения. Часть поэмы, содержащая рассказы и описания, излагается в более быстром темпе, а диалоги и речи героев поются речитативом, плавно и торжественно. Исполнение их ведется в духе музыкального сказа. Существует свыше 20 мелодий, используемых при исполнении «Манаса». Сказитель сопровождает исполнение поэмы разнообразными жестами и богатой мимикой.

Основная сюжетная линия, проходящая через первую часть трилогии «Манас», — это богатырские подвиги легендарного Манаса, совершаемые им в Средней Азии и соседних странах. Здесь представлены циклы песен, посвященные рождению, юношеским годам Манаса, избранию его ханом, военным подвигам Манаса и его дружины, состоящей из 40 витязей (кырк чоро). Один из циклов посвящен тризне по ташкентскому хану Кокетею, союзнику Манаса. Тяжело раненный в последнем походе, Манас возвращается в долину Таласа, где и умирает. Вторая часть трилогии «Манас», поэма «Семетей», относится к жизни сына Манаса—Семетея, а третья, «Сейтек», посвящена сыну Семетея — Сейтеку. По объему «Семетей» не уступает первой части трилогии. В отличие от «Манаса», стиль которого характеризуется чертами торжественности, суровой героики, поэмам «Семетей» и «Сейтек» присущи черты лирических произведений.

Первый исследователь «Манаса» Ч. Валиханов указывал, что в нем нашли отражение «образ жизни, обычаи, нравы, география, религиозные и медицинские познания киргизов и международные отношения их».

В «Манасе» подробно разработано несколько отдельных сюжетов, из которых наиболее крупными являются сватовство и женитьба Манаса на Каныкей, заговор семи ханов против Манаса, переселение к Манасу его родственников — кез-каман.

Большое место в эпосе занимает социально-бытовой материал: мастерски написанные картины свадьбы, поминок, народных игр и развлечений, домашнего быта. Манас выведен в эпосе как главное, стержневое действующее лицо, вокруг которого группируются все остальные. В поэме нет почти ни одного эпизода, где бы не участвовал сам Манас. Эпос рисует замечательные образы киргизских женщин и прежде всего красавицы Каныкей — умной и проницательной жены Манаса, верной и мужественной подруги богатыря. Большое место в поэме отведено Ак-Кула — волшебному коню Манаса.

Многое в «Манасе» относится к области сказочного, фантастического, богато представлена в нем мифология. Но часть событий, которые описываются в «Манасе», является художественным отображением некоторых периодов истории киргизской народности и консолидировавшихся в ней племен, в том числе и довольно древних.

Киргизам неоднократно приходилось выступать против чужеземных захватчиков и угнетателей — монгольских, ойратских, узбекских и других феодалов и ханов. В большинстве военных эпизодов эпоса отражены события, связанные с ожесточенной борьбой киргизских племен против ойратов (джунгаров), вторгавшихся на территорию Средней Азии в XV— XVIII вв. Мотив борьбы с джунгарами сближает киргизский эпос с эпо-сами других народов Средней Азии (казахов, узбеков, каракалпаков).

Вместе с тем, в эпосе «Манас» нашли отражение и эпизоды более раннего исторического прошлого киргизских племен, с характерным для него господством военно-демократического строя. «Манас» представляет собой в целом чрезвычайно сложный «сплав» различных по происхождению и времени возникновения жанров и сюжетов. Он складывался на протяжении длительного времени, постепенно обрастая все новыми сюжетами и песнями, впитывая в себя прежде всего эпические сказания тех племен, которые образовали в конечном итоге киргизскую народность. В упомянутом выше сочинении «Маджмус ат-таварйх» содержится прозаический пересказ некоторых эпизодов из эпоса «Манас», которые свидетельствуют в пользу существования казахско-ногайского слоя в эпосе.

В своей основе эпос «Манас», веками бытующий среди киргизов, является, безусловно, народным произведением. Вместе с тем, развиваясь в прошлом в классовом обществе, он подвергался активному воздействию со стороны байско-манапской верхушки киргизского общества, стремившейся приспособить его к своей идеологии. Позднее на некоторых сказителей оказали вредное влияние буржуазные националисты. В результате в киргизском эпосе сложились две группы редакций эпоса: с одной стороны, народная, демократическая, с другой — феодально-байская, пропитанная чуждыми и враждебными народу идеями.

В идейном содержании «Манаса» отражены противоречия, присущие патриархально-феодальному строю. Сложившийся как эпопея в эпоху начавшегося объединения разрозненных племен и формирования киргизской народности, что было тесно связано с необходимостью защиты от ойратских завоевателей, эпос «Манас», с одной стороны, содержит прогрессивную идею объединения племен и изгнания из своей страны чужеземных захватчиков, а с другой — идеализирует патриархально-феодальные порядки, в том числе те, подчас жестокие, методы, при помощи которых утверждала и поддерживала свое господство над трудовыми массами правящая знать киргизских племен.

Реакционную направленность эпоса характеризует воспевание таких черт социального уклада и быта господствовавших классов, как ханская власть, система вассалитета, феодальные междоусобицы, рабы, обслуживающие своим трудом знать; захватнические набеги, сопровождающиеся угоном скота и пленных, увозом богатой добычи, пышность ханского двора, расточительные и обременительные для народа тризны. В поздних вариантах к этому прибавились все усиливавшиеся мотивы борьбы с «неверными».

Реакционные мотивы в эпосе были обязаны своим возникновением тем манасчы, которые составляли окружение феодальной знати. Но среди манасчы были и такие, которые исполняли отдельные сюжеты эпоса перед народными массами и были по своим духовным устремлениям близки народу. Они по-своему, в демократическом духе, осмысливали сказания эпоса. Многочисленные военные столкновения такие манасчы истолковывали в плане защиты родины, борьбы против чужеземных посягателей на неза-

висимость и достоинство народа. Эта идея воплощалась в образе главного героя эпоса — Манаса, который во главе народа добивается объединения родственных, но разобщенных племен для защиты от внешних враговг борется и с внутренними врагами. Тенденция к преодолению племенной и феодальной раздробленности, к целостности, единству и независимости киргизского народа была объективно прогрессивной.

Феодальные круги, а позднее буржуазные националисты стремились использовать эту здоровую целеустремленность эпоса, порожденную конкретной исторической обстановкой, в своих классовых целях, усиленно внедряя в эпос пантюркистские и панисламистские идеи, придавая образу Манаса черты вождя и объединителя всех тюркоязычных народов, борца за веру. Автор одного из вариантов эпоса сказитель Сагынбай Орозба-ков (1867—1930 гг.) отразил в своей редакции именно эти чуждые народу антидемократические идеи. Однако они не могли лишить эпос его широкой народной основы. Наиболее близкими к народной среде являются две части трилогии: «Семетей» и «Сейтек», хотя и они не свободны от идеализации патриархально-феодального строя.

Новые условия жизни, новые культурные явления, начавшееся преобразование социального строя киргизского общества после присоединения к России внесли крупные изменения в характер устного народного творчества. В нем все более отчетливо стали разграничиваться интересы различных классов.

В поэме «Курманбек», как и в некоторых других произведениях «малого» эпоса, усиливались демократические идеи. Резче подчеркивалась-борьба против внутренних врагов народа — манапов и баев. В поэме «Жээрен Чечен» воспевается труд, пропагандируется польза знаний, оседлости. В некоторых из поэм-сказок женщина выступает уже не в качестве бессловесной рабыни, а борющейся за свои права. В поэме «Ак-Мёёр» героиня протестует против насильственной выдачи ее замуж за дряхлого старика. Героиня поэмы «Каптагайдын кызынын арманы» («Песня дочери Каптагая») пытается освободиться от пут традиции: стремясь к свободе, она переодевается в мужскую одежду и в поисках достойного себе спутника жизни убегает из отцовского дома. Во всем этом сказалось изменение самосознания народа и, в частности, женщины, вызванное влиянием новых общественных условий, начавшегося сближения с русским народом, с передовой русской культурой.

В творчестве народных поэтов— акынов также отчетливо выступают противостоящие друг другу направления. Представителями реакционного направления, начавшими свою деятельность еще в первой половине XIX в., были акыны Калыгул и Арстанбек. В своих произведениях, созданных как во время господства Кокандского ханства, так и после присоединения Киргизии к России, эти акыны характеризуют переживаемое ими время как зар заман, или тар заман, т. е. эпоху народного плача, бед, страданий и скорби. В этих произведениях отражалась идеология феодальной верхушки киргизской народности. Именно феодалам были выгодны затушевывание классовых противоречий, уход в мир мистики, идеализация патриархально-феодальных порядков.

Мотивы уныния и тоски, предчувствия несчастий пронизывают произведения поэтов реакционного направления. Они выступали против присоединения Киргизии к России, ориентировали общественные идеалы киргизского народа на страны мусульманского Востока, проповедовали идеи мюридизма и как следствие этого вражду и непримиримость ко всем иноверцам. Охваченные боязнью нового, реакционные акыны выступали против прогрессивных явлений, возникавших в киргизской среде под влиянием общения с представителями русского народа. Страшась наступающих событий и рассматривая их как приближение «конца мира», эти акыны видели в новых явлениях только отрицательные стороны. Они

жаловались на разрушение семейных устоев, упадок нравов, падение благочестия. Отсюда призывы к сохранению патриархально-феодального •строя. Борьбу против колониального гнета царизма реакционные акыны подменили борьбой против русских вообще.

Творчество крупного киргизского поэта колониального периода Мол-до Кылыча Шамырканова (1866 —1917 гг.) в значительной степени находилось под влиянием идеологии его предшественников — акынов реакционного направления. Он был грамотным и в отличие от многих других акынов записывал свои произведения. Первой печатной книгой на киргизском языке, изданной до Октябрьской революции, была поэма Молдо Кылыча «Зилзала» («Землетрясение»), содержащая реалистическое изображение большого стихийного бедствия, постигшего часть территории Киргизии и Казахстана — землетрясения 1911 г. В этой поэме Молдо Кылыч отдал солидную дань религиозному мировоззрению, она проникнута пессимизмом и мистическими мотивами, поэт уповает на бога, на -милосердие феодально-родовой знати. Землетрясение он истолковывает как наказание аллаха за грехи людей. Это одно из произведений, послуживших основанием для оценки Молдо Кылыча как поэта реакционного направления. Ограниченность мировоззрения Молдо Кылыча, его представлений об общественном устройстве того времени лишала его возможности понять значение происходивших в жизни народа изменений. Однако в творчестве Молдо Кылыча звучат мотивы и другого характера. Его сатирические поэмы «Пир беркута» и «Пернатые» содержат обличение и осуждение господствовавших классов и сочувствие к обреченной на бесправие и нищету киргизской бедноте. Поэт отразил в своем творчестве противоречия, которые были свойственны киргизскому аилу во второй половине XIX — начале XX в., находившемуся под двойным гнетом — своих феодалов и царских колонизаторов.

Наряду с пессимистическими произведениями реакционного направления и в борьбе с ними зрело и утверждалось другое, глубоко демократическое направление. Представлявшие это направление акыны Токтогул и Тоголок Молдо создавали песни с ярко выраженными демократическими тенденциями, обличающие манапов и баев, а также царских колонизаторов как виновников бедствий и страданий народа. Эти акыны выражали в своем творчестве сокровенные чаяния народа, открыто восставали про тив социальной несправедливости, воспевали дружбу народов и стремле ние к свободе. Именно они воплотили в своих песнях лучшие художественные традиции прошлого. Демократическая линия развития народнопоэтического творчества окрепла благодаря новым общественным условиям, складывавшимся после присоединения Киргизии к России в результате проникновения передовых идей русского общества в киргизскую среду.

Наиболее ярким представителем демократического направления в киргизской поэзии был талантливый акын и композитор Токтогул Сатылга-нов (1864—1933 гг.). Он родился и вырос в местности Сасык-Джийде, расположенной в горной котловине Кетмень-Тюбе (современный Ток-тогульский район Ошской области), в семье бедняка, вынужденного работать на баев. Большое влияние на формирование творческих способностей будущего поэта оказала его мать Бурма, известная сочинительница и исполнительница кошоков — трогательных причитаний на свадьбах и похоронах.

Уже в детстве Токтогул, помогая отцу, работал пастухом у бая. В кругу таких же, как он, подростков, Токтогул начал складывать песни, в которых выражал сочувствие к угнетенным и обездоленным беднякам.

Как хорошего певца и музыканта (он играл на комузе) Токтогула .начали приглашать на общественные сборища, свадьбы, тризны.

Вдохновенные песни Ток-тогула завоевали ему популярность и любовь среди широких масс киргизского населения. Они отличались изумительной простотой и ясностью мысли, глубокой лиричностью. Особенно широкое признание народа талантТок-тогула получил после его знаменитого поэтического состязания в 1882 г. с известным акыном Арзыматом, придворным поэтом знатного манапа Дыйканбая. Токтогул стал акыном профессионалом. Но он пел не для баев и манапов, а для рядовых кочевников. Он не только исполнял популярные народные песни, но и сочинял новые, в которых наряду с лирическими все громче звучали гражданские мотивы.

Многие поэмы Токтогула возникли под непосредственным влиянием знакомства с русской культурой. В отличие от своих предшественников, Токтогул не смешивал русский трудовой народ с царскими колонизаторами. Он выступал в своих произведениях как смелый и гневный обличитель колониального порабощения, а также гнета баев и манапов. Токтогул вступил в открытую борьбу с сыновьями манапа Рыскулбека — неограниченными властителями и эксплуататорами киргизского населения Кетмень-Тюбе. Подвергаемый гонению и насилиям, он боролся с манапами единственным оружием — песней. В сложенной им песне «Пять кабанов» Токтогул с исключительной силой изобразил пятерых всесильных манапов, бесчеловечно и жестоко обиравших народ.

Образ бедняка (кедей), страдающего, но готового к борьбе, протестующего против насилия, занял центральное место во всем творчестве Токтогула.

Как яркий представитель прогрессивной киргизской общественной мысли Токтогул обличал и разоблачал не только манапов, баев, волостных управителей, царских чиновников, но и реакционное мусульманское духовенство. Он зло и остро бичевал жадность, ханжество и лицемерие клерикалов, стремясь помочь своему народу осознать наносимый ими вред. Широкой известностью пользовалась, например, его песня «Ишаи Калпа».

Поэзия Токтогула, проникнутая духом классовой борьбы, делала его имя ненавистным для байско-манапской верхушки. Воспользовавшись удобным случаем, манапы решили избавиться от Токтогула. Во время андижанского восстания 1898 г., по доносу сыновей Рыскулбека, Токтогул был арестован царскими властями. Это был открытый акт мести, расправа над смелым и мужественным певцом и борцом за социальную справедливость. Ложно обвиненный за участие в восстании, Токтогул был приговорен к смертной казни через повешение, замененной затем каторгой. Его сослали в Сибирь. После неудачной попытки побега он получил дополнительно 12 лет каторжных работ.

Тяжелая жизнь в ссылке не сломила дух вольнолюбивого поэта. И там, оторванный от родной земли, он продолжал творить. Разлука с народом., который Токтогул безгранично любил и который отвечал ему взаимностью, глубоко терзала сердце поэта.

Токтогул был неграмотным, но он видел страдания народа в царской России и не из книг, а в общении с политическими заключенными разных национальностей, в беседах со ссыльными русскими революционерами познавал правду жизни, обогащал свою память новыми сведениями, проникался идеями интернационализма.

Под влиянием русских революционеров окончательно сформировались и окрепли передовые демократические взгляды Токтогула. Его творчество приобрело острую и зрелую политическую направленность, окрасилось чертами революционности.

При содействии русских друзей Токтогул второй раз пытался бежать, но снова неудачно. Срок наказания был увеличен до 25 лет. Только после 12-летнего пребывания на каторге, с помощью русских поселенцев, Токтогулу удалось вырваться на свободу. Два года пришлось ему скитаться по незнакомым местам, пока в 1910 г. он не добрался до родной земли.

Токтогулу пришлось жить нелегально, скрываясь от мести манапов и баев и расправы царских тюремщиков. Снова посаженный в 1913 г. в тюрьму по проискам манапов, он был взят на поруки и дожил до светлых дней освобождения своего народа от ига зксплуататоров.

Токтогул стремился сблизить свой народ с Россией и русскими. Он связывал будущее родного края не с мусульманскими странами, что было характерно для акынов реакционного направления, а с русским народомг с его культурой. В сближении с нею он видел верный путь к избавлению от средневековой отсталости. Токтогул был первым общественным деятелем в Киргизии, который часто высказывал такую, например, мысль: «клад науки — у русских» (окуунун пени оруста).

Наряду с политическими стихами Токтогул создал много произведений на лирические и бытовые темы. Все они проникнуты оптимизмом, глубокой уверенностью в торжество справедливости.

Токтогул является родоначальником новой, высокоидейной, демократической киргизской литературы. Он воспитал целую школу акыновг творчество которых стало в дальнейшем неотъемлемой частью киргизской советской литературы.

Крупную прогрессивную роль сыграл Токтогул и в развитии киргизской народной музыки. Его музыкальные произведения вошли в сокровищницу киргизского народного искусства.

Токтогул является самым выдающимся представителем демократического направления не только в киргизском искусстве, но и в киргизской общественной мысли второй половины XIX — начала XX в.

Октябрьскую революцию, Советскую власть Токтогул встретил вдохновенными произведениями. Широко известно его стихотворение, посвященное В. И. Ленину, в котором впервые в киргизской литературе с большой любовью и теплотой создан образ великого вождя трудящихся.

Крупную роль в развитии демократического направления в киргизской устной и письменной литературе сыграл акын-«письменник», талантливый киргизский поэт-просветитель Байымбет Абдырахманов (1860— 1942 гг.), по прозвищу Тоголок Молдо. Родина поэта — местность Куртка в долине р. Нарына (ныне Ак-Талинский район Тянь-Шаньской области). Тоголок Молдо, выходец из трудовой семьи, воспитывался у своего деда Музооке, известного акына и музыканта. От деда он и воспринял любовь к поэзии и демократические взгляды.

На формирование творчества Тоголока Молдо, его демократическое мировоззрение оказали большое влияние, с одной стороны, окружавшая

его действительность, с характерным для нее углублением классовых противоречий, усилением бай-ско-манапского и колониального гнета, а с другой— начавшееся сближение трудовых масс киргизского и русского народов. Знакомство с Токтогулом и его произведениями также отразилось на характере творчества Тоголока Мол-До.

Хорошо зная жизнь киргизской бедноты, ее бедствия и страдания, То-голок Молдо в некоторых своих произведениях выступает против грабежа, произвола, насилий, чинимых баями и манапами, полостными управителями и царскими чиновниками. Его оружием является острая сатира. В сатирической поэме «О наземных и водяных птицах», сходной с басней, Тоголок Молдо под видом пернатых выводит, с одной стороны, бедняков, а с другой — в образе коршунов, ястребов — их угнетателей. Манапы отвечали на творчество Тоголока Молдо преследованиями и гонениями поэта.

На более позднем этапе творчества в произведениях акына отчетливо отразились демократические идеи, крепнувшие в киргизском обществе под влиянием передовой революционной русской общественной мысли.

Для поэзии Тоголока Молдо характерны мотивы просветительства. Он обращается в своих поэмах к родному народу с призывом учиться у русских культурному ведению хозяйства, овладевать знаниями, ремеслами, бороться с отсталостью, невежеством, суевериями. В поэме «Дети земли и вселенной» он в художественной форме рационально объясняет различные явления и законы природы, опровергая вместе с тем их религиозные толкования.

Цикл нравоучительных поэм Тоголока Молдо посвящен обличению лени, самодовольства, которым противопоставляются трудолюбие, справедливость, любовь к человеку.

Творчество Тоголока Молдо получило широкую известность и пользовалось в народе большой популярностью.

К числу крупных акынов-демократов принадлежал также Барпы Алы-кулов. Пользуются известностью произведения акынов-«письменников» Ысака Шайбекова, Абылкасыма Джутакеева, Токторалы Талканбаева.

После Великой Октябрьской социалистической революции возникли новые стимулы для развития устного творчества киргизского народа. Началась большая работа по его записи и изучению. До установления в Киргизии Советской власти «Манас» бытовал лишь в устной традиции. В 1920-х годах, после окончания гражданской войны в Киргизии, была впервые предпринята запись полного текста «Манаса».Позднее от крупного

советского сказителя Саакбая Ааралаева был записан один из наиболее ценных вариантов эпоса объемом свыше 400 тыс. строк. Много вариантов и отрывков из «Манаса» собрано от других сказителей. В послеение годы издан сводный текст эпоса.

В целом киргизское устное народное творчество во всем многообразии его жанров и богатстве содержания можно рассматривать как одно из важнейших достижений народной культуры. В прошлом оно непрерывно обогащалось за счет усиления мотивов социального протеста против феодального гнета. Многие лучшие образцы киргизского фольклора дожили до наших дней и вошли составной частью в киргизскую советскую социалистическую культуру.

Лучшие художественные образцы старого фольклора записываются и изучаются, многие из них продолжают исполняться и теперь. В то же время, используя традиционные формы фольклора, народ создает новые произведения, в особенности лирические песни, наполненные новым содержанием, отражающие яркую современную действительность.

В театре, с концертной эстрады, в полевом стане, в записи на патефонной пластинке и по радио можно услышать наиболее созвучные нашей эпохе произведения фольклора. Всюду желанными гостями являются популярные акыны и сказители. Во всех уголках Киргизии известны имена лучших киргизских певцов-импровизаторов Алымкула Усенбаева, Осмонкула Бюлебалаева, сказителя Саякбая Каралаева. В их песня нет прежней печали и горя, в них советская Родина сравнивается с цветущим садом; вдохновенные строки посвящены Коммунистической партии, великому русскому народу, дружбе народов, Москве.

Акыны провели большую работу по собиранию и восстановлению лучших образцов киргизского фольклора. Ценные исследования эпического творчества киргизов принадлежат академику Академии наук Казахской ССР М. О. Ауэзову, члену-корреспонденту АН СССР В. М. Жирмунскому, литературоведу У. Джакишеву.

Только в результате победы Великой Октябрьской социалистической революции, благодаря систематической помощи великого русского народа киргизский народ стал на путь создания национальной художественной литературы. Сохраняя и развивая свою национальную форму, киргизские литература и искусство имеют новое, социалистическое содержание.

Писатели и поэты Киргизии, объединенные в Союз советских писателей, насчитывающий более 90 членов, в своих произведениях не только повествуют о тяжелом прошлом киргизского народа в эпоху царизма, но и воспевают радость жизни и труда в стране социализма, нерушимую дружбу советских народов. Их творчество утвердилось в борьбе с попытками представителей буржуазно-националистической литературы всячески приукрасить, идеализировать прошлое.

Письменная литература у киргизов начала развиваться одновременно с возникновением киргизской письменности (1924 г.). Киргизская художественная литература выросла под благотворным влиянием передовой» русской и советской литературы. Воспринимая ее богатейший опыт и лучшие традиции, киргизская литература черпала все лучшее и из устного, народного творчества. Но новое содержание советской литературы требовало и новых форм. Настойчиво изучая произведения русских классиков и ведущих советских писателей, киргизские литераторы обогатили свою молодую литературу новыми жанрами и новыми средствами художественного изображения действительности. Крупную роль в формировании творчества многих киргизских поэтов и писателей сыграло широкое восприятие традиций М. Горького и В. Маяковского с их острой революционной направленностью. Для творчества киргизских писателей характерны тесные взаимосвязи с литературами других братских народов СССР. Киргизская литература поднялась в своем развитии до таких сложных жанров, как новелла, рассказ, повесть, роман, поэма, драматическое» произведение. Метод социалистического реализма, которым упорно овладевали киргизские писатели, помог им создать ряд значительных произведений. Решения ЦК ВКП (б) по идеологическим вопросам явились крупнейшей вехой в развитии киргизской литературы. Киргизские писатели обратились к темам социалистической действительности. Из-под их пера вышли произведения, заслужившие одобрение широкой общественности. К ним прежде всего относятся роман Тугельбая Сыдыкбекова «Люди наших дней», удостоенный Государственной премии и переведенный на русский язык и на языки народов почти всех союзных республик, а также на китайский, польский и чешский языки, повесть Касымалы Баялинова «На берегах Иссык-Куля», роман Насридина Байтемирова «Салтанат» («Торжество»).

Но в произведениях некоторых писателей были вскрыты ошибки националистического характера, которые заключались в идеализации феодального прошлого, в восхвалении реакционных личностей. Другие писатели неправильно освещали советскую действительность. Благодаря помощи партийной организации республики эти ошибки успешно преодолеваются.

До последнего времени господствующее положение в киргизской литературе занимала поэзия. Но теперь уже ведущим жанром является проза. Признанным мастером киргизской литературы, создавшим поэтические прозаические и драматургические произведения большой эмоциональной силы, считается народный поэт Киргизии, действительный член Академии наук Киргизской ССР, бывший пастух Аалы Токомбаев (псевдоним «Балка», т. е. «Молот»). Его стихотворением «Октябрьдин келген кези» («Победное шествие Окгября»), напечатанным в первом номере киргизской газеты «Эркин Тоо» 7 ноября 1924 г., начинается история киргизской советской письменной литературы. Его перу принадлежит около десяти сборников стихов. Он явился создателем политической лирики. Пионер новых жанров в киргизской литературе, А. Токомбаев в своих стихах поднимается до высот философской лирики. Среди его произведений целый цикл своего рода философских элегий. К ним относятся «Воспоминания», «Ночь поэта». В них он обращается к проблеме человеческой личности, затрагивает мотивы общественного служения народу, победы человеческого разума над природой. Некоторые прозаические произведения А. Токомбае-ва построены на фольклорных сюжетах.

В годы Великой Отечественной войны вышли сборники стихов А. То-комбаева, он написал также драмы «Ант» («Клятва») и «Намыс» («Честь»).,

Новые произведения поэта свидетельствуют о его дальнейшем творческом росте. Накануне завершения его новый большой роман в стихах «Токтогул», посвященный жизни великого акына-демократа.

В творчестве Кубанычбека Маликова представлено все многообразие литературных жанров. Им издано более полутора десятка книг стихов Широко известны в республике стихи Алымкула Усенбаева, Темиркула Уметалиева, Толена Шамшиева, Абдрасула Токтомушева, Мусы Джан-газиева, К. Акаева, С. Шимеева и других поэтов.

Большой популярностью пользуются талантливые жизнеутверждающие стихи поэта-лирика Джоомарта Боконбаева, а также отличающиеся задушевностью стихи Алыкула Осмонова, ныне покойных. Для поэзии А. Осмонова характерны глубокая выразительность образов, богатства содержания и тонкость чувства.

Истоками киргизской прозы в некоторой мере послужили такие жанры устного творчества, как сказки, прозаические варианты эпических сказаний, анекдоты, легенды. Но главную роль в ее зарождении сыграло влияние русской литературы. Она развивалась значительно медленнее, чем поэзия. Первым прозаическим произведением была повесть Касымалы Баялинова «Аджар», написанная в 1928 г. и рассказывающая о тяжелой участи киргизской девушки до Октябрьской революции. Она переведена.

на десятки языков, в том числе на английский, испанский, французский. Следующим прозаическим произведением был автобиографический роман «Узак джол» («Долгий путь») Мукая Элебаева. Большой историко-приключенческий роман Касымалы Джантошева «Каныбек» посвящен жизни и быту киргизского аила второй половины XIX в. В реалистический сюжет романа вплетена фантастика, идущая от волшебных сказок и эпоса.

Переход к реалистической прозе, отображающей советскую действительность, был сделан в повести А. Токомбаева «Раненое сердце». В полной мере современная тема зазвучала в романах крупнейшего киргизского прозаика, действительного члена Академии наук Киргизской ССР Тугель-бая Сыдыкбекова. Внимание автора привлекла к себе тема коллективизации. Ей был посвящен первый роман Т. Сыдыкбекова «Кен-Суу», написанный под влиянием «Поднятой целины» М. Шолохова и положивший начало жанру реалистического романа. Эту же тему автор разрабатывает в романе «Темир». Наиболее крупным произведением Т. Садыкбекова является упомянутый выше роман «Люди наших дней». С эпической широтой автор рисует героический труд киргизских колхозников в годы Великой Отечественной войны, дружбу и братство народов нашей страны, высокий моральный облик советских людей. Среди прозаиков известны также Н. Байтемиров, Т. Абдумомунов, У. Абдукаимов.

В творческом содружестве с театром выросла и киргизская драматургия. Зачинателями этого жанра явились Молдогазы Токобаев и Касымалы Джантошев, пьесы которых «Кайгылуу Какей» и «Карачач» долгие годы пользовались популярностью. Над драматургическими произведениями работают также А. Токомбаев, К. Маликов, Р. Шукурбеков, К. Эшмам-бетов, Т. Сыдыкбеков. Заметный вклад в драматургию внес Т. Абдумомунов (пьесы «Узкое ущелье» и «Дочь Атабека»).

За последние годы созданы новые талантливые произведения. Заново переработав роман «Кен-Суу», Т. Сыдыкбеков написал крупное многоплановое произведение «Среди гор». Он закончил работу над романом «Ба-тыйна» — первой книгой трилогии «Женщина». Большое произведение о рабочем классе Киргизии «Свет под землей» создал С. СаСыкбаев. Заслужил признание своей жизненной правдой роман Мамасалы Абду-каримова «Жить хочется».

Молодой киргизский прозаик Чингиз Айтматов приобрел широкую известность небольшой повестью «Джамиля». В ней с большой художественной силой рассказана история молодой киргизской женщины, нашедшей в себе силы преодолеть отжившие обычаи и пойти навстречу своему светлому чувству. Эта повесть получила широкое международное признание. Во Франции она вышла с предисловием Луи Арагона, назвавшего ее «самой прекрасной на свете повестью о любви». С большим интересом были встречены такие рассказы Ч. Айтматова, как «Лицом к лицу», «Верблюжий глаз». Новые повести писателя «Тополёк мой в красной косынке» и «Баллада о первом учителе» показали его дальнейший творческий рост. Произведения Ч. Айтматова переведены более чем на 20 языков в СССР и за рубежом.

К числу творчески одаренных молодых писателей принадлежат также поэты Б. Сарногоев, С. Джусуев, прозаики К. Каимов, посвятивший свое новое крупное произведение «Атай» киргизскому композитору Атаю Огон-баеву, и III. Бейшеналиев. Последний известен как автор повести «Кычан» (о киргизском Павлике Морозове) и романа «Путь к счастью» из жизни студенчества. Способный поэт и литературовед Мухтар Борбогулов успешно выступил с прозаическим произведением «Юноша из аила».

В Киргизии издаются ежемесячные общественно-политические и литературные журналы «Ала-Тоо» (на киргизском языке) и «Литературный Киргизстап» (на русском языке).

Одним из крупнейших достижений киргизских поэтов и писателей, оказавшим большое влияние на процесс формирования киргизской лите-

ратуры, является перевод на киргизский язык классических образцов русской и советской, а также западноевропейской литературы. Уже вышли из печати многие творения великого Пушкина в переводах А. Осмонова, К. Маликова и других поэтов и писателей. «Евгений Онегин» был впервые переведен на киргизский язык К. Баялиновым. Стали доступны киргизскому читателю произведения Лермонтова, Л. Толстого, Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Горького. На киргизском языке изданы и лучшие произведения советской художественной литературы.

Становится известным киргизскому народу творчество великих писателей братских народов. А. Осмонов перевел «Витязя в тигровой шкуре» Шота Руставели; изданы произведения Низами. Наконец, К. Эшмамбето-вым и А. Осмоновым переведены на киргизский язык и такие произведения классической литературы, как «Гамлет», «Отелло» и «Двенадцатая ночь» Шекспира, а также «Тысяча и одна ночь».

В силу особенностей кочевого уклада жизни применение его было ограничено в прошлом художественным оформлением жилища, одежды, предметов утвари, сбруи. Тем не менее в этой стороне народного творчества также проявлялась высокая художественная одаренность народа.

Киргизское изобразительное искусство всегда имело подлинно народный характер. Его лучшие образцы, украшавшие чаще всего юрты, предметы внутреннего убранства, костюм, седла, сбрую киргизской феодальной знати и крупных скотовладельцев были изготовлены руками мастеров и мастериц — выходцев из народа. В художественном замысле этих произведений искусства сохранялись лучшие народные традиции, передававшиеся из поколения в поколение. Малохудожественные, но поражавшие пышностью декоративной отделки предметы убранства юрт, отдельные украшения, выполненные по заказу феодалов, были сравнительно редки и не характеризовали в целом демократического, по своему содержанию, изобразительного искусства киргизов.

Прикладное искусство у киргизов представлено ковроделием, изготовлением разных типов узорных войлоков, орнаментированных циновок, узорным ткачеством, тиснением по коже, резьбой по дереву и художественной обработкой металла.

Выделкой шерстяных ворсовых изделий уже давно занимаются памиро-алайские и ферганские киргизы, а также киргизы, живущие в юго-западной части Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР.

Ковроделие было развито раньше преимущественно у племен группы ичкилик, но оно было хорошо знакомо и другим южным киргизам. Теперь ковры изготовляют главным образом в юго-западных районах Ошской области.

В прошлом ковровые изделия были очень широко распространены в быту. Кроме ворсового ковра (килем), до сих пор можно встретить мешки разного назначения, имеющие ковровую лицевую сторону (чабадан, кош жабык), ковровые дорожки для украшения юрты (тегирич), переметные сумы (куржун), коврики для седла (эгер кепчук). Раньше было принято изготовлять ковры небольших размеров, но с конца XIX в., когда они стали поступать в продажу на местные рынки, начали делать ковры крупных размеров. Теперь преобладают ковры размеров 3—3,2 X 1,4—1,5 м.

Киргизские ковры изготовляются на таком же примитивном горизонтальном станке (дукен), как туркменские и узбекские. Он состоит из двух жердей, длина которых несколько превышает ширину основы, и трех палок, служащих для создания зева, его раскрытия и перемены ниток основы. Уток и ворсовые узлы прибивают деревянной колотушкой с зубьями, ворсовую нить отрезают ножом, а ворс подравнивают ножницами.

Высота ворса 5—7 см. Ворсовый узел полуторный, вяжется руками. Плотность киргизского ковра в среднем 900 — 1000 узлов на 1 кв. дм. Ковры большого размера изготовляют обычно коллективно.

Ковры ткут из овечьей шерсти, но на основу идет и верблюжья и козья шерсть.

Преобладающими цветами в коврах являются мареново-красный и индигово-синий, оба — в глубоко приглушенных тонах. Реже используются желтый, коричневый, зеленый, белый. Тона и оттенки красок своеобразны, а сочетание их свидетельствует о тонкости вкуса ковровщиц. Киргизы пользовались для окраски шерсти растительными красите лями, а с конца XIX в. —анилиновыми красками, применение которых ухудшило качество ковров.

Киргизские ковры имеют рамку, окаймляющую центральное поле. Узоры на рамке отличаются от узоров на центральном поле. Композиция орнамента ковров имеет несколько вариантов. Например, центральное поле разделено на долевые поло сы, по которым располагаются узоры, или на нем расположен однородный узор в шахматном порядке либо по диагоналям, или на центральном поле образованы ромбы с узорами внутри них.

Ковровый орнамент слагается из восьмигранников, крупных крестов, простых и ступенчатых ромбов, часто в сочетании с мотивами типа «бараньих рогов» и др. В названиях орнамента отражен окружающий реальный мир, но сами узоры уже в большинстве случаев не напоминают реальных предметов. В орнамент проникли отдельные китайские мотивы, которые утвердились в качестве составного элемента декора киргизского ковра. Ковровый орнамент имеет очень большое сходство с орнаментом на киргизских чиевых циновках (ашкаиа, чыгдан).

По орнаменту и особенностям расцветки киргизские ковры наиболее близки к коврам современного Синьцзяна и к узбекским (андижанским) коврам. В мотивах орнамента много общего с каракалпакскими коврами.

Под влиянием разного рода неблагоприятных причин ковровое производство у киргизов накануне Октябрьской революции пришло в упадок. К настоящему времени оно несколько оживилось. Киргизские ковры поступают в продажу, в особенности на рынок в г. Исфаре (Таджикская ССР). В Киргизской ССР организуются ковровые мастерские, к работе в которых привлекаются народные мастерицы. Появляются новые ковры с современной тематикой узора.

Более распространены у киргизов войлочные ковры, а также различные бытовые предметы из орнаментированного войлока. Для орнаментации войлока применяются три технических приема. Первый прием — это вкатывание в основной фон войлока узоров из цветной шерсти. Такого

типа ковры называют ала кийиз. Второй прием— аппликация: на войлочную основу нашивают узор из окрашенного войлока или из ткани. Наконец, третий прием состоит в сшивании вместе элементов одного узора, вырезанных одновременно из двух разных по цвету кусков войлока. Ковры, изготовленные таким способом, называют шырдак (гиырдамал, тврбвлжун). Кроме ковров, из орнаментированного войлока изготовляют мешки и сумки для хранения и перевозки утвари, принадлежносш сбруи и т. п.

Орнамент на войлочных изделиях отличается простотой и ясностью узора, сравнительно крупными размерами; он не перегружен мелкими деталями и окрашивается чаще всего в два основных цвета: синий и красный, коричневый с оранжевым или с красным.

По композиции орнамента войлочные ковры типа шырдака имеют свои особенности не только на разных территориях (Прииссыккулья, Чуйской долины, Таласа и др.), но и в пределах одной территории. Наиболее характерны следующие разновидности: ковры с крупным сплошным узором и каймой разной ширины; с большими квадратами, поставленными на ребро, с узорами внутри квадратов и между ними; с центральным полем, разделенным на две половины (по принципу негатива и позитива); с крупными кругами на центральном поле и др.

По характеру орнамента войлочные ковры киргизов сходны с коврами казахов.

Одно из видных мест в искусстве киргизской женщины занимает вышивка. Вышивкой украшают одежду, различные предметы домашнего обихода (подвесные сумки, мешочки, наволочки, покрывала, подзоры, декоративные полотенца), чепраки. Лучшими образцами вышивального искусства являются богатые по мотивам цветные композиции, обрамляющие настенные украшения — особого типа панно-ковры — туш кийиз. Вышивают бумажными, шерстяными или шелковыми нитками разных цветов по бархату, хлопчатобумажной и шерстяной ткани, по сукну, войлоку и, наконец, по коже. Из технических приемов чаще всего встречается тамбурный шов, но вышивают также гладью. Среди узоров вышивок имеются стилизованные растения, крестообразно расположенные парные

«рога», зигзаг, розетки и другие геометрические фигуры. Все эти мотивы близки к казахским. Встречаются также изображения птиц, животных и даже людей. За последнее время под влиянием соседнего русского населения распространилась вышивка крестом и мотивы русского и украинского орнамента.

Оригинальны по технике и рисунку узоры из цветной шерсти, которыми покрывают циновки из стеблей чия, употребляемые для обтягивания деревянного остова юрты. В них встречаются восьмигранники, внутри которых помещен квадрат с парными «рогами» на концах. Этот узор, а также композиция орнамента, наличие бордюра, наконец, расцветка с применением диагональной симметрии цвета —красного, белого, синего — ближе всего напоминают тканые киргизские и туркменские ковры.

Тканые полосы, служащие для скрепления различных частей юрты, также часто делают орнаментированными.

Повсеместно распространенное узорное акачество отличается большим разнообразием. На всей территории Киргизии бытует способ тканья терме — с одним утком, со скромной цветовой гаммой. В южной части республики встречается способ тканья кажары, букары, для которого характерны большая плотность, особая техника и своеобразный орнамент. Третий способ — беги кеште — распространен главным образом в северной части Ошской области, отчасти в южной, а также в Таласе. Он напоминает вышивку гладью. Его особенности —тканье с двумя утками, геометрический узор, белый фон и определенное сочетание тонов узора.

Тиснение по коже и аппликация из кожи встречаются главным образом на старых сундуках, футлярах для ч,-шек, различных кожаных сосудах для кумыса и молока, принадлежностях седла. Орнаменты, вытисненные на кожаных сосудах для кумыса (квекер), по форме очень близки алтайским тисненым узорам на таких же сосудах.

Конскую сбрую, изредка мужские пояса и некоторые другие предметы украшают металлическими пластинками и бляхами, покрытыми узором, выполненным путем чеканки, насечки, гравировки, черни, или прорезным узором. Из серебра и теперь изготовляют различные женские украшения, Самым распространенным видом техники, применяемой ювелирами, является аппликация серебром (с применением серебряной проволоки) по металлу. Кроме того, мастера применяют штамповку, зернь, вставку цветных камней.

Резным орнаментом покрывают иногда двери и дверные рамы в юрте, сундуки и шкафчики, музыкальные инструменты. Применяют две техники резьбы: плоскую и глубокорельефную, при этом плоская резьба частое окрашивается красной, синей, белой, желтой красками. Мотивы резьбы — растительные и геометрические. За последнее время появилась и роспись, по дереву.

Резьба по дереву, как и художественная обработка металла, производится, как правило, мужчинами, остальные виды прикладного искусства составляют область художественного творчества женщин. В киргизском орнаменте встречаются реалистические изображения животных, птиц и других элементов окружающей природы, а также предметов быта. Наряду с ними, особенно в вышивках и аппликациях, применяются фантастические узоры, называемые кыял.

Проведенные в последнее время исследования киргизского орнамента показали, что он формировался постепенно, в его состав входят и древние, и более поздние элементы, в ряде случаев на нем отразилось влияние тех народов, с которыми киргизы и их предки входили в разное время в тот или иной контакт. Наиболее древние элементы киргизского орнамент та — простейшие геометрические мотивы, встречающиеся главным образом на предметах из дерева, отчасти в вышивке и на войлоке. Однако более распространены и определяют общий характер киргизского прикладного искусства рогообразные мотивы, волна с завитками, крестообразные фигуры, пальметты и другие, которыми киргизы украшают изделия из кожи, дерева, металла, войлока. Этот комплекс орнаментальных мотивов восходит, по-видимому, к искусству поздних кочевников (IX—XII вв.). В киргизском орнаменте, несомненно, отразились и связи с искусством оседлого населения Средней Азии.

Кроме орнамента, киргизам был известен и тематический рисунок, применявшийся начиная с XVIII в. в росписи надгробных сооружений.

Это — живопись типа фресок, аналогичная живописи в мазарах Казахстана, но, так же как и последняя, изученная еще очень недостаточно. Среди рисунков на стенах мавзолеев встречаются изображения различных животных (верблюдов, лошадей, собак, козлов), предметов утвари, вооружения и одежды, наконец, человеческих фигур. Иногда чувствуется попытка расположить фигуры в связную композицию (сцены охоты, перекочевок), а также намек на пейзаж. Так же как и у казахов, исполнение всех этих рисунков диктовалось анимистическими идеями и представляло собой область религиозного искусства. Композиции отражали события, происходившие при жизни умершего. Изображения предметов должны были заменить реальные предметы, необходимые, по верованиям киргизов, для удовлетворения нужд покойного в «загробном мире».

Киргизское изобразительное искусство не однородно на всей территории его распространения. Чем ближе к периферии, тем заметнее становятся его связи с искусством соседних народов. Так, на юге Киргизии отмечается значительная общность элементов киргизского орнамента с узбекским и таджикским. Наблюдаются особенности в орнаменте у различных территориальных групп киргизского населения. В целом киргизское искусство носит вполне самобытный характер, но обнаруживает известную близость с казахским, отчасти с каракалпакским искусством, а также и более отдаленную — с изобразительным искусством народов Алтая.

После Великой Октябрьской социалистической революции народное творчество, получившее стимул для дальнейшего развития благодаря по- вышению материального благосостояния и росту культурного уровня, окруженное заботой со стороны партии и правительства, начало использоваться и осмысляться по-новому. Одновременно зародились и начали приобретать национальное своеобразие неизвестные ранее киргизам формы изобразительного искусства —живопись, графика, скульптура.

Богатая и яркая киргизская орнаментика покрывает в виде росписей и фресок стены новых монументальных зданий, она украшает в виде декоративных панно и войлочных ковров стены и полы новых жилищ

рабочих и колхозников, ею расцвечены костюмы физкультурников. Орнаментика широко и многосторонне используется в декоративном оформлении и в костюмах национальных музыкальных и драматических спектаклей.

Орнаментика начинает обогащаться новыми мотивами, органически включаемыми в традиционный узор: пятиконечной звездой, серпом и молотом и другими советскими эмблемами; мастера работают над новыми композициями и расцветкой орнамента.

Мастеров декоративного прикладного искусства можно встретить во всех районах Киргизии. Среди них имеются представители старшего поколения и талантливая молодежь. Лучшие изделия замечательных вышивальщиц и мастериц по изготовлению войлочных ковров А. Бокбаевой (Чуйская долина), Турдукан Мамыркановой (Прииссыккулье), Кюмюш Ормоновой и Сайры Ашыровой (Ошская область) представлены в республиканском историческом музее. Хранительницы лучших традиций ворсового ковроткачества Марзия Сатарова, Ырыс Нарынбетова, Толгонап Исманова, Айша Маткаримова, Баян Мадалиева продолжают творчески трудиться в различных районах южной Киргизии. По всей Таласской долине славится мастер художественной обработки металла Бейшеналы Кур-манкулов из Кировского района, а на Тянь-Шане известен потомственный ювелир Андашбай Ырсалиев из Джумгальского района. Изящные ювелирные вещи из серебра изготовляет женщина-мастер Барниса Джээнбе-кова из Алайского района.

Образцы киргизского прикладного искусства неоднократно экспониро-ровались на международных выставках в Нью-Йорке, Париже. В их изготовлении участвовали Мадакан Сасыкова, Алтын Майрыкова, ныне покойные искусные мастерицы Суура Асарбекова и Машон Алымбекова.

В настоящее время изготовлением ковров, туш кийизов, изделий из дерева, рога и кости занимаются мастерские декоративно-прикладного искусства Художественного фонда Киргизской ССР. Изготовленные в этих мастерских по эскизам киргизских художников ковры ручной работы демонстрировались на Всесоюзной выставке образцов декоративно-прикладного искусства в Москве в 1960 г.

Создание в г. Фрунзе в 1943 г. Государственного музея изобразительных искусств и помощь русских художников имели огромное значение в развитии киргизского профессионального изобразительного искусства. Оно возникло как совершенно новая область художественного творчества. Его пионерами стали получившие художественное образование в Москве первые национальные художники Гапар Айтиев (ныне народный художник Киргизской ССР) и Сабырбек Акылбеков (заслуженный деятель искусств). Г. Айтиев создал ряд крупных произведений, в которых отобразил различные стороны жизни родного народа и природы Киргизии. В его даровании сочетаются пейзажное, жанровое и портретное мастерство. В картинах и пейзажах Г. Айтиева нашли отражение события Великой Отечественной войны («Письмо с фронта»), образы его современников (пор треты героев труда, писателей, артистов, картина «Чабаны»), пленительная красота Иссык-Куля («На Иссык-Куле», «Вечер в Чолпон-Ата», «Ущелье Орто-Урюкты»). Он выполнил в мраморе скульптурный портрет акына Токтогула, совместно с Д. Коджоакматовым написал сложный групповой портрет «Акыны», оформил спектакль «Алтын-кыз» для декады киргизского искусства (1939 г.), участвовал в росписи плафона зрительного зала в здании театра оперы и балета.

С. Акылбеков создал ряд полотен, отличающихся яркой живописностью, отличной колористичностью («Уборка урожая», «Полдень», «Вечером в табуне»). Им создано пейзажное панно в главном фойе театра оперы и балета.

Печатью таланта и самобытности отмечено творчество более молодого поколения — воспитанников художественных вузов Москвы и Ленинграда

Алтымыша Усубалиева, Джакуля Коджоакматова, Асанбека Молдоакма-това. Портреты, гравюры, картины А. Усубалиева, жанровые пейзажи К. Керимбекова, фризы, декоративные панно, портреты, картины на темы гражданской войны в Киргизии — «Последние», «В отряд Фрунзе» Д. Коджоакматова дополняются оригинальными работами А. Молдоакматова — декоратора, оформившего ряд оперных и балетных спектаклей. В последнее время ряды киргизских художников пополнились. Среди молодых художников —Аалы Джусупов (картина «Киргизские дети»), Мурза Оморкулов (линогравюры, посвященные строительству дороги Фрунзе — Ош), скульпторы Г. Сатаров и Т. Сыдыков.

В Киргизии сложился крепкий творческий коллектив художников, в котором вместе с киргизами работают завоевавшие широкую известность русские мастера изобразительного искусства. Особенно большую роль в развитии изобразительного искусства в Киргизии играет ее уроженец народный художник Киргизской ССР, член-корреспондент Академии художеств СССР, лауреат Государственной премии С. А. Чуйков. Он оказал глубокое влияние на творчество киргизских художников, был инициатором создания Музея изобразительных искусств. Он является подлинным певцом новой Киргизии. Им созданы «Киргизская колхозная сюита», талантливая серия «У нас в Киргизии», крупные полотна «Дочь Киргизии», «Токтогул среди народа» и большое число других произведений. Много сил отдают воспитанию молодых кадров народный художник Киргизской ССР скульптор О. М. Мануйлова — автор ряда монументальных произведений и скульптурных портретов, заслуженные деятели искусств график Л. А. Ильина, живописцы И. П. Гальченко, А. И. Игнатьев.

Работы киргизских художников неоднократно были представлены на всесоюзных и международных выставках. 70 лучших картин, гравюр и скульптур художников Киргизии были выставлены на Всесоюзной художественной выставке в 1961 г.

Большую работу по популяризации лучших произведений искусства проводит Государственный музей изобразительных искусств. Он систематически организует передвижные выставки — картинные галереи на колесах, которые проникают в самые отдаленные районы, вплоть до пастбищ Тянь-Шаня. Силами художников создан первый в республике музей изобразительных искусств в колхозе «Кызыл-Шарк» Ошской области. Кадры художников готовятся во Фрунзенском художественном училище и в художественных вузах Москвы, Ленинграда, Ташкента.

Киргизская музыка уходит своими корнями в глу-Itr?6 бокую древность. О любви киргизов к музыке и поэ-зии свидетельствуют почти все наблюдатели и исследователи. Музыка сопровождала в прошлом различные общественные события, в том числе празднества, тризны, военные походы, а также семейные торжества.

Она была наиболее любимым и широко распространенным видом народного искусства.

Музыкальное творчество киргизского народа представлено как в вокальных, так и в инструментальных формах. Оно выработало свой законченный стиль, отличается богатым запасом ритмических средств и характерно своим лиризмом, сдержанностью и эпической простотой. Главным признаком своеобразного стиля киргизской народной музыки является ее программность, конкретность создаваемых художественных образов. Киргизской музыке свойственны жизнерадостность и оптимизм. Они проявляются в мягкой, плавной, повествовательной художественной форме.

Важнейшие черты художественного стиля киргизской музыки сближают ее с музыкой казахов, некоторых народов Алтая и хакасов. Киргизская музыка выросла из семиступенной диатонической основы, сформировавшись на ее раннем этапе. Древние основы и самобытные черты, заметно сохранившиеся в киргизской музыке, находят выражение в таких ее важнейших признаках, как речитативность и импровизационность Речитативность сохранилась в большей чистоте лишь в отдаленных районах, например у алайских киргизов, но она также продолжает существовать как манера исполнения эпических произведений, многих массовых народных песен, особенно обрядовых. Однако в киргизской музыке возникла и развивалась и другая линия песенного творчества в виде протяжных распевных песен. К ним относятся лирические, любовные, пастушеские песни. Распевные песни получили большое распространение у северокиргизских племен.

Импровизация характерна как для вокальной, так и для инструментальной киргизской музыки. Киргизский музыкант часто является в то же время и автором исполняемого произведения; если он и не импровизирует его полностью, он вносит в него элементы своего творчества. Яркими представителями киргизского музыкального творчества в прошлом являлись народные певцы — акыны. Они развивали лучшие художественные традиции прошлого. Акын чаще всего являлся не только певцом, но и музыкантом, и композитором. В более ранний период народные певцы были одновременно и поэтами-импровизаторами, и мастерами инструментальной музыки, и сказителями эпоса.

У акынов имелись свои специфические песенные жанры: песни-наставления, песни-порицания, небольшие эпические произведения, песни, с которыми они выступали в соревнованиях. Эти жанры обладали древними музыкальными признаками и звучали при исполнении как речитативнаяt эпически размеренная и уравновешенная музыкальная речь.

Творчество акынов по идейной направленности не было однородным. Передовая часть акынов — выходцев из народа выражала в своих музыкально-поэтических импровизациях демократические устремления народа, протест против произвола и бесправия, мечты народа о лучшей

жизни. Приближенные к феодальной знати акыны культивировали жанр восхваления этой знати, стремились своим творчеством поддержать и укрепить ее господство, патриархально-феодальные устои общества. Эти две противоположные тенденции в музыкально-поэтическом творчестве вначале не были еще четко оформившимися и не всегда строго дифференцировались, но в дальнейшем получили свое развитие, предопределенное общественно-историческими условиями.

Большой степени выразительности и оригинальности по мелодическому содержанию, несмотря на сравнительную простоту исполнительских средств, достигает киргизская инструментальная музыка. Среди народных музыкальных инструментов первое место по степени распространения и популярности занимает комуз — трехструнный щипковый инструмент лютневого типа, близкий к казахской домбре, но имеющий, в отличие от нее, три струны и гладкий гриф, без ладовых подразделений. Далее следует струнный смычковый инструмент (кыяк), состоящий из деревянного кузова грушевидной формы, несколько удлиненного книзу, с вытянутой кверху шейкой. Нижняя половина кузова обтянута верблюжьей кожей, служащей декой инструмента. Кыяк имеет две струны из пучков конских волос; из таких же волос делается и смычок.

На металлическом инструменте (темир комуз, ооз комуз) типа варгана играют преимущественно женщины и дети. Звук его очень мелодичен, похож на тихий свист. Сурнай близок к аналогичным среднеазиатским инструментам типа гобоя. Как и барабан (дослбаги), сурнай использовался в прошлом главным образом во время военных походов. Чоор — разновидность пастушеской дудки, продольная открытая флейта с тремя или четырьмя пальцевыми отверстиями. Изготовляется из стебля степного растения, реже из дерева, обтянутого в некоторых случаях пищеводом теленка. Отдельные исполнители пользуются своеобразным «ударным» инструментом в виде подвижной фигурки козла (так теке), прыгающей на столике. Она приводится в движение ниткой, протянутой к руке исполнителя, и, отбивая такт музыке, проделывает в то же время забавные движения.

Виртуозность исполнителей-инструменталистов доведена у киргизов до большого совершенства. Инструментальное трехголосие является большим достижением киргизской народной музыки. Среди пьес (к у у) для комуза встречаются подлинные шедевры народно-музыкального творчества. Пьесы длякыяка — более древнего происхождения и по своей тематике часто отражают события военной эпохи. Таковы, например, пьесы «Ураан» (боевой клич), маршеобразная пьеса «Кер озён», героическая пьеса «Кайра-качба» («Не отступать»). На кыяке исполняют также музыкальные бытовые сценки.

В киргизской музыке вообще широко представлены пьесы программно-изобразительного характера.

Из народных композиторов и музыкантов XVIII—XIX вв. в памяти народа сохранились имена Тилена, Кальчеке, Сыртбая, Куренкея, Музооке. Большим мастером-инструменталистом был наш современник Мураталы Куренкеев. Крупнейшим композитором, музыкантом и певцом, имя которого пользуется необычайной популярностью, а произведения составляют богатейшую сокровищницу киргизского музыкального искусства, является Токтогул Сатылганов. Мелодии его песен, как и их слова, запоминались и распевались на всех народных празднествах.

После Октябрьской революции начало развитию и совершенствованию киргизской музыки было положено созданием Киргизской государственной ордена Трудового Красного знамени филармонии им. Токтогула Сатылганова. Киргизские музыканты-исполнители никогда не знали коллективного исполнения и игры по нотам. Впервые в Киргизии среди коллективов филармонии был создан государственный оркестр народных

инструментов, который составился из усовершенствованных и модернизированных национальных инструментов — комуза и кыяка, разделенных по образцу профессиональных оркестров (прима, альт и т. д.), и присоединенных к ним современных флейт, гобоя, фагота и ударных инструментов. Под руководством ныне покойного композитора П. Ф. Шубина оркестранты овладели нотной грамотой. Все это позволило оркестру исполнять произведения не только киргизского народного творчества, но ¦и советских, русских и западноевропейских композиторов. В составе оркестра представлены крупнейшие солисты-музыканты, акыны и певцы Киргизии. Здесь протекала деятельность популярных музыкантов и певцов Атая Огонбаева, Мусы Баетова и Шаршена Термечикова, искусство которых до сих пор пользуется большой любовью народа, здесь расцвело мастерство виртуозов комузистов Карамолдо Орозова и Ибрая Туманова. Оркестр вырастил первых киргизских дирижеров.

Помимо оркестра народных инструментов, в составе Киргизской филармонии был создан ансамбль комузистов из учеников виртуоза Атая Огонбаева. Он выступал в 1958 г. на Всемирной выставке в Брюсселе. Работает также ансамбль исполнителей на металлических инструментах {темир комуз), бригады акынов-импровизаторов, исполнителей собственных и народных песен. Здесь же существует государственный национальный хор, исполняющий не только киргизские народные песни, но и произведения советских композиторов, и, наконец, ансамбль народного танца.

Киргизский народ, не имевший своего народного танца, теперь успешно создает его. Русскими мастерами хореографии совместно с выросшими уже киргизскими кадрами проделана в этом направлении большая работа. Существуют уже созданные по мотивам народных игр, трудовых процессов, орнамента новые киргизские танцы «Кийиз» («Войлок»), «Джашкер-«без», «Кыздардын кыялы» («Девичьи мечты»), танец чабанов и др.

Настойчивая работа по освоению богатств русской и советской музыки, проведенная одаренной киргизской молодежью, принесла богатые плоды. Родилась новая киргизская профессиональная музыка, представленная разнообразными, в том числе и наиболее сложными жанрами. А. Тулеев создал симфонию «Слава тебе, партия!», посвященную XXII съезду КПСС, симфоническую сюиту для оркестра сочинил Т. Эрматов, марш для симфонического оркестра написал К. Молдобасанов, сюиту для фортепиано — С. Медетов. А. Аманбаев сочинил ораторию «День Тянь-Шаня», А. Малдыбаев и М. Абдраев — вокальную симфоническую поэму. Киргизскими композиторами написано много массовых песен. О творчестве композиторов, связанном с развитием театра, будет сказано ниже.

Киргизское театральное искусство, несмотря на Театр, кино Свою молодость, успело вырасти в серьезный фактор культурной жизни республики. В нем представлены уже такие новые для киргизов виды современного искусства, как драма, опера, балет. Оно выросло на основе использования лучших достижений русской и советской музыкальной и театральной культуры. j

Больших успехов в развитии новых форм и жанров национального искусства достигли ведущие театральные коллективы — Киргизский государственный ордена Ленина театр оперы и балета и Государственный ордена Трудового Красного Знамени театр драмы.

Созданный на базе существовавшей с 1926 г. студии, Государственный драматический театр подготовил первые кадры киргизских артистов. После реорганизации его в Музыкальный театр, с приездом присланных в помощь деятелей русского искусства, началась работа по подготовке национальных музыкально-артистических кадров и первых музыкальных спектаклей. Результаты этой работы не замедлили сказаться. На двух декадах киргизского искусства, состоявшихся в Москве в 1939 и 1958 гг.,

перед советской общественностью были продемонстрированы яркие художественные достижения киргизского народа.

Во время первой декады были показаны музыкальная драма «Алтын-Кыз», рисующая борьбу трудящихся против руководимых буржуазными националистами остатков басмаческих шаек на юге Киргизии в 1931 — 1932 гг., пытавшихся сорвать коллективизацию; музыкальная драма «Аджал-Ордуна» («Не смерть, а жизнь», буквально — «Вместо смерти»), в которой развертывается картина восстания 1916 г., и, наконец, первая киргизская национальная опера «Ай-Чурек», созданная по мотивам эпоса «Семетей». Музыка оперы, написанная В. Власовым, А. Малдыбаевым и В. Фере, построена на киргизских народных мелодиях.

За выдающиеся заслуги в развитии киргизского театрального искусства многие участники декады, работники Киргизского музыкального театра и Киргизской государственной филармонии были награждены орденами и медалями Союза ССР. Был награжден также и ряд русских театральных и музыкальных деятелей, оказавших огромную помощь в деле развития киргизского искусства.

Композитору и артисту Абдыласу Малдыбаеву было присвоено почетное звание народного артиста СССР.

Эта декада послужила мощным стимулом для дальнейшего развития театрального искусства. Музыкальный театр был реорганизован в Киргизский театр оперы и балета. В его репертуаре появились классические оперы, в том числе «Евгений Онегин» Чайковского. Постановка ее на киргизском языке, явившаяся большим событием в театральной жизни и имевшая большой успех, совпала по времени с варварским разрушением фашистскими вандалами музея Чайковского в Клину.

Важным этапом в жизни театра явилась первая постановка на русском языке оперы «Чио-Чио-Сан» Пуччини, причем ряд ведущих партий исполняли киргизские артисты. Заслуженный успех выпал на долю исполнительницы трудной партии Баттерфляй Сайры Киизбаевой. Создание этого спектакля способствовало росту киргизских актеров и певцов. Театр сделал значительный шаг вперед, поставив новую оперу В. Власова, А. Малдыбаева и В. Фере «На берегах Иссык-Куля», посвященнуй> событиям наших дней.

Из балетных постановок необходимо отметить национальный балет «Анар» (музыка В. Власова и В. Фере) и классические «Соперницы», «Волшебная флейта» и «Коппелия».

Новыми удачными постановками театра явились балеты «Лебединое озеро» Чайковского, «Чолпон» М. Раухвергера, «Раймонда» Глазунова, «Спящая красавица» Чайковского. Несмотря на все трудности, с которыми сопряжено создание балетных спектаклей при отсутствии предшествующей хореографической культуры, киргизский балет переживает процесс заметного роста и совершенствования. Наибольшей известностью пользуются балерины Бюбюсара Бейшеналиева, Сайнат Джакабаева, Чолпон Джаманова. Среди одаренной молодежи Рейна Чокоева и Уран Сарбагишев. Важную роль в развитии балета играют киргизские балетмейстеры и постановщики Н. Тугелов и Э. Мадемилова.

Коллектив Государственного театра драмы укомплектован в основном молодежью, получившей специальное образование в Московском государственном институте театрального искусства им. Луначарского. В его репертуаре пьесы киргизских драматургов, переводные пьесы современных советских драматургов, русских классиков, «Отелло» и «Двенадцатая ночь» Шекспира, «Коварство и любовь» Шиллера.

Помимо указанных театров, в Киргизии работают областной музыкальный драматический театр в г. Нарыне, театры в городах Оше, Прже-вальске и других центрах. Коллективы городских театров систематически выезжают в кыштаки, где они являются желанными гостями. Нацио--

нальные оперы «Ай-Чурек» и «Ак-Шумкар» (музыка Ряузова), музыкальная драма «Аджал-Ордуна», балеты «Анар» и «Чолпон» пользуются широкой популярностью у зрителей. На гастрольные постановки, устраиваемые часто на открытом воздухе, собираются многие тысячи сельских жителей. Только в 1959 г. для них было организовано 3500 спектаклей и концертов. На них присутствовало свыше миллиона зрителей.

Национальные кадры актеров, режиссеров и дирижеров имеют, как правило, хорошее профессиональное образование, воспитаны на лучших традициях русского и мирового театра. Умелым постановщиком зарекомендовал себя А. Куттубаев, талантливыми дирижерами — А. Джума-акматов, К. Молдобасанов, Н. Давлесов. Крупнейшую роль в развитии музыкально-театрального искусства играет выдающийся артист и талантливый композитор народный артист СССР Абдылас Малдыбаев. Он сочинил популярные ныне песни, в творческом содружестве с композиторами В. Власовым и В. Фере написал музыку ряда национальных опер.

Кроме киргизских, в республике имеются старейший русский драматический театр им. Н. К. Крупской, узбекский музыкально-драматический театр в г. Оше. В восьми театрах Киргизии объединено свыше тысячи творческих работников. Много киргизской молодежи учится в театральных, музыкальных и хореографических учебных заведениях .Москвы л Ленинграда, в созданном в г. Фрунзе музыкально-хореографическом училище им. Мураталы Куренкеева.

Во время второй декады киргизского искусства и литературы в Москве театральное искусство Киргизии продемонстрировало свои новые твор--ческие успехи. Коллектив оперного театра показал новую национальную оперу «Токтогул» В. Власова, А. Малдыбаева и В. Фере, оперу «Опричник» Чайковского, балеты «Анар» и «Чолпон». В киргизском драматическом театре москвичи смотрели пьесы киргизских драматургов «Курман-бек» К. Джантошева, написанную по мотивам одноименного эпоса, и «Тар-Капчыгай» («Узкое ущелье») Т. Абдумомунова, «Грозу» А. Островского и пьесу «Тайфун» современного китайского драматурга Цао Юй.

Достигнутые деятелями искусства успехи были достойно оценены общественностью. За выдающиеся заслуги в развитии искусства почетные звания народных артистов СССР были присвоены талантливой солистке балета Киргизского театра оперы и балета Бюбюсаре Бейшеналиевой, солистке того же театра,популярной певице Сайре Киизбаевой и выдающемуся артисту Киргизского драматического театра Муратбеку Рыску-лову. В числе ведущих киргизских артистов должны быть названы также Бакен Кыдыкеева, Марьям Махмутова, Салима Бекмуратова, солистка филармонии Мыскал Омурканова, А. Мырзабаев, С. Токтоналиев. Многие участники декады были награждены орденами и медалями СССР.

Среди новых музыкальных постановок, свидетельствующих о дальнейшем росте киргизского театрального искусства, балет «Куйручук» (музыка К. Молдобасанова и Г. Окунева), музыкальная комедия «Бой-доктор» («Холостяки») (А. Аманбаева), «Борис Годунов» Мусоргского, узбекская опера «Проделки Майсары» (музыка С. Юдакова по пьесе Хам-вы) и балет «Тропою грома» азербайджанского композитора Кара Караева.

Большой интерес киргизской общественности вызвала постановка театром оперы и балета новой оперы М. Раухвергера «Джамиля», либретто которой написано по мотивам популярной повести Чингиза Айтматова. Несмотря на отдельные недостатки, эта интересная лирико-психологиче-ская опера, утверждающая высокие нравственные идеалы и бросающая вызов отсталым взглядам на любовь и брак, была горячо принята зрителями. В опере широко использованы киргизские народные мелодии.

К творчеству Ч. Айтматова обратился и драматический театр, осуществивший постановку спектакля «Бетме бет» («Лицом к лицу»), по мотивам одноименного рассказа писателя.

Успешно развивается в Киргизии самая молодая в Советском Союзе кинематография. В г. Фрунзе создана студия художественных и документальных фильмов. Она выпустила уже фильмы «Токтогул», «Моя ошибка» и «Далеко в горах». С участием киргизских артистов центральными киностудиями выпущены такие фильмы, как «Салтанат» (Мосфильм, 1955 т.)у демонстрировавшийся на международных кинофестивалях, фильм-сказка «Легенда о ледяном сердце» (Мосфильм, 1957 г.) и фильм-балет «Чолпон» (Ленфильм, 1959 г.). Киргизская студия подготовила ряд документальных и научно-популярных фильмов, в том числе цветной полнометражный документальный фильм «Рождениепесни» («Киргизстан сегодня»). В основу новых художественных фильмов, создаваемых студией, также положены произведения киргизского прозаика Ч. Айтматова. Это фильмы «Ботокёз» («Верблюжий глаз»), повествующий о киргизском юноше, покоряющем целину, и «Джамиля».

У киргизского населения издавна пользуются боль-Игры, развлечения, r J

спорт шим распространением разнообразные игры и раз-

влечения.

Различаются игры молодежи, мужские и детские. Наиболее распространенными среди молодежи играми являются жоолук таштамай (аналогичная русской игре в «жгут»), думпулдвк— игра в «волков и овец», жашынбак — игра в прятки, различные виды игр в жмурки. Одно из самых любимых развлечений молодежи — качели (селкинчек) из веревокТ привязываемых к деревьям или столбам. Качаются по двое, с пением. Среди игр мужской молодежи следует отметить игру с мячом (кара казан) т имеющую некоторое сходство с футболом, оромпой — игру в догонялки на одной ноге, коон узмвй —игру, заключающуюся в том, что две группы, взявшись за руки перетягивают одна другую, акчввлмвк — ночную игру, во время которой две партии соревнуются в том, чтобы раньше разыскать и доставить к черте брошенную кость или белый мяч из; шерсти.

Излобленн-ая игра — состязание мужчин аркан тартыш (перетягивание каната), но особенной популярностью среди них пользуется игра в бабки [ордо), которая воспроизводит бой за захват ханской ставки.

Из детских игр наиболее популярны чикит — игра в чижика, различные виды игр в бабки, эшек секиртмей — игра, аналогичная русской чехарде, ала кучук — игра в «кошки-мышки».

Массовые развлечения, спортивные упражнения и зрелища всегда играли весьма значительную роль в жизни киргизского народа. Самый характер многих развлечений связан исторически с условиями военной, походной жизни, требовавшей постоянной готовности к защите и нападению и, следовательно, способствовавшей развитию храбрости, силы и ловкости. Однако эта область народного быта нередко использовалась в целях укрепления личного авторитета и получения доходов с населения феодальной верхушкой, устраивавшей пышные празднества по различным поводам семейной и общественной жизни. Наконец, некоторые развлечения носили пережиточный характер, они сопровождали в прошлом различные обряды или являлись их составной частью.

Наиболее древнее из спортивных развлечений — это сайыш — поединок двух всадников, вооруженных длинными деревянными пиками. Цель состязания — выбить противника из седла. Обязательной частью одежды в этих случаях был кожаный или войлочный (в несколько слоев) нагрудник. Иногда в поединках выступали женщины. Такие поединки имели нередко смертельный исход, поэтому уже в начале XX в. устраивались очень редко, а после Октябрьской революции были вовсе запрещены. Поводом к излюбленному виду развлечений — скачкам (am ча~ быт) — в прежнее время служили главным образом поминки и тризны. В дальнейшем скачки превратились в излюбленный вид спорта.

В скачках, устраивавшихся раньше обычно с призами, главную роль играет быстрота бега лошадей и их выносливость. Дистанции для скачек были всегда большими, иногда до 50 км. Для выбора лошадей, пригодных для скачек, их тренировки, так же как и подготовки жокеев (ими бывают обычно мальчики), разработана целая система различных приемов и правил, требующих большого искусства и специального навыка. В настоящее время скачки устраиваются на меньшие дистанции (до 8—10 км) и проводятся с целью испытания колхозных и совхозных скакунов.

Другим видом состязаний являются скачки с козлом (квк беру или улак тартыш). В них уже имеет большое значение не только хорошее качество лошадей, но и умение наездника хорошо держаться в седле, его выносливость и сообразительность. Для состязания закалывают козленка и отрезают ему голову и нижние части ног. Цель состязания — поднять, не слезая с лошади, козла и доставить его к условленному месту, уходя от противников и не давая им вырвать козла. Состязания обычно привлекают большое число участников. Нередко они делятся на две-партии. У памирских киргизов скачки на лошадях заменялись раньше-скачками на верблюдах.

Весьма популярными видами развлечений являются борьба на лошадях — зциш, оодарыш, заключающаяся в стаскивании противника с лошади, и борьба кюрёш, цель которой—свалить противника на землю.

После Октябрьской революции современная физическая культура и спорт получили в Киргизии большое развитие. В настоящее время в Киргизии культивируется более 40 классических и национальных видов спорта, в том числе киргизские скачки, борьба кюрёш, борьба

на конях, настольная игра тогуз коргол. Конские скачки, борьба и другие виды национального спорта и развлечений устраиваются в дни советских праздников, фестивалей, спортивных соревнований. Национальными видами спорта занимаются десятки тысяч человек. Киргизы показали себя прекрасными спортсменами и по новым для них видам спорта. Среди семи участников исключительного по дальности лыжного перехода Фрунзе—Москва, совершенного в 1936 г. летчиками и планеристами Фрунзенского аэроклуба, было двое киргизов. Среди киргизов есть и альпинисты, и боксеры, и гимнасты, и футболисты, и велосипедисты — тысячи юношей и девушек овладевают высотами спортивного мастерства. Многие спортсмены-киргизы являются чемпионами республики и рекордсменами. В их числе, например, мастер спорта СССР, прыгун международного класса Тобокел Мамыров. В Киргизии создана широкая сеть спортивных сооружений, в том числе 10 крупных стадионов. В добровольных спортивных обществах работают сотни специалистов, имеющих специальное физкультурное образование. Новые кадры спортсменов воспитываются в молодежных и детских спортивных школах, в Институте физической культуры (г. Фрунзе), Физкультурное движение в Киргизии охватывает более 200 тыс. человек.

казахи

Казахи — один из крупнейших тюркоязычных народов. Всесоюзной переписью населения 1959 г. в СССР было зарегистрировано 3621,6 тыс. казахов (в 1939 г.— 3089 тыс.). Основная масса казахов — 2794,5 тыс. человек, или 77,2% всего казахского населения СССР —живет в Казахской ССР.

Казахская ССР простирается с запада на восток на 3 тыс. км и с севера на юг немного менее чем на 2 тыс. км, занимая огромное пространство общей площадью 2756 тыс. кв. км.

Казахстан граничит на северо-западе с Астраханской, Волгоградской и Саратовской областями, на севере — с Оренбургской, Челябинской, Курганской, Тюменской и Омской, на северо-востоке — с Новосибирской областью и Алтайским краем, на юго-востоке и востоке с Китайской Народной Республикой, на юго-западе и юге — с Киргизской, Узбекской и Туркменской ССР.

В Казахскую ССР входит 15 областей. Пять из них — Целиноградская, Северо-Казахстанская, Кокчетавская, Кустанайская и Павлодарская — включены в Целинный край. Шесть областей составляют два вновь образованных в 1962 г. края: Западно-Казахстанский край (Ак-тюбинская, Гурьевская и Уральская области) и Южно-Казахстанский край (Джамбулская, Кзыл-Ординская и Чимкентская области). На остальной территории республики расположены Алма-Атинская, Восточно-Казахстанская, Карагандинская, Семипалатинская области.

Столицей Казахстана с 1929 г. является г. Алма-Ата (456,5 тыс. жителей).

Численность казахов в Казахской ССР увеличилась по сравнению с данными переписи 1939 г. на 19%, но удельный вес их во всем населении республики уменьшился с 38% в 1939 г. до 30% в 1959 г. Это объясняется тем, что одновременно со значительным естественным приростом быстро росла численность населения Казахской ССР за счет притока из других республик, особенно во время Великой Отечественной войны и в послевоенный период— главным образом в связи с освоением огромных массивов целинных и залежных земель.

Казахская ССР — многонациональная республика. Значительную часть ее населения составляют русские и украинцы (50,9%). Отцы и деды многих из них переселились на территорию Казахстана до Октябрьской революции, в основном в XIX—начале XX в. Кроме того, в Казахской ССР проживают десятки других народностей: татары (2,1%), узбеки (1,5%), белорусы (1,2%), немцы, корейцы, уйгуры, дунгане, мордва, азербайджанцы и др. Общая численность населения Казахской ССР,согласно данным переписи 1959 г., составляет 9310 тыс. человек.

На территории Казахстана казахи живут повсеместно. Наиболее высокий процент они составляют в центральных и юго-западных, преимущественно животноводческих, областях республики (в Гурьевской области — 68%, в Кзыл-Ординской — 61%). В областях Северного Казахстана, в районе старой русско-украинской земледельческой колонизации, а также в предгорьях Восточного и Южного Казахстана процент казахов значительно ниже.

Кроме Казахской ССР, большие группы казахов живут в РСФСР (Астраханская, Волгоградская, Оренбургская, Челябинская, Омская области, Кош-Агачский район Горно-Алтайской автономной области), где их насчитывается 383 тыс. человек, в Узбекской ССР (Кара-Калпакская АССР, Самаркандская, Бухарская области) число казахов достигает 335,3 тыс. человек, в Туркменской ССР — 69,6 тыс. человек, в Киргизской ССР — 20,1 тыс. человек, в Таджикской ССР — 12,6 тыс. человек.

За пределами Советского Союза значительное число казахов (580 тыс. человек) живет в Китайской Народной Республике: в Синьцзян-Уйгур-ском автономном районе (большинство) и в провинциях Цинхай и Ганьсу, в небольшом числе — в Тибете. 40 тыс. казахов кочует также в западной части Монгольской Народной Республики (Баян-Улэгэйский аймак); группа казахов в несколько сот человек отмечена в Индии (Кашмир).

Казахи называют себя ЦазаЦ (казах), под этим же названием они известны и у соседних народов. Еще в XVI — XVII вв. в русских документах их именовали казаками, казатцкой, или казацкой ордой. В дальнейшем в русских источниках казахов ошибочно стали называть киргизами, киргиз-казаками и киргиз-кайсаками. Под этими названиями они фигурировали как в русской, так и в европейской литературе и в официальных документах до Октябрьской социалистической революции. Только в 1925 г. V съездом Советов Казахстана было восстановлено подлинное национальное название казахов.

Казахский язык относится к северо-западной, или кыпчакской, группе тюркских языков. Вместе с каракалпакским и ногайским языками он образует кыпчакско-ногайскую подгруппу в группе кыпчакских языков.

Несмотря на то, что казахи расселены на очень большой территории, антропологические различия между территориальными группами очень малы и неопределенны. Кочевой образ жизни, обычай заключать браки между представителями разных родов и даже племен, переселения отдельных племен и их частей на большие расстояния — все эти обстоятельства, наблюдавшиеся в самом недавнем прошлом, привели к нивелировке антропологического типа казахов на всем протяжении Казахстана — от Волги до Иртыша. В антропологическом отношении казахи являются наиболее характерными представителями туранского, или, как его теперь чаще называют, южносибирского антропологического типа.